Имя автора будет опубликовано после подведения итогов конкурса.

Тролль гнёт хрень

Хриплый, хриплый, хриплый вой,

Я даю людишкам бой.

После встречи с булавой —

Хриплый, хриплый, хриплый вой.

Я отправлюсь за женой,

Прямо в пасти Ни-ногой,

Утащу её с собой,

Будет хриплый, хриплый вой…

 

Темные стены пещеры эхом отражали нестройную песню, унося её во чрево старых гор, видевшее куда более приятных посетителей. Тьму широкого коридора развеивал свет нескольких факелов, тени плясали на круглых стенах, создавая изображения причудливых древних титанов, задумавших потягаться в бою с богами. Эти тени отбрасывали не столь могучие и древние существами. Горные тролли, как сказал бы любой профессиональный охотник, горные тролли обыкновенные — добавил бы городской ученый, придворный маг. Тупые, но сильные, отметил бы первый. Вероятно, склонны к обучению, но крайне тяжко ему поддаются — добавил второй.

Отряд, или скорее толпа, состоящая из пятнадцати особей, шлепая широкими ступнями, продвигалась в глубь старых гор. Каждый из них нес на себе мешок с награбленным в очередном набеге добром. Несколько троллей передавали друг другу наиболее крупный мешок, часто его просто по волочили по полу.

Минуя несколько ответвлений от основного коридора, толпа проследовала в проем между двумя большими факелами, которыми заканчивалась нора. Тролли попали в довольно большую пещеру, освещенную расставленными по периметру фонарями, что висели на разной высоты столбах, и сами мало походили друг на друга. В центре пещеры темная гладь озера отражала огни, прямо над водоемом в потолке пещеры чернотой зияли две дыры, которые напоминали почти симметричные глаза, как будто демон решил посмотреть внутрь колодца и обратился в камень.

Каждый тролль знал — это глаза бога Гррр. Того, кто был раньше всех. Он ударил дубиной по камню и тот раскололся на несколько кусков. Два крупнейших стали первыми троллями, мужчиной и женщиной, а осколки превратились в детей. Все посмеивались над этой парой: не успели они появиться на свет, как их голова уже начала трещать от детского крика.

Из грубо отесанных деревянных досок вокруг озера были сложены простые жилища. Дома преимущественно лепились к внешним стенам пещеры, а напротив входа стоял самый крупный дом, огороженный от прочих домов частоколом и широкой площадкой и сложенный из камня. Ровная и аккуратная у подножия кладка камней выше превращалась в нагромождение булыжников. Казалось удивительным, как вообще может такая конструкция сохранять устойчивость. Два окна по бокам от передней двери были прикрыты грязными занавесками разных цветов. Нижние края занавесок не доставали низа окна, будто дом прищурился, глядя на окружающий мир.

Частокол разрывался ровно посередине, перед дверью дома. Покореженные петли, прикрепленные к крайним столбам, указывали на наличие там в прошлом дверей. Прямо в этом проеме на месте отсутствующих ныне ворот, в грубом кресле, представляющем из себя деревянные крестовины, между которыми была натянута прочная ткань, сидел крупный тролль, живот которого только начинал приближаться к тем размерам, которыми обладал предыдущий жилец этого дома. Пройдет время, этот тролль разжиреет, и его прибьет очередной здоровый конкурент. Но разве стоит об этом думать троллю, который всего пару лет назад удачным ударом дубины обеспечил себя самым лучшим домом?

Отряд троллей обошел с одной стороны озеро, потеряв по пути половину бойцов. Один за другим тролли отходили к своим домам, кидали дубины у порогов и пропадали в темных дверных проемах, закрытых длинными шторами,  сделанными из кожи либо линялой ткани. Повсюду слышались ворчания, крики детей. Кое-где можно было услышать крики троллих, злых на своих мужей за то, что те снова ушли, не взяв их с собой, и что уж в следущий раз придется этому несчастному троллю следить за детьми, пока жена будет развлекаться, проламливая черепки людишкам.

Толпа в количестве восьми троллей подтащила к воротам особняка большущий мешок.

