Пять минут до рассвета

— Добро пожаловать на конкурс! – гласил заголовок электронного письма. – Уважаемый Никита Иванов, Вы попали в число участников, которым выпала честь лично представлять свой рассказ на церемонии награждения. Ваш рассказ «Пять минут до рассвета» номинирован на главный приз! Наши поздравления! Надеемся, что Вы, в числе других молодых дарований, приедете и представите свой рассказ на церемонии. Во время подведения итогов конкурса состоится объявление победителей.

Никита сорвал с носа очки, зажмурился, затем протер глаза, вернул ненавистные окуляры на место и, не поверив прочитанному, пробежался по тексту еще раз. Странное чувство, он даже не рассчитывал на такой исход. Прошел уже год, давно забылся тот момент, когда рассказ был отправлен на рассмотрение.

Трясущейся тонкой рукой молодой автор дотронулся до мышки и дальше пролистал красочно оформленный под стиль средневекового свитка текст:

«Церемония награждения конкурса «Фантаст и чтиво» состоится 29 февраля в Главном Доме Писателя. Адрес и схема проезда прилагаются. Двери ГДП откроются для приема гостей не позднее 18:00. Церемония начнется ровно в 19:00, просим не опаздывать. Участники, не успевшие лично приехать и пройти в зал до 19:00, исключаются из списка номинантов конкурса».

— Ес! – вскрик вырвался сам собой. Никита вскочил со стула и, подпрыгнув, выставил руку, изобразив удар каратэ как заправский ниндзя. Но сделал он это так резко, что чуть не задел монитор своего подержанного компьютера.  – Да, да, да! Наконец-то! Выкуси – Бобрушкин! Сволочь! Можешь засунуть себе свой «критический журнал» вместе со всеми колонками и вонючими критиками в…

Раздался звонок:

— Слушаю? – схватив трубку, крикнул Иванов.

— Ник, это Виола. Не ори в трубку!

— Прости, дорогая! Рад тебя слышать! – эмоционально поприветствовав знакомый голос, радостный номинант литературного конкурса «Фантаст и чтиво» плюхнулся на диван.

— Сколько раз говорить, не называй меня так, меня бесит это слово! – ответил из трубки писклявый голос.

— Прости дор… амм, милая! Почему не звонила так долго? Я давно жду твоего звонка.

— Ник, в общем, я подумала над твоими словами и предложением. Я знаю, ты у нас человек чувствительный, но я тоже не танк. Скажу сразу, не обижайся, пожалуйста, лучше честно сейчас во всем признаться, чем ходить вокруг.

— О чем ты говоришь?

— Нам незачем быть вместе. Не к чему это все, давай останемся друзьями.

— Что?! Ты же брала время подумать над нашими отношениями и придумала это?? А как же театр, мы хотели пойти в пятницу?

— Сходи сам, могу Машу с тобой отправить…

— Сдалась она мне! Все твои подруги в меня плюют, а я их за это по театрам водить должен?

— Ладно. Я просто предложила.

— Это твои гарпии тебе посоветовали разорвать наши отношения?

— Ник, нет, они не причем, наши отношения зашли в тупик.

— Но у меня только все налаживается, ты знаешь, я сегодня письмо получил, мой рассказ номинирован на главный приз конкурса, помнишь, я отправлял.

— А… Да, вроде ты говорил. Я рада за тебя, но эти твои рассказы, писать, ну ты сам понимаешь, в наше время это ‒ не работа. Какой же ты мужик, если я зарабатываю больше тебя. Перестал бы ты дурью маяться, писать всякие бредни. Устроился на постоянную работу, а не так, туда-сюда скакать. Тогда у нас было бы будущее, а сейчас что?

— Сейчас ты меня бросаешь, вот что…

— Нет, я просто хочу определиться, какое у нас может быть будущее: я для тебя хоть когда-нибудь была важнее, чем твои графоманские дела?

— Графоманские дела?! Ну ты и тварь, знаешь ли! – Никита вскочил с дивана, грозя кулаком трубке телефона, из которой доносился писклявый голос его девушки.

— Не хочу тебя обидеть, но писатель – вымершая профессия, я тебе уже говорила. Ты меня не слушаешь, какая же у нас будет семья, если ты меня не слушаешь? Это разве пара, а на что нам жить, ты подумал?

— Ты сейчас говоришь, как твои родители, прям слышу их хоровой голос. Слушай, Виола, знаешь, что…

— Что?

— Иди-ка ты куда подальше со всей это хренью нравоучительной, тебе не испоганить мое настроение!

— Что?!

— Перестань мучать меня, подколодная змея! Хочешь бросить, так бросай! И мы после этого не будем «друзьями»! Меня ждет главный приз! Когда я его получу, будешь у меня в ногах валяться… Не звони мне больше! – Никита не ожидал от себя такой реакции, но через секунду после того, как гневно выключил телефон и отбросил трубку на диван, начал скакать по квартире, словно его ужалила оса, причем не куда-нибудь, а в ягодицу. Скромная однушка сотрясалась от радостных воплей молодого автора.

***

Жуткий ветер завывал и грозился сбить с ног тщедушного паренька в простой ярко-красной зимней куртке и довольно дурацкой полосатой детской шапке с помпончиком. Никита спешил по скользким переулкам и отчаянно старался не упасть, гололед оказался бедствием куда более сильным, чем ему представлялось. Морозный вечер сковал улицы плотным слоем накатанного льда, уже у метро пришлось продемонстрировать окружающим свою реакцию и вовремя схватиться за фонарный столб, чтобы не свалиться на скользкой, хоть и щедро посыпанной реагентами дороге.

Парень уже не раз пожалел, что надел свои модные рыжие ботинки, эта псевдоармейская обувь американских морских котиков пустыни уже в который раз подводила на скользких зимних тропинках заснеженного центра города. Витиеватые улочки, сугробы, лед, ветер, все это раздражало не меньше, чем опасения опоздать хотя бы на минуту. Никита свернул с оживленной улицы в какое-то пространство между старыми пятиэтажными домами, затем оказался в узком проезде и через минуту уперся в арку. Вроде все, как и указано на схеме маршрута к искомому зданию.

— Ну и дыра! – проворчал тщедушный парень, поправив очки, съехавшие на кончик носа.

