Угасание образов

«Твой собственный разум — единственный оракул, данный тебе небом, и ты ответственен не за правильность, а за честность решения»
Томас Джефферсон, третий президент США.

 

В заведении с рейтингом R20, в простонародии — «для взрослых», царила атмосфера секса. Мягкие диваны, приглушенный свет, томная музыка и односторонне-прозрачные перегородки между ячейками. Всё что нужно офисному служащему для снятия напряжения – стакан пойла и женщина на час. Всё, что нужно мне – не выделяться. У меня назначена здесь встреча.

— Тебе не нравится? – спросила танцовщица.

— Всё в порядке, — ответил я.

Нет, всё было не в порядке, но ей это знать не обязательно. А именно, ей явно не следовало знать, что её чувственный танец я вижу в крайне низком разрешении, потому что сижу в подвале китайской забегаловки Токси-Тауна и управляю дистантом по радиоканалу шириной в 32 килогерца. Само собой, ей также ни к чему знать, что благодаря крайне низкому числу датчиков давления и температуры на теле дистанта, в те времена, когда она меня касается, я практически ничего не чувствую, и эта эротика похожа на секс в гидроскафандре. И, конечно же, ей было бы очень неприятно узнать, что благодаря высокому уровню шума в этом заведении, у меня в наушниках звук, как из унитаза.

Танцовщица продолжила вилять бёдрами и соблазнительно изгибаться, а я – реальный – ждал, созерцая через видео-очки одновременно и текстовый чат Шумильни, и окошко с оверлеем дистанта, карту местности и список подключений. Дистант терпеливо ждал команд, передавал данные для визуализации и — время от времени выполняя подпрограмму имитации живого человека — чуть менял позу, мимику, почесывал нос – в полном соответствии с настройкой «хорошее настроение».

Приватное сообщение в чате:

«На месте. Где вы?»

«Кабинка 43».

Свернуть всё ненужное, развернуть видео и переключиться на прямое управление.

В кабинку вошел клиент и уселся на противоположном диванчике.

— Вы свободны, — сказал я танцовщице. – Благодарю за танец, и пришлите хостес.

Когда формальности относительно выпивки были улажены, а посторонние покинули ячейку, я перешел к делу — начал пускать пыль в глаза:

— Мистер Карр, человек вашего положения должно быть потратил кучу времени и сил, чтобы узнать, как меня найти. Мне интересно, зачем вам это нужно.

— Позвольте вначале вопрос?

— Валяйте.

— Зачем вы настояли на личной встрече?

— Чтобы убедиться, что за вами нет хвоста, что при вас нет прослушки, и что вы прибыли именно по тому делу, о котором хотите поговорить, потому что если это не так, и я зря теряю на вас время, то вам придётся очень плохо.

— Что ж, — клиент замялся и отхлебнул свой мохито. – Похоже вы много обо мне знаете, мистер Стиратель. Я хотел бы попросить вас сделать кое-что непрофильное.

— То есть никого уничтожать не требуется?

— Наоборот… Я хотел бы, чтобы вы нашли и восстановили одного человека.

— Это уже интереснее. И кто это?

— Вернон Вальдез.

Команды «глаза полезли на лоб» у дистанта не было, чему я был очень рад, потому что мои глаза поступили в точности так, как было сказано.

Десять лет назад два великих системщика, работающих на IT Future, Вальдез и Криспи запустили систему оверлейной реальности, превратившую мир в цветущий сад иллюзий и возможностей. Пару месяцев назад Вернон Вальдез, по сообщениям СМИ, скончался, что было закономерным итогом болезни.

— Мистер Карр, я некромантией не занимаюсь.

— Он не умер, — Карр сцепил пальцы и умоляюще поглядел на меня. – Никто не видел тело…

— Я не вижу причин не верить СМИ – в конце концов они берут информацию из свидетельства о смерти, которое делают врачи. Если не верить врачам, то кому вообще можно верить?

— Вы прекрасно знаете, что свидетельство о смерти можно подделать. Я убеждён в том, что он жив, потому что неделю назад я видел его здесь, в Токси-Тауне. Мне кажется, это заговор.

— Почему вы не сообщили в полицию о своих подозрениях?

— Не верю, что это вы задаёте мне этот вопрос. Но всё же отвечу: как вы думаете, что случится, если я пойду в полицию? И что, если меня сотрут так же, как стёрли мистера Вальдеза?

— Логично. Ладно, — я покосился на часы. У батарей осталось ресурса ещё на час. – Мне нужно описание Вальдеза, и где вы его видели.

Карр достал из кармана флэшку и положил на стол.

— Об оплате поговорим, когда я его найду, — рука дистанта сгребла флэшку. – Я свяжусь с вами.

— Хорошо. Удачи вам, мистер Стиратель.

Ага, удачи мне.

 

Я загнал дистанта в фургон на стоянке и велел автопилоту тащиться в Токси-Таун, а сам снял очки виртуальной реальности и пошел в ванную умыться. Было бы неплохо чего-нибудь пожрать, а пока фургон превращает двести лошадиных сил двигателя в киловатты энергии для подзарядки аккумулятора дистанта и десятки наматываемых на колёса километров, можно почитать, что там пишет Батоножатка в своём блогалище. Или, как вариант, ознакомиться с данными о Вальдезе с флэшки Карра, которую дистант воткнул в док-станцию фургончика, который колесил по дорогам, набивая аккумулятор под завязку ваттами и виртуальными банкнотами, в которые мне обходилось топливо.

Я выбрался из подвала по лестнице, и очутился на кухне, где всегда ароматно пахло готовящейся вкуснятиной. Командует забегаловкой дядюшка Ляо – улыбчивый, чуточку жадноватый пройдоха с жутким акцентом (мгновенно исчезающим, когда нет свидетелей). Дядюшка Ляо – один из столпов черного рынка, через него можно купить все, что угодно, начиная от белого пластика, заканчивая ядерными ракетами (впрочем, кому они нужны?). У нас с ним взаимовыгодный бизнес – я помогаю ему с конкурентами и разными мелкими услугами, он мне – с бухгалтерией и поставками. Сколько раз уже было – «у Сяо Пэна есть сыночек, хороший мальчик, но в молодости включил тупого, и теперь у него проблемы с поступлением в колледж». Драчливый отпрыск, мотавший три года за драку с нанесением телесных повреждений различной степени тяжести, поступает в колледж с отметкой об идеальном поведении. Никаких проблем – стереть пару строчек из досье в Системе.

Выбор еды… Широкий простор – начиная от лапши (три вида и пять способов приготовления, не считая соусов), блюд из риса (особенно люблю сладковатый рис с кунжутом и креветками) и заканчивая уткой по-пекински (в представлении не нуждается).

— Мей-мей, накропи-ка мне лапши, — сказал я орудовавшей ножом внучке Ляо, а сам полез в холодильник за пивом. Что взять, крепкий «яньцзин», сладковатый «синий лев», ледяную «снежинку» или немецкое пиво по-китайски «циндао»?

— Се-се, — отозвалась она. Её имя я так и не запомнил, а потому звал Мей-мей. Хорошая девочка, семейный бизнес в крови бурлит, как вода в котле, куда она опускает лапшу, чтобы достать через минуту, приправить соусом и вручить мне чашку.

 

Ваш RFID-чип – это ваша жизнь. Он привязан к десяткам записей в муниципалитете, банке, роддоме, налоговой, больнице, страховой компании; вы защищены со всех сторон от краж, домогательств, рукоприкладства и негативных эмоций. Система вас любит и хочет, чтобы вы жили счастливо, и, возможно, вы не знаете этого, но именно в данную секунду вся сэкономленная на уменьшении светового загрязнения мегаполиса мощность работает на сотни мэйнфреймов, хранящих, анализирующих, перерабатывающих и оптимизирующих вашу жизнь. К одному из них через ближайший гейт подключены ваши бесплатные очки оверлейной реальности, авторизованные через траспондер RFID-чипа, вживленного в ваше тело, и вы видите неоновые огни контекстной рекламы.

Вы снимаете очки.

Вы видите черные башни на фоне заката, где пурпур над горизонтом, переходит в бирюзовое небо, по которому широким серпом тянется грозовой фронт чернильно-синих туч.

 

А я сижу в подвале, цепляю палочками лапшу, пью «яньцзин» и изучаю дело.