— Лови, Грах! — прохрипел один из прибывших и добавил, широко ухмыльнувшись. — Самое лучшее, как всегда.

Здоровый тролль, который именовал себя Грахом, лениво встал со своего пыльного трона, продемонстрировав глубокую яму, оставшуюся там от чресел всех предыдущих владельцев этого символа власти. Вразвалку подошел он к мешку, развязал грубую веревку и заглянул внутрь.

— Хрыч, какого черта ты припер мне? — сказал он, достав из мешка кусок деревяшки, выполненный в виде головы коня.

— Грах! Разве ты не знаешь? Это магический конь. Люди вешают их на крышу, чтобы защитить дом.

— Ты делаешь из меня придурка, Хрыч! Почему этот конь не защитил людей от тебя? Это плохой защитник! — с этими словами троллий вождь яростно запустил фигуркой в Хрыча, но тот ловко увернулся, и конь попал прямиком в лоб стоящему сзади троллю. Тот нахмурился, почесал лоб и рыкнул на ухо стоящему спереди Хрычу:

— Я тебе говорил, за такой оброк получишь по роже от шефа. И мы с тобой вместе. — на что Хрыч только отмахнулся.

— Ты дальше смотри давай. Там много еще чего есть.

Обломок весла появился на свет вслед за головой коня. Повертев его в руках, Грах взялся за тонкий конец, замахнулся и ударил по одному из столбов частокола. С треском весло разломалось на две части, лопасть миновала макушку шефа в нескольких дюймах, и тот зажмурился на мгновение, после чего последовала новая вспышка гнева.

— Что за галимая дубина? Я что, хлипкий, по-твоему?

— Это весло, Грах, люди плавают на лодках, и гребут веслами.

— На кой черт им эти лодки, они разве не умеют плавать как мы, тролли?

— Они плавают далеко, Грах.

— Зачем им далеко плавать? Озера маленькие, а реки быстрые. А море — соленая смерть.

— Они там находят женщин, или еду, по чем мне знать.

— Зачем ты тогда притащил это долбаное весло?

— Это дар тебе, вождь!

— Что там еще? — вождь опустил руку в мешок и достал гладкую серую сферу. Казалось, это обычный булыжник, волею природы превращенный в идеальной формы фигуру. — Что это за предмет?

— Это магическая сфера, она научила меня новым словам, вождь. Это мой дар тебе.

Вождь внимательно смотрел на камень. Казалось, заглядывал внутрь. На гладкой поверхности ничего не проступало, серый камень холодом пронизывал ладонь и пальцы Граха. Каждую секунду он будто становился тяжелее, бицепс и предплечья заныли. Вождь перехватил сферу двумя руками. В третий раз вождь едва ли не потерял контроль над собой из-за гнева. Он зашвырнул сферу с такой силой, что она пролетела через головы троллей и площадку перед домом, и упала в воду озера.

— Ты придурок, Хрыщ, если в мешке не будет мяса или железа, я кому-то из вас сверну башку. Ты все свои новые слова забудешь! А теперь я присмотрюсь повнимательнее к оставшимся в мешке предметам. — тролль вдруг умолк и почесал макушку. — Гм, да, вот это я сказал… — бурча под нос, он удалился, таща мешок за собой. Затем развернулся и кинул через плечо. — Хрыч, ты теперь будешь не Хрыч, а Дар. Имя для тупого. — окружающие тролли заржали, особенно Хряк, Барг и Варг — их имена абсолютно однозначно выражали силу и вызывали всеобщее уважение.

Все стали расходиться. Хрыч-Дар отправился к озеру.

 

* * *

— Бац, подойди сюда. — отец уставился на сына, когда тот устало оперся о дверной косяк и принялся чесать спину.

— Батя, че надо?

