Благословение

 

Ангел явился к Апостолу на рассвете и выжег ему глаза.

 

*

 

Коронер осматривал место преступления. Молодой, тщательно отращивающий тоненькие усы, он кутался в бежевый плащ, прикуривал под моросящим дождем папироску и диктовал помощнику, стоявшему за его плечом:

— Джон Апостол, пятьдесят три года, ранняя старческая деменция, букет хронических заболеваний, заядлый курильщик, предпочитал трубку. Содержался здесь за счет внука, Пола Апостола.

— Да что за семейка? — ворчливо пробормотал помощник, старательно фиксируя в черном блокноте каждое слово коронера. —  Пол, Джон… Хотя с такой фамилией иных имен не нужно.

Коронер хмуро взглянул на него, вынуждая замолчать.

— Оставьте свое мнение при себе, будьте любезны. Чем быстрее закончим, тем быстрее покинем это тихое местечко.

— А ведь и вправду тихое, сэр, — посерьезнел вдруг помощник. — Загадочное убийство происходит в доме престарелых, а старики знай себе своими делами занимаются. Ни ужаса, ни любопытства, ни расспросов…

— Они прожили жизнь, и им уже неинтересно, — отрезал коронер. — Так что пишите дальше: найден в парке около фонтана, глаза выжжены неизвестным орудием… Возможно, через солнечную линзу. Время смерти — около пяти часов тридцати минут.

Помощник тщательно зафиксировал это в черном блокноте. Коронер посмотрел в затянутое тучами небо и затянулся папироской.

 

*

 

Ангел молвил: все есть любовь, — и пролился в руки его чистейшей водой, и умылся он, и прозрел, и увидел мир таковым, каков он есть, и закричал он от ужаса, а ангел гладил его по щеке и ласково шептал о том, что все есть любовь, и любовь есть все, и сомкнулось вокруг них чистое, ясное, беспощадное.

 

*

 

— Ваш ход. Следите за конем. Он под ударом.

— Спасибо, не разглядел. Подслеповат… Возраст! Так что, говорите, не впервые?

— Отнюдь. Этого ангела здесь видят раз в несколько лет, и все — абсолютно все — описывают одинаково. Прекрасный фонтан с резной статуей возникает в долине,  обязательно на рассвете, в тот час, когда блестит в первых лучах солнца утренняя роса…

Ник Фостер сдвинул коня на безопасную клетку. Смотритель одобрительно кивнул.

— Неужели так много стариков гуляют на рассвете? — Ник Фостер подпер сухопарой ладонью скуластую щеку.

— Вы себе не представляете, сколько постояльцев мучаются здесь бессонницей, — пояснил смотритель. — На кого-то так действует переменчивая погода, на кого-то давит одиночество, иные в принципе привыкли мало спать, и деятельная натура ищет выхода, которого не может обрести в этих стенах…

— “Благословение” считается самым престижным домом престарелых… Потому я и здесь, собственно говоря.

— И вы один из немногих, кто оказался здесь по собственной воле, — сказал смотритель и атаковал пешкой слона Ника Фостера. — Вы открылись.

— А когда-то я был внимательнее! — Ник Фостер пощелкал языком, рассердившись на самого себя. — Не вижу очевидного! И вот так всегда… Потому и решил, что мне лучше будет под присмотром. Эта болезнь… Врачи называют ее каким-то красивым словом, но мне не нравятся все эти медицинские кружева… Болезнь и есть болезнь, зачем называть ее как-то еще? В самом деле, здесь так хорошо. Не надо бояться, что забудешь запереть дверь или выключить воду, обед подают вовремя, и такой досуг!

— Многим мало такого досуга, мистер Фостер. Большинство стариков больны, их терзает недуг, подобный вашему, или иные страдания, многие потеряли возможность передвигаться самостоятельно или вспомнить по утрам свое имя… Их дети, внуки, дальние родственники в погоне за комфортным существованием или наследством ссылают их против воли в заботливые руки медсестер и отправляются проматывать состояние, которое еще даже не принадлежит им… Ваш случай — редкость!