За что в принципе можно убить? Мастера детективов утверждают, что во все времена причинами могут быть деньги, женщины и тайны. Начнем с денег – мистер Вальдез являлся одним из отцов-основателей компании, неприлично разбогател, вёл весьма размеренную жизнь пока не заболел – что-то с мозгами, стал терять память и впал по этому поводу в депрессию. По завещанию всё его состояние доставалось его единственной дочери, Веронике. Насколько я понимаю, будь у Вальдеза жена, она была бы в ярости, и, будь мотивом деньги, стёрли бы не Вальдеза, а его дочь. Веронике мочить папочку тоже нет резона – денег у неё море, самая видная невеста на выданье. Расширяем круг: родственники и коллеги…

Спустя час я заколебался выписывать список тех, кто мог бы иметь на Вальдеза зуб, и понял, что если я буду вести себя как детектив-интеллектуал, то поиски затянутся. Что ж, зайдем с другого конца – найду Вальдеза – он сам мне всё расскажет (если, конечно, будет в своем уме). И, наконец, главная проблема любого хитрого плана по стиранию человека (а точнее идентификатора его RFID-чипа из всех баз данных) – это сам человек. Если он появится и пройдет установленную процедуру биометрической идентификации (если её тоже не стёрли, что может сделать только человек, обладающий доступом к «скотобазе»… прошу прощения, к государственной базе данных) – то ему просто вживят новый чип и всё вернётся на круги своя. Что бы сделал я, если бы мне нужно было избавиться от человека, не марая свои руки убийством? Отправил бы его в монастырь. Под монастырём я имею ввиду тюрьму, психушку, монастырь, пансион для престарелых, больницу или любое подобное заведение, где человека можно содержать под надзором специально обученных людей и роботов годами. Однако эта процедура невозможна из-за уголовного кодекса, который запрещает содержать людей в неволе без предписания суда. И ещё, если бы чип Вальдеза был активен – Система знала бы о нём, и Карр нашел бы его даже в том случае, если бы его отправили куда-нибудь на острова Кука, где никаких портальных ридеров RFID-чипов отродясь не было. Предположим, что чип Вальдеза сожгли. Таким образом старый маразматик переходит в категорию «Джон Доу», а значит больницы отпадают – там конечно можно засунуть человека в кому до конца дней его, но пациентов без чипа прогоняют через «скотобазу» (знаю, неэтично, но как ещё назвать базу данных биометрии, один-в-один передранную у животноводческой фермы? Всё то же самое, плюс дактилоскопия, сканы сетчатки и радужки глаза, отпечаток голоса, образец подписи, особые приметы, список имплантов – в конце концов люди тоже животные, только обладающие способностью писать реляционные базы данных).  Монастырь – слишком старомодно, к тому же если кто-то захочет кого-то заточить туда против его воли, монахи будут очень против. Психушка. То же, что и больница, за исключением одного нюанса: там есть психи. То есть, если ты не можешь доказать, что ты – Вернон Вальдез, то ты – их пациент, при условии, что в твоем чипе записано что-то иное. Я, честно говоря, остановился бы на этом варианте, уж больно он соблазнителен – Вальдеза стёрли, и тот, кто это сделал, вполне мог ассоциировать его данные с кем-то другим, а потом сдать в дурку, для этого необязательно жечь чип. У меня тут в архиве имеется фото Вальдеза (пожилой мужчина с грустным взглядом и усами-щёткой под носом), можно побродить по округе и позадавать вопросы.

Но, на минуточку. Я ищу одного из самых влиятельных людей в Системе. Чувствуете запах? Так пахнет ствол, засунутый вам в ноздрю людьми, которым вы собираетесь помешать, и если не принять меры, этот запах вы рано или поздно почувствуете. Собственно, это одна из причин, по которым я пользуюсь дистантами.

И это основная причина, по которой мне нужна страховка.

 

Наш мир делится на реальный (обозначаемый как Л0), оверлейную реальность Л1 и фазовое пространство Л2 – чистейшей воды виртуальную реальность, где в одном и том же месте на карте может быть виртуальный магазин нижнего белья (бесплатная доставка, конфеденциально), и «мясорубка для локальных сетей» (групповуха до ста двадцати человек – или пока не отвалитесь по таймауту) – зависит от того, с какой стороны зайти.

Я поднимаюсь наверх, дабы взять ещё пива и отправить чашку из-под лапши в мойку, а заодно поблагодарить Мей-мей за вкуснятину, и поднимаюсь на крышу – насладиться сигаретой и созерцать закат. Это зрелище не заменит никакая феерия красок виртуального пространства – к тому же глазам нужно давать отдых. Как и мозгам – я давно заметил, что четыре часа в Л1 выматывают нервы, словно двенадцатичасовая смена на фондовой бирже. Что я увижу, если погляжу вниз, на улицу, в Л0? К примеру, красивую длинноногую девушку с модной прической в стиле ретро. Что я увижу, если загляну в Л1? Гипотетически — девушку по имени Джейн Доу, идущую с вечеринки в «Голд Палас» (вход – сто кредитов, девушкам бесплатно), одетую в танк-топик от Мэй Вонг (сделано в Китае, состав – хлопок и полиэстр, триста буказоидов на рынке, шестьсот – в бутике «Мэйз», новая коллекция через три месяца), мини-юбку из той же пресловутой коллекции Мэй Вонг (состав примерно тот же, цена раза в два больше), туфли от Жана Баррэ (пятьсот кредиток, стальная шпилька — изобретена в 1950 году Сальваторе Феррагамо), сумочка… Вам не надоело? Это как раз тот случай, когда за деревьями не видно леса. И это – повсюду.

Что я увижу если загляну в Л2? Перво-наперво, для того, чтобы туда зайти, нужно сесть. Это процедура безопасности, чтобы ни в кого не врезаться и не свалиться куда-нибудь при перемещениях, в виртуальной реальности перемещается только ваш аватар, вы же должны сидеть на месте (как и в случае, если вы двигаете аватар в Л1, потому Л1 и называется оверлейной реальностью – в ней одновременно существуют и физические и виртуальные объекты). Во-вторых, нужно пристегнуться. Шутка. Л2 может выглядеть совершенно по-разному, но больше всего это похоже на многопользовательскую компьютерную игру. В большинстве случаев, она ею и является.

 

В общем случае жизнь общества похожа на гидравлическую систему – поток, движущийся по трубе, управляется с помощью системы вентилей и клапанов, сепараторов и насосов. Раскалённый поток недовольных (обладающий свойствами газа сверхкритического давления) направляется системой в особый регион Л2, имеющий, если позволите абстракцию, профиль S-образной трубы на изгибах которой смонтированы клапана дренажной системы, через которую грязища направляется в фильтры Шумильни, обеспечивая падение давления (точнее социальной напряженности); затем, за счет адиабатического расширения (на порносайтах) температура — а точнее градус неадеквата — падает, и все довольны. Иначе говоря, Система прекрасно понимает, что недовольные, нытики и радикалы неизбежны в любом обществе, но если им дать пособие, место для траха и возможность выпустить пар, то для Системы они будут безопасны. Потому в фазовом виртуальном пространстве Л2 имеется немодерируемый участок, именуемый Шумильней, куда нормальные люди практически не заходят, потому что там полным-полно психов, идиотов, школьников, маргиналов и тому подобной публики. Они тратят свою энергию в спорах и драках друг с другом, просто сходя с ума от безнаказанности. Некоторые, потеряв связь с реальностью, пытаются выкинуть то же самое вне Шумильни, и тут же попадают в цепкие лапы полиции, которая таким образом загодя вычисляет большую часть правонарушителей.

Это безопасный мир. Ваш мир.

 

Но есть и мой – фронтир, на стыке миров, где непрерывно расширяющаяся Система граничит с трущобами, где живут все те, кто не желает никакого контроля над своей жизнью. Сложно сказать, насколько они правы; в конце концов, свобода – это прежде всего свобода от страха.

Вот поэтому, когда я спустился в подвал и вышел в сеть, то первым делом направился в Шумильню.

Если знать прямой адрес, то не нужно долго барахтаться в селекторе фаз, чтобы найти нужную, или тратить пару часов реального времени на похождения — наподобие как это бывает в особо крупном гигамаркете – зашел купить туалетную бумагу, а через три часа у тебя в корзине дезодорант, две банки консервированной фасоли, полотенце, пачка презервативов, новые кроссовки – и лишь на кассе выясняется, что искомого в корзине нету.

Я направлялся в виртуальный бар «Касабланка» — в отличие от той дешевки, что ваяют моддеры на коленке в промежутках между мытьём посуды и выполнением домашнего задания по математике, это заведение сделано профессионалами – панели под дерево, с осязаемой текстурой, черно-белые фотографии на стенах (Мэрилин Монро я узнал сразу, а вот Джейн Мэнсфилд, Мейми Ван Дорен и Риту Хейворд мне подсказали;), пианист – войдя, я даже не сразу узнал мелодию; барная стойка и целый арсенал выпивки.

— Привет Фрэнк. Что, Сэм разучил новую мелодию? – поинтересовался я у бармена.

— Да, Ви-Ви упахалась с анимацией, но вышло – прям картинка.

— Картинку я вижу. Музыка тоже знакома, но что-то не узнаю…

— Ну?