— Я хочу дать тебе новое имя. Твое нынешнее… — Дар поморщился. — Я его придумал давно, и оно несколько неуклюжее… Короче, хочу дать тебе другое. — Бац размерами уже почти мог соревноваться с отцом, ведь он достиг четырнадцатилетнего возраста. Возраст окончательного формирования скелета молодой особи, как сказал бы придворный маг. И хотя мышцы особи еще не набрали того объема и силы, какими могли похвастаться мышцы отца, папаша понимал, что надо торопиться. Ты можешь давать имя сыну, только если он слабее тебя, и как только сын станет больше тебя, он сможет выбирать свое, а тебя хорошенько отдубасит палкой, если вздумаешь лезть к нему с советами. Исключение составляет разве что решение самого вождя. — Я прочитал на одном предмете следующую надпись: «Винзельбард. Винград.» Мне кажется, что тебя можно назвать Винзельбардом.

— Вин-зе-раргхх? — молодой тролль рыкнул. — Что за хрень ты гнешь, папаша?

— Хорошо, Винград подойдет лучше, пожалуй. — вздохнул отец.

— Вин-раррр? Длинно, имя слабака. — Бац сжал кулаки и наклонил голову, демонстрируя обиду, медленно сменяющуюся гневом. Бац так любил бегать по зеленым лужайкам за людьми и овцами, опускать дубину на их черепушки, выкрикивая свое имя. Все тролли, даже Харк, кричали это имя в унисон, когда он убивал очередную жертву. Харк уважает Баца. Но Вина-раррра он уважать не будет. Вин-раррра он отметелит так, как любит отметелить самого Харка его жена, если тот сильно упьется пойлом, или снова сбежит на охоту вместо неё. Все эти образы проносились один за другим в тролльей башке.

— Ах, чтоб тебя, будешь Вин, и не рычи на отца!

— Папаша, ты бы подумал. — все еще Бац попятился к двери и рука его потянулась к лежащей на земле дубине. Дар вздохнул и подумал над тем, как иногда все же неприятно прибегать к суровым воспитательным методам, хотя и необходимо.

На следующее утро, потирая ушибленную спину, молодой тролль объявил своим корешам:

— Ну короче, я теперь… ээ.. Вин. — первому заржавшему он выбил три зуба, второго отправил покупаться в озеро. Остальные заткнулись.

 

* * *

— Все смеются надо мной, отец. Я не знаю, что происходит. Моё имя начинает мне нравиться, оно больше мне подходит, чем прошлое. Но я начал замечать, что все мои друзья тупые, они часто переспрашивают меня, не понимая значение самых простейших слов.

Вин стоял на пороге комнаты, глядя на папашу. Дар сидел на каменной скамье, стоящей у одной из стен комнаты. Комната была вычищена настолько, насколько это вообще возможно. Одеяние отца теперь состояло из удивительно чистой белоснежной ткани, украденной из человеческой деревни в одном из последних набегов. Один её край был перекинут через плечо, а нижний образовывал подобие юбки. На голове тролля редкие волосы обрамлял венок из лавра, а ноги были обуты в сандалии из светлой кожи. Как будто само по себе это еще не было признаком сумасшествия, перед троллем стоял высокий стол, чрезвычайно тщательно срубленный самим владельцем. На столе лежал пергамент, стояла чернильница, перо в руках Дара застыло над исписанным до половины листом. На полочке, которая располагалась прямо под столешницей, лежали другие, уже исписанные листы.

— Вин, любопытно! Как ты думаешь, почему люди с восточной стороны гор имеют такие широкие плечи?

— Я не знаю, отец. — пробормотал сын. Папаша фыркнул и продолжил писать. — Ты вообще меня слышишь? Меня раздражают тупые тролли, я не могу с ними общаться. В чем дело?

Дар оторвался от рукописи. Потом призадумался и что-то быстро черкнул в своем блокноте. Вин заметил лежащую рядом с ним на скамье пару предметов. То были деревянная голова коня и сломанное весло. Отец еще раз взглянул на них, потом на пергамент, потом на сына. Затем все повторилось. Тогда он вздохнул, и начал говорить.

