Ведьмин сын — Ариэль

 

В тяжелой и гнетущей тишине тесного сырого подъезда старой, заросшей местами плесенью и мхом, кирпичной пятиэтажки раздался гулкий стук в одну из квартир, за дверью которой тут же послышалась суетливая возня. Не дожидаясь ответа с другой стороны двери, постучавший мужчина слегка охрипшим голосом начал своё приветствие.

— Здравствуйте, это следователь из…

— Фернанд, это снова ты? — неожиданно ответил тихий скрипучий женский голос.

— Да, мы можем поговорить?

Большая тяжелая железная дверь щелкнула, скрипнула и приоткрылась. На пороге стояла маленькая щуплая старушка в потёртом голубом халате и с неопрятным пучком белёсых волос, заколотых заколкой с бабочкой из ракушек. Со словами «Проходи, дорогой, не разувайся, я сварю тебе медовый кофе» она своей слегка трясущейся теплой морщинистой рукой потянула за собой следователя, провожая того в свою маленькую уютную кухоньку. Мужчина устало сел на мягкий стул, обшитый кружевами, и потёр красные от бессонных ночей глаза. Он привычно облокотился на стоящий рядом столик, запустил руку в свою неопрятную рыжую шевелюру и о чем-то задумался.

— Держи, дорогой, — старушка заботливо поставила на столик большую чашку горячего медового кофе.

— Благодарю вас, Поли, — мужчина отвлекся от дум, вдохнув аромат горячего напитка. — Я пришел поговорить с вами о ваших соседях — семье Аури.

— Фернанд, дорогой, полгода прошло, я же уже рассказывала… — всхлипнула старушка и, присев рядом за стол, промочила выступившие слезы рукавом халата.

— Поли, — следователь сделал небольшой глоток кофе, — я прекрасно знаю все подробности того происшествия и не прошу вас рассказывать мне о них снова. Я хочу, чтобы вы рассказали мне о самих Аури.

— Что-то конкретное? — немного успокоилась старушка. — Это как-то поможет делу?

— Боюсь, что нет, Поли, это дело уже давно закрыли, — гость замолчал, словно собирался с силами.

— Тогда зачем…?

— Ариэль, — мужчина достал из кармана своей тёплой клетчатой рубашки блокнот и ручку. — Понимаете, это немного личное и я сомневаюсь, что это…

Его отвлек скрип деревянных ножек стула о старый паркет. Поли подвинула стул, села прямо напротив следователя и обеспокоенно заглянула в его слегка удивленные глаза.

— Продолжай, дорогой, — прошептала она слегка дрожащим голосом.

— Понимаете, — продолжил Фернанд, — я уже не раз сталкивался с подобным. Ариэль ведь был не совсем обычным ребенком, я прав?

— Хотите сказать, что мальчик виноват… — хотела было возмутиться старушка, но мужчина её быстро перебил, поняв, что его не так поняли.

— Нет. Ни в коем случае. Ариэль ни в чем не виноват, — поспешно затараторил он, — как и другие дети.

— Другие? — опешила Поли.

— Да. Похожие случаи уже были, — следователь протер красные глаза и снова отхлебнул немного кофе. — Просто, конкретно этот случай сильно выделяется.

— Но как… как с этим связаны дети? – не могла понять Поли.

— Возможно, — мужчина сонно откинулся на мягкую кружевную спинку стула, — если я узнаю немного о мальчике, то смогу дать вам более подробный ответ. Такие странные случаи я расследую довольно часто и, почему-то, начинались все они именно с необычных детей. Я думаю, что здесь есть какая-то связь, но… я всё еще не уверен…

— О, Фернанд, дорогой, не знаю смогу ли я тебе чем-нибудь помочь, — сокрушалась старушка.

— Не переживайте, Поли, — утешил её следователь, а сам тяжело вздохнул. — Если честно, то я очень надеюсь, что мои догадки — это плоды моей больной фантазии и всё это — лишь совпадения.

— Фернанд, дорогой, — старушка ласково отвлекла своего гостя от неприятных мыслей, взяв того за руку, – я понимаю, как это важно, и я не из торопливых, — предупредила она, — так, что рассказывать буду долго.

— Я никуда не тороплюсь, Поли, не переживайте, — мужчина благодарно пожал теплую старую женскую руку и снова прильнул к горячему напитку. — Спасибо вам за помощь.

— Благодарить будешь после, Фернанд, а пока я буду рассказывать, съешь хотя бы немного пирога. Ты же совсем плохо выглядишь. Нельзя так себя запускать! — сокрушалась старушка, доставая еще теплый пирог из печи.

— А… Эм… — растерялся гость.

Поли заметила смущение и неловкость мужчины и поспешила его успокоить, хотя сама едва сдерживала нахлынувшие от всего этого разговора чувства.

— Я давно пироги не пекла, — она протянула следователю большой кусок пирога на тарелке. — Этот — вишнёвый. До знакомства с семьёй Аури я много лет не пекла пироги. А после знакомства с ними до сих пор не могу отвыкнуть печь по четвергам.

Только сейчас Фернанд заметил, что в кухоньке витает приятный тёплый аромат домашней выпечки.

— Почему именно по четвергам? — поинтересовался мужчина и слегка опешил. — Сегодня, что, четверг?

— Ты совсем счет времени потерял с этой работой, дорогой, — хозяюшка бросила укоризненный взгляд на стушевавшегося гостя. — Сегодня четверг. Ешь давай, — строго сказала она и села рядом, начав свой рассказ. — Думаю, ты заметил, что я живу одна и потому, когда Аури въехали, я решила с ними познакомиться и пригласила в гости. Тогда, как раз, был четверг…

 

***

 

«На заре войны против Белого Бога, что стер границы зримого и сокрытого, люди готовы были жить в новом для них мире. Однако, среди них нашлись несогласные. Возглавляемые наследником былых царей, прозванным Принцем Чистых Людей, они начали мстить Белому Богу, нарушая баланс мира, что он создал. Они сжигали леса, что были домом странных существ, отравляли реки, что нитями соединяли неизведанное, истребляли крупного зверя – порождений с другой стороны границ. Людей, что были не согласны с Принцем, истребляли с не меньшим удовольствием.

Обессиленные войной и безумием люди пришли к Белому Богу за помощью. Их зов был услышан. В предрассветной тьме Белый Бог изящным белоснежным зверем спустился с гор и, приняв облик человеческий, сияющий во тьме, молвил он — «Неогранённый изумруд покажет путь к миру. Глаза зверя станут его проводником.» После этого Белый Бог исчез в свете взошедшего солнца и более его никто никогда не видел.

