Твой новый герой

 

Дешевая комната на втором этаже продуктовой лавки провоняла варёной капустой и прогорклым жиром. Нечто, называемое хозяином кроватью — грубо сколоченные нары с тюфяком набитым комками чего-то непонятного – как не повернись, неудобно. Окно, выходящее в переулок, и которое лучше не открывать: под крышей соседнего дома — осиное гнездо.

Я осмотрел рану на рёбрах – она воспалилась и ужасно болела. Как, в общем-то и всё тело, избитое и израненное. Когда пытаешься совершить в этом мире что-то хорошее, тебя обычно сперва бьют, пока не устанут, потом сделают перерыв на покурить и выпить пива, а потом хотят довершить начатое. Весь фокус в том, чтобы найти силы и сбежать. Но, пули летают быстрее.

Что я пытался сделать? Хороший вопрос.

Я пытался помочь девушке, попавшей в беду. Если бы я это делал впервые – это можно было бы назвать идеализмом. Если во второй – принципиальностью. Но, во всех остальных случаях, просто невозможно объяснить мою мотивацию иначе, чем глупостью и наивностью. Всё началось ещё с детства – мальчишки дёргали за волосы девчонку, обзывали и довели до слёз, тогда я выдрал из забора штакетину, думая что это уравняет разницу в весе и возрасте, и встал на защиту. Разумеется, эту жалкую дощечку сломали о мою же голову, а потом долго пинали ногами. Но, когда они закончили и ушли, девчонка помогла мне подняться и добраться домой, потому что я практически ничего не видел из-за опухших век и крови из разбитого лба. Всё, что я чувствовал тогда – это тепло нежных рук, поддерживающих меня. И, разумеется, боль. Но первое было сильнее.

Лёжа в темноте, на жестких нарах, замотавшись в шерстяное одеяло, и вспоминая это прикосновение, чтобы забыть о пульсирующей боли в ране, я понимал, что в голову лезут лишь вкус земли на разбитых губах, пинки по рёбрам, и искры из глаз — от удара по голове.

За окном зашуршал, а чуть позже – забарабанил по крыше дождь.

Открылась дверь.

— Согрей меня, пупсик, я вся промокла! – послышался развязный чуть хрипловатый женский голос. Я с трудом сфокусировал взгляд на вытянутом красном пятне в дверном проёме, который в тусклом свете луны, заглядывающей в окно сквозь дождь, медленно обрёл форму песочных часов, увенчанных кукольным личиком, над которым громоздилась всклокоченная грива чёрных волос.

Похоже кто-то ошибся дверью. А заодно этажом, домом и улицей. Гулять по нашему кварталу в красном платье с декольте чуть ли не до пупа – верный способ найти приключения, и не из категории приятных.

— Кто ты? – выговорил я, заставив кровавую корку на распухших губах потрескаться.

— Я — твоя эротическая фантазия, — она выставила вперед стройную ножку и оперлась спиной на дверной косяк. Шикарный разрез. Мокрое платье, прилипшее к телу, облегало фигуру и было похоже на то, что под ним не было ни корсета, ни чего бы то ни было, хотя бы отдалённо напоминавшего бельё. Я понял что брежу.

— Пожалуйста, зажги свет, — попросил я.

— Ка-ак скажешь, котик! Начнем с массажа?

Вихляя бёдрами, она подошла к бочке, которая служила у меня вместо стола и к вони капусты добавился запах горелого масла. Язычок пламени занялся переработкой масла в копоть, я продолжил изучение плода моего воображения, а… Фантазия, нахмурив резко очерченные брови, задумчиво изучала меня.

— Так. Я так смотрю, что массаж тебе не нужен. Ну тут видно же, что тебя уже отмассировали, — она взмахнула рукой, обводя меня с головы до ног. — … причем, всего.

— Ты настоящая?

Если плод воображения способен зажигать лампы – то он, вероятно, таковым не является. А если не является, тогда кто она, и что она здесь делает?!

Фантазия вздохнула и с видом человека, отвечающего на один и тот же вопрос в сотый раз, сказала:

— Я твоя эротическая фантазия, кисуль. Это значит, что я делаю то, чего ты хочешь, и платить мне за это не нужно.