— Слушай, Вин, я должен тебе кое-о-чем рассказать. Знаешь ли, в один из набегов я пришиб седого человеческого старикана с крючковатым носом и деревянной палкой. Когда тот упал, из его котомки выпал каменный шар. Выпал, и покатился по лужайке того двора, который мы грабили, и где, очевидно, нашел ночлег этот несчастный. Тогда я заметил, как Варг прыгнул за катящимся шаром. Я разозлился, ведь это я убил старика. Пару ударов палкой по спине противника — и вот шар мой. Не знаю, заинтересовался бы я им, если бы не Варг, или нет, но после того, как я притронулся к нему, я стал новым троллем. Хотя тогда еще и не вполне понимал это. К счастью, наш вождь не обратил внимание на сей предмет, когда я любезно преподнес его в качестве оброка. Тогда уже сфера начала влиять на меня, но вряд ли я мог осознать это, иначе ни за что бы не решил отдать её просто так в единоличное владение этого самодура. В общем, сфера сделала меня умнее. И вот я почувствовал то же самое, что сейчас чувствуешь ты. Еще тяжелее я переживал одиночество из-за того, что твоя матушка уже не рядом со мной. Как жаль, что она скончалась от перелома позвоночника, когда тащила на своем горбу лошадь. Не лучше ли было заставить лошадь тащить её на себе, прежде чем убивать животное? Ах, пустое… Я решил, что не вынесу такого одиночества, но ведь у меня был сын.

— В один прекрасный момент я понял, что шероховатые выступы на её экваторе являются буквами, и я умею читать! Там я и позаимствовал твое имя. И тогда я нарек тебя этим новым именем. Я знал, что ты поймешь все со временем. Каждую ночь, когда ты засыпал, я заходил в твой дом по соседству и клал сферу рядом с твоей головой, а затем уходил. Было чрезвычайно приятно наблюдать за ростом твоего интеллекта. Я помню, будучи шести лет отроду, ты пришиб кулаком вороватого пещерного карлика, который пытался стащить у нас серебряное зеркало, которое в незапамятные времена наш славный предок притащил из Ни-ногой, чьи пещеры страшны, а лабиринты запутанны. Так вот, я помню как радовался тогда. И все же та радость не сравнится с чувством, испытанным мною, когда ты сумел произнести слово «великолепный». Слово из пяти слогов! Теперь мне есть, с кем общаться!

— Но теперь я не могу общаться с друзьями. Харк, которого я считал примером для подражания, просто вонючий претенциозный идиот! Кроме того, нами всеми управляет полный кретин, почему мы должны платить ему оброк? Хотя с другой стороны, мы можем использовать наш интеллект, мы можем подстроить Граху ловушку. Ты отвлечешь его, а я дам ему дубиной по спине! Почему никто не додумался до этого?

— Не торопись, сынок. Как ты думаешь, если мы, слабые по отдельности, вместе прибьем вождя, не научит ли это других тому же? И тогда настанет хаос, в котором революция будет сменять революцию, и мы можем поубивать друг друга. У меня есть идея получше! Мы создадим университет! Я уже вижу этот храм науки, в середине которого на постаменте будет стоять наша сфера, и каждый тролль сможет подходить к ней и возлагать на нее свои руки! Представь, сын, это будет чудо из чудес!

Вин скептически покачал головой.

— Отец, ты замечтался. Они никогда не примут твою идею. Вождь не захочет терять свое место. Но мы можем напугать его, сказать, что будем иметь те же права, что и он. Мы скажем троллям, что знания даны нам свыше, и мы можем делиться им с ними, если они захотят — так постепенно мы сможем поднять общий интеллектуальный уровень, понимаешь? А если Грах откажется, мы его устраним. Лучше его убить, но достичь стабильного развития сообщества.

— Нет, сын, можешь мне поверить. Я работаю над одной теорией, которая убедительным образом докажет все преимущества знаний, уж поверь. Я собираюсь выступить через месяц перед всем тролльим сообществом. Эта теория, возможно, приподнимет завесу одной из величайших тайн в нашей истории, а именно… — тролль-отец поманил к себе тролля-сына, и шепнул тому что-то на ухо, отчего у последнего на лице отразилось полнейшее изумление.

 

* * *

— Друзья! Я хотел бы здесь сегодня поведать вам историю, которая удивит вас и, быть может, заставит посмотреть на все наше существование и историю под другим углом, с другой точки зрения. — Дар стоял на невысокой сцене, которую они вместе с сыном соорудили перед своим домом. Под взором старого бога, затянутым плотными тучами, собравшиеся тролли почесывали макушки, недоумевая, на кой черт надо было стелить все эти доски, из которых можно отгрохать добрую пристройку. Вождь, который иногда обращался ко всему сообществу, хотя и чрезвычайно редко, обычно просто довольствовался тем, что становился на один из булыжников, лежащих возле его частокола.