Годы шли, но слова Белого Бога так и не воплотились в жизнь, а вера в него начала угасать. Принц Чистых Людей узнал о словах Белого Бога и уничтожил все известные миру изумруды, кроме последних четырех, что украшали перстни древних царей и служили памятью о былом мире. Принц очень дорожил этими перстнями и всегда хранил их рядом с собой, но одевать их он не осмеливался. Несмотря на своё могущество и силу, он считал себя недостойным звания царя. «Я не желаю быть царём войны, пустоты и боли, как и не желаю править миром, что мне не принадлежит. Я верну тот мир, что был завещан людям прошлыми царями и буду править им, а если боги так желают новый мир, то пусть сами им и правят.» После этих слов, верных последователей Принца стало гораздо больше, а последователи Белого Бога были практически истреблены.

На двенадцатом году правления и нескончаемой войны у Принца родился сын. Спустя пять лет, в одном из военных походов, Принц узрел, как боги прокляли его род. Его сын был наделён Секретом нового мира, с помощью которого он мог говорить с отрубленными головами зверей, а те отвечали ему, подобно живым людям. Это потрясло Принца и в порыве гнева он убил женщину, что родила ему сына, посчитав её предательницей и грешной приспешницей Белого Бога. От сына своего он отрёкся и запер в клетке для дикого зверя, что была спрятана им в лабиринте туманных вьюнов близ военного лагеря. Сына своего он собирался публично казнить на пиру, в честь очередной победы над новым миром и его порождениями.

Однако не ведал тогда Принц, что одна из оставшихся в живых последователей Белого Бога, — Мьёзен, — пробралась в лагерь, дабы наконец-то избавить мир от тирании Принца Чистых Людей. Мьёзен была молодой и отчаянной девушкой, а прознав о случившемся с сыном Принца, она решила вызволить его. Ночью, пробравшись в туманный лабиринт, она отворила клетку, где сидел мальчик, но тот не спешил выходить. «Если хочешь убить моего отца, то принеси мне голову последнего медведя, что покоится в сундуке в красной палатке на том конце лагеря. Сама же надень его шкуру. Если не сделаешь, как я сказал — умрешь.» Мьёзен послушно исполнила желание мальчика, и в ту же ночь добыла ему всё необходимое. Мальчик, взяв медвежий череп, начал говорить с ним, словно со старым другом, пустые глазницы которого загорелись крохотным голубым огоньком. Мьёзен долго ждать не пришлось, как из леса показались скелеты самых разных зверей, что были полностью истреблены за все годы войны. От малых до невероятно огромных зверей, которых она в живую никогда не видела и никогда больше не увидит, — в глазницах каждого был крохотный голубой огонёк и звери те, словно армия, надвигались на лагерь Принца Чистых Людей.

Такой войны прежде ещё никто не видел. Люди не в силах были убить уже мертвых созданий Секрета, поэтому с ужасом принимали смерть в бою. Принц наблюдал за бойней с вышки, когда Мьёзен пробралась туда незамеченной, скрывшись под медвежьей шкурой. Последнее, что тогда увидел Принц Чистых Людей — девушка в зверином обличье с зелёными, как изумруд глазами, наполненными яростью. Она смотрела на уже мертвое тело Принца через пустые глазницы звериной шкуры. В ту ночь, в предрассветном тумане Мьёзен прокричала с вышки, — «Я — Мьёзен — человек, рожденный в этом мире, как и всё живое вокруг. Войны больше не будет!». После этих слов она бросила три перстня былых царей и голову Принца под ноги его оставшихся в живых слуг. Последний перстень она забрала себе и скрылась в глубине леса, куда последовали звери и мальчик, верхом на одном из скелетов.

Мьёзен научилась Секрету у мальчика, что пожелал прожить всю жизнь вдали от людей, изучая Секреты этого мира. Эти Секреты она приносила в мир людей, но те боялись их и прозвали Мьёзен — Ведьмой. В последние дни своей недолгой жизни, уже будучи юношей, сын Принца подарил Мьёзен особый Секрет бессмертия, что развеялся бы лишь тогда, когда её сокровенное желание будет исполнено.

Так Мьёзен прожила многие десятилетия, пока однажды на её дом в глубине леса не набрел мальчишка, который стал её сокровенным желанием. Назвав того своим сыном, она научила его Секретам этого мира. Её сын…»

— Бабушка Поли, тут страниц нет, — тихо сказал мальчик, протягивая старушке книгу.

— Ох, Ариэль, прости, дорогой, — Поли взяла потрёпанную книгу и задумчиво полистала её. — Эти книги ужасно старые. Наверное, какие-то паразиты сожрали страницы.

— А вы помните, что было дальше? — с робкой надеждой произнес Ариэль.

— Конечно помню! На чем ты остановился, дорогой?

— У Ведьмы Мьёзен появился сын. Она начала учить его Секрету. – нетерпеливо пересказал мальчик.

— О, да, точно! — радостно хлопнула в ладоши старушка и села рядом с мальчиком. — Мьёзен всегда хотела иметь детей, но мужчины сторонились её, как Ведьму, поэтому она была очень рада приютить мальчишку и вскоре сильно привязалась к нему. Поэтому она стала называть его своим сыном. А мальчик оказался способный к Секрету и быстро всему научился. На тот момент ему было восемь, всего лишь на пару лет младше тебя, Ариэль. Вскоре, будучи уже взрослым юношей, он часто уходил путешествовать по городам и учил людей Секретам. Люди, способные к Секрету рождались не часто, но учились у парня они охотно. Он никогда не называл своё имя и когда его спрашивали, то просто говорил, что он сын Ведьмы Мьёзен. Годы шли и настало время, когда Секрет бессмертия, подаренный Мьёзен сыном Принца, развеялся и она умерла на руках своего любимого сына. Сколько десятков, а то и сотен лет Мьёзен прожила — не помнила даже она сама. Её сын знал о Секрете Ведьмы, но всё равно сильно грустил после её кончины и не покидал её дом в глубине леса многие годы, пока, однажды, на него не набрели охотники. Когда они зашли в дом, то увидели сына Ведьмы, которого свалила болезнь. Они пытались ему помочь, но он отказался…

— Зачем? — взорвался Ариэль. — Зачем он отказался от помощи?

— Наверное, он знал, что не выживет и не хотел давать людям ложных надежд, — грустно ответила Поли.

— Думаете, его не смогли бы спасти? — расстроился мальчик.