«Главный Дом Писателя» представлял из себя неожиданно приятное трехэтажное здание, больше похожее на усадьбу XIX века, но очень скромно затерявшееся среди непонятных строений промышленной эпохи. Именуемый в распечатке ГДП оказался в трудно доступном районе, даже если очень захотеть, найти этот дом без точного знания дороги не получится. Никита в мыслях поблагодарил организаторов за подробную схему и описание пути от метро до самых дверей. Номер пригласительного билета также был указан на распечатанном листочке, который норовил вырваться из рук под напором ревущего ветра.

Небольшая, скорее декоративная, ограда отделяла двор с двумя чистыми скамейками, стоявшими напротив друг друга, и крыльцо с широкими дверями парадного входа от округи, обшарпанных и хмурых заводских зданий или общежитий. Никита так и не разобрался, что вокруг за дома, он спешил, время поджимало, наручные часы показывали 18:50, но они отставали на несколько минут, а может и больше.

Не успел Никита подойти к дверям, как одна из них, левая, распахнулась, чуть не сбив запыхавшегося парня.

— Добро пожаловат! – пробубнил голос с каким-то южным акцентом. Никита принял его за кавказский или турецкий. – Вы на прием в чест конкурс?

— Да! Я конкурсант! Никита Иванов! Вот мой билет! – он протянул вперед сложенную в четыре раза бумагу, которую тут же попытался неуклюже развернуть прямо перед носом одетого во фрак (не иначе дворецкий!) седовласого человека с большими аккуратными усами.

— Виж-ю, любезный! – с улыбкой проговорил «дворецкий» и жестом пригласил гостя войти. – Прош-ю, на улице холодно, ветэр, не заставляйте остальных ждат, все уже здесь.

Никита кивнул и юркнул внутрь здания. Массивная дверь бесшумно закрылась за спиной. Он, не теряя времени, снял куртку, запихнул шапку в рукав и достал из внутреннего кармана маленький пакетик со всем необходимым: и документы, и телефон лежали тут.

— Проходитэ в зал, это суда, по лестнице, навэрх. Позвольте куртку? – «дворецкий» протянул руку в белой перчатке и ловко выхватил красную куртку из рук Никиты.

— У вас всего пят минут. Поспешитэ.

Парень снова кивнул и, перешагивая всякий раз через одну ступеньку, поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Тут он обнаружил две высокие вазы с цветами, стоявшие по обе стороны лестницы, широкий холл, который упирался в еще одни массивные деревянные двери. Никита, шагая к ним, про себя удивлялся виду усатого «дворецкого», но не только это настораживало, вокруг царила какая-то застоявшаяся консервативная атмосфера. Даже запах и тот был необъяснимо ни на что не похожим. Несколько картин с пейзажами на стене, мимо которых прошел опаздывающий конкурсант, казалось, переливались в тусклом свете ламп, такие парень видел, наверное, только в музеях или в интерьерах начала прошлого века. А картины, даже одного взгляда на них было достаточно, чтобы мурашки пошли по спине. Пейзажи как будто оживали, стоило на них посмотреть. Неуловимыми движениями плыли облака, непонятным образом ощущалось, что ветви деревьев колышутся на ветру, новая качественная графика?

На одной картине была изображена сцена охоты, всадники, преследовавшие добычу, казались живыми, но как, такое разве возможно?! Никита подумал, что это новый современный способ интерактивного изображения и больше не стал обращать внимания на впечатлившие его картины.

Открыть дверь оказалось непросто, но напрягшись, он потянул ручку на себя и массивная преграда поддалась, за ней оказался полумрак, еще меньше света, чем в коридоре с картинами, но даже здесь можно было рассмотреть силуэты людей, сидевших на стульях, поставленных в несколько рядов.

Зал был наполовину пуст, на сцене, где находился единственный источник света, стояла высокая трибуна с двумя изогнутыми микрофонами, торчащими в стороны. Все освещение сосредоточилось на трибуне, но на сцене пока никого не было. Никита прокрался к стульям и уселся с краю на второй стул предпоследнего ряда. Он огляделся. Остальные гости восседали ближе к освещенной сцене.

Удивительно, но никто не проронил ни звука, гости сидели молча, Никита боялся пошевельнутся и нарушить эту хрупкую тишину. Неожиданно, на сцене появился некто. Было непонятно, как он туда попал, видимо из-за занавеса.

— Добро пожаловать! Рады вас всех приветствовать на финальной церемонии литературного конкурса «Фантаст и чтиво»! – говорил низкорослый человек во фраке, и его голос, транслировавшийся через микрофоны на весь небольшой зал, просто оглушал, после нескольких минут тишины.

Неожиданно включился тусклый свет, который осветил все помещение.

— Прошу всех присаживаться поближе ко мне! На первые ряды, как вы сумели заметить, финалистов не много. Еще и не все смогли лично приехать. Но, к сожалению, по правилам конкурса, я уже никого не смогу принять, и победитель будет выбран из рассказов присутствующих! Для этого, дамы и господа, прошу вас озвучить ваши имена, чтобы я смог отметить вас в своем списке! – человек слегка помахал листочком.

— Вы, да вы, на предпоследнем ряду, идите сюда, на первый, тут есть места. С вас и начнем, ваше имя?

— Ааа, Никита, хм, кха, кха… Иванов! – неожиданно закашлявшись, проговорил конкурсант по пути к первому ряду.

— Отлично, Никита, присаживайтесь на первый ряд, вот тут, рядом с симпатичной леди, имя которой мне хотелось бы узнать?

— Полина Гагарина.

— Да, есть в списке, следующий вы…

Никита сел рядом с длинноволосой девушкой, которая только что представилась. Он с удивлением посмотрел на нее. Да так, что та не удержалась и спросила:

— Что вы на меня так смотрите? Имя не нравится?

— Нравится… – промямлил он, понимая, что видит перед собой не ту известную женщину, что мелькает на телеэкранах. – Только, это же…

— Не псевдоним, имя настоящее. Я не виновата, что ее тоже так зовут, меня все время просят сменить имя или пользоваться выдуманной фамилией.

— Наоборот хорошо, популярное имя, ваши книги будут продаваться! – отметил Никита с улыбкой.

