Эдуард Шауров

Точка распада

Аннотация:

Нейл Трикмен - доставщик. Но доставляет он не пиццу и не почту, Нейл - перевозит личности. В его голове теснятся похищенные миллиардеры и их похитители. Каково это, держать в себе души невинных жертв и отпетых негодяев? Спросите об этом у Нейла.

[свернуть]

 

Тема: Пустота и свобода

 

Сверхзвуковой борт из Мадрида приземлился в порту Джакарты в два пополудни. Без четверти три Нейл, дождавшись, наконец, своей очереди, вошёл в одну из досмотровых кабинок. Сидевшая за пуленепробиваемым стеклом платиновая блондинка заученным жестом указала на сетчатое узкое кресло. У блондинки было миловидное, но слегка обрюзгшее равнодушное лицо, на плече форменной блузки переливались нашивки сержанта таможенной службы.

Нэйл поставил маленький пластиковый кейс у ножки кресла и послушно опустился на сиденье.

— Положите ваш посадочный талон в щель приёмника, — сказала блондинка, нагибаясь к стеклу. – Хорошо. Теперь достаньте из бокса две присоски, закрепите на левом и правом висках.

Нейл снял очки визикона, аккуратно положил их перед собой на стол, затем достал из ящика и закрепил на висках два детектора.

— Хорошо. Спасибо, — сказала блондинка. – Теперь положите ладони на жёлтые квадраты. Прижмите… Спасибо… Отвечайте коротко и сразу… Вас зовут Нейл Трикмен?

— Да. – Нейл слегка нагнул голову.

Его глаза сконцентрировались на лице инспекторши.

— Работаете в «АНД-консалтинг»?

— Да.

— Прибыли в Джакарту по делам бизнеса?

— Да.

Блондинка мигнула.

— Время планируемого пребывания?

— Три дня.

— Мистер Трикмен, вы женаты?

— Я разведён, — сказал Нэйл.

— Дети?

— Да. Дочь.

— Мистер Трикмен, вы везёте в багаже что-нибудь не указанное в декларации?

На старте своей карьеры перевозчика Нейл прошёл спецкурс по системе «богомол». Его учили обманывать полиграф. Самое сложное в таких ситуациях – это следить за грузом, чтобы не выкинул что-нибудь неожиданное. Почувствовав, как шевельнулось в голове сознание Кришто, Нейл сразу расслабился, одновременно отодвигая и блокируя своего подопечного.

— У меня нет багажа.

— Вы везёте что-нибудь запрещённое при себе? – после секундной паузы спросила блондинка.

— Нет.

Прямо на поверхности стекла проступили два ряда объёмных портретов.

— Этих людей разыскивает полиция. Вы знаете кого-то из них?

На четвертом фото во втором ряду медленно поворачивалось лицо Кришто Мадейры: узкие скулы и белоснежная бородка.

Нейл подался вперёд, всматриваясь.

— Нет, — сказал он. – Определённо нет.

Блондина несколько секунд изучала приподнятую панель своего дескбука, потом кивнула головой:

— Большое спасибо, мистер Трикмен. Вы можете идти. Извините за беспокойство.

Нейл подхватив чемоданчик и встал.

— Ничего, мадам. Служба есть служба. Всего хорошего.

Когда зеркальная дверь закрылась за его спиной, Нейл выдохнул и поудобнее перехватил чемоданчик. «Спасибо, что не создал проблем», — подумал он, обращаясь к Кришто. Мадейра молчал, источая ауру усталой отупляющей пустоты. Нейл ненавидел это ощущение. Уж лучше истошный визг загнанного в угол животного, лучше ярость, лучше ненависть пополам с презрением, лучше даже циничное всепоглощающее чванство какого-нибудь мафиозного бонзы с воспоминаниями наподобие выгребной ямы (случалось ему возить и таких), но только не тусклое уныние обреченности. От этого хотелось выть. «Ну-ну, старина, — подумал Нейл почти с отвращением. – Жизнь всегда дерьмо, была дерьмом и дерьмом же останется. Это-то ты должен знать».