— Но, ты зажгла лампу… И волосы у тебя сухие.

— Ты что — дурак? Лапуль, рядом с тобой шикарная, насквозь промокшая, откровенно одетая женщина – а тебя волнует вопрос «как я зажгла лампу», и почему у меня сухие волосы?! Прояви фантазию. Я очень горячая…

— Мне очень холодно, — пробормотал я. Было ощущение, словно меня накрыли мокрой простынёй, забиравшей тепло из тела. Зуб на зуб не попадал.

— Ну вот и прелестно, перейдем сразу к делу, раньше начнем, раньше… — она избавилась от платья во мгновение ока и откинула моё одеяло. – Так. Лапик, это что?

Я прикрыл глаза. Не смотря на рану и озноб, я мужчина, а она женщина, пусть и фантазия.

— Бандитская пуля, — буркнул я.

— Это я вижу, а где повязка?

— Её нет.

Фантазия шумно вздохнула. Раздалось какое-то шуршание.

– Бланш у тебя конечно шикарный, солнц, но жмуришься зря. Ты что, девственник?

Я простучал зубами ответ.

— К этому мы ещё вернёмся. Ладно, давай-ка поглядим, что в этой халупе есть ценного.

Фантазия каким-то чудом оказалась одета в длинную зелёную юбку до пола и серую блузу; её волосы оказались убраны в хвост, а лакокрасочное покрытие на лице –испарилось без следа. Глядя на то, как она порхает по комнате, заглядывая во все углы, я подумал, что красть у меня нечего, но с другой стороны мысль принесла облегчение, ведь я не спятил, а просто стал жертвой, в очередной раз. Правда, у неё похоже не всё в порядке с головой, но это уже детали.

— Значит так, жеребец, — она вернулась с бутылкой бухла, ворохом каких-то тряпок, пузырьком какой-то дряни и ножом. – Сначала ты вот это пьёшь. Затем тебе будет больно. Так что будешь визжать как свинья – не стесняйся. У меня, котик, почти все орут как резанные.

А, так она меня добить решила.

Сил сопротивляться не было, и я обжег себе горло ядрёным пойлом из бутылки, отдышался и сделал ещё глоток. Потом ещё. А потом подумал что чёрта с два я хоть звук издам.

Впрочем, я вырубился раньше, чем она поднесла к ране нож.

 

Очнулся я днём. Ночная гостья исчезла, я чувствовал сильную жажду, но как это ни странно, мне полегчало. Мой бок украшала припарка, примотанная бинтом из зелёной ткани, при движении от тела стали отваливаться какие-то жухлые листья.

Вода обнаружилась в чайнике, стоящем на бочке рядом с потухшей лампой.

Мне определенно стало легче. Тело, конечно, всё ещё болело, но озноб прошел, и в голове прояснилось. Проснулся голод, но есть было нечего. А неплохо было бы сейчас навернуть тарелочку чего-нибудь вроде…

Сквозь скипидарную вонь нагревшихся на солнце стен, вступившую в противоборство с духом варёной капусты, пробился на редкость приятный аромат специй, а уши приласкало потрескивание разогретого масла. Я открыл глаза. Возле окна стоял треножник с жаровней, в которой мерцали угли. На треножнике висел котелок.

С котелком управлялся какой-то мужик в мантии, самой примечательной деталью внешности которого была корона. Он что-то жарил в маленькой сковородке.

— Проснулся, рыцарь? – мужик бросил взгляд в мою сторону.

— Ты…

— Я король, — мужик заглянул в котелок и продолжил перемешивать содержимое сковородки деревянной ложкой.

— Что…

— Готовлю еду, по-моему, это очевидно.

— Но…

— Я люблю готовить, — мужик вздохнул и повернулся ко мне. Круглое, улыбчивое лицо, тонкие закрученные усики, серые глаза с морщинками в уголках… От него веяло добродушием. – На самом деле, я не настоящий король. Я король грёз, а фифа, которую ты видел ночью – одна из моих подданных.

— А…

— Ты захотел тепла женского прикосновения – и она появилась. Да, вот так просто. А потом она решила узнать, кто это тебя так отделал, и за что именно… Ну вот, почти готово.