— Хорошо бы, только пока вот не продаются. И еще в суд могут затащить…

Низкорослый ведущий радостно отмечал всех присутствующих, особенно Никиту удивляли имена типа Никанор Подъяблонский или Порфирий Выпендюрин. И откуда такие берутся?

— Все назвались? Похоже. Итак, дамы и господа, у нас пятнадцать финалистов! У каждого из вас есть возможность получить заветный приз и поощрительные награды за второе и третье место, от жюри. Мы рассчитывали на большее количество, но кто успел, тот и съел. Время 19:03, и мы начинаем. Прошу всех в другой зал, там мы хотели провести церемонию, но боялись, что всем не хватит места. Поверьте, там гораздо удобнее, чем в общем зале. Вас ждет удобная обстановка и горячий чай, вы сможете лично представить ваш взгляд на рассказ, поведать нам, что вас к нему привело, и как вы его писали, а я и другие судьи увидим авторов замечательных рассказов, поговорим с ними, и после открытого голосования, выберем сначала тройку призеров, а после и победителя! Прошу, за мной! – низкорослый человек быстрым шагом вышел из-за трибуны, сошел со сцены и направился к выходу.

Другая комната оказалась просторным залом на третьем этаже, где располагалось несколько диванов, мягкие кресла с тем же покрытием, что и диваны. Вокруг все стены были заставлены книжными полками, на которых пылились сотни разноцветных томов. Посреди комнаты находился длинный и широкий стол, уставленный разнообразными угощениями, в основном, печеньем, пирожными и другими сладостями. Тут же, рядом, дымились сразу три самовара. На столе стояли еще и канделябры с зажженными свечами, как и на полках у входа, что создавало особую таинственную обстановку.

— Присаживайтесь, угощайтесь, рекомендую вон те кексы с вишенкой, очень вкусно! Я сейчас вернусь, вместе с остальными судьями. Чувствуйте себя как дома!

Низкорослый человек вышел из помещения и закрыл за собой дверь. Никита в числе остальных конкурсантов принялся рассматривать угощения, набирать в чашки горячий чай и пробовать на вкус все сладости, которые только приглянулись. Через какое-то время все забылись, и началось общение за чашечкой чая.

Рассматривая других авторов, Никита отметил их общее сходство между собой, все, независимо от пола, примерно одного возраста, зачастую неряшливые, не очень хорошо одетые. Само собой напрашивалось определение «книжные черви». Нескладные парни, разной комплекции и всего четыре девушки, самой привлекательной из которых он признал уже знакомую длинноволосую Полину, одетую в белую безрукавку поверх полосатой майки с длинными рукавами и модные потертые джинсы. Остальные девушки выглядели совсем как-то незаметно: короткие прически, очки. А та, что была в строгом коричневом деловом костюме с длинной юбкой, еще слегка прихрамывала. Впрочем, они оказались гораздо общительнее большинства молчаливых авторов-мужчин, которые с завидной скоростью уминали разнообразные угощения.

— Интересная история, Изольда, вы, пока что, мой фаворит. А вы, Никита, что молчите, понимаю, вкусный кекс, но поделитесь, о чем ваш рассказ, в двух словах? – спросила Полина. Усевшись на диван и забросив ногу на ногу, она принялась узнавать у находящихся поблизости авторов подробности их творчества. Из своего кресла напротив, парню было удобно рассматривать конкурентов и, в особенности, приглянувшуюся девушку, однако, кекс помешал ответить быстро.

Никита в спешке запил кекс чаем, прокашлялся и начал:

— Ну, он называется «Пять минут до рассвета», главный герой там писатель, как мы с вами. Он попадает в приключения и меняется, они заставляют проявиться лучшие его качества, борясь с неожиданными фантастическими обстоятельствами, он не сдается и вступает в бой, сражается с…

— Как тривиально… – отметила хромоногая Изольда, которая прежде поделилась сюжетом своего романтического рассказа о любовной истории загадочного лесного существа и простой девушки, родившейся в XIX веке.

— Ну да, зато без воздыханий и неразделенной любви. У вас ‒ оригинальнее: романтика, любовь, это нечасто встречается. – Никита снисходительно улыбнулся и отпил чай.

— Лучше писать о любви, чем о войне! – фыркнула Изольда и, с еле заметным чавкающим звуком, принялась цедить горячий чай из белой чашки с голубой каемочкой. После чего ехидно добавила. – О войне читать неинтересно, а о любви нужно уметь писать, все, что я читаю из современных авторов по этой теме – графомания, я хочу привнести новое слово в романтический жанр.

— Полностью согласен! – эмоционально вмешался парень с взъерошенными рыжими волосами-кудряшками. – Большинство авторов – жалкие графоманы, диву даешься, чего пишут, я был на разных конкурсах, много чего прочитал, такая муть. Да и читатели ‒ не лучше, ничего не хотят читать, а критики вообще мрак, им бы только поплевать на творчество других и разрекламировать себя, ни малейшего уважения к чужому труду, надутые индюки! Современная литература – ниже плинтуса, читайте Гомера!

— С таким подходом вы позитива не увидите! – парировал Никита. – Как ваше имя?

— Никанор! – весело отозвался рыжеволосый и протянул с соседнего кресла испачканную ягодным кремом руку.

— Не соглашусь с вами. Сегодня есть, что почитать, просто авторов так много, что разобраться трудно… – с задумчивым видом произнес стоявший рядом высокий худощавый парнишка с эмблемой знаменитого супергероя на свитере: буква «S» змеей пересекала его грудь.

— Я с вами согласна. Вас зовут Порфирий, верно? – с улыбкой обратилась к высокорослому парню Полина. Тот кивнул, и девушка продолжила. – Мы все финалисты, от нас, молодых авторов, зависит будущее литературы…

В разговор немедленно вклинились еще двое парней с набитыми ртами, потом подключились еще две девушки. Оживленная дискуссия захватила всех присутствующих, Никита даже не успевал вставить слово, как его перебивал кто-нибудь, спешивший выразить свое мнение относительно конкурса, современных писателей или судьбы литературного творчества в цифровую эпоху.

Со временем Никита даже перестал следить за беседой, его неумолимо клонило в сон. Отложив недоеденный кекс на маленький круглый столик рядом со своим креслом, он, не обращая внимания на окружающих, широко зевнул, поудобней расположил голову на подголовнике кресла и закрыл глаза, под монотонную речь очередного младолитератора.

