Спиритус-Потусторонус

Всё случилось из-за окаянного спиритического сеанса.

Линнет вразумляла, настаивала, отговаривала, но шестидесятилетней Алисе, будто бес под ребро заполз и её устами упрямо твердил: хочу и баста! Виданное ли дело — призывать целый мир, когда одного маломальского духа не дозовёшься. А ведь в предвиденье беды Линнет как в воду глядела.

Алису словно подменили. Ещё каких-то пару лет назад она со свойственной большинству дам почтенного возраста улыбкой самозабвенно ковырялась в огородике у дома. Цветы и прочая зелень заполняли её досуг от ранней весны до поздней осени. Холодную же пору Алиса предпочитала пережидать на утеплённом чердаке, под шерстяным пледом с неиссякаемым запасом чая и книг.

Всё поменялось в корне неделю назад. Июль – самый знойный и обманчивый месяц лета. И чего только не примерещится в жаркий полдень в тени пышных кустарников… Линнет, сморенная размеренным покачиванием гамака, уже погружалась в сладостный липкий сон, её сознание купалось на поверхности подступавшего сновидения, как вдруг цепкими, острыми крючьями из забытья её грубо выволокли возбуждённые крики Алисы. Подруга с перекошенным от возбуждения лицом скакала вокруг гамака, отчего растерянная Линнет едва не выпала из плетёного ложа.

Ей, видите ли, кролик привиделся в человеческой одежде и с громадными круглыми часами на цепочке в лапках. Естественно, Линнет не поверила ни слову, решив, что наперснице всё померещилось, недаром же та чрезмерно много времени уделяла любимым розам, а солнце в тот день пекло на износ. Вот Алисе темечко-то и нагрело, упрямица терпеть не могла шляпок и сроду их не носила.

И потянулась неделя, а одержимая новой идеей Алиса ходила, донимала приятельницу просьбой помочь устроить сеанс спиритизма. Кое-что вспомнила о забытой стране.

Линнет и слышать не желала. Она, в отличие от неугомонной Алисы, превосходно помнила то далёкое из детства путешествие в кроличью нору. Тогда зачинщицей приключения стала несносная подружка, бездумно помчавшаяся напролом в кусты за подозрительным кролем. А что оставалось рассудительной Линнет? Она последовала за Алисой и после долго жалела. Но, впрочем, без Линнет Алиса бы и не выбралась из того места, пропала бы там.

В воскресенье, ближе к полудню Линнет сдалась на уговоры приятельницы и согласилась на сеанс. С трудом дождавшись позднего вечера, Алиса накрыла чистой скатертью стол в гостиной. Линнет зажгла тринадцать свечей и двенадцать из них расставила кругом по комнате. Последняя свеча в старинном бронзовом канделябре водрузилась в центр стола. Дамы наглухо задёрнули тяжёлые шторы на окнах и заперли двери гостиной. Стало тихо и торжественно. И тени от свечей едва вздрагивали, тронутые легчайшими отголосками дыхания.

— Начнём, — с придыханием объявила Алиса.

Женщины взялись за руки и сосредоточили взгляды на солнечном фитиле свечи. Обе взывали к образам из прошлого. Однако Линнет отчаянно надеялась, что их не услышат оттуда. Прошёл час, потом другой.

Полночь была на пороге, и Линнет уже было обрадовалась, что их причуда – пустое дело, как вдруг старые часы на каминной полке, которые давно никто не заводил, стали раздавать на весь дом гулкие хриплые удары, отмеряя приход заветного часа.

Свечное пламя тут же взбесилось и, окрасившись в голубой цвет, фонтаном изверглось из воска, искря и брызжа на скатерть, отчего её белоснежная поверхность покрылась множеством чёрных дырочек.

Над камином стояло огромное старинное зеркало. Серебряная оправа, некогда серебристая, теперь тускло чернела. Амальгама зеркала так помутнела за века, что отражения в ней проступали расплывчатыми и неясными. Да и не смотрелся никто в то зеркало, оно и стояло-то на каминной полке для солидности да памяти ради.

— Смотри, смотри, Лина!

Линнет, сидевшая спиной к камину, обернулась: с зеркалом творилось неладное. Много чудного и странного навидалась Линнет, но такой чертовщины отродясь не видывала. Зеркальный массив дрожал и чуть заметно подпрыгивал на полке. Туманная гладь зеркала перестала быть твердью, напротив, она бурлила и клокотала ожившей толщей воды.