— Кто знает, — пожала плечами старушка. — Но, будь я на его месте, то поступила бы так же.

— Почему?

— О, Ариэль, дорогой, ты сам хотел бы жить дальше, если бы потерял всё, что любил? — не услышав ответа от поникшего ребёнка Поли продолжила. — Жизнь — весьма сложная штука, дорогой. Моя жизнь кроется в окружающих меня мелочах, которые я искренне люблю и, которые приносят мне счастье и радость. А для кого-то вся его жизнь кроется в одном близком человеке, без которого все мелочи вокруг не приносят счастья и радости, а причиняют лишь боль.

— И этим человеком была Мьёзен? – осознал ребёнок.

Старушка молча кивнула ему в ответ. Голос Ариэля дрожал, а сам он, казалось, едва сдерживал слезы. Поли знала, насколько трогательна эта история, но не ожидала, что мальчика это так заденет. Она подумала, что нужно как-то разрядить сложившуюся обстановку.

— Ариэль, дорогой, — обратилась она к мальчику, — поможешь мне сделать кое-что?

Мальчик задумчиво смотрел на закрытую потрёпанную книгу с пожелтевшими от времени страницами.

— А чем всё закончилось? — спросил он.

— Расскажу, если поможешь приготовить пирог, – загадочно ответила Поли.

— Пирог? — удивился Ариэль.

— Да, — хозяюшка мечтательно улыбнулась. — Твоя мама же скоро с работы придет, и я подумала, что было бы не плохо пригласить её на ужин. Она же устает на работе. А я давно не пекла пироги.

— Бабушка Поли, вас это обрадует? — тихо спросил ребёнок.

— Конечно, обрадует, дорогой, — приободрилась Поли. — А, представь, как мама твоя обрадуется, когда узнает, что ты мне пирог делать помогал?

— Точно будет рада? — не унимался малой.

— Точно! — уверенно кивнула хозяюшка. — Пошли на кухню, я тебе расскажу, чем закончилась та история.

Уже на кухне, замешивая тесто для пирога под надзором Поли, Ариэль узнал конец истории. Старушка поведала, что сын ведьмы попросил охотников записать историю его матери о его матери и о том, как появился Секрет. А после, охотники похоронили умершего сына, на шее которого висел перстень Мьёзен. С тех пор женщины, обладавшие Секретом и именовавшиеся Ведьмами, носили перстни, а после дарили их своим детям по наступлению совершеннолетия. Сыновья носили перстни на шее, а дочери одевали перстни на пальцы.

Замешивая тесто, Ариэль с интересом осматривал морщинистые руки Поли, которые, несмотря на старческую дрожь, ловко чистили и нарезали яблоки для пирога. Заметив любопытный взгляд мальчика, она тут же рассмеялась.

— О, Ариэль, дорогой, я не Ведьма и не обладаю Секретом, — смущенно хихикнула она. — А если бы и обладала, то детей у меня нет, так что дарить перстень мне некому.

— А хотели бы? — заинтересовался мальчишка. – Ой…

— Ты про детей или про Секрет? — рассмеялась старушка, помогая ему убрать попавшую на лицо муку. – Замешивай тесто медленней.

— И то, и то, — моментально выпалил Ариэль.

— Ой, дорогой, семья и Секрет — это, конечно, хорошо, — отмахнулась она. — Но в мире есть множество других вещей, которые мне бы хотелось иметь.

— Например?

— Например, я бы хотела иметь свой сад. Чтобы в нем росли вкуснейшие ягоды и фрукты из которых я бы делала варенье для своих пирогов, — замечталась Поли. — Может, я бы даже открыла свой магазинчик.

— Неужели магазин лучше, чем семья или Секрет?

— О, Ариэль, дорогой, магазин — всего лишь инструмент, которым можно доставлять радость другим людям, а они в ответ делятся своей радостью с тобой. Такие вещи объединяют людей так же, как когда-то Секрет объединил Ведьму Мьёзен и заблудшего мальчишку.

До конца готовки Ариэль провел в глубокой задумчивости. В тишине витал аромат горячего пирога с яблочной начинкой, а мальчик задумчиво смотрел в окно, ожидая маму с работы. Стройный, и без того невысокий, он скукожился на стуле с кружевной обивкой и сложил руки на поднятых коленях, став совсем крохотным на фоне окружающих его вещей. Весенний теплый ветерок пробирался через приоткрытую форточку и ворошил сильно отросшие, темно-русые волосы мальчика. Иногда он убирал их с глаз, но волосы всё равно спадали на глаза.

— Ариэль, дорогой, не простынь, — Поли прикрыла форточку, а на спину мальчику накинула синий махровый плед с серебристыми цветочными узорами, а, заметив его мучения с волосами, предложила. – Дорогой, тебе бы подстричься.

— А я тоже обладаю Секретом, как мама? — неожиданно и как-то пространно спросил Ариэль.

— Этого никто не знает, дорогой, — ответила старушка, присаживаясь на стул рядом. — Секрет появляется у людей в разном возрасте и не всегда передаётся по наследству, как хотелось бы многим. Зачем тебе Секрет?

— Мама была бы рада…

 

***

 

— Хотите сказать, что он не обладал Секретом? — удивился следователь и чуть не подавился медовым кофе. — Ему же десять лет было, как так? Обычно дети проявляют способности к Секрету лет в пять!

— Обычно, Фернанд, обычно, — грустно произнесла хозяюшка, подавая гостю салфетки. — Я тоже удивилась этому. Ариэля очень беспокоило всё это.

— Всё? — Фернанд промочил свой щетинистый рыжий подбородок салфеткой.

— Зоя, — его мать, — растила ребенка совсем одна. Она никогда не упоминала мужа или родителей. А Ариэль — ребенок очень болезненный и Зои пришлось работать на двух работах, чтобы содержать себя и сына, — тяжело вздохнула Поли. — Если честно, — шепотом призналась она, — когда Аури только въехали, я долгое время думала, что Зоя живёт одна.

— Как так? — удивился он, зависнув с ложкой пирога у рта.

— Когда Зоя только въехала, я не знала о мальчике, и узнала о нем только когда пригласила Зою в гости и пообщалась с ней, а самого Ариэля я увидела только через месяц.

Поли посмотрела в окно, где виднелись почти голые осенние деревья, лишь местами покрытые пожелтевшей листвой. Было видно, что эти воспоминания давались ей тяжело, поэтому иногда она делала небольшие паузы, чтобы собраться с мыслями и не давать эмоциям волю.