Сон быстро захватил над ним власть. Неожиданно, рядом возник расплывчатый силуэт Виолы, почему-то в образе горничной. Ее резкий голос, как всегда, ездил по ушам. Сплошная критика, то ‒ не так, это ‒ не эдак.

— Опять мне нужно все убирать? Я тебе не горничная, понял! – орала писклявыми интонациями Виола, одетая в похабный костюм горничной, и декоративным веничком смахивала пыль с камина, который из воздуха появился рядом с ней.

— Что за фигней ты занимаешься, Виола? – недоумевал Никита. – Где это я, вообще?

— Чищу камин. Ты спишь, балбес. Ты в курсе, что кексы отравлены? – непринужденно ответила девушка в образе горничной, залезая внутрь камина и смахивая пыль там.

— Отравлены?!

— Да, а иначе, как объяснить эти глюки? Ты спишь, я здесь, горничная?!

— И правда, странно.

Вдруг Виола отбросила декоративный веничек, подошла вплотную к Никите и со всей силы влепила ему затрещину.

— Ау! Больно же! – вопли парнишки не остановили вторую руку девушки, и повторная пощечина звонким шлепком обозначилась на лице Никиты. – Перестань! – взмолился он. Но последовал третий удар тяжелой девичьей ладони.

Никита открыл глаза, перед ним в немой позе с довольно хмурой миной застыл один из литераторов: светловолосый тип в клетчатой зеленой рубашке, который готовился отвесить еще одну пощечину. Ладонь застыла в воздухе в стадии замаха.

— Очнулся?! Поднимайся, время не ждет. Буди остальных. Бей по лицу, пока не очухаются! – резко проговорил младолитератор, чье имя Никита так и не запомнил во время общей беседы.

— Зачем мне их бить?!

— Чтобы проснулись! Или мне тебе еще добавить? – хмурый блондин с готовностью замахнулся еще раз.

— Нет, нет! Мне хватит! – пропищал Никита, закрывая лицо руками от возможного удара, его щеки и так горели, в голове будто гудел колокол. Он с трудом поднялся с кресла, принялся на ощупь искать свои очки, а когда надел найденные на полу очки, то обнаружил вокруг сюрреалистичную картину: все литераторы спали на диванах, в креслах, некоторые улеглись в неестественных позах па полу. Трое вообще повалились друг на друга и, казалось, не дышали.

— Они живы? – нерешительно задался вопросом Никита.

— Живы, буди давай!

Спрашивать дважды не хотелось, пришлось будить. Парень подошел к спящему на соседнем кресле рыжеволосому Никанору. Удар, затем еще один, третий звонкий шлепок ‒ никакого эффекта.

— Бей сильней! – послышался голос разбудившего его парня, тот с ловкостью раздавал тумаки всем спящим. Никита зажмурился и вдарил так сильно, как только мог, послышался жалобный вой.

— Ау! Эй! За что?!

Открыв глаза, Никита убедился, что рыжеволосый спорщик проснулся. Затем подошел к спящему Порфирию и, обернувшись, сказал Никанору.

— Буди остальных. Бей их по лицу!

— Что?! Зачем? – вопросил Никанор.

— Не спрашивай у меня, спроси у него! – отрезал Никита, указав на типа в клетчатой рубашке, который щедро раздавал тумаки спящим. Рыжеволосый с опаской посмотрел на процесс пробуждения и содрогнулся. Затем еле слышно подвел итог происходящему:

— Жесть!

Никита молча продолжил свое дело. Скоро ему удалось разбудить Порфирия в супергеройском свитере, и парень с опаской принялся за Полину, бить которую он не доверил бы никому, но и постараться пришлось дольше всех.

— Эх, никогда не бил женщин… – пробурчал он себе под нос.

Первый удар вышел комом, второй ‒ еще слабее, третий ‒ уже сильнее, а четвертый и пятый ‒ уже рассчитывать не приходилось, резкий голос за спиной приказал спешить.

Когда Никита размахнулся для главного удара, глаза девушки неожиданно открылись, и она со страхом уставилась на него, завопив:

— Ты ополоумел?! – визжала девушка, инстинктивно пихаясь ногами и отталкивая обидчика. Никита предпочел отскочить подальше.

Скоро все финалисты были уже на ногах, недоуменно переглядывались и переговаривались шепотом.  Парень в зеленой клетчатой рубашке ненадолго вышел из комнаты через открытую нараспашку дверь, вернулся с сумкой, набитой огнестрельным оружием, и принялся раздавать заряженные «стволы» каждому, приговаривая:

— Держи, если жить хочешь! – Никита получил в руки револьвер, кому-то достался дробовик, кому-то ‒ маузер времен гражданской войны. Все оружие выглядело старым, никак не позднее первой половины прошлого века.

— Но мы не умеем этим пользоваться! – воскликнула Полина, вертя в руке вальтер времен Второй мировой.

— Не важно! – отрезал жестким голосом оружейник. – Мне плевать, останетесь вы в живых или нет, перестреляете друг друга или сбежите. Если хоть одну пулю всадите в драка, и то хорошо! Если кто наведет оружие на меня – пристрелю на месте. Все заряжено и взведено, наводи и стреляй! – закончил он лекцию, взяв себе элегантный средневековый арбалет, заряженный какой-то непонятной деревяшкой с блестящим наконечником, мало похожей на приличную стрелу, какие Никите не раз приходилось видеть в фильмах. Кроме того, псевдолитератор где-то раздобыл две кобуры, из которых торчали два блестящих пистолета, а на бедре у него примостился внушительных размеров нож, спрятанный в ножнах.

— Кто ты такой, и зачем все это, что происходит?! – затараторил Никанор.

— Не важно, кто я. Важно, что сейчас за вами придут драки.

— Кто? Кто-то будет с нами драться? – спросил Никита.

— Это их название, драки. Не знаю, как они зовутся в вашем мире, в нашем так. А драться с вами не будут. Скорее, прибивать мухобойкой к стене. Вы для них ‒ комары. И вам не сбежать, никуда.