Вскоре зеркальные воды закружили против часовой стрелки и образовали водоворот, из которого потянул ледяной и чудовищной силы ветер. Он-то и подхватил почтенных леди, подняв их над столом. А так как обе с перепуга так и не расцепили рук, их, словно лёгкие пёрышки, сдуло в урчащую глотку клокотавшей воронки.

Визжа и барахтаясь, Линнет и Алиса шмякнулись на каменную плитку пола комнаты — точь-в-точь вылитой их гостиной. Только стол здесь не был накрыт скатертью, вместо неё покровом служил толстый налёт пыли. Да и внутри всё казалось давно забытым и оставленным. Запах плесени и пыли витал в воздухе, а с люстры под потолком свисали клочья серой паутины, коей тут в избытке имелось по всем уголкам.

— Я хочу обратно, домой!

Линнет бросилась к камину, но зеркало-проводник застыло и отражало лишь её растерянное лицо.

— Я хочу домой! – прокричала Линнет, пальцы её тщетно царапали зеркальную поверхность.

— Оставь, — Алиса нежно перехватила её руки, — идём, всё равно проход закрыт. А там, за дверью, должен быть сад, если ничего не переменилось.

Ничего и не переменилось, кроме самих Алисы и Линнет. Им снова было по одиннадцать лет. Седина ушла из волос, юные головы покрывали золотистые и каштановые пряди, уложенные в изящные локоны. Кожа рук не пестрела пигментными пятнами, её упругостью и ванильным оттенком можно было любоваться бесконечно. А лицо и шея! Никаких тебе морщин и складочек. Нежные, гладкие и чистые.

И платья чудные. Линнет с благоговейным восторгом приглаживала атласную юбку нежно-розового наряда, её подруга довольно хихикнула, пару раз дурашливо присев в реверансе. Тёмно-синий шёлк мягко струился на ней.

Алиса триумфально взглянула на Линнет, а затем звонко рассмеялась таким забытым лучистым смехом и, подхватив подружку, закружила в танце. Линнет поддалась порыву и ответила громкой трелью смешка. И вправду, чудно и престранно.

Так они и хороводили по садовым дорожкам, среди гигантских лилий и гладиолусов, пока не наткнулись на высоченный гриб.

На широком зонтике грибной шляпки сидело существо аморфного вида. Линнет смутно припомнила гусеницу, курившую кальян. Тут же девчушек окутало едкое табачное облако. Существо лениво свесилось с края и уставилось на девочек.

Тут надо заметить, у приятельниц отчего-то был разный взгляд на причудливый сказочный мир и его обитателей. Златовласой Алисе всё мерещилось замечательным и прекрасным, но темноволосая Линнет как ни старалась, видела этот мир с изнанки и, мягко говоря, довольно непривлекательной.

Так и пресловутая гусеница предстала в двух ипостасях: Алисе – жирным неповоротливым, но, в сущности, добродушным червяком, а Линнет – грязной и зубастой личинкой, злобной и к тому же сквернословящей.

История повторилась. Как и в прошлый раз, гусеница мило указала дорогу Алисе и нагрубила Линнет. Как только существо сползло с гриба и скрылось в высоких зарослях травы, девочки направились в сторону леса по указанной дороге.

Линнет уже жалела, что не осталась в доме. Пусть там пыльно и кругом паутина, но зато есть дверь, которая отгораживала от страны чудес. Память подсказывала ей следующую встречу, и лишь Алиса с нетерпением первооткрывателя смело и быстро шагала вперёд, не задумываясь о последствиях.

В самой чащобе на ветви дерева им встретился Кот-Который-Сам-По-Себе. И не в себе. Алиса радостно захлопала в ладоши, когда полосатый котяра стал постепенно растворяться в воздухе. А когда от него осталась улыбка-оскал, он напомнил, что неплохо бы девочкам навестить его приятелей, живущих за лесом. До чего же сжалось всё внутри у Линнет. Уж она-то видела, каков Кот в действительности. И вовсе не был он мил и приветлив. Это демоново отродье хитро зыркало в её сторону и облизывалось. Но Алисе было дано зреть иное.

За лесом на поляне стоял жёлтый домик, а прямо перед крыльцом накрыт длинный стол. Неопрятная, заляпанная и засаленная скатерть венчала его столешницу. На столе не было свободного местечка от наставленных и наваленных чайных сервизов, чистых и грязных.

