Сказка про Ведьму или приключения Хельдин (Безмолвствующий Эбо)

Аннотация (возможен спойлер):

Знакомы с пустошами Отчаяния? Может опускались в Подземелья в поисках себя, или даже вступали на тропу Безумия? Надеюсь, хоть на мост Переходов не занесло?! Или вы всегда умели смотреться в зеркало?

[свернуть]

 

 


Моя жизнь началась задолго до моего рождения.
И мне не ведомо,  сколь из нее я потратила, размыкая круги на воде.

 

Странствия Мериты

— Будь проклят, Луонкет! Трижды проклят. Это ты все… Это по твоей вине! — Говорила сама с собой Мерита, никто ее не слышал, лишь потревоженные проклятиями птички вспорхнули с ветвей.

Мерита погрузилась в прошлое, в дыму воспоминаний виделось ей, как странствует она — прекрасная молоденькая оерени… Взмах жемчужных крыльев, еще один — далекие вселенные, причудливые невиданные расы.  О! сколько миров она миновала, ища избранника, достойного ее пера, но ее Эбо оставался безмолвным… Тут брови Мериты свелись горестною складкой и плечи передернулись… Мерещилось ей, как наконец, уставшая от странствий, она решила протянуть перо тому, кто будет больше всех любить ее — быть может тогда ее Эбо дрогнет?.. На миг она вернулась в мир реальный и снова стала разглядывать портрет, начертанный Луонкетом на изумрудной скале лучом света.

— Я уверена — были достойные, достойней этого! — она подарила портрету еще одно прикосновение, в этот раз ненавистного взгляда. — Да, были мужчины, способные заставить мой Эбо запеть! Но этот, жалкий и подлый лжец, подкупил меня портретом… О, как я на нем хороша! — Мерита отвела свой взор от рокового, щекочущего  женскую душу изображения, на коем волосы ее отливали жемчужным свечением, а глаза были задумчивы. — Вот какой я была! И могла быть вечно!

Она ускорила шаг, хотя все еще думала о Луонкете и напрочь не понимала, куда направляется.

— Нет, время идет, я старею… — если бы кто-то увидел ее сейчас, то решил бы, что прекрасная оерени сошла с ума. Голова Мериты поникла, хотя обычно была высока, руки выписывали в воздухе нелепые зигзаги и она тихо шептала сама себе какие-то слова. Иногда из груди оерени вырывался стон или вскрик, и звуки эти были громче шепота Мериты. Она шла очень быстро и уже не говорила, но продолжала иногда вскрикивать или стонать.

«Я должна вернуть его! Должна вернуть свое перо, во что бы то ни стало!». Мысль эта давно зрела, теперь же стала решением. На миг Мерита приостановилась, вдруг сделала неестественно большой шаг, похожий на рывок, подкрепляя им свою решимость, задрала вверх подбородок, доказывая сама себе, что она еще гордая — она еще может!

Мерита все реже обращалась птицей, решено было лететь и она полетела. Гонимая идеей, окрыленная мечтой, пробивающейся сквозь плотную поросль отчаяния и манящей. Вернуть себе бессмертие, стать прежней и «отомстить проклятому Луонкету за все»!

До гор Ииди лететь два дня. Из-за дождя пришлось пережидать. В три дня добралась до гор Мерита и еще день понадобился ей, чтоб отыскать колдунью Куди, которая, по слухам, может обратить необратимое.

 Узел судьбы

— Обратить необратимое? Хм… — колдунья ухмыльнулась.

— Я слышала, ты можешь! — отчаянно проговорила оерени. Ей показалось, колдунья увиливает и собирается отправить ее ни с чем. Мерита даже притопнула. «Она от меня так не отделается!» — Я должна вернуть свое перо и не уйду пока ты этого не сделаешь! — она еще раз притопнула, уже нарочно, и дерзко мотнула головой, отбрасывая тяжелую волну черных волос, прильнувшую к лицу. «Не думай, что я стану умолять тебя, мерзкая старуха!» — Я заплачу`…

— Неужто тебе неизвестно — простертое лишь однажды оерени перо, навечно принимается ее избранником? И не моя забота, что какая-то оерени поспешила бездумно его протянуть.

— Бездумно?! — от такой наглости Мерита опешила и ее душу опять затопил гнев. — Он обманул меня! Гнусный Луонкет! Он виноват в том, что мой Эбо не поет, в том, что я смертна! Он выманил перо своей лестью, значит — украл, украл! Оно мое по праву!