— Что за бред? В каком мире? Вы псих? Нет, он точно сумасшедший! – пожаловалась Изольда. Клетчатый ей только подмигнул и подошел к окну, отодвинул занавески и произнес:

— Судите сами.

За окном происходило нечто непонятное, никакого привычного вида на двухметровые сугробы и плохо освещенный зимний пейзаж. Наоборот, оранжевый туман, который медленно менял цвет и превращался в розовый, а затем в зеленый или в синий.

— Мы в междумирье, отсюда нет выхода. Вы все ‒ в ловушке, боритесь за свою жизнь.

— Почему, в смысле, зачем им мы? – удивилась Полина.

— Они повсюду собирают таких как вы, тех, кто может видеть или чувствовать другие миры, такие для них угроза, соперники.

Все принялись переглядываться между собой, мало что понимая в происходящем.

— Вы кто, как нам вас звать, я не помню вашего имени?! – рассудительно заметил Порфирий.

— Называй, как хочешь. Нет времени болтать, пора охотиться на этих тварей. Кто не трус, за мной на первый этаж, остальные ‒ прячьтесь, где хотите, вас все равно достанут драки, стреляйте им в сердце или лучше в голову, так надежней.

— Тогда я буду звать вас Охотником! – заявил Порфирий, получше перехватив очень старый пистолет ТТ, хотя и выглядел он глупо: с буквой «S» на груди и пистолетом в руке, но держал оружие умело, не так, как все остальные.

— Плевать, идем! – Охотник провел всю группу на первый этаж. Тут им открылось еще одно неприятное зрелище, двое во фраках валялись на полу у входа. У каждого из груди торчала рукоять ножа.

— Это же организаторы! – удивилась хромоногая Изольда.

— Не смотрите, что они похожи на нас, это ‒ личина, внутри они другие.

— Какие? – спросила Изольда.

— Вам лучше не знать. – Охотник подошел к дверям и распахнул их с усилием. – Они появятся скоро, будут лезть из всех щелей. Лучше встретить их внутри здания, будем его оборонять. Я буду встречать их здесь, вы все, как хотите, стойте у окон и стреляйте или забейтесь в щели. Если вам захочется туда, – он указал пальцем на постоянно меняющий свой цвет туман. – Бегите. Спрятаться там можно. Без меня заблудиться там проще простого. Останетесь там навсегда. Этот дом с рассветом вернется на свое место, ровно через шесть часов, минута в минуту. Если до того момента, кто-то из вас останется в живых, выйдите из парадного входа наружу. Теперь делайте, что хотите, только мне не мешайте.

***

Никита трясся, прячась за перевернутым столом сбоку от парадного входа, рядом с ним расположились Никанор, Порфирий и Полина. Первый этаж ‒ самое опасное место, но хромоногая Изольда прошептала, что с Охотником будет безопаснее, и пять человек все же остались на первом этаже и обустраивали себе баррикады. Остальные с каждой минутой трусили все больше, встреча с загадочным противником неизбежна, и большинство литераторов попрятались в разных частях дома.

Тела убитых организаторов пришлось перенести подальше, входные двери укрепить и заблокировать, все это время Изольда ни на шаг не отступала от Охотника, удерживая в руках короткий дробовик. Повсюду, в каждой комнате дома было темно. Люди перемещались с этажа на этаж очень редко и только со свечами в руках.

— У нас не хватит патронов. – Порфирий заметил это в своей обычной рассудительной манере, нарушив многоминутное молчание.

— Это все, что тебя сейчас беспокоит? – шепотом заверещал Никанор.

— Это нам помешает в самый неудобный момент.

— А то, что мы не понятно где и что делаем, тебе не мешает? – спросил рыжеволосый, тыкая соседа указательным пальцем в букву «S», распластавшуюся на его груди. – Ты хоть стрелять умеешь?

— Да, заткнитесь вы оба! – прошипела Полина.

Никита уставился на свои наручные часы, он перенастроил их так, чтобы точно знать, когда пройдут заветные шесть часов. Минуту назад завершился первый из них, но никто пока не появился. Охотник засел прямо напротив парадного входа, прячась за баррикадой из антикварной мебели, основу которой составлял тяжелый комод. Рядом с ним, за той же баррикадой, примостилась Изольда. Хмурый блондин, размахивая своим арбалетом, всячески пытался прогнать ее из своего укрытия, но упертая литераторша ни в какую его не слушала, в крайнем случае отползала чуть поодаль, нервно сжимая оружие, потом возвращалась назад.

Тишина нависала. Время тянулось. Каждый шорох и звук вызывали повышенное внимание. На втором и третьем этаже тоже все затихли.

— Всем оставаться на местах! – еле слышно сказал Охотник. – Следить за входом, я наверх, проверю, что там.

Он тихонько прокрался по лестнице наверх. Снова наступила тишина. Все источники света не работали, кроме зажженных свечей, которых по дому было расставлено огромное множество. На первом этаже даже свечи затушили, там воцарилась темнота, но глаза уже привыкли к ней.

Никита не знал, что ему делать, и уставился в окно на розовый туман, приподняв свою голову выше уровня подоконника, готовый в любую минуту юркнуть назад, вниз. За пределами дома бушевало нечто непонятное, похожее на метель, но разноцветное, вместо асфальта, кажется, была земля, которая тоже по виду меняла свои свойства чуть ли не ежесекундно. То глина, то разноцветная мокрая земля, трудно себе представить, что это вообще такое, это «междумирье», парень размышлял, как его вообще угораздило здесь оказаться.

Краем глаза Никита заметил движение и моментально бросился вниз и вжался в пол. Его соседи тоже последовали этому инстинктивному движению.

— В чем дело? – спросила Полина, упираясь коленом в спину Никиты.

— Не знаю, я что-то видел!

— Что? – спросил Никанор.

— Без понятия.

Послышались крики и выстрелы. Одновременно, дверь кто-то начал выламывать. Тяжеленная дверь поддавалась.

— Сюда, скорее! – проверещала Изольда со страхом в голосе. – Уходите от окон!

Все бросились ползком к комоду. Но поздно, дверь распахнулась и в нее ввалилась монстрообразная фигура, отдаленно напоминавшая человека в дорогом костюме. Даже на фоне разноцветного светящегося тумана, разглядеть его не удалось.