На секунду он остановился, собирая чувства в кулак, как давеча на полиграфе, и решительно двинулся к эскалатору. Всё должно было решиться сейчас, сейчас или никогда. Только бы Йован не соскочил.

У барной стойки толкалось человек восемь приезжих. Глаза Нейла, метнувшись по ряду пиджаков и цветных гаваек, выхватили красно-синюю спортивную куртку с буквой F в полспины, точно такую же куртку, что он видел в Мадриде на Йоване. Пока всё шло по плану. На миг даже почудилось, что перед ним сам Йован, хотя это было бы слишком опрометчиво.

Нэйл осторожно пробрался к стойке справа от красно-синей куртки. Её обладатель чуть подвинулся, покосился равнодушным глазом. Ничего общего с Йованом: брылястое бульдожье лицо. Широкая лапа вертит стакан с синеватым коктейлем, рядом лежат очки визикона и прозрачный прямоугольник банковской карты с зелёным логотипом в углу.

Нэйл положил свой визикон рядом с визиконом бульдога, вынул карту, точно такую же, как у любителя синего пойла и постучал ею по стойке.

— Эй, любезный. – Он поманил бармена. – Бокал холодной минералки с лаймом и сразу дайте машинку, я рассчитаюсь.

Маленький смуглолицый батак моментально наполнил бокал и вынул расчётный терминал. Бульдог отвернулся.

Не торопясь, смакуя каждый глоток, Нэйл выпил шипучий ледяной напиток, затем поставил пустой бокал, забрал со стойки визикон с картой и, беспечно помахивая чемоданчиком, пошёл к выходу. Его пальцы сжимали драгоценные очки, а сердце колотилось, словно хотело выскочить из груди.

Не доходя до центрального входа, Нэйл свернул и присел на один жёстких диванчиков. Спокойно, чёрт подери. Спокойно… Чему тебя учили, кретин? Дыши глубоко и размерено. Досчитай до ста…

 

До последней секунды Нэйл боялся, что всё сорвётся. Слишком большой удачей была случайная встреча в холле мадридского отеля. Удачей было то, что Нейл узнал Йована и главное, то, что Йован узнал Нэйла. Они виделись всего раз в центральном офисе мистера Донга аж пять лет назад. Нэйл спросил у тогдашнего своего куратора – болтуна Лео, что это за видный мужчина со шрамом, и Лео ответил: «Самый безбашенный торговец палёным оружием во всей Восточной Европе». Нэйл запомнил, и вот теперь пригодилось. Почти невероятный шанс для человека, которого уже десять лет ни на час не выпускают из зоны тотального контроля звонков и перемещений. Схема проста и безжалостна: гостиница – мобильный копи-пункт (вшивая нора на какой-нибудь окраине) – другая гостиница, где нужно залечь на недельку, пока не утихнет полицейская шумиха, а гость в твоей голове не перестанет биться в конвульсиях, затем аэропорт и рейс до Джакарты. В Джакарте, опять эскорт и офис мистера Донга. Потом схема повторялась в обратном направлении. Менялись порты, гостиницы, города, не менялась лишь Джакарта и мистер Донг. Раньше, до того, как пришлось развестись с Мартой, вместо первой гостиницы был дом. Теперь остался только Донг…

Нэйл вспомнил Мадрид, внимательные с прищуром глаза Йована, красноватый извилистый шрам, пересекающий полные губы. Выслушав предложение, самый безбашенный торговец молчал пару минут, потом засмеялся и спросил:

— Хочешь достать старину Донга? – затем добавил. — Удовольствие будет не из дешёвых. Возьму триста косарей и ещё пятьдесят сверху за риск. Чем будешь расплачиваться?

