Ковроленд

«Навестить бабушку было, конечно, хорошей идеей, но хватило бы и пары дней, а никак не пять,» - засыпая в маленькой комнате, размышлял Петя, студент-первокурсник, сдавший первую в своей жизни сессию и решивший, поддавшись на уговоры матери и просьбы бабули, порадовать вторую во время каникул своим присутствием. О чём теперь сожалел. Бабушку он очень любил, у неё всегда было здорово, и, к счастью, она не выжила из ума, как многие старухи, которых Пётр наблюдал в городе. Бабушку он разумеется порадовал, а вот сам маялся, потому что зимой в деревне заняться особо нечем. Народу мало, только старики. Ну сгонял он лыжах в лес, ну стаскался на реку. Но в мороз от всего этого мало удовольствия, да и темнеет рано. Вот и дремал сейчас с книжкой в любимой с детства комнатке. Бабуля уже уснула. А он дочитывал прихваченную с собой книгу и ломал голову, чем заниматься ещё три дня. Его комнатка была совсем тесной: одной её стороной была печка, другой шкаф – так из большой деревенской комнаты ухитрились сделать несколько меньших, на третьей висел старый потрёпанный ковёр, замыкала пространство стена с маленьким окном в сад. В детстве Петя проводил каждое лето в деревне. Это было чудесное время безграничной свободы, открытий и приобщения к природе и работе.

Отвлёкшись от книги, Пётр уставился на ковёр. В детстве, засыпая, он любил придумывать разные картины и сюжеты из узоров ковра. В данный момент ветер шатал ветки деревьев в саду, а их тени через не зашторенное окно, бегали по ковру, переплетаясь зловещими фигурами. В какой-то момент Петя показалось, что и сам ковёр на стене шатается, что будто в нём открылась некая глубина, а узоры обрели контуры то ли деревьев, то ли причудливых строений, приоткрывая панораму куда-то вглубь ковра. Парень зажмурился и потряс головой, смахивая померещившуюся картину. Открыв глаза, он замер, соображая: заорать ли сначала, или схватить в руки что потяжелее, или выпрыгивать в окно. Но почувствовал, что никакое движение не удаётся. Парализованный и обеззвученный Пётр остолбенело наблюдал, как из ковра, точнее из образовавшегося на его месте пространства, зияющего бесконечностью, на него движется некое существо, больше смахивающее на ёжика, но очень необычного, перемещающегося исключительно на задних лапах, с удлинёнными передними, скорее напоминавшими руки. Вся шерсть казалась наэлектризованной и слегка светилась, подсвечивая фиолетовую морду или всё-таки лицо существа. С его приближением в комнате повис то ли дым, то ли туман лилово-сиреневого оттенка, воздух наполнился запахом озона. Глаза «ежа» явно свидетельствовали о том, что он разумен. На длинных ушах вошедшего красовались серьги, изображающие странный орнамент и украшенные камнями.

- Спокойно, Пётр, - лицо говорящего оставалось совершенно бездвижным, только тихий голос звучал где-то в ушах совершенно явственно.

Квадратными от ужасами глазами студент, не способный пошевелиться, всматривался в беззвучно говорившего.

- Успокойся, я пришёл с миром. Я посланник из нашего мира – Арицирбатии – огромной по вашим меркам страны, даже скорее континента, целого мира, умещающегося в ковре твоей бабули. Правда, у нас всё устроено иначе, но это наиболее понятное сравнение, чтоб охарактеризовать наш мир.

Пётр усиленно убеждал себя, что спит, потому что никаких миров в коврах быть не может. «И надо было хорошо проверить, что дрова в печке до конца догорели, прежде чем юшку закрыть, а то, похоже, чада надышался» - уговаривал себя парень, пытаясь найти разумные объяснения происходящему.

- Нет, тебе это не снится, - спокойно отозвался посланник на Петины мысли.

Петя бы наверняка как-нибудь отреагировал, попытался хотя бы себя ущипнуть себя, но был обездвижен и только продолжал пялиться на гостя.

- Разреши представиться – Враджирхайм, арицирбатец, родом из Текиргиольских Холмов, - гость учтиво поклонился. - Думаю, ты уже успокоился, и можно продолжить разговор, освободив тебя. Прошу прощения, но иначе было нельзя. Пообещай кивком, что не станешь дёргаться, а иначе снова мне придётся применить силу.

Петя слабо кивнул. И тут сдерживающее его нечто спало. Он выдохнул, поборол желание бежать, и уставился на «ежа».

- Это невероятное везение, что ты приехал. Наши учёные давно мониторят эту комнату, но ты здесь давно не появлялся, а если появлялся, то ничего не видел. Только в детстве ты разглядывал ковёр как карту чужого мира, и даже многое здесь понимал. Позволь, я напомню.