— Уходи красавица, я все знаю, ты меня не обманешь. Забыла, что ииди видят мысли? — Куди надоело упрямство гостьи, она кивнула на дверь, показывая, что разговор окончен.

— Но ты должна помочь мне! Что мне делать? Верни, прошу, верни его! — Мерита позабыла свою гордость и теперь молила, лицо ее исказилось, руки были простерты, еще немного и она пала бы на колени, но опомнилась… Простертые длани обратились в кулаки, на белоснежной коже проступили темные пятна, похожие на сумеречные тени. — Верни, я сказала! — она уже совсем кричала.

— О, глупая оерени! Вернуть тебе перо не в моей власти. Обращая необратимое, я обращу твою судьбу и твою душу друг ко дугу, крепко свяжу их в один узел, его будет не развязать. Ты уже однажды совершила ошибку и ничему не научилась. Когда душа живет юностью и дышит ушедшим счастьем, человек возвращается к прошлому. А что, коли ярче горит другой огонь, когда вся суть повинуется иному?

— Моя душа живет ушедшим счастьем и жаждет снова обрести свободу. Это моя судьба — свяжи этот узел!

— Как хочешь, будь по-твоему, — по устам Куди проползла улыбка недоброю змеею, — я свяжу! Но ты не станешь счастливее, оерени.

— Делай!

Душа Мериты трепетала гневом, ко гневу обратилась и ее судьба…

Черная Ведьма и Хельдин

«Я найду его, он мне заплатит!.. Да еще это ненавистное дитя — его черты и даже голос!» — узел был завязан! Прекрасная оерени постепенно обращалась Ведьмой. Постепенно…

Случалось, что она была тиха, погружена в туман воспоминаний. То зрилось ей лицо Луонкета, обманщика, как подло он пропал, исчез, сбежал — избег расправы! То вновь мерещился портрет. А иногда… Как держит на руках младенца — самый первый взгляд на девочку, как два крыла мотылька, похожую на него. Как крошка тянется к груди, как чувствуется ее запах… Тогда Мерита мотала головой, стряхивая прилипшие воспоминания, и копна густых волос разлеталась в разные стороны и начинала изрыгать клубы, столь же темные, как волосы. Последние обрывки оерени Мериты растворялись в Черной Ведьме…

Рядом с Ведьмой не было никого, кроме Хельдин — юной, белокурой, тихой. И когда ее гневу, подобному горному потоку в разлив, требовался выход, она изливала его на девочку, бурно и неистово. Тогда малышке хотелось просто взять и улететь. Но у нее, почему-то, до сих пор не выросли крылья, хотя обычно в таком возрасте у оерени уже появляются крылья. Пробился только розоватый пушок меж лопатками несколько лет назад и так и оставался. Девочка частенько ощупывала его. Иногда ей казалось, что он стал гуще или длиннее. Раз даже удалось обнаружить малюсенькое перышко, но на следующий день, к огромной досаде малышки, его не оказалось.

Мирная в этот раз Мерита смотрела в окно, куда-то вдаль, напрочь позабыв о Хельдин, забившейся в уголок и увлеченно что-то рисовавшей. Девочка любила такие моменты, в эти мгновения она даже бывала счастлива, но все же до конца не расслаблялась, зыркая поминутно на дремлющий вулкан из своего угла. Карандаш продолжал беспорядочно ерзать по бумаге, когда она по привычке запустила руку под кофточку: «Нет, все так же! Ничего не изменилось. А-ах!». Она глубоко вздохнула и ощутила прикосновение у себя на затылке. Рука скользила вниз и возвращалась обратно на макушку и снова нежно скользила… Хельдин робко подняла глаза на Мериту, боясь спугнуть внезапно вспыхнувшую искорку ласки.

— Что с тобой, моя девочка? Почему твоя головка поникла? — ребенок смотрел в любимые глаза тихо-тихо, почти не дыша. Хельдин тянулась к Мерите. И что-то в ее душе рвалось, когда та ее отталкивала, и рвалось еще больше, когда вдруг, потом, вот так принимала.

— Что если они никогда не вырастут?! — выпалила Хельдин и тут же запнулась. Но уже было поздно — по щечкам побежали ручьи.