Нэйл выложил перед оружейником прозрачную карту с зелёным логотипом.

— На ней почти пятьсот тысяч, — сказал он. – Через банковские терминалы она не отслеживается. Код доступа я тебе назову.

Йован взял карту, посмотрел её на просвет, словно пытался рассмотреть полмиллиона.

— Идёт. – Он кивнул. – Заказ получишь в Джакарте, в порту, у стойки бара, карту отдашь там же… Дай-ка твою бандуру.

Нэйл вложил визикон в протянутую руку.

— Скопирую параметры и верну здесь же… через час, — пояснил Йован. – Комар носа не подточит.

Когда он поднялся, Нэйл неуверенно спросил:

— А можно будет остатки с карты перевести моей жене?

— Да, — Йован пожал плечами. – Почему нет?..

 

Нэйл раскрыл дужки визикона, заглянул в непроницаемую поверхность проп-экранов. Повернул электронной устройство наружной стороной. Очки были неотличимы от тех, что остались на стойке: та же марка, тот же цвет. Нэйл запустил операционку: системное наполнение, список контактов – всё то же. Перворазрядная работа. Йован обещал, что даже частота идентификатора совпадает со старой. Нэйлу вдруг сделалось страшно. Стылый могильный ужас прошил его, будто разрядом электрического тока. Пришлось опять, собрав нервы в кулак, выпрямиться и дышать: глубоко и старательно. Вдох. Выдох.

Если бы можно было вернуться на десять лет назад, в тот день, когда они с Мартой пошли в чёртов эмпатоматограф, на фильм с дурацким названием, и он вдруг впервые ощутил инвертную реакцию… Он не полез бы искать сомнительные объявления на сомнительных сайтах. Он тупо встал бы на учёт в государственной службе. Он жил бы сейчас с Мартой и Жу-жу в маленьком домике на окраине Стокгольма. И не было бы бесконечной череды транзитёров, которые приходят и уходят, оставляя после себя капли отчаяния, запах ужаса, насилия, смерти. Не было бы бесконечного груза вины за десятки убитых после процедуры записи. Не нужно себе лгать, он знал, что их убивают, а потом закапывают на свалках. И жизнь его бы его не летела под откос, как пробившая ограждение машина… Чёртов сноб! Его прельстили деньги, большие и, как казалось, лёгкие деньги. «Ищу доставщика для особо деликатных грузов. Оплата щедрая. Очень щедрая»… А теперь он не может даже покончить с собой, теперь он вроде червяка на крючке. Ему объяснили, что такое ракетная миниустановка. Пусковой тубус размерами не больше мизинца, ракета настраивается на сигнал гражданского чипа, допустим, на сигналы жены и дочери Нэйла Трикмена, закапывается, допустим, где-нибудь в саду, около их дома, и срабатывает от сигнала глобальной идентификационной сети, допустим, в случае, когда чип Нэйла Трикмена фиксирует остановку его сердца. Безголовые фотографии, которые показывал болтун Лео, не оставляли сомнений. Нэйл развёлся и разъехался с Мартой, но этим ублюдкам было плевать, живёт он с семьёй или нет… А Жу-жу весной должно исполниться двенадцать…

Нэйл поднял к лицу левую ладонь с цветной фототауровкой: Марта в жёлтом берете и четырёхлетняя Жу-жу в оранжевом комбинезоне кричат: «С Днём Рожденья, папочка!»

Почти бессознательно Нэйл активировал домашний номер и сразу сбросил вызов. Ему хотелось заплакать.

«Ты всё-таки хочешь это сделать?» – спросил в его голове Кришто.

«У меня нет выбора, — ответил Нэйл. – Я больше не могу. И не заставляй меня оправдываться».

«Мне плевать, — устало проговорил Кришто. – Это ты в дерьме. А я просто мёртв».