Неуловимое движение рук-лап и в Петиной голове пронеслись ясные образы его видений во время разглядывания ковра.

- Чудо, что ты появился и снова разглядел что-то в ковре. Медлить было нельзя, и решением правления я был послан к тебе с просьбой, - арицирбатец снова поклонился.

От всей этой невероятной мистики, неуместной вежливости и в целом стрёмности творящейся ерудны, Пётр, ухмыляясь в качестве протеста, спросил:

- Ты пришёл просить меня спаси ваш мир и стать вашим героем? А вы станете мне поклоняться?

- Не борзей, Петь, я с тобой по-хорошему говорю, - в тон ему дерзко ответил «ёж».

- Ого, как ты можешь, а то церемониальные почести, вежливость всякая, - нервно рассмеялся Петя.

- Да, я по-всякому могу, меня готовили к этой миссии, и хорошо научился вас понимать, вернее, понять так и не смог, потому что вы слишком странные и не разумные, но экзамен по контактированию с людьми я сдал лучше всех, - самодовольно растянул улыбку на фиолетовом лице гость, показав зелёные зубы-клыки.

- Короче, Петя, всё, что тебе кажется невозможным, оно есть. Целый мир внутри ковра. И я бы тебе его с удовольствием показал, но слишком мало времени. Обычно мы не прибегаем к помощи людей, но у нас безвыходная ситуация, и ты действительно наша последняя надежда. Бабушкин ковёр разваливается, а, значит, наш мир рушится и скоро погибнет. Как вообще такой ковёр оказался в такой глуши, это отдельный вопрос, но сейчас не об этом. Нашим жрецам доподлинно известно, в каком ковре есть новое пространство, пригодное для заселения. Но вся проблема в том, что необходимо оказаться рядом с нужным ковром, чтоб покинуть наш прежний мир и перебраться в новый.

- Так, надо этот ковер куда-то отнести? – с пониманием поинтересовался студент.

- Верно, - кивнул посланец. - Ты согласен?

- А если нет? – насторожился парень.

- То гибель целого прекрасного мира будет на твоей совести. И вряд ли тебе будет везти в жизни, этому меня тоже научили: стану твоим вечным ночным кошмаром, - снова показал клыки полуёж.

- То есть – это шантаж?

- То есть я надеюсь, что у твоей совести громкий голос, - примирительно заглянул арицирбатец Пете в глаза.

- Ладно, что ж с тобой делать. И куда надо переться? – недовольно согласился Петя.

- Спасибо тебе, о добрейший Пётр, выражаем…

- Ладно-ладно! Хорош! – оборвал парень. – Куда тащить ковёр?

- Сущий пустяк – музей в Санкт-Петербурге.

- Чтоооо? Так это сколько дней надо, чтоб справиться, - возмутился студент.

- Но ты ведь уже согласился, - делая мордочку кота из Шрека, отозвался полуёж.

- Сейчас буду думать, как вообще туда добираться, зима для автостопа с ковром на плечах – так себе вариант, да и все деньги, что откладывал, придётся потратить, - задумчиво протянул парень. – С утра стартуем. Ты со мной? Или обратно в ковёр?

- Я буду тебя сопровождать, буду типа брелока у тебя на рюкзаке или фликера. – и арицирбатец стремительно уменьшился, поместившись на Петиной ладони.

***

Поприветствовав с утра пораньше бабушку, Петя привёл её в комнату и начал городить несусветную чушь о необходимости срочно отвезти ковёр очень хорошему друг, у того папа коллекционер, и друг слёзно просил успеть до папиного дня рождения. Бабушка сильно удивилась, пожимала плечами, переспрашивала, пытаясь хоть как-то понять внезапный вывоз ковра, но в итоге позволила забрать ковёр, вспоминая попутно, что ковёр ещё прадед с какой-то войны привёз. Петя, крепко обнял бабушку, быстро собрался, взвалил нелёгкий, к слову, ковёр на спину и двинулся в путь.

- Только сильно не тряси! Не устраивай нам там катаклизмы! – из кармашка рюкзака, светящегося сиреневым цветом, донёсся звонкий голос арицирбатца.

***

Предстоящее путешествие здорово будоражило воображении Петра, не привыкшего к дороге, тем более на такое дальнее расстояние. Волнения прибавляла предстоящая возложенная на него миссия, о который забыть никак не позволял порой начинавший раздражать ковёр. Всё складывалось благополучно. За сутки Петя добрался поездом из-под своего Тольятти до Москвы, от которой пребывал в лёгком шоке.

Пересчитывая свои денежные запасы, парень решил, обращаясь к своему незаметному напарнику:

- Что ж, пойдём на трассу. Благо день. Да и не так холодно. Может и повезёт.