Тут же на двух из трёх десятков стульев сиживали два типа и спешно прихлёбывали из чашек. Вида они были не то чтобы странного, но скорее очумелого. Молодой бледный мужчина в расшитом золотом сюртуке и импозантной шляпе-цилиндре глупо улыбнулся Алисе, Линнет досталась хищная, клыкастая ухмылочка, от которой хотелось мчать со всех ног подальше.

Его напарник – высушенная мумия зайца — уставился чёрными глазами на незваных гостей и начал кричать противным скрипучим голоском:

— Мест нет! Мест нет!

— И слава Творцу, — отозвалась Линнет.

Но мужчина в цилиндрической шляпе тут же спохватился, выскочил из-за стола и, мигом взяв под руки изумлённых барышень, усадил их за стол.

— Для таких милашек всегда найдётся местечко, — сладко промурлыкал он, затыкая рот невменяемому зайцу, а у самого клыки вытянулись, аж рот не закрывается.

Алиса кокетливо хихикнула, но Линнет стало не до смеха, когда бледный кавалер принялся разливать из круглого чайника по чашкам кровавую жижу. Он взирал на обеих простушек с таким плотоядным оскалом, что сомнений не оставалось: кто за столом угощение.

— Мы, пожалуй, пойдём. Мы опаздываем.

Линнет остановила подругу от опрометчивого пития, Алиса видела в белом фарфоре чашки безобидный чай.

— И куда же вы так спешите, пташки?

— На приём к королеве! – Линнет выпалила первое, что пришло в голову.

Бледный хмырь переменился в лице при упоминании о верховной правительнице, клацнул зубами, зашипел, но Алисе послышалось, что он вздыхает.

— Мы навестим вас на обратном пути, — с готовностью пообещала она.

«Ни за что!» — подумала Линнет. Как и в прошлый раз.

За жёлтым домиком синей лентой простиралась река, а у берега простаивала лодка. Девочки отвязали её и, отчалив от бережка, на котором остались мужчина в шляпе и сушённый безумный заяц, налегли на вёсла. Алиса на прощание помахала платком чайной компании, Линнет обратила внимание, что бледный модник не отражается в воде.

— Поскорей отсюда, — процедила она сквозь зубы, Алиса её не услышала.

Грести долго не пришлось, река сама несла их вниз, всё дальше и дальше. За четвёртым поворотом вода оттеснила судёнышко к песчаному берегу, где девочки покинули лодку, а та, как заговорённая, сама понеслась вверх, против течения, обратно к жёлтому дому.

Поблизости им попались два одинаковых каменных дома, с той разницей, что крышу одного крыла зелёная черепица, а другого – рыжая. Здесь обитали два брата, как и их дома, высокие, громоздкие и грубые. Они так обрадовались появлению случайных визитёров, что наперебой стали зазывать на чай, каждый в свой дом. А затем, не поделив гостей, один припомнил другому сломанную трещотку и без драки не обошлось.

— Глянь, — указала Линнет на валявшийся у одной из домашних изгородей поломанный инструмент.

Трещотка была собрана из человеческих костей. Да и на частокол изгороди то тут, то там жутким украшением были насажены черепа, без сомнений, некогда принадлежавшие людям. Алиса так и не поняла, что забрела к логову людоедов, она видела безобидную деревянную игрушку, а на ограде вырезанные из тыкв головы.

Линнет не стала испытывать судьбу, и пока каннибалы боролись друг с другом, позабыв о нежданных пришелицах, потащила наперсницу дальше от каменных жилищ с черепами.

— И вовсе они не жестокие, — возражала Алиса. – Вечно ты видишь всё в чёрном свете.

Линнет предпочла не спорить. Алису не переспоришь.

Когда они добрели до замка Красных Королей, обе устали и хотели есть. Но и здесь ухо пришлось держать востро. Король слыл бездушным самодуром, а его супружница, Королева, сумасшедшей стервой. Всё в замке от стен до обитателей должно было иметь пурпуровый оттенок и не приведи Творец, если где-то мелькнёт белый или иной цвет, кроме багряного. Придворные даже кожу густо умащали ярко-красными румянами. Линнет живо вспомнилось их прошлое с Алисой путешествие в красный замок: сплошь нещадные приговоры и скоропалительные казни. Королева страсть как обожала отдавать приказы, а более того, смотреть, как палач рубит головы осуждённым. Вид крови возбуждал её королевское величество и доводил до эйфории.