— Он всё это время был в больнице, — продолжила она. — По словам Зои, болел он постоянно, из-за чего был необщительным и замкнутым. И, знаешь, Фернанд, дорогой, кажется, я понимаю, почему мальчик был так озабочен Секретом.

Следователь внимательно слушал, записывая всё в своём блокноте. Каждое слово этой пожилой женщины для него словно глоток воздуха, без которого он задыхался от густой туманной неизвестности. С каждым её словом он понимал, что идет в правильном направлении, что эта история может сдвинуть расследование с мёртвой точки, пусть и не на много. Осознание важности этого разговора даже заглушило сонливость, сильно мучающую его в последнее время.

— Мальчик не глупый, — уверенно заявила она, — и прекрасно видит, как тяжело приходится его матери, как она переживает из-за его болезненности и, как работает практически на износ. Я поняла это слишком поздно, но тогда всё стало налаживаться и было даже слишком хорошо, поэтому всё как-то вылетело у меня из головы, — виновато опустила взгляд старушка. — Мальчик хотел овладеть Секретом, чтобы сделать свою маму счастливой.

— Но как именно? — не понимал мужчина.

— Секрет у Зои был слабый, но красивый, — мечтательно и едва заметно улыбнулась Поли. — Она могла заговорить даже самый капризный цветок. О, дорогой, она работала садоводом в одну смену, а в другую продавала цветы в палатке в паре кварталов отсюда. Поэтому она и переехала сюда с сыном: и работа рядом, и до больницы тут не далеко. Думаю, Ариэль хотел с помощью Секрета помогать Зое с работой, а, может, и самому пойти работать.

— Дети с Секретом рано начинают самостоятельно жить и работать, — понял следователь. — А всю жизнь быть обузой…

— Именно, Фернанд, дорогой, именно, — подтвердила она слова следователя.

— Тяжело… — начал было Фернанд, но, видимо, сбился с мысли и с растерянным видом задумался о чем-то. — Поли, — вдруг осенило его, — вы сказали, что мальчик был необщительный и замкнутый, но, как тогда вы с ним познакомились?

— О, Фернанд, дорогой, я выкидывала свои старые книги. Хотела избавиться от этих пылесборников и поставить на полках цветы, — ударилась в воспоминания старушка. — Ариэль увидел, как я выношу книги и попросил взять почитать. Мне не жалко было, всё равно выкидывать собралась, а тут он в дверь постучал, спросил нет ли у меня еще книг. Тогда я и предложила его зайти в гости и выбрать самому. Книг-то у меня много осталось. Брат в молодости обожал читать, собрал целую библиотеку, — Поли указала в сторону своей комнаты, где стояли целые шкафы, до верху заваленные самыми разными старыми книгами. — Меня долго жаба душила выкидывать их, память всё-таки, вот и решила оставить только самые любимые наши книги. Я сама их читала не раз и некоторые знаю наизусть. А тут соседский мальчишка прямо-таки загорелся этими книгами.

— Люди, у которых проблемы с общением, часто находят отдушину в книгах, — кивнул Фернанд и продолжил уплетать пирог, попутно делая записи в блокноте. — Они скрашивают одиночество.

— И не говори, дорогой, — кивнула хозяюшка. — Вот так каждый четверг Ариэль приходил за новыми книгами и подолгу сидел у меня, а после, когда Зоя приходила с работы, мы ужинали пирогами, которые я пекла вместе с мальчиком.

Голос Поли под конец задрожал и, замолчав, она снова промокнула глаза рукавом своего халата. Ей тяжело было вспоминать то счастливое время. Старушка сидела на стуле, молча глядя куда-то в пол, погрузившись в свои мысли и воспоминания. Только руки, которыми она подпирала голову, немного дрожали, то ли от старости, то ли от нахлынувших чувств. В этой тишине только Фернанд иногда что-то чиркал в блокноте, хлюпал медовым кофе и постукивал ложкой о тарелку, отламывая кусочки пирога.

— Фернанд, дорогой, — тихо позвала следователя Поли, не поднимая головы. — Я вспомнила кое-что.

— Я вас слушаю, — так же тихо ответил мужчина, обратив всё своё внимание к старушке.

— Ты сказал, что Ариэль был необычным ребенком, — её скрипучий голос всё так же дрожал. — Однажды он стал задавать странные вопросы.

— Странные? — заинтересовался Фернанд. — Насколько?

— Он попросил рассказать о птицах…

 

***

 

— Птицы? — удивилась Поли. — Они давно вымерли, дорогой.

— Но почему? — мальчика распирало от любопытства, но он старался этого не показывать.

— Я не знаю, — расстроилась старушка, понимая, что ничего толком не сможет рассказать. — Никто не знает. Я была совсем маленькой, когда это случилось и помню лишь последствия.

— А что случилось? – осторожно поинтересовался малой.

— Внезапно птицы начали падать замертво. Они не были больны, стары или убиты. Просто падали на землю уже мёртвые. Я помню только, как остатки птиц сгребали в кучи. Кости, перья, всё это постепенно гнило под дождями и уходило в землю. Даже сейчас, за нашим домом возле речки можно найти остатки их костей, — жутко прошептала Поли своим дрожащим старым голосом. — Последними умирали крупные плотоядные птицы. Я видела двух таких в клетках. Огромные, красивые и ужасно страшные. Их перья были такого же цвета, как твои волосы, а глаза жёлтые, словно солнце.

— А в книгах, есть картинки или фотографии птиц? — с волнительным придыханием спросил Ариэль, потирая выступившие на руках мурашки.

— Наверное, есть, — Поли окинула подслеповатым взором свои огромные книжные шкафы. — Если хочешь, можешь поискать.

— А Секрет, может превратить кого-то в птицу? — неожиданно тихо спросил Ариэль.

— Боюсь, что нет, — махнула она рукой. — Секрет не может изменить форму. Хотя, — задумалась она, — может мы чего-то просто не знаем.

— Может, — загадочно подтвердил мальчик.

— Ариэль, дорогой, как закончишь с книгами, поможешь с тестом? — Поли остановилась в дверном проёме.

— А какое сегодня варенье? – резво отозвался ребёнок.

— Клубничное, свежее, — улыбнулась старушка. — Твоя мама подарила мне на той неделе клубничные кусты. С её Секретом они ужасно быстро созрели.

 

***

 

— А дальше? – нетерпеливо поинтересовался Фернанд. — Были еще странности?

— Ариэль часто ходил гулять возле той речки за домом, — вспоминала Поли. — Однажды, я видела, как он нёс в руках что-то большое и жёлтое. Я подумала, что это игрушка, но, когда спросила у Ариэля об этом, он сказал, что это рыба. Еще он сказал, что эта рыба хочет стать птицей.