Тролли потягивали пойло, которое Дар использовал как приманку. Мнение Дара, конечно же, не являлось авторитетным по сравнению со словом вождя, поэтому пришлось прибегать к такой нехитрой уловке, как бесплатное угощение выпивкой и едой. Кроме того, многоумный тролль объявил, что никто не уйдет с пустыми руками. Скрепя сердце, он вычистил все свои подвалы с награбленным хламом. Даже часть убранства комнаты он отправил в мешки, из которых планировал раздавать подарки пришедшим, оставив себе лишь серебряное зеркальце, которое осталось сиротливо висеть в пустой комнате. В середине толпы сидел на своем троне Грах. Он лениво глядел по сторонам, периодически поднося ко рту огромную кружку.

За спиной старого тролля на сцене стоял сын. Его голову не украшал лавровый венок, однако если бы троллям было не все равно на его одежду, они могли бы заметить её необычайную чистоту. Вин держал руки на крышках двух новеньких деревянных ящиков, которые стояли на подставке перед ним. Столпившиеся вокруг тролли поглядывали на эти ящики и облизывались. Кто знает, может быть, в них лежат какие-то необычайные деликатесы. Или даже что поинтереснее. Все помнили истории стариков про волшебную выпивку, когда один из троллей выпил из украденной бутылочки сладкую водицу и научился летать. Правда однажды он вылетел из глаза Гррр, да так и не вернулся. Кто-то говорил, что летать он разучился так же внезапно, как и научился. В тот момент, когда беспечно порхал, пугая чаек в воздухе.

— Итак, я хотел бы начать прежде всего со следующего факта. Все вы меня знаете, со многими из вас, я бы даже сказал, со всеми из вас, кто старше четырнадцати, я был в набегах по обе стороны гор. Мы доходили на запад так далеко, что видели высокие стены человеческих замков. И спускались по восточной стороне так близко к морю, что моя женушка, сломав себе хребет, докатилась почти до самой воды. И вот, что я заметил, принимая участие в этих набегах. Люди на западе имеют кривые ноги. На востоке — широкие плечи. Что тут такого, скажете вы. Разве не могут люди отличаться друг от друга? Вот у нашего вождя Граха самые широкие плечи, а у Хряка, к примеру, кривые ноги.

— Могу тебя так в задницу пнуть этой кривой ногой. Докатишься до моря, как твоя баба… — весело гаркнул Хряк, запив пойлом следующую фразу, отчего разобрать её не оказалось возможным. Дар улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте. Затем продолжил.

— В общем, я долго думал над этим. И вы поймете в конце, зачем и почему. Пока же я хочу спросить у вас, видели ли вы, кого люди чтят на западе, а кого на востоке? Помните ли вы, какие предметы мы крадем у тех, и у других? Видели ли вы, господа, человека на востоке, который бы плыл по морю на коне? — Тролли недоуменно глядели друг на друга, не понимая, чего от них хочет их чудаковатый собрат. Многие качали в ответ головами — не видели, мол.

— А видел кто-то из вас, чтобы на западе люди скакали в лодках по земле? — снова качание головами, отрыжки, чавканье, стук кружек. — Так вот, сейчас мой сын покажет вам, в чем соль! — с этими словами Дар широким жестом руки указал на своего сына и застыл в полуобороте. Тот торжественно открыл крышки ящиков и достал оттуда два предмета: голова коня и весло. Тролли тупо уставились на эти предметы, переводя взгляд с них на Дара, и обратно. Все ожидали продолжения истории. Может быть, сейчас будет интересная сказка?

Вин подошел к отцу и передал ему предметы. Старший тролль поднял их высоко над головой, при этом весло было в левой руке, которая указывала на восток, к морю, а морда коня смотрела на запад.