На следующий день на сердце у Хельдин горько щемило от воспоминаний об этом прикосновении. Когда по улице раскатывался крик Ведьмы:

— А ну вернись, паршивка! Вернись, я кому сказала!

А Хельдин все бежала и бежала…

Встреча

Не оглядываясь! Обогнув изумрудную скалу, ножки малышки сами ловят знакомую тропу и несут ее дальше, через Отчаянные пустоши в долину.

Ясный день, пустоши поигрывают кварцем — вид одновременно и унылый и приятный. Прежде Хельдин приходила сюда помечтать… Внизу видна река Суриму — лимонно-желтоватая, к ней и ведет тропа. Хельдин немного сбавляет шаг, Ведьма не любит ходить мимо скалы, портрет доводит ее до исступления. Река еще далеко, но девочка уже слышит ее. Суриму течет мерно и будто шепчет, или даже поет, точней «мугыкает». За исключением тех случаев, когда кто-нибудь входит в нее. Тогда ее воды становятся сиреневыми и начинают стонать. Говорят, эти воды способны обращать время вспять, до точки, когда стал несчастным человек, избавляя его от тягостных воспоминаний. Не всякий решается войти в нее, потому что иногда несчастья у существа начинаются еще до его рождения, так что можно попросту исчезнуть. «Интересно, что она скажет, когда я войду?» — думает Хельдин, приближаясь к реке. И ее ручки сжимаются в кулачки так сильно, что ногтики врезаются в ладошки. «А вдруг я исчезну?» — девочка приостанавливается, прижав кулачки к груди, от этой мысли становится страшно. Тут вспоминается ей, как однажды, на ее глазах, несчастный старик прыгнул в тихую шепчущую реку с разбегу, а через пару мгновений из нее вышел мальчишка лет шести. Огненно-рыжий, усыпанный веснушками, с улыбкой до самих ушей. Суриму обратила время вспять, стонала, унося его несчастья до той самой минуты, как начались они. Невольно головка малышки обращается туда, где сгрудились серые камни, именно там она видела того старика. И случается нечто, чего Хельдин не ждала! У самой реки, на камне, сидит юноша и разглядывает воду — выходит, что она здесь не одна! Юноша видит ее и улыбается, а ей от страха хочется сбежать… Спустя миг любопытство берет верх над страхом и Хельдин, позабыв про реку и несчастья, во все глаза глядит на незнакомца: «Он, кажется, из рода ииди, живущего далеко в священных горах… Они ведь умеют читать мысли, знают магию и обладают большой силой!..».

У ииди строение черепа особое, необычно сочленены головные кости, образуя в местах стыка некие бороздки, извивающиеся от висков книзу затылка. В бороздках этих  не растут волосы. Хельдин слыхала, чем больше ребенка любят родители, когда сходятся его черепные кости, тем красивее сросты. И вправду, у всех ииди  изгибы немного разнились. Были либо почти прямые, либо шли волной, иногда с завитками на краях у лба. У незнакомца  — изгибались. И, когда он повернулся всем лицом, Хельдин разглядела, что линии асимметричны — завивалась на виске только одна. О сем малышка не слыхала. Да и по-правде, увидела вблизи ииди в первый раз.

Юноша встает и подходит к плачущей, напуганной девочке. От его светлого, доброго взгляда у нее легчает на душе и подсыхают слезы. Незнакомец ни о чем не спрашивает, ему и не нужно… Просто снимает со своей груди лист волшебного дерева Золи и протягивает его ребенку. Лист весьма своеобразной формы, напоминает облачко, или дымок. Облачко нестатично, образует то  замысловатые закорючки, то смешные завиточки. Лист девочке очень нравится.

— Я не могу его взять, — возражает Хельдин, и одергивает ручки, уже невольно потянувшиеся к листу, — ведь он дает тебе защиту!

— Мне не нужна защита. Я потомок Ииди — в этих краях нет силы сколь-нибудь опасной для меня.

С такими словами юноша одевает лист Золи ей на шею.

— Помни, — говорит он, — лист управляется мыслью.

Хельдин была наслышана о силе волшебных растений, которые носят с собой ииди. Узнав, напоследок, что имя спасителя Энори, обрадованная, она возвращается домой: «Лист Золи защитит меня! Теперь все будет по-другому!».