— Как это? — удивился следователь.

— Я тоже не поняла, как это, — пожала плечами старушка. — Ариэль тогда сказал, что хочет помочь этой рыбе стать птицей, поэтому он и спрашивал про птиц. Он подумал, что если будет подбрасывать рыбу в воздух, то та сможет полететь, как птица.

— Звучит довольно глупо, — хмыкнул мужчина, отпив немного медового кофе. — Говорящая рыба, желающая стать птицей…

— Именно, — кивнула Поли. — Кажется, будто у ребенка слишком богатая фантазия. Но я видела не один раз, как Ариэль у реки подбрасывал в воздух эту рыбу снова и снова.

— А потом, что было? – продолжил он.

— А после всё прекратилось, — взволнованно произнесла старушка. — Больше я не видела его с рыбой, а сам мальчик стал вести себя… иначе…

 

***

 

— Ариэль, дорогой, — показалась на своем балконе старушка, — ты сегодня поздно.

— Да, бабушка Поли, — бодро ответил мальчик, бродивший по улице возле дома. — Я с ребятами гулял.

— Ты подружился со здешними ребятами? — удивилась Поли.

— Да! Они нашли разные, большие кости каких-то животных и мы пытались собрать из них оленя, как на картинках в книжке.

— И как? Получилось? – полюбопытствовала она.

— Не очень, — засмущался Ариэль. — Голов много было, а, как рога сделать, мы так и не поняли.

— Заходи ко мне, расскажешь подробней! — радостно воскликнула Поли.

— Сейчас, только ключи из дома заберу!

После этих слов Ариэль ловко залез на небольшой выступ внизу дома, а с него перелез на решетку, что закрывала окно на первом этаже. Там почему-то не было балконного ряда и начинался он только со вторых этажей. Над ним был балкон его квартиры, старый, открытый и заросший разными цветами, что принесла с работы Зоя. На углу, как раз, рос крепкий вьюн, по которому мальчик и залез на свой балкон, после чего с шумом скрылся в недрах своей квартиры. Через несколько мгновений он был уже на пороге квартиры бабушки Поли.

— Ариэль, дорогой, это как понимать? — возмутилась она, так как со своего балкона прекрасно лицезрела это необычное проникновение домой.

— Только маме не говорите, — взмолился запыхавшийся мальчишка. — Я не хотел ключи потерять во время прогулки.

— Так оставляй ключи у меня, нечего подвергать себя такой опасности, — возмущалась старушка.

— Нет, не оставлю, — упёрся мальчик.

— Это еще почему? — удивилась Поли.

— Мама на балконе сделала «уличную комнату отдыха», — неожиданно заворчал он, — поставила туда столик и стулья, чтобы в хорошую погоду там чай по вечерам пить и книжки читать можно было. А я знаю, как вы любите мамины цветы, их там целый балкон! Если я дам вам ключи, то вы же там жить будете, — забавно сокрушался Ариэль.

— А тебе жалко, что ли? — подыграла ему хозяюшка.

— Просто если холодно будет, то вы там замерзните, а если дождь пойдет, то еще и промокните, и в итоге заболеете, а я не собираюсь рисковать вашим здоровьем, — парировал мальчик, упрямо сложив руки на груди.

— О, Ариэль, дорогой, обещаю жить там только в хорошую погоду и в ваше с мамой отсутствие, — картинно взмолилась Поли.

— Договорились, — звонко рассмеялся Ариэль и протянул старушке ключи.

— Ну, шалунишка, рассказывай, где бегал, что творил?

Поли проводила гостя на кухню, и угостила малиновым чаем с засахаренными лимонными дольками. Ариэль рассказывал ей о том, как подружился с соседскими ребятами, как они впятером собирали из костей оленя и как это было ужасно сложно. А потом они гоняли по двору маленьких сахад, — поедателей теней, — которые крохотными пушистыми комочками прятались под корнями деревьев и в опавшей листве.

— Как бы они в дом не пробрались, — испуганно засуетилась хозяюшка. — Сахады если оголодают, то могут сожрать любую тень.

— Любую? — удивился мальчик, облизывая лимонную дольку.

— Конечно! Даже живую, — зловеще прошептала скрипучим голосом старушка. — У вашего соседа снизу когда-то в далёком детстве был младший братик. Когда тот был совсем маленький и спал в колыбели, сахады сожрали его вместе с этой колыбелькой. Это ужасно! В тот год сахад было очень много. Зимой им совсем нечего есть, вот они и лютуют.

— А разве так можно? Сахады же только тень едят, — испугался Ариэль.

— Обычно они едят тень от опавшей листвы, веток и прочего мусора, а если съедают тень, то исчезнет и обладатель этой тени. В последнее время их стало меньше, но кто знает, что может случиться. Так что, будь аккуратней, — строго сказала старушка, поправляя белые кухонные занавески в нежно-голубой цветочек. — Смотри, а то и твою рыбку съесть могут.

— Не съедят, она улетела, — мальчик всё еще был поражён такой историей. — Впредь буду осторожен.

— Как так улетела? — теперь уже удивилась Поли.

— Улетела, — подтвердил Ариэль, догрызая лимонную дольку. — Стала птицей и улетела.

— Быть не может, — хмыкнула старушка. — Хоть «спасибо» сказала?

— Если это можно назвать «спасибо»… — пробурчал мальчик и уткнулся в чашку с малиновым чаем.

Поли, встревоженная рассказом про сахад, отправилась осматривать квартиру на предмет обитания в ней этих страшных тенеедов. Из-за огромного количества самых различных вещей, старой мебели и вороха книг комнатки в квартире казались совсем крохотными. Поли уже давно не замечала витающий в её доме запах старости. Об этом говорили покосившиеся от тяжести пожелтевших книг шкафы, обшарпанные ножки стульев, кресла и кровати, которые скрывались красивыми ажурными покрывальцами и обивками. Похоже, что Поли, прекрасно вязала и шила, пока старость не лишила её былого острого зрения и не ослабила ловкие руки, что почти всё время дрожали. Из нового в этой квартире был только телефон, и тот едва старше Ариэля. Она внимательно осматривала самые тёмные уголки своей квартиры, переворачивая запылившийся хлам и тихо ворча о том, что, всё-таки, пора бы сделать глобальную уборку в этом доме, да старость не позволяет. Тяжело жить в одиночестве на исходе лет.