— Что-то знакомое, — я щелкнул пару раз пальцами. – Что-то…

— Ну?!

— «К Элизе»?!

— Да, чувак!

Бетховен в стиле блюз. В прошлый раз был «Дом восходящего солнца». Тоже в стиле блюз.

— Без саксофона – совсем не то, — резюмировал я. – Ладно, где все?

— Ну, а сам-то ты, как думаешь?

Я как-то и не думал. Но теперь, подумав, прикоснулся к плакату с Ритой Хейворд и сказал: «Джильда».

… И тут же оказался в тайной комнате, где было людно. Отгородившись паролем от Шумильни, здесь обитали вольные художники, (как в прямом, так и во всех прочих смыслах) которые создавали общую реальность такой, какой желали её видеть. Или просто приятно проводили время.

Я присел у стойки – здесь было всё то же самое, что и в лобби «касабланки», это был форк с паролем, вот и всё.

— Сыграй ещё раз, Сэм! – крикнула какая-то деваха с синими волосами. Сэм послушно начал «Элизу» с начала. В других заведениях поставили бы музыкальный автомат-кирпич с минимумом анимации, но наши простых путей не ищут – и чернокожий тапёр был отрендерен и анимирован словно живой, и музыка – я уверен, это был не кастрированный PCM с телефонным качеством, а практически живой концерт. Но слышал я именно мятую аудиокомпрессором версию – канал у меня не самый широкий.

— Фрэнк, — сказал я. – Мне нужен хранитель.

— Проблемы?

— Ещё нет, но скоро будут.

— Оставь открытку в каментах Батоножатки, с тобой свяжутся.

Бармен – человек, который знает о посетителях больше их самих. Особенно в виртуальной реальности, где у него под рукой список подключений, по которому относительно легко вычислить тех, кто в баре находиться не должен. Все более-менее профессиональные люди пользуются для доступа целой кучей различных способов обеспечения инкогнито. Я, например, использую радиосеть, и пока что, несмотря на ужасающее узкий канал, проколов не было, потому что желающему меня вычислить потребуется целый фургон оборудования и пару недель времени, а всё, чего они добьются – это выловят пару-тройку пиратских модемов, которыми пользуюсь не только я.

— Спасибо.

Выход.

 

Существует масса способов зашифровать сообщение от посторонних глаз. Но как сделать так, чтобы на взгляд неискушенного человека сообщение выглядело обычным комментарием? Способов несколько – написать длинный пост, содержащий всякие альфа-браво-чарли-дельта (годится, если сообщение располагается на форуме рапторов или гражданских авиалиний), использовать шифрование по маске (допустим, в предложениях, начинающихся с числительного брать второе, третье и пятое слова, но это ж офигеешь текст подбирать), или спрятать текст в картинке наиболее тупым образом — сообщение в текстовом файле заархивировать и приклеить в конец файла с картинкой. Получается открытка. А вообще, засовывание одной информации в другую так, чтобы сам факт этого было бы нелегко установить, называется «стеганография».

Чем я и занялся – взял картинку с Белым Домом, написал на ней «продаётся дом с овальным кабинетом и двумя ванными для быстрого смывания наркотиков, которые запрятаны во всех помещениях; наркота входит в стоимость», затем приклеил к ней архив с посланием и запостил в каментах к статье Батоножатки на тему грядущих выборов.

 

… И снова я в «Касабланке», жду контакта, а пока жду – неплохо было бы чего-нибудь выпить. Поставив своего виртуального персонажа, косящего под Сэма Спейда в режим автоответчика, я смотался наверх ещё за одной бутылочкой «яньцзин».

По возвращении меня ждал сюрприз – рядом, на виртуальном барном стуле, сидел ещё один тип в пальто и шляпе.

— С возвращением, — сказал он, коснувшись полей шляпы горлышком виртуальной пивной бутылки. – Подпись к картинке – это финиш. Я – Марлоу, пошли, пообщаемся.

Я взглянул на Фрэнка и тот кивнул – значит, всё в порядке.

Мы подошли к Рите.

— Двойная страховка, — сказал хранитель и исчез. Я повторил его слова, приложив руку к груди Риты и тут же телепортировался в место, очень сильно напоминающее офис частного детектива.

— Итак, — хранитель снял плащ и бросил на вешалку, туда же отправилась шляпа, из потрепанного жизнью стола на свет появилась бутылка бурбона, к которой тут же приложился мой визави. – Рассказывай.

Странное ощущение. Будто я попал в фильм.

— Меня наняли, чтобы найти одного человека, и у меня такое ощущение, что ничем хорошим это не кончится.

— Это нуар, детка. Здесь никогда и ничто ничем хорошим не заканчивается, и даже победа оставляет мерзкий вкус пепла во рту.

— Это всего лишь офис в Л2, и кто-то в нём потерял связь с окружающей реальностью.

— Так тебе нужна защита или нет?

— А что ты можешь предложить?

— Шляпу, плащ и ствол. От кого прячешься?

В принципе, я был морально готов к тому, чтобы выложить все карты, потому что втёмную использовать хранителя невозможно. Но всё равно было как-то неприятно.

— Меня наняли найти Вернона Вальдеза.

— Запасись противогазом – серные испарения вредны для лёгких. Святая вода и крест – по желанию.

— Давай без шуток. Человек, который меня нанял…

— Кстати, кто он?

— Понятие «конфиденциальность» тебе знакомо?

— Ага, в моей профессии на него натыкаешься с завидным постоянством. Продолжай.

— Так вот, этот человек утверждает, что видел Вальдеза неделю назад, а вот тела Вальдеза не видел никто.

— Потому что его кремировали. И где же его видел этот твой таинственный человек?

— В Токси-Тауне. Я исхожу из мнения, что если я гоняюсь не за призраком, то, вероятно, Вальдеза стёрли – а значит, это по определению злой умысел, и люди, которые это сделали, наверняка будут против того, чтобы Вальдез вернулся в мир живых.

— Однозначно. Обрати внимание, его не убили. И. «Люди» — почему ты считаешь, что их несколько?

— Я разрабатываю версию, что кто-то сменил ему RFID, подделал свидетельство о смерти и вытер его биометрические данные из «скотобазы», а для этого нужно иметь доступ в Систему и две государственные базы данных. Одному человеку это вряд ли под силу.

— И куда же его дели?

— В психушку. Если бы мне нужно было кого-нибудь стереть и изолировать – я бы выбрал такой способ. Хотя, на мой взгляд, это жестоко.

— Теория выглядит донельзя разумно, — Марлоу дымил сигаретой. Плоский спрайтовый дым струился к потолку и исчезал, изрубленный лопастями лениво работающего вентилятора.

— … Таким образом, если клиент видел Вальдеза неделю назад, значит, Вальдез каким-то образом сбежал из дурки и теперь находится неизвестно где. В Токси-Тауне.

— Неделя – это большой срок.

— Если Вальдез жив – я его найду.

— А если нет, он всё равно уже опоздал на собственные похороны.

Я усмехнулся. Шутка была чёрная как 0x000000.

— Ладно. Лучший способ устранить угрозу – это побыстрее найти и оживить Вальдеза. Я в деле, но! Предоплата – сто тысяч пфеннингов.

— Мне зарплату в пиастрах платят.

— Сочтемся на соверенах. Устраивает?

— Знаешь прачечную Ляо?

— А то.

— Я выпишу чек.

То, что похоже на чековую книжку в виртуальной реальности на самом деле является текстовым файликом, с суммой к оплате, прогнанным через смарт-карту, внутри которой на файлик налепили печать электронной цифровой подписи – и таким образом файлик стал стоить сто тысяч, выдаваемых предъявителю по требованию.

— Вот сто тысяч.

— Ммм, лучше наличных, — Марлоу спрятал виртуальный листок бумаги в стол, извлек взамен здоровенный «магнум» и принялся деловито набивать барабан патронами. – А ты знаешь, что серьёзному клиенту полагается подарок от фирмы?

— Зажигалка с логотипом?

Марлоу защёлкнул барабан и, взяв за ствол, протянул мне виртуальный револьвер.

— Обменяешь у Ляо на настоящий.

— Надеюсь, он мне не понадобится.

— Знаешь, что будет написано на твоей могиле? «Надеялся, а не был уверен».

Видя на моём лице выражение крайнего скептицизма, он перестал улыбаться:

— У каждого человека есть ангел хранитель, оберегающий его, и мы не знаем, какой облик он может принять. Сегодня это старик, завтра — юная девушка, но пусть его внешний вид не смущает тебя — ангел яростней любого дракона, но не в битве, а в попытках достучаться до нас и напомнить, кто мы есть на самом деле, ибо только мы сами имеем полную власть над миром, который создаем вокруг себя. Тебе был нужен хранитель – и ты пришел ко мне. Если бы тебе был нужен бронежилет – мы бы никогда не встретились.