«Ты хренов писака! — почти крикнул Нэйл. – Ты сам знаешь, что родные не станут тебя выкупать. Права на твои интерроманы перейдут к жене и сыну, а ты останешься в хранилище Донга, в темноте, в тишине, в полном одиночестве, наедине с погаными мыслями, пока Донгу не надоест, и он тебя вытрет тебя к ё…ой матери!

По подсчётам статистиков способностями к доставке обладает лишь один человек из миллиона, и лишь десятая часть из одарённых реально становится доставщиками. Рядовой обыватель просто слетит с катушек, если в его голове вдруг поселится совершенно посторонний человек, чужой и чуждый сосед, которого нельзя попросить замолчать, перед которым нельзя закрыть двери, который всегда с тобой и всегда в тебе.

Нэйл ещё кричал, когда волна отчаяния и хаоса, перевернула его через голову и чудом не швырнула на острые обломки в мутной жиже. Задыхаясь, он с трудом вынырнул на поверхность. В ушах звенело.

«Я мёртв», — прошептал в голове Кришто.

«А ещё нет», — подумал Нэйл.

С минуту он сидел, собираясь с мыслями, затем надел визикон, пригладил волосы и, стискивая ручку кейса, двинулся к ряду прозрачных турникетов. У самого выхода Нэйл бросил в мусорную стойку чужую банковскую карту.

Джакарта встретила его влажной жарой тропиков и запахом плюмерий, лоб сразу покрылся испариной пота. Жёлтая разметка на асфальте, стриженые шары фикусов в высоких вазонах. Нэйл ненавидел Джакарту. Провожатые-конвоиры стояли у знакомого серебристого «тарбана». Один из них, тот, которого звали Раджа, помахал рукой. Стараясь дышать глубоко и ровно, Нэйл дошёл до автомобиля и молча нырнул за чёрную перегородку прохладного салона. Водитель сразу затемнил стекла: простому доставщику не полагается знать дорогу к хранилищу краденых душ. Нэйл откинулся на сиденье и закрыл глаза.

 

 

Никто бы никогда не подумал, что под невзрачным двухэтажным домиком, окружённым трёхметровой стеной и зарослями чемпедака, скрывается огромный подземный комплекс с кабинетами для клерков, с арсеналами, с жилыми помещениями для служащих и целой армии охранников, с двумя этажами серверных станций, блоков-накопителей, мощных кулеров, световых обменников. Обширное хорошо законспирированное хранилище для сотен душ, империя мистера Донга.

На входе Нэйла обыскали. Потом лифт, отделанный слоновой костью, спустил его на минус пятый, где уже поджидал Большой Дракон — нынешний куратор и опекун. Шагая за ним по просторному пустому коридору, Нэйл раз за разом прокручивал в голове сценарий своих дальнейших действий, и когда Дракон ввёл его в зал, выделенный под копировальную, он был почти готов. Он безропотно сел в знакомое кресло с подголовником, техник подкатил тележку транслятора, но когда наружу появился первый шнур психрофона, Нэйл поднял раскрытую ладонь.

— Мне нужно поговорить с мистером Донгом, — заявил он хрипло и решительно.

— Давай, после, — морщась, сказал Дракон.

— Мне нужно сейчас.

— Сейчас Донг занят, а у тебя запись…

— Я подожду.

Брови Дракона изумлённо поднялись.

— Подключай нашлёпки, — сказал он угрожающе.

— Сначала разговор, — упрямо повторил Нэйл.

— Ты припух? – Брови дракона сошлись на широкой переносице. — Тебя что, подключать силой?

— А полномочий у тебя хватит? – Нэйл чувствовал, как его охватывает злой азарт и как Кришто где-то внутри прислушивается к диалогу.

— Да что на тебя нашло? – проговорил Дракон, почти жалобно. – Будет тебе Донг, но позже.

— Тогда и писать будем позже.

Дракон тихо выругался по-малайски.