— А мистер Апостол?…

— Его определил сюда внук. Молодой человек с внешностью повесы. Дед был ему в тягость.

— Смотрите, я все-таки потерял коня! Какой вы хитрец, мистер…

— Нэшер1. Меня зовут Нэшер, и да, сэр, ваш конь у меня в плену.

— Так расскажете о призраке, сэр?

— Призрак… Как я уже говорил, раз в пятнадцать лет кто-то из постояльцев встречает ангела в долине. Мираж являлся им во плоти и был настолько реалистичен, что они без тени сомнения начинали верить в его существование. Ангел пленял их. Он проникал в их разум, занимал сердце, и в скором времени они могли думать только о нем. Призрак превращал их в одержимых безумцев. Конечно, на них не обращали внимания — до тех пор, пока в долине не находили очередное тело. После начинались проверки, инспекции, усиливали бдительность… Конечно, приходилось работать сверхурочно. До тех пор, пока все не налаживалось и жизнь не возвращалась в свою колею.

— И когда призрак вновь возникал в долине…

— …вновь спохватывались слишком поздно, из раза в раз, все так. Вам шах.

— Теперь вы упустили из виду моего слона.

— Вы мастер игры, мистер Фостер. Я и в самом деле ошибся. Впрочем, это ничего не меняет.

— Это дает мне время. Я старик, мистер Нэшер. Время — мой главный враг и одновременно единственный друг. Я еще возьму реванш.

 

*

 

Ангел плакал, познав горечь дыхания над сухой травой, сизый дым над черноземом, изморозь на хрупких ветвях, мертвые птицы на колючем кустарнике, красные ягоды в белых ладонях, и положил свои руки ему на лоб.

 

*

 

Коронер огляделся вокруг и плотнее запахнул плащ. Дождь усиливался, тучи над долиной сгущались, и просвета не ожидалось в ближайшие несколько часов.

— Мы можем вернуться в “Благословение”, — предложил помощник, — там нам нальют горячего чая и мы дождемся мистера Апостола в тепле. По таким дорогам он вечность будет добираться в это захолустье.

— Пожалуй, можно, — неуверенно протянул коронер.

Ничего нового он бы, пожалуй, не узнал. Долина, труп и тишина вокруг, разбавляемая лишь шелестом дождя и тихими переговорами двух сопровождающих полицейских, отказывались делиться с ним подробностями явно насильственной смерти пожилого Апостола Джона. Узнать бы, сколько денег получит его внук. Богатое наследство — первый мотив в таких делах, но почему таким странным способом, почему на рассвете и где следы? Если покойный пришел сюда с кем-то, должны были остаться отпечатки.

Земля влажная, ботинки утопают, да и следы старика еще можно отыскать в стороне от прогулочной тропы… Но там только одна цепочка следов.

— Тьфу, пропасть, — выругался коронер. — Ведь не нежный Ариэль2 явился к этому Просперо за свободой! Его убил кто-то из плоти и крови, способом особенно циничным и жестоким. И исчез.

— А ведь он должен был кричать, — сказал помощник. — А криков никто не слышал…

— Это неудивительно, долина расположена так, что в “Благословении” не слышно и не видно ничего, что здесь происходит. Я навел справки у местного смотрителя.

— Он странный, этот мистер Нэшер. Единственный молодой, кроме медсестер, в этом царстве старости.

Коронера передернуло.

— Вернемся в “Благословение” и попросим чаю, — сказал он и отправился к стоящим неподалеку полицейским. Тело можно было забирать.

Помощник убрал черный блокнот, достал допотопный фотоаппарат и сделал еще несколько снимков. Всегда лучше сделать побольше кадров, камера — вещь ненадежная. может и подвести.

Тщательно запечатлев погибшего Джона Апостола, он зачем-то сфотографировал мрачный пейзаж дождливой долины, простирающийся до горизонта. Впоследствии, проявив пленку, он обнаружит загадочный силуэт, но спишет на игру ветра и дождевых капель, принявших форму ангела с широко распахнутыми крыльями.