 

Меня терзали сомнения. С одной стороны, у хранителя была репутация. С другой стороны, все эти разговоры…

Но что-то в них есть такое, над чем я и сам задумывался. Люди забывают, кто они есть на самом деле. Перегорают, как лампочки. Плывут по течению, куда укажет им Система, или напротив – пытаются барахтаться, что есть мочи, пытаясь поступать вопреки. Но спроси их, чего они хотят – и внятного ответа не дождёшься.

 

Когда я протянул дядюшке Ляо чип с револьвером, он глянул на его содержимое через ридер, ухмыльнулся и куда-то ушел. А когда вернулся, в его руке была небольшая коробочка. Внутри был револьвер. Маленький такой, «черная вдова», двадцать второго калибра с хромированным стволом и черными пластиковыми щечками на рукоятке.

— Вот теперь я уверен, что одного револьвера хватит на всех негодяев в округе, – буркнул я, разглядывая эту крошку. – …Они просто со смеху все попадают.

Дядюшка Ляо усмехнулся:

— В твоей руке коварство женщины. Хороший выбор!

 

Было за полночь, и всё, что я узнал – это что Вероника Вальдез в настоящий момент была где-то на лыжном курорте в Швейцарии, партнёр Вальдеза, Джек Криспи готовился баллотироваться в президенты, в Токси-Тауне расположены три психушки, две из которых частные, а пытаться найти Вальдеза шатаясь с фотографией по округе – дохлый номер, потому что местные весьма настороженно относятся к людям, которые кого-то ищут. Правда, только в том случае, если они не знают этого человека лично, или если он не представляет того, кто им знаком.

Если мои оппоненты не идиоты, то они оставят закладку в глобальной системе распознавания RFID-чипов, и будут ждать, где вылезет Вальдез. В свою очередь, будучи разработчиком Системы, Вальдез будет избегать ридеров. Предположим, чип он спалил – тогда, ко всему прочему, за ним будут гоняться служба безопасности используя систему распознавания лиц по картинкам с уличных камер, так что вряд ли это вариант. Зато это вариант для меня – если раздобыть биометрию Вальдеза, я смогу попробовать опознать его через камеры.

А для того, чтобы раздобыть его биометрию, нужно узнать, под каким именем он существует в Системе. Значит – психушка. Государственная отпадает – там всегда задают очень много вопросов, остаётся частная. Какая из двух? Естественно та, которая подороже. Заодно можно узнать, кто платит за весь этот цирк с конями.

Судя по информации о клинике, за старшего там некий доктор Калигари. Ну что ж, нанесём визит достопочтенному ученому мужу. О психушках у меня несколько предвзятое впечатление в плане того, что… Ну, электросудорожная терапия, трансорбитальная лоботомия, тикающий метроном и кафельная плитка в ржавых подтёках. А ещё буйные психи, насилующие медсестёр, санитары, насилующие пациенток и прочие ужасы предвзятости.

К тому моменту, как я закончил ужинать, фургон достиг клиники и остановился на стоянке перед воротами. Естественно, наглухо запертыми.

Прежде чем туда вламываться, следует отметить, что, к сожалению, у меня немного туго с прошивками RFID-чипов, поэтому закосить под копа не получится и придется импровизировать. Как в анекдоте про агента Кастро.

 

Я иду по тёмной тропинке, петляющей среди густых зарослей. О том, что это заросли я догадываюсь логически, а тропинка тёмная потому, что в психушке оверлей не работает, и управление дистантом в таких условиях превращается в пытку – получаемая с камеры ночного виденья картинка обновляется раз в секунду, за которую дистант перемещается на пол метра. На навигацию это не влияет, перед миссией в дистанта загружено целых три карты, включая две со спутника, а уж рассчитать курс он может и сам – да боже мой, на Луну летали с процессором раз в сто слабее. Так что до дверей клиники он дойдет сам, а вот внутри здания, с планами которого у меня туго, придется уже работать вручную. А ввиду того, что в психушках обычно толстые стены и полно решеток (прямо клетка фарадея), карманы дистанта оттягивает целая куча жуков. Жуки – это жуки. Coleoptera. Маленькие роботы, чьей задачей является найти ближайший электропровод (индукционное наведение – как мошки летят на свет, так жуки ползут на электричество), прокусить его жвалами, раскрыть надкрылья-антенны, настроиться на соседа и ретранслировать сигнал из здания наружу. Мозгов у них как у калькулятора, а имея мощность обычной розетки, они в состоянии обеспечить моего дистанта устойчивой связью (хотя, конечно, качество как обычно оставляло желать лучшего).

Как войти в охраняемое заведение, где содержат психов? Да легче лёгкого! А вот выйти…

Я постучал в широкую дверь (металл, закос под дуб).

Мне открыли.

— Какого черта, мужик? Ночь на дворе, — буркнул охранник, постукивая по ладони дубинкой.

Варианты действий? «У меня заглох двигатель, дайте прикурить» — облом, «у меня есть пончики» — облом, «мне нужно увидеть доктора Калигари по срочному делу» — тоже облом. Трюк с заблудившейся блондинкой не прокатит – не тот дистант.

— Ночь темна и полна ужаса, — сказал я. – Это не в твою смену пациент сбежал?

— Что?

— Значит не в твою. Будь добр, проводи меня к доктору Калигари, у меня для него новости.

— А, ты из этих… Пошли, — охранник развернулся и пропустив меня, закрыл за мной дверь. Первый жук вылез из кармана и пополз искать розетку.

А вы знаете, что решетки на окнах можно использовать как антенну?

Связь была неустойчивой, и я решил затянуть время, чтобы жук успел подключиться.

— Дьявол! – изображение покосилось, ибо дистант упал на одно колено, упершись в пол рукой. «Подскользнулся на ровном месте» — и весьма убедительно – черт возьми, я, может, и не могу анимировать Сэма, но неделя оттачивания алгоритма даром не прошла.

— Всё в порядке?

— Ногу подвернул, — дистант поднялся и включил режим «хромота». Теперь он будет двигаться медленнее, и я успею построить трёхмерную карту окружающего пространства. А с картой нагрузка на сеть снизится – дистанту будет необязательно передавать целую кучу графических данных, достаточно координат и новых объектов. Ну а уж физиономии людей можно кадрировать и передавать в разрешении существенно выше обычного.

Поворот коридора – второй жук пополз искать себе место.

Местечко было – не в пример тому, чего я ожидал – довольно уютное. Настенные бра, обои в вертикальную полоску, мягкие диванчики с гнутыми ножками – и всё это в Л0, черт возьми – богатые же тут люди.

— А доктор ещё не спит? – спросил я.

— Много работы, вот и засиделся, — ответил охранник.

— Вот так и горят люди на работе.

— Точно.

Кабинет доктора – левое крыло здания, второй этаж. Карта пополнилась двумя коридорами и лестницей. Шесть жуков запитались от силовых линий и занялись трансляцией.

— Док, к вам посетитель, из этих.

— Войдите.

Я вошел. Кабинет был обставлен в духе остальных помещений – деревянные панели, полосатые обои, кушетка, тяжелый резной стол, пара кресел… Шкафы с книгами?! Бумажными?! Обалдеть.

… Метроном, кибердека и какой-то прибор, напоминающий детектор лжи.

— Вы нашли его?

— Я нашел вас, — я оглянулся на закрывшуюся за охранником дверь и в несколько широких шагов преодолев пространство между дверью и доктором, содрал с него нейроинтерфейс и очки.

— Что вы… — … и зажал рот.

— Сел, пасть заткнул и приготовился слушать. Мне известно, что некто поместил в вашу клинику на лечение одного человека, кстати, вот он, — на случай подобных допросов у дистанта имеется электронная фоторамка. С экранчика на доктора глянул грустным взглядом Вальдез.

— … Этого человека поместили сюда незаконно. Мне нужно знать, кто вам заплатил, и под каким именем его здесь держат. А теперь я уберу руку, и не приведи тебе Бог заорать.

— Уже не держат, — скривился доктор, когда я убрал руку. – Он сбежал. И, кстати, у него нет усов и нос другой формы, но я уверен, что это один и тот же человек.

Ах, вот оно как. Ещё и внешность сменили.

— Как это произошло?

— Ему кто-то помог. Кто этот человек на самом деле? Я проверил его перед поступлением, все документы в порядке, и он действительно болен…

— Он действительно болен, в реальной жизни он страдал от депрессии из-за постепенного ослабления памяти…

— Чушь и дичь; если то, что вы говорите – правда, то у него онейроидный синдром.

Я отпустил его и изменил настройки речи на вежливый тон.

— Вы уверены?

— А вы доктор? — он пристально поглядел на меня.

— Нет.