— Эй, — сказал он техникам, – присмотрите за ублюдком, — затем вытащил из кармана сетевой коммуникатор и вышел из зала.

«Подождём», — подумал Нэйл. Ему было страшно и почему-то весело.

Ждать пришлось не так уж и долго: минут через десять дверь с хлопком распахнулась, и в копировальной появился мистер Донг собственной персоной. Позади маячил насупленный Дракон. Мистер Донг в широком чёрном костюме, быстрый, несмотря на внушительную комплекцию, стремительно пересёк зал и остановился перед Нэйлом, который, сняв с лица визикон, попытался встать.

— Сиди, — жёстко сказал Донг, чуть нагибаясь вперёд своим квадратным телом. – Какого хера ты меня дёргаешь? Что происходит?

— Мне нужно поговорить, — пересохшим ртом проговорил Нэйл.

— Говори.

— Я хотел говорить без свидетелей.

Донг обернулся к технику.

— Поставь вокруг нас звукопоглощение… Ну?

Нэйл подождал несколько секунд и сказал:

— Я хочу уйти на покой.

Его голос дал сбой, и слово «покой» вышло совсем сипло.

— От меня не уходят, — сказал Донг. – Ты подписал контракт и должен отработать его до минуты.

— Я подписывал контракт на восемь лет, — напомнил Нэйл.

— По твоей вине я потерял Монса. — Равнодушные, словно прорезанные бритвой глаза уставились на доставщика. – Это сорок миллионов. Твой контракт автоматически продлился на пятнадцать лет. Скажи спасибо, что не поставил на счётчик… Все знают, я ни какая-нибудь уличная шваль, я свято чту букву договора, но за косяки нужно платить. Я-то, кстати, плачу тебе регулярно.

«Как же… — подумал Нэйл. – Поди, теперь проверь про Монса. Может, ошибка записи стёрла к чертям его личность, а может, сукин сын, спрятавшись от всего мира, балдеет сейчас на тропическом острове в теле мальчишки-лаосца, купленном на чёрном рынке».

— Я верну деньги, — неуверенно проговорил он, глядя в узкие чёрные глаза. – Все деньги.

— Ты столько не соберёшь. – Донг усмехнулся. — Работай без косяков, может, я и прощу тебе пару лет. А чтобы ты не напрягался, давай, повысим тебе зарплату, скажем, на десять процентов… Это будет нормально?

— Нет, — поспешно сказал Нэйл. – Не нужно повышений. Я буду работать и так. Просто оставьте в покое мою жену и дочь. Они тут ни при чём. Я не живу с ними уже восемь лет. Уберите тубусы.

Несколько секунд Донг молчал, потом покачал головой:

— Исключено. Пункт номер сто три, раздел девятнадцать: «Гарантии лояльности». Ты сам подписал договор, и мне насрать, чего ты понял, а чего нет. Разводы и свадьбы не в счёт. Базар закончен.

Ссутулившийся в кресле Нэйл слышал, как хлопнула входная дверь. Техник тронул его за плечо, показывая знаком, что пора готовить запись. Нэйл покорно выпрямился. Мысли его были далеко. Он смутно чувствовал, как ловкие пальцы раздвигают волосы, обсаживая голову светящимися пиявками психрофонов, как повисают перед лицом тонкие жилы проводов.

— Сделайте глубокий вздох и расслабьтесь, — сказал техник.