Перемены

Когда, в очередной раз, Мерита воспылала гневом и собиралась наброситься на беззащитную девочку пуще прежнего, Хельдин зажмурилась, избегая оцепеняющего взгляда, крепко сжимая в руке облачко волшебного Золи:

— Я не позволю тебе больше терзать меня! Не позволю! Не позволю!

— Ты смеешь мне перечить?! Заткнись сейчас же, жалкое отребье, не то испепелю тебя!

Заворошились черные клубы и зашипели, но не налетели на Хельдин, как бывало прежде, а стали собираться в кипящий ком. Чувствуя, что теряет силу, Ведьма зыркнула на девочку и заметила, что меж ее пальцев струится мерцающий зеленовато-изумрудный свет. Мигом ринулась к жертве — сорвать с груди ожерелье, прежде чем лишится чар, но не успела… Черный ком загудел и сплющился и провалился неизвестно куда, увлекая за собой Ведьму-Мериту. Но ярость ее была так велика! Теперь она вспомогала ей. Несмотря на мощный поток сосущей бездны, она рванулась, что было духу, в последний раз к Хельдин, но так и не дотянулась до листа, лишь ухватила малышку за левый бок и, вырвав из него что-то, исчезла вслед за комом непонятно куда…

О Мерите больше не слыхали. То здесь, то там скиталась Девочка. Откуда она взялась и что искала — никто не знал.

Странствия Девочки

Много бродила Девочка, но ни в одном роде и племени не было для нее родства. Малышка эта находила свою память весьма странной для себя самой. Она помнила о своем прошлом казалось бы все до мельчайших подробностей, кроме того: кто она, каково ее имя, откуда взялся лист волшебного растения Золи у нее на шее и что за шрам так уродливо и прочно обосновался у нее слева, над пупком. Девочка часто на него глядела: «Откуда он? Может с рождения? Но разве приходил кто-то на свет со шрамом? И еще пушок…». Пушок меж ее лопаток, намекал на крылья, намекал, он не давал ответов. У всех рас, которые она знала, либо были полноценные крылья, либо не было никакого пушка. «И зачем он? — думалось Девочке. — Должны же быть еще такие же, как я!». Может, поиски ответов и завели милую малышку из прекрасных миров в это мрачное гиблое место, место, в котором она, до сих пор, никогда не была!

Выживать среди проклятых духов Подземного леса непросто. Многие погибали, как только попадали сюда. Здесь все было проклято и звук проклятий иногда звучал в доносящихся из чащ и пещер голосах, иногда просто чувствовался, как запах в воздухе — гниловатый и терпкий, он вызывал хриплый кашель… Долго блуждала она по этим лесам, среди шорохов и страхов, но здесь не отыскивалось для нее ничего родного и интересного.

— Где только я не разведывала?! Даже в Гиблом лесу, среди всякой нечисти и духов-изгоев, нет  моей родни! — отзвук катится по лесу эхом, повторяемый нечистью и тьмой, так что от страха хозяйка слов присаживается. — Зачем я сюда пришла? Теперь мне не выбраться отсюда!

Пытаясь покинуть Гиблый лес, скиталица идет к мосту Переходов, полагаясь на спасительную силу листа Золи. Говорят тех, кто заходил на этот мост, никто больше никогда не видел. Мост был соединен с другими мостами Переходов — путник попадал в лабиринт и мог блуждать там до конца дней своих.

Дух Желаний

— Сгнить в лесу или кануть в безвестность, разве не все равно, никто ведь обо мне не затоскует?! — снова возглас расходится лесом, но малышка уже сама не своя.

Минуя болота Заблуждений, Девочка зажимает пальчиками носик — от них зловоняет трупами, ее тошнит от жуткого смрада. Мало того, из болот доносятся горькие стоны тех, кто увяз в трясине заблуждений навсегда. «Быстрей! быстрей!» — подгоняет она себя. Стоило на секунду зазеваться здесь, как смрад вдруг начинал чудиться ароматом и манить. Наконец она встает на тропу Безумия, ведущую к мосту. Эту часть леса не любят даже духи — тропа Безумия внушает своим путникам ни с чем не сравнимый ужас! Тут ей начинает казаться, будто из кустов ее кто-то дразнит. Она настораживается и всматривается во мрак. В Подземном лесу можно встретить все, что угодно! Некоторые места способны вызывать галлюцинации. Лист Золи молчит. Из кустов раздается заунывное завывание. Девочка замирает, прислушивается. От страха из ее груди вырывается стон. Снова странные звуки… И тут появляется кто-то. Это — дух. Синеватый, небольшой, внутри бегают желтые светлячки. Он улыбается. Лист Золи по-прежнему не подает сигнала. Вблизи проглядывается торчащий на голове хохолок, похожий на язычок пламени, только синий.