Неугомонный арицирбатец Враджик, Петя начал его так звать, проявлял любопытство и комментировал всё с ними происходящее, а Пете приходилось отвечать ему. Парень с ковром что-то постоянно бормочущий себе под нос производил на прохожих странное отталкивающее впечатление. Но студента это устраивало: чем меньше вопросов, тем лучше. Да и в транспорте свободнее, когда от тебя шарахаются. Но как же дико неудобно перемещать с ковром по Москве! Сколько всего Петя наслушался в свой адрес по пути дороге, пока он, оглушенный городом, с трудом продвигался в сторону Химок к нужному выезду из города.

 

Выбравшись на трассу Петя с Враджиком какое-то время безуспешно пытались поймать попутную машину. То ли ковёр отпугивал водителей, то ли не то время было для автостопа. Петя уже совсем начал замерзать, как вдруг рядом притормозила фура. Крепкий мужик с наколкой на кисти распахнул дверцу. Петя осчастливленный тем, что, наконец, переберётся в тепло, забрался в кабину, стараясь не придавать значения небольшой тревоге, возникшей при взгляде на водителя.

С подобранным попутчиком водитель вёл себя вполне дружелюбно, хотя на проезжающие машины не жалел выражений, приправляя их матом, которым владел виртуозно. Петя только сильнее вжимался в кресло во время монологов водителя. Через несколько часов шофёру надоело болтать самому, выслушивая поддакивания парня, а Пётр не мог придумать, как ещё поддержать разговор, потому водитель врубил музыку, да на всю катушку, причем то ли записи, то ли радио, но отборный зековский шансон. Петя весь скукожился от таких песен, а водитель ещё и подпевать начал. Враджик было высунулся, но с квадратными глазами скрылся поглубже в рюкзаке. Сколько мог Пётр терпел, а потом тихим голосом попросил:

- Извините, можно попросить сделать чуть потише.

И сделал он это крайне не вовремя, играл любимый водительский хит. Реакция оказалась резкой и свирепой. Поток мата с комментариями обрушился на Петю, а потом резко фура затормозила. Растерявшийся Петя почувствовал, как сильная рука схватила его за шиворот и выкинула из кабины. Пока он поднимался, фура уже тронулась.

- Ковёр! – что было силы заорал парень, бегом рванув за машиной.

Фура ещё раз затормозила, дверь раскрылась, и на обочину плюхнулся ковёр под возглас водителя:

- Забери своё барахло, щенок. Учить меня вздумал.

И фура укатила. А огорченный Петя на обочине обнимал ковёр, оглядываясь по сторонам.

- Надеюсь, у вас там всё в порядке. Ты ж говорил, что с ковром надо бережно, а этот… Гад!

Сиреневый дымок окутал Петю с ковром и Враджик пропал, но скоро появился обратно:

- Не так всё и страшно. Небольшое землетрясение. Никто не пострадал. Там все перед переселением в боевой готовности, так что среагировали мгновенно. А водятла этого я мог парализовать, но он же за рулём, мы б сами пострадали. Зато у него скоро колесо лопнет, не сразу, подальше от нас, - арицирбатец довольно потирал лапки.

Снова надо было голосовать, еще больше чем полпути оставалось до Питера.

Как только Петя поднял руку, затормозила копейка, из неё выглянул очень приятный на вид дедок. Аккуратно уложив ковёр на заднее сидение, Петя уселся рядом с дедулей, и на этот раз у него было очень спокойно на душе. За неторопливыми разговорами обо всём на свете они добрались до Новгорода, дальше дедуля не ехал. По пути на обочине Пётр заметил фуру со спущенным колесом и размахивающего руками водителя. Это сопровождалось довольным сопением Враджика. В Новгороде Петя поплёлся на вокзал, так как было уже поздно, он решил переночевать там, а с самого утра добраться до Питера, если повезёт даже на электричках зайцем.

В зале ожидания Петя пристроил ковёр, а сам отошёл глянуть расписание. Отсутствовал он недолго, но когда вернулся в зал, аж рот раскрыл от наблюдаемой неслыханной наглости: какой-то мужчина пристраивался на его ковре. Пётр очень разозлился, хотя в целом считал себя весьма уравновешенным.

- Это мой ковёр, - уверенным твёрдым голосом он сказал, оказавшись рядом с мужчиной.

- Чего? – нетрезвым громким голосом отозвался мужчины.

- Ковёр – мой!!

- Сопляк, докажи, что эта тряпка твоя, - мужчины уже замахнулся, чтобы врезать Пете.

Тут его окутал лилово-фиолетовое облачко. На плече у Пете пыхтел трубкой арицирбатец. И тут же человек заулыбался отпустил ковёр и медленно поплёлся прочь.