Никита обернулся, вспышка яркого света заставила зажмуриться, он, не глядя, выставил револьвер перед собой и выстрелил. Вдруг, кто-то схватил его за правый локоть и потянул на себя. За другой локоть тоже ухватились. Парень почувствовал, что уже не лежит на полу, раскрыл глаза и увидел перед собой темную фигуру с постоянно меняющимся лицом, но посередине лба зияла дыра. Кажется, этот некто рычал или пытался что-то сказать.

Неизвестный удерживал Никиту навесу как вазу, уцепившись вытянутыми руками за локти, с такой необычайной легкостью, словно перед ним был не взрослый мужчина, а перышко.

Рядом Полина и Никанор, обнявшись, вжались в пол и закрывались от угрозы голыми руками, отбросив пистолеты и не собираясь стрелять. Неожиданно прозвучал выстрел из дробовика. Дорогой костюм на неизвестном с меняющимся лицом серьезно пострадал, вся ткань на плече была разодрана в клочья, правая рука противника отпустила Никиту, но сам враг даже не шелохнулся, только прорычал что-то сумбурное.

— Получи, тварь! – заорала Изольда и выстрелила повторно, угодив в грудь. На этот раз противник отшвырнул Никиту, и тот рухнул на пол, в ужасе понимая, что в него только чудом не попало из дробовика.

Из угла раздались сразу несколько одиночных выстрелов подряд. В постоянно меняющемся лице неизвестного появились еще дыры, и он, дико зарычав на своем языке, кинулся вперед за комод, где одним ударом припечатал Изольду. Следующим скачком он метнулся к другому источнику угрозы, откуда прозвучали одиночные выстрелы.

Никита в отчаянии направил револьвер на размытые очертания фигуры и выстрелил, затем еще и еще раз. Враг взвыл и повалился на пол, затем поднялся на четвереньки и словно животное кинулся назад, к двери. В этот момент с лестницы в него полетело что-то, похожее на стрелу, и угодило в голову. Неизвестный враг тут-же заискрился и моментально взорвался бушующим пламенем, обдав окружающих столбом огня.

Никита закрыл лицо руками, ему показалось, что все вокруг горит, но когда он убрал руки, то понял, прежняя темнота никуда не делась, светился только туман за открытой дверью.

— Вас нельзя оставить даже на минуту! – с упреком проговорил Охотник, спускаясь с лестницы и перезаряжая свой арбалет. А потом, оглядывая обугленные и тлеющие остатки, добавил. – Здоровенный какой драк вам достался. Но вы славно постарались, еще бы пуля-две, и он бы сдох. Сэкономили бы стрелу!

Никита, силясь прийти в себя, отполз к стене и прижался к ней. Охотник, тем временем, вышел во двор, огляделся и, не найдя там угрозы, вернулся назад, закрыл дверь и придвинул к ней стол, так, чтобы незваным гостям было труднее прорваться. Затем он обернулся и произнес:

— Я думал их будет больше. – Охотник подошел ближе к литераторам и резко закричал. – Что разлеглись?! Ну-ка встали все! Доложить о потерях! Поднять оружие! Мы еще не закончили!

Полина и Никанор все еще тряслись, но от крика поднялись. Порфирий, который забился в угол и, видимо, из него стрелял, тоже поднялся, только Изольда оставалась лежать там, где ее настиг враг. Охотник подошел к ней и приложил руку к шее. Никита с трудом встал на ноги, опираясь на стену, все тело болело, бросок не прошел даром.

— Все, отвоевалась, – тихо сказал Охотник, убирая руку с шеи Изольды. Но все отчетливо услышали.

— Как это? – трясущимся голосом уточнил Никанор.

— Навсегда. Оружие повреждено, использовать нельзя, жаль, – проговорил Охотник, повертев в руках погнутый дробовик. – Вы двое, подберите! – он указал на пистолеты, что валялись на полу. – Пригодятся. А теперь, за мной, в следующий раз они будут еще умнее.

***

Теперь их осталось только девять. Все уцелевшие собрались на третьем этаже в одной комнате, очевидно, это был рабочий кабинет местного начальника, широкий стол в виде буквы Т стоял в самом центре, во главе стола находилось мягкое кресло, больше похожее на трон.

Охотник выложил на стол предметы: два ножа с тяжелой на вид деревянной рукояткой, еще один арбалет и несколько довольно экстравагантных стрел к нему. Кроме того, добавился явно древний компас. Осматривая каждого присутствующего, блондин в зеленой рубашке прикидывал что-то про себя, а затем четким, привыкшим командовать голосом произнес:

— Скоро они явятся, когда поймут, что их собратья не вернутся. Если бы было оружие получше жалких пистолетиков с серебряными пулями и этого древнего хлама! – он указал на арбалет со стрелами. Затем перевел дыхание и продолжил. – Пули их ослабляют, но убивать драков ими долго, а стрел у нас мало.  У нас есть два варианта, первый ‒ удерживать дом, который они знают хорошо и могут появиться в любом его месте. И второй ‒ бежать подальше.

— Но вы же сказали, что там мы потеряемся и не сможем вернуться! – спокойным голосом, но очень громко, сказал Порфирий, указывая на туман за окном.

— У нас чуть больше четырех часов. – Никита указал на наручные часы.

— Все верно. Но вот этот компас поможет вам найти дом в нужный момент. Мне компас не нужен. Разделимся на две команды. Устроим ловушку этим тварям.

— Какую? – удивленно спросил Никанор.

— Простую. Одна команда будет приманкой внутри дома. Поохотимся на них, когда они все влезут в дом, подожжем его и сбежим. Когда за нами погонятся, вторая команда выйдет из засады и атакует их с фланга.

Первым делом разлили по всему дому горючую смесь, так, чтобы она сразу полыхнула. Для побега наружу подготовили второй выход через подвал. Охотник и еще несколько человек должны были изображать массовку в доме, а остальные скрыться под предводительством того, кто хорошо смог бы при помощи компаса ориентироваться в загадочном, постоянно меняющим цвет и свойства пространстве вокруг дома.

Владельцем компаса была выбрана Полина, так как, во-первых, во время репетиций блуждания вокруг дома она легче других находила дорогу по компасу, во-вторых, единственная оставшаяся в живых девушка сказала, что все равно не сможет пользоваться оружием.