— А я доктор. У вас есть доказательства того, что вы говорите правду, и мой пациент – жертва злоумышленников?

— Эта фотография. Доктор Кеворкян…

— Калигари!

Как вообще с такой фамилией можно работать психиатром?

— Извините, как вы считаете, зачем человеку переписывают RFID, делают пластику носа и засовывают в психушку? Из добрых побуждений?

— Хм, — доктор снова пристально поглядел на меня. – Так вот оно что…

— Что такое?

— Интересная кукла этот ваш дистант. Признаться, я даже повёлся.

— Как вы узнали?

— Небольшой совет на будущее: уделите больше времени программированию мимики. При смене режима она меняется чересчур резко. И глаза – вы уж определитесь, поддерживать ли зрительный контакт с собеседником, или сканировать топологию местности. Если смотреть со стороны – вы человек, чей взгляд выдаёт возбуждение, а мимика – отстранённость. Плюс – чуть асихронная артикуляция речи. Но работа хорошая.

— Благодарю. Так что с пациентом? Мне нужно его имя, внешность и предположения на тему побега.

— О побеге вы легко можете догадаться сами – весь регион Л1 полностью уничтожен кибератакой, потому, пока идёт восстановление системы, приходится использовать охранников, а не роботов. Между прочим, я удивлен тем, как вам удалось протащить сюда дистанта.

— Это моя работа. Значит, они вывели из строя Л1 и?..

— Роботы потеряли ориентацию, перестали работать сканеры RFID. После чего кто-то вломился и открыл все камеры.

— Ага, и все психи оказались на свободе.

— Отнюдь. Вы, наверное, не обратили внимания на специализацию нашего заведения.

Признаться, мне это было до лампочки. Теперь я жалел.

— … Фобии. А теперь представьте себе пациента, который одержим бредом преследования, когда дверь в его палату вдруг открывается. Он в ужасе забивается под кровать и старается не дышать. Вы себе не представляете каков ущерб нанесла эта выходка моей клинике, сколько работы пошло насмарку, — доктор насупился, его кулаки сжались, а глаза метали молнии.

А у меня возникло ощущение, что доктор тянет резину. Я может быть и не психиатр, но я уже задал вопрос дважды, а ответа так и не услышал. Что там у нас с внешней картинкой?

Фургон высунул из кабины перископ и огляделся – улица чиста, если не считать пролетающих мимо машин, ночные прохожие спешат по своим нуждам, полиции не видно. Что эфир?

— Итак, вам сожгли Л1. Что сказала полиция?

— Мы не сообщали в полицию – вредно для репутации.

«Мы», да?

В эфире пульсировал дымный шлейф сигнала от дистанта, и больше ничего. Ни ярких плазменных росчерков высокоскоростной передачи данных, ни лазерных лучей прямой связи, ничего. Я поставил сигнализацию на случай пересечения охранного периметра и дал команду квадрокоптеру, притаившемуся в ячейке на крыше фургона переместиться к окну кабинета доктора и открыл окошко видео с его камеры.

 

Никогда не стой спиной к двери. И возле окна тоже стоять нежелательно.

Потому что, когда дистанта сшибли с ног, и я на секунду потерял ориентацию в пространстве, стало ясно, что доктор каким-то образом позвал на помощь, и помощь прибыла. Скорее всего, либо охранник, либо роботы – ведь доктор вполне мог соврать насчет них. Ну, ладно, твари, узрите всю мощь искусственного интеллекта, написанного на си и отлаженного в «Mortal Combat X». Старт.

Квадрокоптер завис у окна, и я откинулся на спинку кресла, открыл бутылочку «яньцзин», наблюдая за побоищем.

Это были роботы-охранники – полицейская версия, даунгрейднутая для гражданского рынка – без бронежилетов, без пистолетов, но очень сильные – и в захвате одного из них барахтался мой дистант – удар в спину заставил его потерять равновесие и упасть, сверху навалился робот, заламывая за спину руку (узнаю полицейскую школу). Переворот, удар ногой – и робот сносит стол, а доктор отскакивает к стене:

— Эй, осторожнее, это очень дорогая мебель!

Ну да, будто роботу есть до неё дело. Роботу нельзя вменять повреждение имущества, потому что он – робот, имущество.

Робо-коп выпрямился и рванул к дистанту, который успел встать на четвереньки и, обнаружив угрозу, сделал «низкий старт» и ударил всем весом по коленям робота, от чего того перевернуло в воздухе и приложило к паркету. Треску было – жуть. Теперь уже шёл черёд робота подниматься – и тут же получить удар ногой с разворота в голову. Раздалось смачное «крак!», и голова отклонилась под явно нерасчетным углом, по полу брызгами разлетелся пластик и осколки линз, а ослеплённый робот начал махать руками, пытаясь добраться до противника. Захват руки, подножка, бросок – и тело вылетает сквозь стекло.

— Так его! – воскликнул я. Воистину, я горжусь своим творением!

Между тем в кабинете появляются ещё два робота. Да зовите всех, док, чего уж там!

Удар ногой в колено одному, оттолкнуться, и залепить прямой левой в череп второму – Супер-комбо! А дальше – молотить то одного, то второго прицельными пинками до разрушения критичных элементов конструкции (к которым традиционно относятся видеокамеры и платы электронной начинки). Следующий! Никого? А, так мы закончили? Я перешел на ручное управление – доктор как раз пытался сбежать.

— Я, кажется, предупреждал, док.

Кулак дистанта утонул в мягком брюшке негодяя, заставив того согнуться и разинуть рот – то ли чтобы вздохнуть, то ли чтобы выблевать внутренности. Через пару секунд раздался хриплый вздох – значит всё-таки первое.

— Имя пациента! Кто за него оплачивает? Говори, мразь поганая!

— Не… могу…

— Не можешь? Я тебе трансорбитальную лоботмию твоим же пальцем сделаю, если не расколешься, так что лучше не зли меня.

Угроза похоже подействовала, и доктор, болезненно кривясь, заговорил.

Вернон Вальдез поступил в клинику под именем Джон Доуэлл, за «лечение» платил некто Джейкоб Керн. Это, в общем-то было всем, что мне требовалось, а потому напоследок я дал доктору пару раз в рыло:

— У тебя есть выбор, сказать Керну, что ты его сдал под пытками, или сказать, что я ушел ни с чем. Врать, я смотрю, ты умеешь отменно, так что думаю – проблем не будет.

За дверью обнаружился охранник с дубинкой. Судя по его виду, войти он так и не решился.

— Э… Меня уволят, если я этого не сделаю, — словно извиняясь сказал он, включая дубинку. Проклятые электрошокеры…

Рука с дубинкой попала в захват, была вывернута, отправив дубинку в полёт вдоль коридора, а охранник, перевернувшись в воздухе, тяжело брякнулся на пол.

… Я и забыл, что программа суперниндзя всё ещё активна.

 

Фургон поехал в гараж для смены номеров, идентификатора и раскраски, а я, ощущая себя на подъеме, решил перед сном заглянуть в «Касабланку». Что случилось в психушке? Вероятно, Керн предполагал ситуацию, в которой к доктору придут, и начнут задавать вопросы, а потому установил ему какой-то способ вызова подмоги. Роботы были лишь средством задержать меня, основная ударная сила должна была подтянуться чуть позже. Жаль Л1 в этом регионе не работает, можно было бы узнать, кого мне стоит опасаться – но рисковать я не стал. Да и нет смысла, пусть этими уродами занимается Марлоу.

— Тебе понравился пистолет?

Помяни дьявола – и он появится.

— Да, это определённо самая смешная из твоих шуток.

— Не знаю, как смешная, но определённо сальная. Ты, я надеюсь, почистил пушку?

— Что?

— Чтобы предохранить пистолет от коррозии на хранении, его очень тщательно смазывают. Там в ящичке должны быть приспособления для чистки. Будь добр, как вернёшься – почисть пушку и заряди. Незаряженный ствол – лишний груз.

— Я вообще был против оружия.

— Ну да, ты же у нас спец по рукопашному бою.

— А?!

— Да брось, выложи я его в сеть – у этого ролика уже было бы пол миллиона просмотров. Мордобой в психушке! Это же круто!

— Ты следишь за мной что ли?!

— Ну да, а как иначе я буду тебя защищать?

— Ничего себе защита, пришлось самому выпутываться.

— Но ведь выпутался же. Защита понадобилась бы, если бы что-то пошло не так. Идём, пообщаемся.

Марлоу подошел к Джейн Мэнсфилд:

— Глэдден в опасности.

… Мы очутились в зале, похожей на комнату для брифингов в полицейском участке эпохи черно-белого кино – лампы с зелёными абажурами на столах, шкаф с книгами, грифельная доска с кучей надписей и фотографии, складывающиеся в подобие блок-схемы. К сожалению, вопросительных знаков там было больше, чем любой другой информации.