— Вот в чем соль! Люди на западе имеют кривые ноги потому, что так удобнее держаться в седле, скача на лошади! А люди на востоке имеют широкие плечи, потому что постоянно гребут веслами в своих лодках! Между тем, когда мы едим и тех, и других, мы не замечаем разницу во вкусе. Так же, в общем, нет никакой разницы между ними в главных вещах. Скорее, больше сходства. И те, и другие имеют две ноги, две руки, туловище и голову! Они выглядят, как братья и сестры, которые произошли от одного вида. Отличие объясняется лишь методом их добычи питания! Образом жизни! Общий вид, от которого они произошли, мог бы быть похожим на тех, горных людей, что живут на севере. Их ноги не кривые, как у всадников, а плечи не такие большие, как у морских. Но опять же — две руки, две ноги, туловище и голова!

— У нас тоже есть две руки, — привстал со своего места Грах, предварительно подобрав с земли свою огромную дубину. Все тролли затихли, а он начал медленно приближаться к сцене. — Две ноги, туловище и голова.

— Вот именно… — Дар понизил голос. Тучи в одном из глаз Гррр разошлись, и луч света упал на доски сцены прямо перед ученым троллем. На его тролльей морде появилось задумчивое выражение, он сделал шаг вперед, окунаясь в столб света, и торжественно произнес: — Друзья, возможно, у нас с людьми тоже один предок, и мы не были созданы ударом дубины по скале!

Повисла тишина. Тролли всеми силами пытались понять, что только что сказал им Дар. Они смотрели друг на друга и пожимали плечами.

— Один предок с людьми? То есть, мы тоже люди, или они тоже тролли? — говорил Грах, остановившись в паре шагов от края деревянной площадки.

— Да, в некотором смысле, мы тоже люди. — улыбнулся Дар. — Гррр не создал нас.

— Если Гррр не создал нас, то кто это там на тебя смотрит, дебил? — произнес какой-то жирный тролль. Луч света задрожал, как будто бог решил прикрыть глаза.

— Что этот тролль себе позволяет? — раздалось в толпе, и она закипела. Охмелевшие тролли похватали дубье. Столб света все еще сопротивлялся тучам, хотя и дрожал, будто не зная, оставаться ему на месте, стоя до конца, или спрятаться в ожидании более благоприятных погодных условий.

— Людишки? Мы?! — орава колыхнулась вперед, дубины и палки, клыки и кулаки. Задние ряды напирали на передние. Быстрее всех рядом с Даром оказался вождь. Он поднял дубинку с криком: «Грах» — и опустил её: «Дар!»

Сын метнулся к отцу, выхватывая узкий стальной клинок. Лишь недавно он понял его удобство, осознал, что дело не в размере, а в скорости и легкости управления. Клинок вошел глубоко в шею вождя, полилась зеленая кровь, но Хряк, подбежавший сзади, ударом по затылку потушил свет в голове молодого тролля. Он кричал: «Вин!»

Луч света стал совсем тонким, словно прутик он теперь указывал на мелко исписанный буквами листок, зажатый в руках лежащего ничком Дара. Остальные листы давно оказались растоптаны кучей ног. Один из троллей, стремясь подобраться к несчастному оратору, наступил и на этот последний лист. Откуда-то сверху, словно застонала гора, из толщ камня прогремел рокот, вторя неистовству шума толпы. Будто дубины титанов, будто дубина самого Гррр ударила в верхушку горы, расколов её на части. Огромные каменные куски, однако, не превратились в новых троллей или каких-нибудь огров. Они покатились по склону вниз, некоторые падали в провалы глаз бога, пока самые большие валуны не залепили отверстия. Бог ослеп, но это мало заботило троллей. Они поднимали и опускали свои палки, даже не замечая, как пещеру затопил непривычный мрак ночи, освещаемый лишь несколькими светильниками, которые наутро забыли потушить. Удар за ударом опускались на безжизненные тела отца, сына и самого вождя. Они поднимали и опускали свои дубины, выкрикивая в странном темпе три имени:

— Дар! Вин!… Грах!… Дар! Вин!… Грах!… Дар-Вин!… Грах!

читателей   116   сегодня 1
116 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 4. Оценка: 4,50 из 5)
Loading ... Loading ...