— Этой зимой будет очень холодно, так что лучше не открывать окна для проветривания, а то сахады точно в дом заберутся, — послышалось с кухни.

— Ариэль, дорогой, откуда ты знаешь? — Поли прекратила ворошить хлам в комнате и вернулась на кухню, где сидел мальчик.

— Просто знаю, — ответил Ариэль.

 

***

 

— Поли, я не очень вас понял… — начал было Фернанд, но старушка его перебила.

— Я сначала не поверила, но этой зимой и правда было нашествие сахад, — ошарашенно прошептала Поли. — Многие соседи лишились части своего имущества и чудо, что никто не пострадал.

— Но, чего в этом странного? – сонно потирал глаза следователь.

— Он предсказывал, Фернанд, — Поли испуганно взяла гостя за руки. — Ариэль предсказывал многие вещи.

— Насколько многие? — насторожился он.

— Болезни, бытовые неурядицы, иногда, казалось, он читал мысли и знал, что ему скажут. – дрожала старушка.

— Но, что вас так пугает, Поли? — не понимал Фернанд.

— Тогда я думала, что мальчик овладел Секретом и потому стал таким, — скрипучий голос старушки надрывался, а слёзы уже свободно стекали по морщинистым щекам. — Он же стал таким общительным, веселым, Зоя так была этому рада, — прервалась она, задыхаясь от слез. – Даже, когда он половину зимы проболел — всё равно не хандрил, как раньше. Но теперь… – снова содрогающиеся глотки воздуха. — Теперь я боюсь, что это было нечто иное, Фернанд – она испуганно взглянула во взволнованные и одновременно уставшие тёмно-янтарные глаза мужчины. — После того, как вспомнила про птиц и эту рыбу. О, Боги, почему я не думала об этом раньше?

Поли уже не могла сдерживаться, и следователь, как мог, пытался успокоить рыдающую на его руках старую женщину. Он успокаивал её, крепко держа за дрожащие руки, а она продолжала рыдать и корить себя за то, что недоглядела, не обратила внимания, осознала всё слишком поздно. Тёплый, некогда приятный аромат на кухне начал вызывать противную мигрень и тошноту. В этот момент воздух вокруг казался вязким, от чего дышать было тяжело и неприятно.

— Поли, почему вы так себя… — начал было Фернанд, но старушка его остановила.

— О, Фернанд, дорогой, он, ведь, всё знал! — рыдала Поли. — Знал, что так будет!

 

***

 

Уже вечерело и закатное солнце последними своими лучами освещало весеннюю улицу. Снег уже весь растаял и появлялась первая молодая зелень, прорастающая сквозь еще не сгнившую прошлогоднюю пожухлость. Балкон Зои, которая наконец-то ушла в небольшой отпуск и мирно хлопотала по дому, уже во всю зарос сочной яркой зеленью. Ариэль всё так же гулял днём со своими друзьями или одиноко игрался возле речки, а Поли иногда наблюдала за ним со своего балкона, который та украсила ягодными кустиками, подаренными Зоей.

В один момент она заметила, как мальчик бежал сначала к двери своего подъезда, но, замерев на несколько секунд, вернулся к своему лазу на балкон. Это насторожило Поли, но она не до конца была уверена в своих ощущениях.

— Ариэль, дорогой, что случилось? — крикнула со своего балкона старушка.

— Прячьтесь!

Мальчик крикнул не очень громко, но Поли его услышала и, не понимая, что происходит, покорно встала за занавеской, чтоб скрыться из виду.

Из-за дома показался тёмный мужской силуэт. Сутулый, дёрганный мужчина, нервно прячущий руки в карманах просторной куртки. Он, явно встревоженный, шел за мальчиком и остановился прямо напротив него, когда тот карабкался на свой балкон. Неожиданно раздалось два оглушающих хлопка. Поли зажмурилась, а в ушах зазвенело. Пока звон стихал, она решила осторожно взглянуть вниз, узнать, что случилось.

Ариэль успел вскарабкаться по вьюну наверх и перевалиться на пол своего балкона. Не поднимаясь с пола, он стучал в окно своей квартиры, зовя маму.

— Ариэль, что… — Зоя вышла на балкон и тут же бросилась к сыну.

Мальчик не вставал, а его мать тревожно суетилась вокруг него. Когда Зоя перевернула сына на спину Поли увидела, как на груди и животе мальчика растекаются два алых пятна, заливая балконный пол, маленький коврик, шитый из старых тряпок, и руки испуганной матери.

— Тебе больно? — ворковала она, дрожащими руками закрывая большие кровавые пятна на теле сына. — Потерпи немного, я вызову врачей.

— Жжёт… — терпеливо ответил Ариэль и тут же хрипло завопил. — Беги! Уходи, мам! Он убьёт тебя! Уходи!

На балкон по тому же лазу из вьюна взбирался тот самый мужчина, что преследовал мальчика. Зоя скрылась в недрах квартиры, а Поли побежала звонить стражам. Она сбивчиво набирала нужный номер на стареньком телефоне и с трудом объяснила всё дрожащим срывающимся голосом. Стражи обещали прибыть на место через пару минут с каретой врачей.

Поли поспешно вернулась на балкон, где разразилась настоящая кровавая бойня. Зоя вернулась в дом, но не для того, чтобы, следуя словам сына, запереться там, а, чтобы взять нож и прирезать незнакомца. Она, словно зверь, свирепо защищала своего ребенка, размахивала ножом и кричала, мечась по балкону вокруг своего ребёнка, кидаясь на опасного незнакомца. Ей удалось полоснуть ножом по руке мужчины, и он выронил оружие из которого стрелял в мальчика. Однако природа распорядилась иначе. Мужчина ловко перехватил очередной взмах ножа и силой выломал Зое руку, опрокинув её на пол к сыну. Он выхватил нож, после чего пырнул им женщину несколько раз в живот и скинул с балкона. После этого он отдышался и вяло осмотрел мальчика, который неподвижно лежал в луже крови. Услышав женские хрипы и стоны с улицы, он незамедлительно спустился с балкона по лазу. Зоя всё еще была жива и пыталась встать, когда незнакомец уже сидел напротив неё и смотрел в её наполненные яростью и болью глаза.

Когда прибыли стражи, Зоя была уже мертва. Из её шеи торчала ручка кухонного ножа, а кровь залила пожухлые прошлогодние листья и едва взошедшую молодую траву. Мужчина сидел рядом с Зоей и завороженно смотрел в её стеклянные глаза.

— Отойди от неё! Руки вверх! — его окружили стражи, наставив оружие.