— Итак, доктор Равино нам явно не помог.

— Калигари. И он всё-таки раскололся.

— Что это у тебя на лбу написано?

Я достал виртуальное зеркало, взглянул в него и выругался:

— Марлоу, ты когда-нибудь прекратишь это?

— Что? Признайся, тебя поимели, как это самое.

— С чего это?

— С того, что если бы Роберт Вине узнал, что ты устроил драку в кабинете доктора Калигари, он пересмотрел бы концепцию немого кино.

У меня появилось смутное подозрение.

— … С другой стороны, их план покатился ко всем чертям: идея выключить регион, чтобы заставить тебя прийти лично — потерпела крах.

— Но мы по-прежнему ничего не знаем о Вальдезе.

— Ошибаешься. Чем, как ты думаешь я тут занимаюсь, пока ты устраиваешь драки?

— И чем же?

— Ты косишь газоны – я копаю шахты. Если бы ты удосужился проверить информацию о клинике, то увидел бы то же, что и я – имя главврача. В данный момент он в больнице.

— Навестить его, что ли…

— Не за чем. Понимаешь, — Марлоу присел на краешек стола и сняв шляпу, пригладил волосы. – Если связать человеку руки и ноги, показать бутылку отбеливателя и воронку, а потом задать пару вопросов, он начинает петь, как канарейка.

Я порадовался, что пользуюсь стандартным набором эмоций для виртуального образа, потому что у меня реального натурально чуть не отвалилась челюсть.

— Вот Вальдез, — Марлоу кивнул на доску, на фотографию человека с носом-картошкой, набрякшими веками и лысым черепом. Сходство с той картинкой, что дал мне Карр, было только во взгляде. – Забирай, там же его RFID и текущее местонахождение.

— А кто его засунул в психушку?

— С этим сложнее, но я над этим работаю.

— Марлоу… — я набрал воздуха, не нашел что сказать, и шумно выдохнул.

— Не стоит благодарности, Спейд, это моя работа. Позволь совет: как найдешь Вальдеза – повремени с его оживлением.

— Это ещё зачем? Дело слишком горячее, чем раньше закончим – тем лучше.

— Для кого? Для тебя, для него, для меня – или для тех, кто положил кучу сил на то, чтобы его стереть?

Логично.

— То есть ты предлагаешь спрятать его и поглядеть, кто вылезет, чтобы пресечь воскрешение?

— Да, а потом поубивать их всех – снизу доверху.

— Я хакер, а не убийца.

— Я знаю, детка, — Марлоу ухмыльнулся.

А я, сграбастав фотографию вместе с архивом данных, отключился.

 

Спустя час я держался исключительно за счет кофеина и тоника для лица – до жути хотелось спать. Марлоу вгонял меня в дрожь, и я гадал, как скоро за нами увяжется полиция. Но, пока этого не произошло, меня мучил один вопрос: как Марлоу узнал, где находится Вальдез? И главное где – в коммуне хиппи, в самой жопе Токси-Тауна. Меня мучило чувство подставы, которое боролось с репутацией хранителя. Репутация – это вещь, которую очень сложно заработать и очень легко потерять. К тому же Фрэнк поручился, а слово Фрэнка – примерно то же самое, что сертификат, подписанный электронной подписью самого господа бога.

На этот раз я решил отправиться на миссию лично – дистанту требовалась подзарядка и небольшой ремонт, а фургон покрасят только к утру (не сказал бы, что ребята Ляо работают шустро, но у них и кроме меня полно дел). Почитал инструкцию, почистил пистолет, зарядил и сунул в карман, надеясь, что он не понадобится. Черт возьми, это же коммуна хиппи! А хиппи – это миролюбивые, слегка накуренные адепты любви и мира.

Каково же было моё удивление, когда я попал в местечко, чем-то напоминающее армейский тренировочный лагерь. Оверлейную реальность сюда ещё не провели, так что пришлось пользоваться древним спутниковым навигатором, чтоб не заблудиться.

— Стой где стоишь, — раздался оклик. – Что ты тут забыл?

— Я ищу доктора Оллкома.

— Проходи.

Я шел по линии маршрута, проложенного навигатором прямо к точке, указанной Марлоу.

Доктор Оллком оказался облаченной в белый халат ухоженной женщиной с сединой в волосах и проницательным взглядом синих глаз. Она встретила меня в холле клиники – полуразвалившегося здания, кое-как отремонтированного подручными средствами.

— Вы хотели меня видеть?

— Да, док. Мне нужен человек, который появился у вас в течении недели – вот этот, — я показал фоторамку.

— Сожалею, но я ничем не могу вам помочь, — женщина улыбнулась.

— Послушайте, у меня точные сведенья о том, что он здесь был. Вы действительно не узнаёте его?

— Дайте взглянуть поближе… Простите, не узнаю.

Что за фигня?! Хотя в отличие от психиатра, доктор Оллком производила приятное впечатление, исключать возможность подмены было нельзя. Я огляделся и придвинулся ближе:

— Мне. Очень. Нужно. Его. Видеть.

— Простите, ничем не могу вам помочь. Извините, но мне надо работать.

— А здесь есть другой доктор Оллком?

Она улыбнулась.

— «Оллком» — это псевдоним. Мы используем его в критических ситуациях, когда необходим каждый доступный врач. Мне, правда, не кажется, что вам нужна медицинская помощь.

«Она сейчас понадобится вам, доктор, если я сейчас же не получу то, что мне нужно!»

— Не злитесь, — сказала она.

Я пожалел, что не взял дистанта, у которого с эмоциями напряг.

— Почему это место выглядит как военный лагерь? – спросил я совершенно не то, о чем хотел узнать.

— Это реабилитационный центр для ветеранов боевых действий. Здесь мы поднимаем на ноги инвалидов, лечим пост-травматический синдром, помогаем адаптироваться к мирной жизни и избавиться от ночных кошмаров. А выглядит это место так потому, что списанное военное имущество стоит дешевле, чем муниципальная программа по благоустройству. Мы не жалуемся – многие наши пациенты находят себя в строительстве и ремонте.

— Находят себя?

— Важнейший вопрос для каждого человека – это самоидентификация. Мы пытаемся сделать так, чтобы идентификация «Я — солдат» превратилась в «я — человек» — инженер, художник, спортсмен, врач – человек с целью и смыслом в жизни. Невозможность дать ответ на вопрос «кто ты?», ведёт к экзистенциальному кризису, который ведёт к депрессии и нервозам. Вы знаете, кто вы есть?

— Уж точно не солдат, — хмыкнул я.

— Зачем вы ищете этого человека? – она кивнула на фоторамку.

— У него проблемы. Его стёрли, и засунули в психушку – он сбежал и, по моим данным, оказался тут. А теперь за ним гоняются люди, которые не хотят, чтобы он ожил.

— Ужас… Но какова ваша роль в этом?

Я никак не ожидал что скажу правду:

— Я пришел чтобы оживить его.

Доктор молчала, глядя куда-то в сторону.

— Вы что-то знаете, я ведь чувствую! – воскликнул я.

— Я врач. А этому человеку нужен уход.

— Так вы его знаете!

— Да, и защищаю как могу. Меня предупредили, что сюда могут прийти люди, задающие вопросы о мистере Мейсоне. Но, мне кажется, что вам можно доверять.

— Послушайте, док, мне доверять – вы можете. Но вот люди, которые могут сюда прийти – вряд ли гуманисты.

— Оглядитесь вокруг. В этом лагере люди, устраивавшие засады, штурмы и перестрелки. У большинства из них есть оружие. Чтобы прийти сюда с вопросами, на которые я не отвечу без применения силы – им понадобится армия. Мистер Мейсон здесь в безопасности.

— Могу я его увидеть? Я хочу узнать, кому понадобилось его стирать, и почему у меня такое ощущение, что мне в затылок направлен ствол.

— Первый вопрос зададите ему, а что до второго – вам действительно в затылок направлен ствол.

У меня по спине поползла ледяная змея.

— Я провожу вас в палату.

 

Итак! Наконец-то Вальдез!

— Я убрала бутафорию… Ему ввели парафин под кожу носа, обрили голову и провели ещё несколько модификаций внешности…

Парафинопластика – для этого не нужно быть хирургом. В деле с тысяча девятисотого года.

— Для обмана системы распознавания лиц. Что с пальцами?

— Обожжены подушечки пальцев. Видимо, чтобы не смогли распознать отпечатки?

— Или чтобы по клавишам стучать не мог. М-да.

Вальдез мирно спал и слабо улыбался во сне.

— Он вообще вменяем?

— Иногда бывают просветления. Но у него большие провалы в памяти, он не способен ассоциировать имена… Знаете, как он обращается ко мне?

— И как?

— Фремсуивт, — печально сказала доктор Оллком (надо бы спросить, как её звать на самом деле). – И так со всеми медсёстрами.