Охотник назвал лучшим стрелком Порфирия и вручил ему второй арбалет. Хотя тот и занимался стендовой стрельбой, но никогда не пользовался «этим непонятным устройством». Поэтому парню пришлось учиться стрелять из арбалета по ходу дела, тренируясь на стульях.

Никита и еще двое лучших бегунов составили компанию Охотнику внутри дома, по его приказу, пока сам вечно хмурый блондин заканчивал дела на втором этаже, парни трудились внизу, сооружая ловушку для будущих гостей. Но драки явились раньше, чем ожидалось. Они не стали церемониться и атаковали сходу. Пока литераторы заканчивали приготовления к битве под чутким руководством своего командира, сразу трое противников появились из неоткуда. Они «всплывали» по одному на каждом этаже.

— Сзади! – успел крикнуть один из напарников Никиты перед тем, как темная человеческая фигура в костюме с галстуком и оранжевым лицом, больше похожим на тигриную пасть с клыками, материализовалась за спиной его соседа. Сильный хлесткий удар, и дело сделано, очередной финалист конкурса отлетел к стене и больше не двигался.

Драк в один прыжок преодолел расстояние до Никиты, который успел выхватить револьвер и выстрелить в упор. Это не остановило фигуру в черном костюме. Наоборот, враг в ярости выхватил пистолет из рук тщедушного литератора и, злобно рыча, сожрал оружие, как будто это был не металл, а вкуснейшее лакомство. Звероподобное лицо фигуры оскалилось блеснувшими в полутьме клыками.

Парень в ужасе отшатнулся и упал, инстинктивно отползая назад к стене. В этот момент прозвучало еще несколько выстрелов. Противник взвыл и перевел свое внимание на стрелявшего. Драк в два прыжка настиг его, еще несколько выстрелов угодили в цель, продырявив отличный классический костюм неведомого существа, которое, то расплывалось в дымке, то меняло цвет своей кожи от ярких до невидимых оттенков, превращаясь фактически в тень.

Второго напарника Никиты постигла та же участь, всего за один удар драк расправился с ним. Тигроподобное лицо обратилось на последнего уцелевшего. Парень не знал, что ему делать, бежать к выходу или что-то предпринять.

В этот момент в голову чудовища угодила стрела. Драк заискрился и моментально взорвался бушующим пламенем, Никита уже видел такое и не стал закрывать лицо руками, с удовольствием наблюдая, как остатки вражеского костюма тлеют в воздухе.

— Поджигай факел! – крикнул Охотник с лестницы, перезаряжая арбалет.

Никита бросился к комоду, именно там он оставил зажигалку и замотанную тканью отломанную ножку стула, которая изображала факел. Немного повозившись с неудобным приспособлением, парень поджег импровизированный факел.

— На позицию! – крикнул Охотник. – Наверху еще один. Без приказа не…

Хмурый блондин не успел договорить, драк появился из неоткуда и скинул его с лестницы.  Арбалет отлетел к комоду и разломился, стрела откатилась к стене.

Никита в замешательстве наблюдал происходящее и пытался определиться, что делать, подобрать стрелу или действовать по плану. Он держал горящий факел в руках, что привлекло внимание противника, который спускался по лестнице. Голова этого неведомого создания в классическом костюме походила на слоновью, из нее торчали бивни, которые то исчезали, то появлялись.

— На позицию! – истошно закричал Охотник и, выхватив два пистолета, принялся стрелять в слоновью голову с двух рук.

Никита бросился к подвальному выходу и, застыв в дверном проеме, стал наблюдать за боем, готовый в любую минуту бросить факел в ведро с горючей смесью, находящееся в луже воспламеняющегося вещества, способного за считанные секунды подпалить все здание.

Охотник неистово стрелял, казалось, серебряные пули останавливают драка, и он действует гораздо медленнее, но противник подошел слишком близко к лежавшему на паркете стрелку и своими длинными руками выхватил оба пистолета. Фигура снова обратилась в полутень и поглотила оружие. Хмурый блондин вскочил, резким движением выхватил из ножен длинный нож с толстым лезвием, больше похожий на мачете, и отрубил существу руку по локоть.

Драк второй рукой успел схватить Охотника за шею, прежде чем тот отрубил ему кисть. Пока слоноголовый рычал от боли, хмурый блондин умудрился всадить нож в грудь противнику и мгновенно метнулся к стене, где лежала стрела.

Схватив стрелу, Охотник вонзил ее в горло твари. Последним усилием он оттолкнул ногой враждебное существо, которое как раз в этот момент занялось огнем, заискрилось и, не переставая неистово рычать, взорвалось, обратившись в водоворот огненных вихрей.

— Поджигай! – заорал Охотник, на бегу вытаскивая из кучки пепла свой обугленный нож. Никита исполнил приказ и бросил факел в ведро. Пламя немедленно полыхнуло и поглотило половину первого этажа, ту часть, на которой была разлита огненная смесь.

Вместе Никита и Охотник бросились бежать по подвалу. Они вырвались наружу в том самый момент, когда весь трехэтажный дом занялся пламенем. Оба прыгнули в разноцветный туман.

Парню с трудом удавалось различить слегка обгоревшую зеленую рубашку блондина даже в метре от себя, а разглядеть дорогу в потоке разноцветных облаков и вихрей было вообще невозможно. Но они бежали вперед, не оглядываясь.

Неожиданно за спиной прогремел взрыв. За ним ‒ еще один и еще.

— Все сработало! – прохрипел Охотник с радостным надрывом в голосе. Никита не знал, есть ли погоня, но по плану она могла быть, поэтому они бежали к назначенному месту не останавливаясь, и только вечно хмурый командир литераторов знал, где это место.

Здесь! – Охотник указал вперед. И действительно впереди горел слабый огонек, сигнал, который можно было различить на расстоянии тридцати метров. Значит, рядом та самая гора, за которой погоню, если она есть, ждет ловушка. Через несколько секунд блондин крикнул:

— Стой.

Оба застыли и обернулись.

— Но у нас нет оружия! – запыхаясь, просипел Никита.

— Говори за себя! – рявкнул Охотник и выхватил обугленный нож.