— Я не делаю ничего плохого, — спокойно ответил мужчина, — просто любуюсь картинами.

Когда стражи пытались арестовать мужчину, он начал активно и крайне агрессивно сопротивляться, кидаясь на них с кулаками и пытаясь отобрать оружие. Одному стражу чудом повезло получить лишь царапины, но второму повезло меньше — ему мужик сломал руку. Сумасшедшего незнакомца застрелили на месте, а раненым оказывали помощь, пока остальные осматривали тело Зои и оцепляли место происшествия.

Поли, еле держась на ногах, выбежала из дома и схватила за руку одного из стражей, чем немного напугала его и окружающих.

— Мальчик, там мальчик, — рыдала она, показывая на балкон семьи Аури.

Врачи быстро направились в ту квартиру, а стражи пытались успокоить перепуганную старушку, которая осела на землю и неустанно рыдала, дрожа как осиновый лист и задыхаясь от нескончаемого потока слёз. Вскоре подтянулись и остальные соседи, любопытно заглядывая друг другу через плечи, но близко стражи их не подпускали.

 

***

 

— Это был первый случай эпидемии, Поли, — спокойно и устало произнёс Фернанд. – Эта… болезнь… появилась внезапно и так же неожиданно исчезла. За месяц погибло много людей.

— Это ужасно, — прошептала старушка, всё еще содрогаясь и тихо всхлипывая.

— Ужасно, — подтвердил следователь. — Люди сходили сума и начинали убивать своих близких, а потом и окружающих.

— Но, Ариэль…

— В реке нашли тело жены того убийцы, — грустно перебил Фернанд. — Видимо, Ариэль случайно увидел, как убийца сбрасывает тело, а он в свою очередь заметил мальчика и испугался, после чего решил избавиться от свидетеля. Страх только сильнее подталкивает к убийству. Мы поняли, что это эпидемия, только когда заметили, что каждый убийца подолгу смотрел в глаза своей жертвы и «любовался картинами».

Фернанд побледнел, вспоминая отчеты тех дел, фотографии и результаты опросов свидетелей. Некоторые убийцы после «любования» как ни в чем не бывало пытались избавиться от тел, а после ничего не могли вспомнить о произошедшем. Некоторые совершали самоубийство, когда узнавали, что натворили.

— Но, Ариэль, — продолжала ронять слёзы старушка, — он же предсказывал… если он знал, то…

— От смерти не убежишь, — заметил следователь, тяжело вздохнув. — Думаю, он знал это. Он знал и то, что если бы всё происходило в подъезде, то убийца стал бы ломиться к вам, соседям. Пострадало бы больше людей. Он просил свою мать бросить его и бежать, потому что знал, что если она останется, то умрёт.

— Зоя… она осталась, — подтвердила Поли, вытирая рукавом халата слёзы.

— Потому, что она — мать, — Фернанд только сейчас вспомнил, что на столе лежат салфетки и заботливо протянул их старушке. — Ариэль, конечно, был умным ребёнком, но всего лишь ребёнком, и он не знал о том, какими, порой, отчаянными бывают матери.

— О, Фернанд, дорогой, — Поли промочила все предложенные салфетки, а остатки слёз продолжила вытирать рукавом, — он её недооценил.

— И это её погубило, — подытожил Фернанд.

Он слегка приобнял старушку за плечи, чтобы та немного успокоилась. Так они просидели в тишине некоторое время, пока Поли не перестала плакать. Фернанд только в этот момент заметил, что на стене громко тикают часы, показывая быстро приближающийся скорый вечер. Ещё он заметил, что вся обивка, шторы, узоры на обоях, посуда, почти всё на кухне Поли было приятного голубого цвета, как и её халат. А заколка из ракушек в её волосах навела на мысль, что, возможно, старушка любила море. Раздумывая над этим, следователь, словно сам успокаивал своё дрожащее нутро после этого тяжелого разговора.

— О, Фернанд, дорогой, прости, — указала она на его промокшую рубашку.

— Ничего страшного, Поли, высохнет, — устало улыбнулся следователь. — Спасибо вам за рассказ. И за кофе с пирогом. Было очень вкусно.

— Заходи, дорогой, когда пожелаешь, — тепло обняла его Поли, всё еще дрожа, а отпустив, спросила. — Что ты теперь будешь делать?

— Надо бы еще раз осмотреть ту речку, — почесал свою рыжую голову Фернанд, — попробую поискать те странности, о которых говорил Ариэль.

— Фернанд, дорогой, ты про птиц и желтую рыбу? — уточнила Поли.

— Ага.

Поли предлагала гостю выпить ещё горячего кофе и отобедать как следует, но следователь отказался, так как его ждало продолжение расследования. Он попрощался со старушкой и обещал вернуться и рассказать о том, как продвигается дело. Так же он обещал рассказать ей о других необычных детях. Почему-то, Поли просила об этом и сказала, что хочет все истории записать в книгу.

Фернанд вышел на улицу и направился к той самой речке за домом. Солнце светило не так ярко, а темнело осенью довольно быстро. Холодный ветер гонял опавшие пожухлые листья и всякий лёгкий мусор. Крохотная, мутная, местами заваленная мусором и ветками, речка текла, извиваясь по некогда широкому каналу. Если бы мужчина зашел в воду, то она бы едва доставала ему до колен. Он вглядывался в мутный поток, в надежде увидеть хоть что-то. И он увидел странное отражение в воде на противоположном берегу, но, взглянув на сам берег, Фернанд никого не увидел. Отражение было не ясным и покрытым рябью. Однако, следователь заметил неестественный белый цвет неизвестного силуэта, похожего на человека. Словно это был…

— Белый Бог… — ошарашенно прошептал он.

— Мир увядает, — услышал он спокойный мягкий голос в своей голове, — медленно, но верно пожирает сам себя. Ключ к его спасению таится в глубинах детских желаний.

— Почему… — Фернанд настолько растерялся, что забыл, что хотел спросить.

— Свет солнца приведет тебя к ответу, что успокоит голодного зверя…

Голос в голове исчез так же неожиданно, как и появился. Фернанд ошарашенно смотрел на мутную речушку, но в ней уже не было того белёсого отражения.

Следователь прокручивал слова Белого Бога в голове, пытаясь понять их смысл. Мир, подобно голодному зверю, пожирает сам себя. Самоуничтожение. Эпидемии, вымирания, нашествия паразитов, неожиданные катаклизмы — всё это лишь последствия увядания мира. Если дети — ключи к спасению, то почему к ответу ведет солнце?