— А как он сюда вообще попал?

— Его привела какая-то девушка – она не представилась. Попросила ухаживать за ним.

— Как выглядела?

— Честно говоря, не думаю, что смогу описать – у неё зеркальные линзы на пол лица. Прическа «Прятки». Среднего роста. Стройная. Не знаю, что ещё сказать…

— Одежда?

— О, — док улыбнулась. – Синее платье от Мэй Вонг, туфли от Жана Баррэ – шик и блеск.

…Да таких миллион на каждой улице в центре в ясный день…

— Ладно. А что вы скажете о диагнозе «мистера Мейсона»? Онейроидный синдром?

Док удивленно поглядела на меня.

— Кто вам сказал такую чушь?

Я был готов провалиться сквозь землю.

— Так что с ним?

— Деменция.

Это, безусловно, печально. Значит Вальдез – однозначно сумасшедший.

— Я всё ещё пытаюсь разобраться в диагнозе… — док нахмурила брови. – Возможно у неё искусственная природа – в этом случае вероятно мне удастся вылечить мистера Мейсона, ну, или хотя бы как-то нормализовать его состояние.

— А могли его чем-то обколоть в психушке, что он с катушек съехал?

— Вполне. Как долго его там держали?

— Месяца два. Слухи о его болезни были задолго до того, как его стёрли.

— Это же не…

— Да.

— О боже, — женщина поднесла ко рту тонкие ладони. – Кто мог такое с ним сделать?

— А вот этим я сейчас и занимаюсь – выясняю, кто его пытался убить таким извращённым способом.

— Когда выясните, — синие глаза блеснули сталью. – Заставьте его пожалеть об этом.

— У моего друга на этого урода есть планы. Кстати, док, а что будет если человеку в рот залить отбеливатель?

Женщина содрогнулась.

— Отравление. Сопровождается цианозом, слюнотечением, потоотделением, рвотой, поносом, сужением зрачков; будет тяжелый ожог пищеварительного аппарата… Ну и смерть, если не оказать срочную помощь.

— Вот что-то в этом духе мой друг заготовил для главного гада этой истории.

 

Мы пили кофе в скудно обставленном кабинете доктора Эльзы Майнхарт (ну, и имечко), она рассказывала о жизни в коммуне.

Мужчина с пустым, расфокусированным взглядом «на две тысячи ярдов» прячется во мраке руин, сидя у окна в ожидании восхода солнца.

Медсестра помогает человеку с протезами ног вновь научиться ходить.

Обнаженный по пояс парень улыбается, кладя раствор на ряд кирпича. Его новая кожа блестит от пота.

Коммуна – это мобильный армейский хирургический госпиталь у подножия горы, с которой падают люди.

Она собирает их по кусочкам, возвращая цельность.

 

Мне снился кошмар. В нём я находился на необитаемом острове, где дрался с крабами за кокосовые орехи и пытался разгадать пароль рута к антикварному компьютеру DEC 500au.

 

Когда я проснулся в холодном поту, в окно лился утренний свет, заставляющий мерцать парящие в воздухе пылинки. Доктор Майнхарт спала, уронив голову на руки, сидя за столом. Я не стал её будить и пошел проведать Вальдеза.

Старик перебирал в воздухе пальцами и что-то бормотал, пока медсестра пыталась уговорить его поесть.

— Он как ребёнок, — улыбнулась она, заметив, что я стою в дверях. – Как ваша беседа с доктором Майнхард?

— Она – удивительная женщина.

— Вы никогда не видели врачей?

— Ммм… Видел. Но таких – ещё нет. С такой работой я бы ожидал здесь увидеть циничного сукиного сына, но уж никак не… как бы так выразиться… Ангела.

Медсестра улыбнулась, а Вальдез оторвался от своих глюков и поглядел мимо меня.

— Друг, проходи! Зри в корень: чайник пешка дырка хрен! Саспарилла, последний конь палача! Отзвонись!

— Опять начал… — вздохнула медсестра. – Всё время требует саспариллу.

— Саспарилла! Последний конь палача!

— Во-во… мистер Мейсон, да-авайте ку-шать. Ам-ам. Это каша, она вкусная.

— Саспарилла… — умоляюще сказал Вальдез, глядя в мою сторону. – Зри в корень…

Моё сердце сжалось. Хотелось выбежать прочь и не видеть во что превратился прекрасный программист, создавший Реальность, создавший Систему. Это было слишком ужасное зрелище.

Вальдез принялся шарить руками, пытаясь до меня дотянуться, он опрокинул тарелку – каша шлёпнулась на пол, медсестра выругалась, а я отпрянул.

— Уголь утка это последний конь палача! – лепетал старик, на его глаза навернулись слёзы. – За центы! Утка!!!

Меня словно ударило током. «Per cents».

— Я понял!!! – воскликнул я. – Мистер Вальдез, я понял!

Старик облегченно выдохнул и рухнул назад на подушки.

А я пулей рванул на выход.

 

Чёрт подери, что я там говорил про шифровки? Забудьте, это детский лепет по сравнению с попытками старого, больного программиста докричаться до людей. Да, его память сильно разрушена, но он программист. Он нашел способ, как сохранить самое важное, облачив это в абстракцию, которая не нуждается в связях. И пока он её не забыл, он пытался сказать, но его не слышали.

Я влетел в забегаловку дядюшки Ляо и сбежал по ступеням в подвал, схватил оверлейные очки, нейроинтерфейс, и принялся облачаться. Мне срочно требовалось поговорить с Марлоу.

И я не услышал шагов.

Когда ты спешишь спасти человека, которого пытается погубить некто могущественный, забываешь о собственной безопасности, и это как раз тот момент, когда ты чувствуешь запах, исходящий из ствола пистолета, упирающегося тебе в левую ноздрю. Вот именно это со мной и произошло.

— Повернись.

Я подчинился. Передо мной стоял дистант полицейской модели, в бронежилете и с постной миной пластиковой морды.

— Прежде чем я вышибу тебе мозги, хотелось бы узнать одну вещь.

— У тебя ствол — кто я такой чтобы спорить?

– Ты знаешь, сколько стоит минута моего времени, потраченная на тебя, ты, паршивый выродок?!

— Полагаю, дорого.

Мне было очень-очень жаль, что моя жизнь прервётся до того, как я успею достать ствол – или хотя бы помолиться.

— Я получу удовольствие, выжимая тебя, как половую тряпку, — проскрипел дистант.

— Что, прям здесь? Дядюшка Ляо будет недоволен.

Нейроинтерфейс на месте. Очки тоже. Авторизация прошла. Нужно сохранять хладнокровие во что бы то ни стало и НЕ СПЕШИТЬ.

— О-хо-хо, боюсь ему не до тебя. А, и спешу тебя обрадовать: ты привел меня к Вальдезу – я убью его следующим.

— Ты знаешь где он?

У меня нет времени на графические навороты. Мановением мысли я включаю ЛТ – терминальную сессию – черное окно с мерцающим приглашением командной строки. Захожу на центральный сервер Системы по протоколу передачи гипертекста.

— В коммуне хиппи!

— В прекрасно укреплённой и укомплектованной целой армией профессиональных солдат, которых Система списала на свалку. Хочешь добраться до Вальдеза? Удачи.

Дистант на пару мгновений замолчал, что дало мне время вбить в строку авторизации логин – root (корень) и пароль — набор бессмыслицы – чайник, пешка, дырка, хрен.

Добро пожаловать в Систему.

— Что, решил сыграть в героя? Что ты о себе возомнил? Да кто ты, мать твою, такой вообще?! – в искаженном дешевым синтезатором голосе проскользнули нотки ярости.

— Системный администратор, — ответил я, вводя последнюю команду. В тот же миг мои очки погасли, а дистант, потеряв управление, принялся тупо озираться – он ослеп и ничего не видел, потому что в отличие от моей версии полицейские роботы способны видеть только через оверлейную реальность – передавая своему оператору отменную картинку в Супер Аш Ди качестве и обеспечивая целую кучу свистелок и перделок, от которых я отказался ввиду значительно меньших аппаратных возможностей радиомодема.

 

Пароли всегда были камнем преткновения между теми, кто пишет их на стикере и лепит на деку, и теми кто предпочитает их запоминать. Я не спорю, зубодробительная галиматья из букв в разных регистрах (выключите Caps Lock!), чисел, знаков пунктуации и спецсимволов – выглядит круто и сложно, в отличие от четырех слов «чайник, пешка, дырка, хрен». Однако истина в том, что согласно теории энтропии информации, подобрать этот достаточно простой для запоминания пароль так же долго, как и «тарабарский» с аналогичным количеством мерила стойкости к взлому — бит энтропии, которые считаются по достаточно заумной формуле. А если не видно разницы — усложнять простые вещи?