Девочка удивляется: «Откуда взялся такой приятный дух в этих местах?». Враждебным он вовсе не кажется (по крайней мере, на первый взгляд).

— Кто ты? Ты не похож на здешних духов.

— Эх… Меня прокляли и изгнали сюда, — он подлетает совсем близко, мерцание светляков отражается в ее глазах, малышка слышит аромат фиалок.

— За что?! Ты так чудесно пахнешь!

— Я — Дух Желаний! — выдает тот, как будто этим все сказано, слегка покручивает боками, разбрасывая аромат, и вздыхает — Я здесь из-за глупости, о-ох…

— Ты совершил глупость?

— Что?! — Дух делает вид, будто даже не находит слов; он раздувается, выпрямляет хохолок, от чего, видимо, должен казаться важным, фыркает, прикидывается, что хочет уйти… Но не уходит. — Из-за людской глупости!

Девочка чрезвычайно непонятлива, но ему хочется поболтать, ведь в подземельях Проклятого леса не шибко пообщаешься и такому веселому Духу тут скучновато. Приметив, что та приоткрыла рот от удивления, он все же начинает свой рассказ:

— Ох-ох… — протягивает он, словно ему вспоминать тяжко, но лукавейшая улыбка и прищуренные глазки, вовсе не выказывают сожаления. — О-ох, до чего же люди глупы! Я всегда знал это, но насколько, стало для меня откровением! И закончилось фатально — я пал жертвой людской глупости! — Дух устремляет взор, куда-то вдаль, испускает глубокий вздох.

— Как это?!

— Кх-кх… Длинная история, но если ты просишь, могу рассказать! — И он продолжает, не дожидаясь ответа: — Как-то жители одной деревни, забытой всеми мудростями вселенной, приноровились  изловить меня. Не то, чтобы они были очень хитры, просто я поддался, вот так! Эти смешные человечки потребовали, — он расхохотался, от чего огоньки внутри него затрепетали, — чтоб я исполнил все их желания! Точнее, исполнил все желания каждого из них. О, как меня это развеселило! Я даже не заметил главного — всей глубины их глупости, что и погубило меня. Э-эх… — он жалостливо закатывает глаза и косится на собеседницу. — Я без особых затруднений исполнил все их желания, ведь я —  Великий Дух Желаний!  Что было с деревней и ее жителями после этого? — он приостанавливается, подергивает хохолком. Видно само воспоминание об этом ему льстит. — Ну, ты, я думаю, уже догадалась, что стало с деревней? — он глядит исподлобья, убеждается, что не догадалась, прокашливается. — Так вот! Началось все с келий. Монахи громче всех кричали и я решил перво-на-перво уважить их. Нет, я конечно мог исполнить их желанья сразу, но веселее было постепенно. Когда монахи соблазнили всех девиц в деревне, что там девиц! и мужних жен, заголосили стар и мал: «А еще люди божьи! Как посмели! Что за срам?!». Тогда я взялся исполнять желанья тех, кто поднял хай. И там по разному пошло, уж кто во что горазд… Кто, чтоб утоп сосед, чтоб сдох хозяйский скот,.. а кто, чтоб у монаха… — тут Дух замечает, что малышка покраснела и закрывает личико рукой. Он вспоминает, что перед ним ребенок, сбивается… — Ну в общем, кто во что горазд… — Дух смущается еще больше Девочки, виновато опускает глазки. — Все дело в том, что… я ведь не все желанья исполняю, а только сокровенные и я не выбираю, они сами… Я потому и говорю, что люди глупы — не знают, чего хотят… Думают, попался Дух Желаний — вот удача! — Девочка улыбается. Дух воспряет и весело хохочет. Малышка не слышала такого задорного смеха уже много троп и столько встреч! Она и сама начинает смеяться. — Ну так вот, кончилось тем, что оставшиеся из них разгневались настолько… Но, я уже говорил, чем все закончилось. В общем, я здесь из-за того, что люди настолько глупы, что толком не знают своих желаний! Ох-ох…

— Так ты плохой или хороший?