 

*

 

Ангел пел, что сердце жжется, и у него зажглось сердце, и огонь передался по венам его, и проник в кровь, заставляя воспылать чресла и возопить от боли, страшной и сладкой, желанной, восхитительной, истинной, и молить о ней, как о самой желанной ласке.

 

*

 

— А вы сами что думаете? — Ник Фостер перевел ладью в наступление. — Может ли призрак в самом деле существовать?

Смотритель пожал плечами.

— “Благословение” — старый фонд, существующий больше двух столетий. А до того здесь было чье-то родовое поместье. Сами понимаете, английская земля хранит свою историю. Все возможно. Наука стремится трактовать случаи появления призраков как некий энергетический слепок прошлого… Не могу сказать точно. Явление столь же малоизученное, как шаровая молния. Определенно что-то существует за пределами нашего понимания, но постичь это не в нашей власти.

— Не могу с вами поспорить. Хорошая защита, где вы ей научились? Ее редко используют. Ее называют защитой Фоксенглаузена, и в последний раз ее применяли в 18** году.

— Именно. Фоксенглаузен закончил свои дни в стенах этого замечательного дома. Он обучал персонал и собратьев по несчастью своим фирменным шахматным приемам. И оставил много записей, которые я изучал на досуге. Все хотел применить знания на практике, и вы дали такой шанс!

— Мне самому ужасно интересно, как теперь выйти из этого положения.

Ник Фостер и мистер Нэшер склонились над доской.

 

*

 

Коронер с помощником сидели в просторном холле “Благословения”, пили крепкий черный чай и смотрели в окно на усиливающийся дождь. Отсюда им не было видно полицейских, копошащихся в долине, точно трудолюбивые муравьи, что перетаскивают труп в большой муравейник морга Скотланд-Ярда, но пасмурное небо и свинцовые нависающие тучи навевали мрачные мысли. Помощник что-то старательно вырисовывал в блокноте, но коронер был уверен, что все зря: это убийство вряд ли возможно раскрыть. Еще одна удивительная смерть… Плохо скажется на репутации.

Коронер встал и подошел к окну. Двоим, играющим в шахматы под хлипким навесом, дождь явно не был помехой. Худой старик с выразительным птичьим лицом, освещенным азартом, задержал над доской руку с ферзем, чтобы в следующий миг уверенно поставить его на черную клетку. Другой шахматист — красивый мужчина лет тридцати, мистер Нифелиум3 Нэшер, довольно улыбнулся и, положив подбородок на сомкнутые руки, вернулся к изучению доски.

— Как же надо любить шахматы, чтобы не прервать игру в такую непогоду? — не удержался от реплики коронер.

— Как же надо любить справедливость, чтобы в такую непогоду ошиваться на месте самого странного преступления за всю мою жизнь, — тут же ответил помощник, и коронер впервые за весь день изобразил на губах подобие улыбки.

В конце концов, нет такого преступника из плоти и крови, который не попался бы однажды в руки властей. И этот — попадется.

Вдруг коронера осенило. Как удар молнии, вспыхнувший в этот момент над долиной, пришло осознание, что же  было, в конце концов, не так с этим трупом.

 

*

 

Золотым ключом ангел открыл врата, и свет незабвенный, незыблемый, излучился из раковины проема, и послышался тихий голос, распевающий неземные псалмы. Он начал подпевать, но горло его кровоточило, и из глотки вырвался лишь хрип, но ни это, ни иные раны, что открылись по всему его телу, не согнали экстатическое блаженство с его лица.

 

*

 

— Многие говорили, что призрак убивал тех, кому являлся. Или был лишь предвестником скорой гибели. А хотите знать, что было самым загадочным в смертях тех стариков, которые видели призрака незадолго до этого печального события? Это весьма любопытно.

— Конечно, — кивнул Ник Фостер, не отрывая взгляда от перестановок на шахматном поле.

— Они умирали с улыбкой на губах. В страшных муках, с открытыми ранами по всему телу, с глазами, вырванными из глазниц — и со спокойной улыбкой. Словно их благословил. Ангел..

Повисла тяжелая пауза. Наконец Ник Фостер рассмеялся.