 

Я выдохнул.

Наверху раздалось несколько выстрелов, а спустя пару минут в подвал заглянул дядюшка Ляо:

— Во-овремя регион отключился. Я уж думал, нас с концами накрыли. Теперь есть время переехать.

— Мне нужно добраться как можно быстрее до соседнего региона, дядюшка.

— Хватай барахло, подвезу.

Я сгрёб деку, радиомодем и бутылку пива в охапку,  после чего взлетел по лестнице наверх. Ну и бардак же там был… Четыре дистанта распотрошенные выстрелами валялись на полу разгромленного зала (я входил через черный ход на кухню и в подвал – а потому не видел этого), у окон стояли Мей-мей, пара официантов и повар — все с дробовиками и напряженно высматривали, нет ли вокруг ещё кого опасного.

Ляо сел за руль фургона, на котором прикатили дистанты и вдарил по газам. На шоссе творилось черт знает что – лишившись навигации автопилоты машин переключились на радары и теперь там была здоровенная пробка – что всегда случается, когда впавшие в панику от начавшей вилять машины пассажиры приказывают срочно остановиться. Но Ляо не стал выезжать на шоссе, вместо этого он поехал дворами и переулками, сшибая мусорные баки, цветочные горшки и пугая кошек, вылезших погреться на солнышке.

— Быстрее, Ляо, — я пытался соединиться со своим дистантом. Нет связи.

— Они накрыли твой фургон, малыш, — заметив мою возню, сказал Ляо. – У нас всю ночь черт знает что творилось. Я пытался с тобой связаться – где ты был?

— Отсыпался.

— А куда спешишь?

— На очень важную встречу. В мире есть очень много неправильных вещей, и исправить их я не могу. Но одно я могу точно: сделать то, что обещал.

— Вот это я уважаю. Вот это – по-нашему, — одобрительно сказал дядюшка Ляо. – Регион!

Я вошел в сеть.

— Где ты был?! – рядом материализовался Марлоу.

— У Вальдеза. Забегаловку Ляо накрыли…

— Да знаю я!

— Где ты лазишь?! Тебе вроде полагалось меня защищать, так почему я провел самые неприятные мгновения моей жизни со стволом пистолета в носу?

— Ты до сих пор жив – значит всё в порядке.

— Это долго не продлится. Вальдез дал мне инструкции, и я собираюсь их выполнить.

Параллельно с общением я барабанил по клавишам деки, входя в Систему. В животе вдруг возник ледяной ком – я представил себя на необитаемом острове в компании DEC 500. Но нет же, он оставил инструкцию. Он должно быть уже спятил, когда её придумывал – а значит, исказиться она не могла. Это вечное сияние чистого разума, похоже, было способно сохранить всё что угодно в неприкосновенности.

— Что ты намереваешься сделать? – подозрительно сказал Марлоу.

— То, что Вальдез хотел сделать давным-давно. Правда, поскольку он спятил, я понятия не имею что именно. Но тот гаврик, что прислал дистантов, знает, где он. Ума не приложу, как меня вычислили. Я ведь никак не связан с дистантом!

— Кто твой заказчик, Спейд? – требовательно спросил Марлоу.

— Ты же знаешь, я не…

— Не имей мне мозги, кто заказчик?

Я выдохнул.

— А. Б. Карр, адвокат IT Future. Я его проверил…

— Ты знаешь кто ты, Спейд? Ты идиот.

— Ну что опять такое?

— Я с тебя фигею, ведь ты знаешь, что наш противник, обладая большой эрудицией при полном отсутствии фантазии, всем подставным лицам раздал имена из старых книжек и фильмов, о которых сейчас уже никто и не вспомнит – чёрт возьми, ну что ты тупой-то такой?

— И?

— Что «и»? А.Б. Карр не существует.

— Но записи…

— Забудь о записях! Возле стрипклуба торчал фургон слежения, чего ты, конечно же, не заметил, потому что Системе сказали его не замечать, твоего дистанта выкупили, а тебе подстроили ловушку, выключив регион психушки, чтобы ты потащился туда лично.

— А смысл? Им ведь нужен был Вальдез, а не я.

А впрочем, к делу можно подойти и с другой стороны. Истина в том, что я им тоже был не нужен.

— Марлоу?

— Чего?

— Знаешь в чем твой прокол?

— Ты о чем сейчас вообще?

Я ухмыльнулся, строча команды в консоль. Char coal duck=”hangman’s last horse”? per cents duck?  %s duck! Старик конечно изрядно намусорил и переврал синтаксис, но главное было сделано – упершись в %s я, как человек, который имеет весьма непосредственное отношение к атакам на строку форматирования, сразу среагировал – и этот ключ к тарабарщине заставил меня по-новому взглянуть на сказанное. Саспарилла – корневое пиво (root beer). Конечно, Вальдез переврал пару букв, указывая мне на root directive, но человеческий разум способен корректно воспринимать текст с опечатками. Я так и написал: directive “hangman’s last horse”. Ввод.

— Насколько я знаю, в нуаре всегда есть роковая женщина. С прической, как у Вероники Лейк. Не так ли, мисс Марлоу? Или, точнее, Вальдез?

— Дьявол тебя задери, Спейд, — даже не пойму, чего в её голосе было больше, досады, восхищения или чего-то другого. Я свернул консоль и поглядел ей в глаза, пока её виртуальный образ морфировал в привлекательную девушку со знаменитой прической, закрывающей один глаз. Если верить информации, эта красотка сейчас находилась в Швейцарии. Но верить этому, естественно, я не стал.

— Я одного не пойму, какого чёрта ты взяла с меня сто тысяч, у тебя же вагон денег!

— Теперь, когда у меня к ним есть доступ, я дам тебе больше, чем ты сможешь унести.

— У меня есть идея получше. Как насчет того, чтобы ты угостила меня завтраком?

— Знаешь, Спейд, если это всё, чего ты хочешь – боюсь, это будет самый дорогой завтрак в твоей жизни.

 

А я и не жалел.

Мы с Вероникой сидели на крыше белого небоскрёба, принадлежавшего IT Future (прямо над этими чудесными буквами), и пили китайское пиво. Меж тем Батоножатка бесилась в своем блогалище, расписывая последствия ввода «коня» Вальдеза в Систему – массовые аресты подчиненных Криспи, вместе с самим Криспи (теперь я держался за голову – ведь очевидно же! Система – идеальный способ одержать победу на выборах). О том, чтобы баллотироваться в президенты, он, наверное, уже забыл, потому что в его досье появилось очень много уголовщины.

— И всё-таки, как ты меня вычислил?

— Сложил два и два. Эльза Майнхард описала твою внешность, а ты так любишь старинные книжки и фильмы, что меня осенило. К тому же ты не вылезала из оверлея и, похоже, даже не думала меня защищать.

— Но ведь ты жив…

— … но это не отменяет того факта, что тебя не было рядом.

— А как ты догадался, кто я на самом деле?

— Когда я был маленьким, и мне был нужен доступ в сеть, я подсматривал у отца пароли. Чтобы вырубить регион психушки – нужно или взорвать к чертям гейт, или отключить его, будучи системным администратором. Складываем любовь к классике, женский пол и права рута – и получаем Веронику Вальдез. Это не говоря о том, что Сэм вышел у тебя, как живой.

Вероника покраснела от смущения.

— Да, кстати, — я достал из кармана «черную вдову». – Это было последней каплей. Сэму Спейду револьвер не нужен, ибо он хитрее и умнее всех его противников.

— С этим не поспоришь. Ты – Легенда!

Что это было, сарказм?

— Кстати, если уж на то пошло, то ты могла бы поласковее отзываться об отце.

— Может мне ещё и вести себя поженственнее? – деланно-возмущенно воскликнула Вероника.

— Было бы неплохо, детка, — сказал я, протягивая ей револьвер. — Возвращаю тебе твоё женское коварство.

 

В Шумильне группа чистильщиков из виртуальных огнемётов мочили расплодившийся в неимоверных количествах плод творчества малолетнего хакера.

В Л2 наши виртуальные образы сидели за стойкой бара «Касабланка», начав обратный отсчет до исчезновения по тайм-ауту.

В Л0 Вероника взяла револьвер своими изящными пальчиками и прицелилась в солнце.

— Бабах! – сказала она и рассмеялась. – Как тебя зовут на самом деле, Спейд?

Я назвал имя. Думаю, это – начало большой дружбы.

 

 

Посвящается золотому свистку Лорен Бэколл

Благодарности:

Двум анонимусам, один из которых забраковал первый вариант рассказа, а второй изложил пожелания к идее. Без них у меня бы ничего не вышло. Спасибо, друзья!

читателей   1050   сегодня 3
1050 читателей   3 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 4. Оценка: 5,00 из 5)
Загрузка...