— Я не могу быть плохим или хорошим, ведь я — Великий Дух Желаний. Разве ты знаешь наверняка, хорошо или плохо то, чего ты хочешь?

— А можешь… — малышка запнулась, — можешь исполнить мое желание? Или тебя лишили силы?

— Пп-фух!! Меня?! -Дух принимает важный вид, прищуривается. — Уверена, что стоит?.. Желай!

Сундук

Она оказывается на поляне, оглядывается вокруг и обнаруживает, что по-прежнему находится в Подземном лесу. Недоумению Девочки нет предела: «Теперь я понимаю, за что тебя изгнали! Я столько шла, чтоб выбраться из леса, а ты отправил меня обратно в чащу! «Люди так глупы, что своих желаний не знают»… Да я прекрасно знаю! Хочу знать: кто я, где моя родня и почему я не расту?! Сам ты глупый!». Она вытягивается, выпячивая грудь, закладывает ручки за локти и задирает головку, копируя Духа: «Ппп-фух!». И вдруг, чуть в стороне, замечает какой-то предмет.

Осторожно пробирается сквозь чащу. Предмет похож на сундук или ящик, который бросили здесь очень-очень давно. Кажется, он медный… Самого ящика уже, практически, не видно. Он весь покрыт странным фиолетовым мхом (прежде в Подземном лесу ей такой не попадался) и, кое-где, тонет под зарослями серебристого плюща. Девочка хочет убрать плющ и получше разглядеть сундук. Протягивает руку, но лист Золи начинает мерцать. Она тут же отдергивается и вспоминает об осторожности в этих местах. Ходили слухи, что в Подземном лесу встречается множество ядовитых растений, свойства которых никому не известны. Ведь не так много тех, кто сумел вернуться из мрака, чтобы поведать о его тайнах.

Сундук очень интересует странницу. Она со всех сторон его осматривает, видит замочную скважину: «Но где же взять ключ?..».

Поиски ключа

— Его нигде нет! Никто не слышал о сундуке! Я чувствую, чувствую — там что-то важное для меня! — выкрикивает малышка в пустоту. — Не зря Дух отправил меня к сундуку… А может он просто сошел с ума, пребывая в Гиблом лесу? — она бессильно роняет воздетые к небу ручонки, те даже хлопают о бока.

Много лет Девочка потратила на поиски, но так и осталась ребенком, не выросла совсем — ни она сама, ни ее странный пушок. Да и ни одно новое воспоминание не посетило ее головку. Энтузиазм выродился отчаянием, отчаяние стало выцветать в безразличие. «Ну все! С меня довольно! Может я проклята и предназначена жить без роду-племни? Если и в этот раз мои искания окажутся тщетны, я приму тебя, моя судьба!». Порешив так, она снова спускается под землю, в леденящие объятия Гиблого леса. Преодолевая свой страх, подходит к духам. Когда она это делает, лист Золи горит, защищая ее (она чувствует это). Но никто из духов не знает, откуда взялся сундук и, где находится ключ от него. Лишенная остатков надежды, малышка идет к сундуку, чтобы еще раз взглянуть на него. И, неожиданно, меж зарослей серебристого плюща, расползшегося за это время еще сильнее, обнаруживает на сундуке маленькую трещину (в прошлый раз ее, кажется, не было). Искательница становится на колени, пытаясь разглядеть что-либо. Из щели дует холодом! Душа щемит и замирает, когда она заглядывает туда… и… не замечает, как щекой касается ядовитого плюща:

— Аааай!

Она засыпает. Это — Сонный плющ, если съесть его ягоды, можно уснуть навсегда!

Сон

«Кругом, куда не глянь, пустоши Отчаяния. Только преобразившиеся до неузнаваемости. Вместо желтой пыли, бугров и россыпей кое-где мелкого серого камня, цветы. Цветы странные. Красивые, яркие и  невиданные, что-ли, они не повторяются, каждый  своеобразен… Молодая женщина оборачивается —  откуда мне знакомо ее лицо? Появляется другая, постарше. Тоже… да! мы знакомы! Ощущение натянутой нити внутри, нить тянется, тянется… Что-то нехорошее… Старшая срывает один из цветков и…  странно, он меняется! Вытягивается, похож на палку, кувалду… Ха-ха! Теперь напоминает штуку, видела такую давно, в деревне керлов — примитивная народность. Это рукоять с наконечником из каучука в виде воронки, чтобы прочищать трубы, когда туда что-нибудь попало. Смешной способ, как им такое только в голову пришло?!