Ослепительная вспышка швырнула Нэйла сначала вверх, потом вперёд. Ему показалось, что тело разваливается на части. Мир, как бутылка Клейна вывернулся наизнанку, меняя местами скрытое и явное. Он видел и слышал, ощущал пальцы рук и ног, но словно со стороны, как будто бы находясь в стороне от самого себя. Странное, уже много раз испытанное, но так и не ставшее привычным, чувство. Его «я», перемешанное с «я» Кришто Мадейры, медленно утекало в серый куб транслятора, из него – в блоки временного накопителя и дальше – в установку шифтера-сепаратора, чтобы там, сбросив всё лишнее, начать возвращаться обратно, в опустевший мозг Нейла Трикмена. Нэйл чувствовал, как расслаивается сама его суть, отлепляясь от сознания Кришто, как с мучительной болью рвутся липкие белёсые нити невидимых связей. «Прощай» – невнятно проговорил голос Мадейры. «Прощай, – подумал Неэйл. – Я виноват перед тобой и перед другими, но сегодня время платить… На свете не бывает ничего бесплатного». Он раскрыл ладонь, где Марта и Жу-жу кричали: «С Днём рождения, папочка», и пальцами другой руки, как учил его Йован, сломал тонкую дужку визикона.

Мощный боевой импульс сорвал с места, швырнул в тартарары, безжалостным тайфуном вытер миллионы петабайт информации, выжег триллионы ячеек памяти, превращая фаланги серверных станций в груду мёртвого хлама. И только доставщик неподвижно сидел посреди этого хаоса, с бессмысленно застывшей улыбкой глядя на свою раскрытую ладонь.

 

 

— Судя по всему, Д-400, русская диверсионная система. – Начальник безопасности Симс нагнулся, рассматривая зажатый в руке доставщика визикон с поломанной дужкой. – Не самая последняя разработка, но к вывозу и продаже запрещена. Даже не представляю, откуда он мог её взять.

— Это уже неважно, – сказал мистер Донг, оборачиваясь к старшему инфадмину. Толстый палец ткнул в колонки списка. – И это никак нельзя восстановить?

Администратор развёл руками.

— Там нечего восстанавливать, — сказал он виновато. – Оборудование можно откалибровать, но информация стёрта безвозвратно.

— Дьявол, — тихо произнёс Донг. – Сколько бойцов мы сможем собрать дня за три?

Симс выпрямился:

— Человек двести-триста. Думаешь, будет война?

— Три дня мы сможем крутить колумбийцам мозги, а потом, не знаю. Мы забились доставить для них Санчеса. И что мы им теперь скажем? Про русскую диверсионную систему?

— Этот умник нас здорово поимел. — Симс почесал переносицу. — Разом вычистил все активы. У нас большие проблемы.

Тонкая нить слюны стекала из приоткрытого рта доставщика на его брюки.

— Плевать на две сотни жмуриков, — произнёс Донг, — всё равно половину из них никогда бы не выкупили, но Санчес – это серьёзно… Вот же дрянь… Кстати, что говорит док?

— Доктор сказал, что ублюдок вытер себя подчистую. Совершенно пуст, только безусловные рефлексы.

— А чип?

— Слетели все настройки, кроме базовых. Даёт персональный сигнал и фиксирует сердце, – поспешно сказал инфадмин. – То же самое у Большого Дракона и техника.

— Что будем делать с ублюдком? – поинтересовался Симс.

Донг внимательно поглядел на то, что совсем недавно было Нэйлом Трикменом:

— Накачайте его нейромидоном и выкиньте где-нибудь у порта. Там вечно подбирают спятивших торчков.

Лицо Симса изобразило удивление.

— А кого здесь убивать? – сказал Донг сердито. – Парень пуст, как тангу… Невинней младенца…

Начальник безопасности показал пальцем на раскрытую ладонь с фототатуировкой.

— А с бабами его? – спросил он осторожно.

— Плевать на баб, — проговорил Донг с холодной яростью. – Не до них сейчас. В ближайшие четыре дня у нас проблем хватит и без баб. Захотят, пусть убирают за умником дерьмо. Мне это даже забавно.

Он смял список потерянных жмуров, бросил его на пол, под ноги бессмысленно улыбающемуся доставщику и сказал Симсу:

— Собирай людей.

читателей   602   сегодня 1
602 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 7. Оценка: 3,57 из 5)
Загрузка...