Петя уселся в кресло в зале, обнял ковёр и начал дремать, вдруг резко открыл глаза:

- Враджик, а Враджик! Слушай, а ты ведь запросто в нашем мире можешь справляться своим колдовством с людьми. Так почему ты и, например, еще парочка ваших сами не транспортировали ковёр куда надо? И спокойнее было бы. Зачем вам привлекать меня?

- Ох, Петя, не зря ты студент и сессию сдал, в корень зришь, - улыбаясь смотрел на парня ёж.

- Так, давай без своей этой иронии. Почему? – переспросил Петя.

- Дело в том, Пётр, что наша страна в некотором роде порождена и вызвана к жизни тобою, твоими снами и фантазиями. Да, ковёр необычный, но без тебя, пристально вглядывающегося в ковёр, ничего бы не вышло. Так что ты для нас носитель жизни, в разных смыслах: ты её нам принёс, ты её несёшь дальше для продолжения. Не приедь ты к бабуле, мне было бы не выбраться из нашей Арицирбатии, чтоб попросить тебя о помощи.

- А покажешь мне ваш мир? – с любопытством поинтересовался Пётр.

- Конечно покажу, обещал же. Если только ты сохранишь способность видеть. Но не сейчас. Давай завершим дело.

- Ладно, надеюсь, завтра завершим.

И они вдвоём, утомлённые дорогой, уснули у ковра.

***

Остаток дороги оказался не так прост, но правдами-неправдами Петя с ковром на плече оказался в Петербурге. Город его впечатлил. Кто знает, когда бы он здесь оказался? А тут пришлось. Парень шёл по Невскому, разинув рот, рассматривая всё, за что успевал уцепиться его взгляд. Если бы не Враджик, то и дело подгонявший напарника, то Петя бы вообще сворачивал в каждый двор и там подолгу зависал. Всё, что до этого ассоциировалось с Петербургом, из услышанного от других, прочитанного в самых разных источниках, оно всё в ощущениях, красках, звуках обрушилось на Петю, а он радостно впитывал атмосферу полюбившегося уже города, стараясь ничего не упускать. Даже зимний Питер очень впечатлил Петра, он пообещал себе непременно вернуться сюда в скором времени снова.

В скором времени под руководством Враджика они добрались до нужного музея, не самого большого и известного, разместившегося в невзрачном с виду доме. Пересчитав оставшиеся деньги, Петя купил входной билет и направился в музей.

- Молодой человек, куда же вы с ковром? Нельзя! Сдайте в гардероб, – звонкий голос сотрудницы музея, ринувшейся загородить Пете вход, оглушил его, застывшего с ковром у входа.

Петя оценил возможность прорваться раньше сотрудницы и, бегом проскочив в дверь, рванув по залам музея.

-Веди! Враджик, веди куда надо, пока не догнали.

Послушным навигатором арицирбатец давал указания, как добраться до нужного зала с ковром.

- Не успел их задержать, извини, ты слишком шустро рванул, - сокрушался Враджик.

- Да ничего.

- Здесь! – громко выкрикнул полуёж, увеличиваясь до своих привычных размеров. Он весь светился и всем видом выражал торжественность момента.

Петя запер стулом входные двери в зал и невольно залюбовался своим чудо-гостем-попутчиком.

- Разверни ковёр, - спокойно скомандовал Враджирхайм.

Петя не удержался и поторопил арициратца, встревожено оглядываясь на дверь, при этом крайне осторожно развернул ковёр.

И замер. Ковёр зажил своей жизнью. Он поднялся и повис в воздухе, как на невидимой стене, напротив того ковра, что висел на стене музея. Оба ковра начали светиться. Между ними стоял, закрыв глаза Враджирхайм, и что-то негромко бормотал. Потом Петя и сам не понял как, но ковер его бабушки начал таять на глазах. В воздухе пахло как после грозы. Небольшой туман скрыл ковер на стене, и арицирбатца, успевшего махнуть рукой Пете, а потом всё рассеялось и никакого даже намёка на творившуюся только что магию не осталось.

В это время в зал ворвались несколько сотрудниц музея и двое охранников, сразу же подхвативших Петю под руки.

- Вот, вот он с ковром, вбежал, не послушался, - гневно начала женщина.

- Нет у меня никакого ковра, Вам показалось, - беспечно пожал плечами Петя.

Охранник обследовал зал, ковра не обнаружил.

- Ладно, сейчас всё проверим, а пока молодой человек, проследуйте, пожалуйста, с нами. И вы тоже, успокойтесь и идёмте разбираться, - и толпа направилась к выходу из зала.

Мучимый единственным вопросом, всё ли получилось, Петя, уходя последним, оглянулся на красивый ковёр на стене. Из его центра показалось и тут же рассеялось сиреневое облачко. Петя спокойно выдохнул, он спас целый мир, хоть никто и не заметил.

читателей   166   сегодня 1
166 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 1. Оценка: 4,00 из 5)
Загрузка...