Старшая, со штукой, подходит к первой, замахивается, но младшая выхватывает, ломает и кричит: «Не позволю, не позволю!». Уже не женщина… ребенок…»

Образ Ведьмы

Ее протягивает могильным холодом. Волосы на голове малышки становятся дыбом. Девочка просыпается. Ее манит какой-то голос, она повинуется зову. Меж ветвей деревьев Забвения виднеется пещера. Вроде, голос исходит оттуда. Дрожа от страха, Девочка идет. Как будто невидимое лассо тянется из пещеры, обвивает ее душу и влечет, влечет… Едкий белый дым выползает из дыры — появляется образ Ведьмы, давно учуявшей близость Девочки, страстно жаждавшей ее — малышка ей нужна, как и она малышке! Эти невидимые нити — ее рук дело, оставшиеся крохи силы.

— У меня есть то, что ты ищеш-шь! Освободи-и меня! Возьми книгу и прочти вслух то-о, что в ней наречено-о! — сипит образ Ведьмы.

Дым становится вязким и едким, вспыхивает. Образ Ведьмы исчезает — книга с грохотом валится наземь, вокруг шипит трава, истекая остатками кипящего сока, и, в конце-концов, выгорает. Над ней  клубится тот же странный туман, только еще более густой и белый, сейчас в нем видны даже мелкие песчинки. Книга большая, темно-сиреневая,  на обложке написано что-то, верней — это какие-то странные знаки, может быть, письмена. Нашедшая чувствует, как кровь в жилах холодеет, а ноги подкашиваются и становятся ватными. Непреодолимая сила влечет к этой книге. Чем ближе, тем беспокойней волшебный Золи, наконец, лист входит в необычайное волнение!

Девочка простирает руки, берет книгу, та раскрывается — малышка вдыхает туман и губы сами шепчут слова, слова, которых она не понимает, на языке, которого никогда не слышала и падает, как будто замертво, продолжая призывать Ведьму! Ее глаза закрыты и она почти бездыханна, но бледные губы Девочки движутся…

Схватка

Раскатывается жуткий хохот, ребенок вскакивает. На выжиге стоит Черная Ведьма — уже во плоти! Девочка чувствует что-то неладное, но не может понять, в чем дело. Освобожденная пожирает взглядом существо, расправы с коим жаждала! Гнев так долго переливался в душе ее, что, наконец, выбродил настойкою ненависти и налился ароматом злобы.

Она приближается к жертве, чтобы наброситься, но лист Золи вновь загорается. Ведьма вспоминает про сундук — мигом оказывается подле. Девочка рванула тоже, как дернуло что… Достает ключ из дымящегося рукава. Вторая замерла. Замок щелкает, крышка с треском откидывается, разрывая поросль. Потоки черного дыма вырываются наружу и направляются к Мерите — когда чары Золи увлекали ее в Бестелесную пещеру, та успела припрятать силу. Она хохочет еще громче. Бедная Девочка  пятится, но замечает — там есть еще кое-что… Беловато-сиреневое сияние привлекает неудержимо, рука тянется к неведомой вещи! Девочка достает из сундука кристалл Эбо и бессознательно подносит к шраму на животе. Шрам раскрывается, хозяйка возвращает кристалл под левое ребро.

А Ведьма и не видит, упоенная  предвкушением победы, готовая испепелить несчастную. Клубы черного дыма заполнили поляну.

Но Хельдин уже помнит! Отсылает все мысли к волшебному Золи — он загорается, намного ярче и не зеленым, а оранжевым светом. Происходит что-то совсем не то, что в прошлый раз, когда Хельдин заточила мучительницу. Потоки оранжевого света направляются к Ведьме, разветвляются, встречаясь с клубами черного дыма, сплетаются с ними. Вихрь становится невероятно мощным, подхватывает женщин и кружит их. Одну напротив другой. Их взгляды устремлены друг на друга и перед очами соперниц, в этом свистящем круговороте, проносится вся их жизнь, во всех возможных вариантах… То вдруг Мерита молодеет, улыбается и простирает руки к Хельдин, чтоб обнять, то чернеет… И Хельдин воплощается в старуху, тянет к Мерите руки, чтобы задушить, а после обращается ребенком, бросается в объятия Мериты… Ведьмы… Руки сплетаются в любовных… спустя мгновение — смертельных объятиях! И вихрь сжимается и проваливается непонятно куда, унося с собой обеих!