— У них нынче крикет, — вымолвила Алиса, — может, сыграем одну партию?

— Что ты! Какой там крикет! – в ужасе прошептала Линнет, она боялась повысить голос. – Не успеешь начать играть, как тебе отрубят голову.

Алиса, конечно же, не поверила её словам, посчитав их преувеличением. Но Линнет то помнила. К тому же, их вызывающе светлой кожи и собственных волос (в замке шевелюры маскировали красными париками) уже было достаточно, чтобы взойти на плаху, не говоря о неприличных нарядах розового и синего оттенков.

— Нам нужен Шалтай! – промолвила она. – Только он знает, как отсюда выбраться.

— Да чего проще, — беззаботно заметила Алиса. – Вернёмся обратно и через зеркало пройдём домой.

— Нет, — с жаром возразила ей Линнет, — это не работает здесь так. Нам нужен Шалтай.

— Где же он, по-твоему?

— На стене, конечно.

Сторонясь дорог и прячась кустами, венчанными алыми розами, девочки пробрались к крепостной стене, на которой нёс службу рыцарь, облачённый в стальные латы. Торс воина защищал круглый как яйцо доспех. Несмотря на тяжесть снаряжения и немалые года, отпечатавшиеся глубокими морщинами на загорелом лице, воин стоял гордо, прямо и смотрелся бравым витязем.

— Доброго времени, сэр Шалтай! – обрадовано воскликнула Линнет. – Как поживаете?

— Вам виднее, сударыня, доброе время или нет, — скромно отозвался рыцарь и почтительно склонил седовласую голову. – А на житьё не жалуюсь. Пусть себе жизнь идёт, пока ей ничто не препятствует.

— Какие у него печальные глаза, — сочувственно произнесла Алиса. Вояка виделся ей нелепым и старым.

— Да где уж тут радоваться, — грустно заметил Шалтай, расслышав слова девочки, — когда головы не задерживаются на плечах.

— Сэр Шалтай, у нас просьба, — обратилась к рыцарю Линнет. – Нам нужно домой. Помогите!

Рыцарь задумался и, казалось, прошёл добрый час, когда ясный проблеск осветил его светлые очи. Он спустился со стены и подвёл девочек к неприметной поржавевшей двери, розы тут так сильно заросли и всё оплели побегами, что Шалтаю пришлось как следует поработать мечом.

— Ступайте туда, сударыни, — произнёс он на прощание. – А вам, — рыцарь обратился к Линнет, — я давно хочу вернуть долг. Старый Шалтай помнит добрые дела, а слова тем паче.

— Так вы меня не забыли?! – изумилась Линнет.

— Как можно, — скромно ответил он.

Когда они прошли за порог, старые петли натужно заскрипели, рыцарь захлопнул дверь, и девочки оказались в темноте.

— Этот старик совсем свихнулся на стене, — угрюмо заявила Алиса. – Завёл нас в ловушку. А ты и развесила уши.

— Он не старик. Волосы только седые. И это не темница, а выход. Иди вперёд.

Алиса взяла за руку подругу и неуверенно последовала за ней. Несколько раз обе падали и больно ушибали колени. Алиса порывалась вернуться, но Линнет удерживала её, зная, что обратной дороги нет.

Их старания были вознаграждены. В темноте проступил нечёткий прямоугольный контур, который по мере приближения становился ярче. А когда стало совсем близко, девочки натолкнулись на дверь, из-за которой сочился свет.

— Толкай! Толкай что есть сил! – скомандовала Линнет.

Они напирали на препятствие, толкали руками, пихали ногами, и преграда распахнулась.

Из распахнувшейся двери Линнет и Алиса ввалились в гостиную, освещённую тринадцатью свечами. Старость вернулась в их тела. Старинное зеркало отразило седину волос и морщины кожи.

— А всё-таки хороша вышла прогулка, а, Лина?

—  Больше никаких спиритических сеансов. Мне кошмаров и тут достаточно.

— Вечно ты ворчишь. Там, где я вижу чудеса, тебе мерещатся кошмары.

Алиса задула свечу на столе, скатерть безупречно белела в полумраке гостиной. Линнет, по обычаю, не стала спорить, упрямицу не убедишь, что Страна Чудес и Страна Кошмаров – одно и то же. Собственно, как Алиса и Линнет.

читателей   92   сегодня 7
92 читателей   7 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 1. Оценка: 3,00 из 5)
Загрузка...