— Какой хороший, оказывается, призрак.

— Вот и я об этом говорю! — закивал смотритель. — А вы часто ходите в долину, мистер Фостер?

— Я не люблю долгих прогулок, — покачал головой старик. — Я знаю, что смерть моя близко, но знаю и то, что она сама до меня дойдет, когда ей понадобится. Мне нет нужды искать ее в долине.

— Вы боитесь смерти?

— Я? Нет, что вы… Боюсь только партию не успеть доиграть, — отмахнулся Ник Фостер и задумчиво добавил дрогнувшим вдруг голосом: — Джона Апостола жалко вот… Он с внуком все хотел повидаться и не успел. А внук уже пять лет как здесь не появлялся… Так вот бывает, да… Так бывает. Святой был старик!…

Они помолчали.

— Ваш ход, мистер Фостер.

— Вам шах, мистер Нэшер.

 

*

 

Ангел протянул ладони, и сияющий свет полился с них первым поцелуем, весенним ручьем, сладкой дымкой, тягучим опиумом, белым шелком, светлым небом, первым лучом солнца, пронзающим сон долины, как розовое копье, как игла, что пронзает бабочку, замирающую в экстазе.

 

*

 

— Как может человек с такими ранами, умирающий в страшных мучениях, так улыбаться? — недоумевал коронер. — Так светло, так спокойно, так… безмятежно, что ли?

— Может, он умер сразу? — предположил помощник. — А перед смертью видел что-то хорошее. Смотритель сказал, что он ходил встречать рассвет. А еще — что он очень грустил, потому что давно не видел внука, и…

Помощник осекся.

Коронер нахмурился.

— А ведь мистер Апостол так и не доехал сюда. Мне кажется, надо срочно возвращаться в Лондон. Стоит навестить мистера Апостола самим. А если он не захочет нас видеть… Что ж, его ждет много неприятных минут.

Коронер улыбнулся. Помощник знал это выражение лица, когда его начальник превращался в лиса, учуявшего нужный след, и с губ его сорвался вздох облегчения. Определенно, информация, полученная от смотрителя, только что спасла им все дело. Внук бросил деда на долгие годы, вернулся и…

Убил.

Наверное, в процессе дела выяснится, что он шизофреник или маньяк, или что на его счету сотни таких убийств, или что он хотел отвести от себя подозрения… Это все прояснится через несколько недель: хватка коронера так же сильна, как хватка лиса, вцепившегося в добычу.

Полицейская машина, скрипя шинами по мокрой дороге, направилась в Лондон, оставив белые стены “Благословения” позади.

 

*

 

Ангел смотрел на него с любовью, и любовь была всем.

 

*

 

— Шах и мат, мистер Нэшер, — сказал Ник Фостер и удовлетворенно откинулся на спинку соломенного кресла.

— Несомненно, мистер Фостер, — ответил смотритель и поднялся со своего места.

Старик с гордостью посмотрел на прекрасную финальную позицию партии, после чего, привлеченный новым ударом молнии, перевел взгляд на долину. На мгновение ему показалось, что прекрасный ангел стоит среди высокой травы. Ник Фостер моргнул, и видение в тот же миг пропало.

— Прекрасный вечер, не так ли? — спросил смотритель, и перо с его распахнутых крыльев опустилось старику на колени.

— Прекрасный, мистер Нэшер, — спокойно ответил старик и улыбнулся.

Смотритель протянул руку и ласково погладил его по лицу.

— Ваша партия была разыграна блестяще, — прошелестел он.

— Я знаю, — ответил старик, и глаза его заблестели.

Смотритель улыбнулся, прошептал пару слов на давно забытом наречии и широко развел крылья, укрывая обоих от непогоды.

 

И выжег ему глаза.

   

читателей   99   сегодня 3

Примечания

  1. Ангел с четырьмя лицами
  2. Персонаж пьесы Шекспира “Буря”
  3. Нифелиус — от “нефелим” — существо, появившееся от связи ангела и человека.
99 читателей   3 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 2. Оценка: 5,00 из 5)
Загрузка...