Две женщины

На траве, под светом звезды Нути на планете Эура, лежат две женщины. Нет, они не мертвы, они словно очнулись после глубокого забвения. Одна из них Хельдин. Вторая — Мерита.

— Мама?!

Они на Эуре — своей родной планете, полупрозрачной, голубоватой, пронизываемой  янтарными лучами Нути почти насквозь. Белесое ядро Кой — сердце планеты, дрожит, пока на ней есть жизнь. Как Эбо — сердце оерени, трепещет в такт души хозяйки. А если Эбо запоет любовью, женщина-птица станет вечной, она и тот, кому прострет перо.

Еще не привыкла юная оерени к приятному, слегка щекочущему шелесту крыльев за своей спиной. Как и у матери, они жемчужно-розоватые на кончиках, а дальше — пепельно-серые, серо-синие, как волосы отца.  У всех оерени перья разнятся: от радужных переливов и люминесцентных оттенков, до пепельных, глушено-матовых тонов.

Девушка берет свою старенькую мать под руку и уводит ее в деревню лесных Мароков. Говорят, — это древнее место, вдали от всех цивилизаций и миров, забытое и неинтересное своей несовременностью, лечит душу.

— Ты ненавидишь меня Хельдин и хочешь бросить здесь?!

— О, мама!

Но разве развязать узел судьбы простым словам: «О, мама!»?

Финал 1 (промежуточный)

Свидания

Время от времени, Хельдин прилетает навестить мать. Мерита встречает дочку разным взглядом. Бывает, слегка злобным, иногда даже, кажется, любящим и нежным, но чаще холодным. А как еще, обезображенная старостью и ненавистью женщина, Эбо которой во всю жизнь не издал ни звука, может смотреть на юную оерени, такую, какой, некогда, была сама, только бессмертную?!

Хельдин жаль бедную. Уходя, она оглядывается на когда-то прекрасную оерени Мериту, позже мучительницу-ведьму, а сейчас — уже просто угасающее существо, погруженное во мрак собственного бессилия. Девушка улетает с печальным сердцем. И от нее сокрыто, что Эбо матери слегка трепещет, когда рядом с ней дочь. Возможно, то единственные минуты, приводящие его в движение. Однако, печаль Хельдин недолга, ведь это — не ее печаль!

Финал 2

Хельдин заглядывает в чашу

Сколько времени прошло и миров миновало, прежде чем Хельдин и Энори, по счастливой неслучайности, пересеклись с Духом Желаний — нам не ведомо. Мы лишь знаем, что он освободился, и что злоключения, по всей видимости, никак не повлияли на его характер.

На сей раз Дух отправляет Хельдин к чаше Рассеивающей Туман, что находится в пространстве между мирами. Сюда стремится всякий, не умеющий смотреться в зеркало. «Ну хоть не в Подземелья!» — думает Хельдин, подходя к чаше. Она оборачивается на Энори. Затем решается и заглядывает в нее.

Гладь подергивается, дрожит и, наконец, становится ровной, как зеркало. Хельдин видит свое отражение на фоне ясного неба. Затем, с краев чаши начинают сползаться мрачные тучи, сужая просвет до того, что он почти исчезает. И сам силуэт девушки накрывает какая-то тень. Тень густеет, превращаясь совсем уже в чернь! Вдруг чернь, словно бы, вырывается мощным потоком наружу, образовывая дыру в образе девушки… Из дыры вываливается всякое — и клубы дыма, какие-то жуткие черные хлопья, и даже, вроде, какие-то страшные черные птицы. Все это клубится и волнуется и уползает далеко за горизонт чаши, проплывая множество миров, минуя сложный лабиринт мостов Переходов, устремляется, не иначе, как в щель Невозврата на самом дне пропасти Небытия. Все, до последнего кусочка.

Образ девушки светлеет. Тучи расходятся, начинают струиться и играть потоки чистого света, разливающегося всеми цветами немыслимого спектра. Такое же свечение пробивается из-под левого ребра девушки. Юноша, пристально взирающий на нее все это время, улыбается.

Обычно те, кто выходят отсюда, начинают вновь видеть свое отражение в зеркалах!

 

 

 

читателей   287   сегодня 1
287 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 3. Оценка: 2,67 из 5)
Loading ... Loading ...