Некоторое время ничего не происходило. Однако, вскоре впереди Никита разглядел блуждающий огонек. Потом стало ясно, что это горящий драк, вокруг него туман рассеивался, и он явно шел по следу, хотя часто срывался с пути, резко уходя в сторону.

— Медленно отходим назад.

Никита подчинился приказу Охотника и попятился.

Очень быстро драк настиг их. Когда стало понятно, что он видит добычу, и туман вокруг рассеялся настолько, что практически не мешал, Охотник закричал:

— Только пули! Из арбалета не стрелять! Он один! Огонь!

В этот самый момент из-за спины, откуда-то сверху послышались выстрелы. Пули полетели точно в огромный горящий факел, который представлял сейчас драк. После первых попаданий он взвыл и остановился. Но стрельба не прекращалась.

Казалось, блуждающий факел хотел сбежать, но почему-то не мог, он попытался сделать несколько рывков назад, однако, под шквальным огнем повалился на землю. А через секунду просто взорвался, разметав разноцветный туман на десятки метров.

***

Время шло медленно, но Никита радовался, что ему не нужно опять сражаться. Парень пытался согреться, растирая себя и растягивая рукава свитера, пряча там руки. Жаль, нет любимой красной куртки.

Оставалось меньше часа до заветной минуты, когда по словам Охотника можно будет пробраться в здание и оказаться дома, в своем мире, а не здесь среди разноцветных туманов и постоянно меняющего свои свойства пространства, где, то невыносимо жарко, то неистово холодно. Раньше он не замечал таких особенностей этого непонятного мира, да и некогда было, внутри дома условия гораздо приятнее.

Теперь их осталось семеро. Пять парней, Полина и Охотник. Никита получил из сумки с оружием маузер и держал его под рукой. Хмурый блондин не тратил время даром и рассказывал о непонятных существах, перебивших половину финалистов:

— Серебро снижает их защиту, а такими стрелами их можно добить! – он показал на деревяшку, отдаленно похожую на стрелу. – Это самодел. Но сойдет, видели, как они горят? Не вздумайте бить их стрелами сразу, сначала серебро, были бы у нас мечи или ножей побольше, рубить их ‒ одно удовольствие! А так, сначала постреляй, потом стрелой, сгорают на раз. Еще огонь хорош, но взрывчатки у нас больше нет. А так, заряжаешь бомбу с серебром, заманиваешь и все, только успей убежать.

— А почему у них такие лица? – задал вопрос замерзающий Никита.

— Какие? – с хитрым прищуром спросил Охотник.

— Похожи, не знаю, на животных что ли, тигров, слонов.

— А я видел у них птичью голову! – признался Порфирий.

— А я голову рептилии, варан, не иначе! – взволнованно произнесла Полина.

— А я видел… постойте, так мы их по-разному видим, получается? – всплеснув руками, сказал Никанор.

— Именно. Они всем кажутся разными, а больше всего они любят притворяться людьми, и это хорошо, в таком положении они очень уязвимы. Серебро не даст им обратиться в свою обычную форму, поэтому их легче добить. И в таком случае, они не горят, а превращаются в застывших истуканов.

Неожиданно Охотник замолчал и взбежал на вершину холмика, у которого они укрылись. Выше туман был менее тягучим, и, при желании, можно было что-нибудь разглядеть. Скоро он вернулся и тихо сказал:

— Нас ищут. Здесь оставаться опасно. Хватайте компас и бегите к зданию. Я их отвлеку. Оглохли? Вперед!

Литераторы вереницей отправились за Полиной, которая возглавила поход. Держа компас в руках, девушка брела навстречу цветущему яркими разноцветными красками густому туману. Никита держал сумку с оружием.

Вскоре за спиной послышались выстрелы, а затем характерное шипение и хлопок, так искрился и взрывался драк при попадании в него стрелы. Группа ускорила шаг, все-таки без опытного проводника ориентироваться в туманном пространстве было трудно.

Где-то далеко позади бой продолжался. Полина вдруг остановилась:

— Дом прямо напротив. Видите? – действительно, впереди показались контуры обгоревшего здания ГДП.

— Как говорил Охотник, разбегаемся. Входим в дом по одному, прячемся! – прошептал Порфирий и приготовил оружие.

Они медленно просочились в здание, кто через окна, кто через подвал, внутри жутко воняло, и даже что-то еще тлело, но здание выдержало, не обрушилось, хотя внутреннее убранство роскошного особняка заметно пострадало. Пройти на второй этаж не представлялось возможным, все дружно спрятались на первом. Время шло. Выстрелы вдалеке стихли.

Никита посмотрел на часы, осталось всего пять минут до назначенного времени. С рассветом здание вернется в родной мир, как сказал Охотник, оно вернется в прежнем виде.

Серия выстрелов вывела Никиту из задумчивости, посреди первого этажа стоял драк. Выжившие конкурсанты расположились в разных углах. Огонь вели со всех сторон. Враг атаковал быстро, перемещался от цели к цели, выбивал оружие и одним ударом сокрушал. Первые двое литераторов успели выстрелить всего пару раз, затем полупрозрачное существо в костюме оказалось подле Никанора. Тот в упор разрядил всю обойму.

Один удар, и рыжеволосый отлетел к стене. Еще прыжок, тень обрушилась на Порфирия, который успел всадить нож в грудь врагу, прежде чем рухнул от мощного удара. Полина, дико крича, стреляла в размытую фигуру. Драк вырвал из ее рук пистолет и швырнул девушку в противоположную стену.

Никита уже разрядил свой маузер, выхватив из сумки пистолеты, он с криком принялся стрелять с двух рук. Драк прыгнул, последние пули пришлись ему в упор.

Полупрозрачная фигура осела, но схватив Никиту за ноги, одним броском швырнула его в стену с такой неистовой силой, что сознание тщедушного парня померкло.

Очнулся он у стены на первом этаже, с трудом поднялся и повертел головой: вокруг ‒ никого и следов битвы ‒ нет. Солнечные лучи озаряют ярким светом нетронутый старинный интерьер. Одев красную куртку, спокойно висевшую в гардеробе, и выйдя на улицу, Никита заметил, что и внешне дом совсем не пострадал. Похромав прочь, парень решил, что главная его премия: целая жизнь.

   

читателей   110   сегодня 1
110 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 2. Оценка: 3,50 из 5)
Загрузка...