Мысли роились в голове непрерывным потоком, то возникая яркой вспышкой, то угасая в миг. Время вокруг пролетало незаметно. Ни холодный ветер, ни покрывающееся ночной тьмой небо не могли оторвать следователя от раздумий и вернуть в реальный мир. Он забыл про время, про блокнот, про разговор со старушкой и про то, что стоит у реки уже довольно долгое время. Шок от увиденного и услышанного выбил его из привычной колеи. До этого Фернанд не сталкивался ни с чем подобным, несмотря на то, что расследовал исключительно самые странные случаи. Кем он должен быть, чтобы услышать самого Белого Бога из старинных легенд?

Из раздумий его выкинул промелькнувший в наступившей ночной темноте желтоватый огонёк. Он показался лишь на пару секунд где-то вдалеке, по течению речушки, затерявшись среди старых голых деревьев. Фернанд присмотрелся и огонёк снова промелькнул на мгновение, заставив следователя рвануть с места, что есть сил. Он бежал в сторону, где увидел крохотный огонёк желтоватого света, но, приблизившись к нему, остановился в нескольких метрах от увиденного. Перед ним, прислонившись к стволу старого дерева спиной, сидел мальчик, похожий на Ариэля, которого Фернанд не раз видел на фотографиях из архивов того дела. Ребёнок весь был светло-желтый и, будто, немного светился. Похожий больше на светлячка, чем на призрака, он задумчиво смотрел на речную рябь, в которой отражались звезды.

— Ариэль…

Следователь осторожно окликнул его, но мальчик никак не отреагировал. Тогда он попытался дотронуться до ребенка, но что-то словно отталкивало его. Несмотря на такое отторжение, Фернанд почувствовал, как по его телу разливается тепло, словно он сидел у камина и пил горячий медовый кофе. Это чувство расслабляло и успокаивало, усмиряло бурный поток мыслей. Этот свет был похож на солнечный.

— Ты меня не слышишь…

Мужчина сел рядом и попытался погладить Ариэля по голове. Свет мягко отталкивал его ладонь. Хоть мальчик и источал тёплый солнечный свет, сам он казался холодным и тусклым. Фернанд смотрел на его грустное лицо и просто не знал, что делать, чтобы помочь.

— Ты похож на солнце, — тихо прошептал он.

Следователь сам не заметил, как уснул, сидя под деревом рядом с мальчиком. Ни холодный ветер, ни шум улицы, ни первые лучи солнца не смогли разбудить его. Фернанд мирно дремал под деревом почти до обеда, греясь в лучах еще не утратившего своё тепло осеннего солнца.

Сладкий сон прервал странный незнакомый звук, похожий на приятное переливистое посвистывание. Следователь нехотя приоткрыл тяжёлые веки. Он мгновенно встрепенулся, когда понял, что проспал всю ночь на улице. Чертыхаясь он осмотрел себя: не обворовали ли. Убедившись, что все вещи на месте, Фернанд осмотрелся и снова услышал незнакомую трель.

На ветках дерева, под которым спал мужчина, сидело странное существо. Фернанд понял, что это была птица лишь потому, что видел птиц на картинках и, примерно, знал, как они выглядят. Но эта светилась так же, как Ариэль ночью. Следователь осмотрелся, но нигде мальчика не нашел, а птичка, слегка крупней его ладони, резво прыгала по ветке, насвистывая свои странные песни.

— Ариэль, ты…?

Фернанд не мог оторвать взгляда от сияющей желтоватой птички. Заметив, что на неё смотрят, птичка спрыгнула с ветки и спланировала на плечо следователя. Он пугливо одёрнулся, но старательно держал себя в руках и старался не делать резких движений, дабы не спугнуть птичку. Птичка не особо его боялась и невозмутимо насвистывала что-то себе под нос.

Неожиданно птичка спрыгнула с плеча и полетела куда-то вперед. Фернанд быстро последовал за ней и сильно удивился, когда птичка пролетела сквозь гуляющих по улице людей, которые не заметили, не почувствовали её. Словно они были в другом мире и потому не могли соприкоснуться с этим сияющим чудом. Усевшись на облысевший куст, птичка внимательно смотрела на следователя, который стоял в ступоре и не мог собраться с мыслями. Он подошел к какой-то девушке, которая шла вдоль реки и увлеченно что-то читала, но та не обращала на него никакого внимания. Тогда тот попытался окликнуть её, но она не отреагировала и медленно прошла мимо, лишь иногда отрывая взгляд от книги и смотря вперёд на дорогу. Попытавшись догнать и постучать незнакомку по плечу, он почувствовал нечто знакомое. Что-то не давало ему прикоснуться к ней, то же самое было и с Ариэлем. Тогда Фернанд решился разбежаться и толкнуть девушку в спину, но вместо этого, приблизившись к ней почти вплотную, он напоролся на невидимую стену. Он пытался провернуть подобное и с другими людьми, что гуляли поблизости – эффект был идентичен. Фернанд достал блокнот и начал что-то в нём записывать. Закончив излагать свои мысли на бумаге, он посмотрел на сияющую птичку, что ёрзала по веткам куста и неистово свистела.

— Хочешь, чтобы я шёл за тобой? – спросил он. – Хочешь… помочь?

Птичка молча полетела вперед. Она останавливалась только, чтобы убедиться, что мужчина идёт следом и не отстаёт. Лишь иногда она свистела, поторапливая следователя.

Фернанд задумчиво и покорно шёл за сияющей птичкой, или это был Ариэль – он так и не понял, как и не понял то, почему с мальчиком он не мог контактировать, как и с живыми людьми, а с птицей почему-то смог. Он не останавливался и уже не думал о том, что осталось позади, о том, что случилось в эту ночь. Пытаясь понять, что происходит сейчас, почему всё так сложилось и что ждёт его впереди, Фернанд старался не терять из виду огонёк птички и прокручивал в памяти слова Белого Бога. Всё вокруг неожиданно стало таким чужим и незнакомым, хотя, казалось, всё было на своих местах. Одна тонкая грань меняла всё представление о мире вокруг, меняла ощущения, взаимодействия, пугала своей неизвестностью. В этот момент он понял, как сильно были напуганы люди из легенд прошлого. Несмотря на страх перед неизвестным Фернанд старался видеть перед собой только сложную загадку, которую он решал годами и от которой, как оказалось, зависело очень многое. Загадку, разгадка от которой была на том конце пути, куда его вело это крохотное певчее солнышко.

   

читателей   153   сегодня 1
153 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 2. Оценка: 3,50 из 5)
Загрузка...