— Пахнет вкусно, — сказал я настолько быстро, насколько это было возможно.

— Спасибо. Готовить у тебя тут не из чего, но я нашел пару корок хлеба, немного сыра, одинокую, но крепкую луковицу и полбутылки прокисшего вина… Совсем плохи дела, да?

— Никому не нужен бард… — вздохнул я.

— Просто, ты выбрал не тот путь в жизни, — сказал король, отправляя содержимое сковородки в котелок. – Ну вот, теперь чуток этой дряни…

В котелок отправилась струя прокисшего вина.

— …И порядок. Сладость хорошо прожаренного лука, легкая кислинка вина, сыр для вкуса – и сухари для насыщения.

Было действительно вкусно. Я ел, морщась от боли в разбитых костяшках пальцев, сжимающих ложку, а король меж тем поставил чайник.

— Честно говоря, как раз в этом твоем пути и проблема. Ты захотел воспевать красоту и любовь, и одновременно защищать их. Как ты понимаешь, с разбитыми костяшками играть на чем-либо проблематично, а вокальные данные у тебя не очень, честно говоря.

На подоконнике оказалась субтильная тень с огромными глазами.

— О нет, только не отчёт!

— Расслабься, — король принялся рыться в карманах. – Сдается мне, что у нас с тобой вышла небольшая накладочка.

— А она кто?

— Твоя муза.

— Он безнадёжен. Харизмы ноль, зато вынослив как верблюд, да и наивный дурачок к тому же!

Король покачал головой и одёрнул мантию:

— Ну, я бы не стал говорить так категорично, но… В конце концов он просто не на своем месте. Надо было произвести его в рыцари сразу же, как только он взял в руки ту доску. Все качества для этого у него есть.

— Какие качества? Мишени для пуль? – буркнул я.

— Идти одному против кучи? Дерзать где отступит другой? Муза, у тебя есть чай?

Муза вздохнула и, очертив на пыльном подоконнике овал, сунула в него руку, достав пригоршню крученых чайных листьев. Король принялся заваривать чай.

— Не важно «как», не важен результат, главное – упорно стремиться. Сделать мир лучше. Честнее. Справедливее.

— Выглядя при этом как полный придурок? – скептически сказала Муза.

— И это – моя муза? – бросил я. – Тогда понятно, почему я ночи напролёт сижу над чистым листом.

— Да что ты обо мне знаешь?! – воскликнула Муза.

— Действительно. Чтобы простить – нужно понять. У вас будет много времени чтобы добиться взаимопонимания, — король брезгливо сполоснул кружки кипятком и разлил чай. — … Потому что вы трое теперь в одной команде.

— Трое? – подняла бровь Муза. Открылась дверь.

— Ка-акие люди, — раздался знакомый голос. У меня возникло ощущение что Фантазия и Муза друг друга на дух не выносят.

— Что, в борделе санитарный день? – ядовито спросила Муза.

— А ты всё ещё на диете чтобы в форточке не застрять? – не менее ядовито сказала Фантазия.

— Заткнулись обе, — король взял себе чашку чая.

— У меня много вопросов, — сказал я.

У меня было не только много вопросов, но и очень странных чувств. Мне было радостно от того, что в мире остались волшебные существа, я был в недоумении, потому что они были не такими, какими я их себе представлял. И магия – когда в мечтах творишь чудеса с помощью волшебной палочки, а потом вздыхаешь, понимая что это невозможно – магия, существующая, возрождает веру в то, что всё возможно. Что можно сказку сделать былью. С другой стороны, Муза каждым словом била по больным точкам, а Фантазия была… слишком вульгарна.

— … Всё так, — помрачнев, сказал Король. – Ты ничего странного не замечаешь?

— Кроме того, что у тебя на голове корона, а ты варишь суп?

— Например, этого, да. В действительности, мы такие же люди, как и ты, просто существуем во многих мирах. В очень разных мирах. Волшебных и не очень.

— И вы помогаете людям?

— Увы, нет. Люди помогают себе сами, мы лишь вдохновляем.

Я покосился на Музу.

— О да, эта – вдохновляет! – расхохоталась Фантазия. – Она одного писателя так закошмарила, что его назвали классиком готического ужаса.

— А благодаря тебе у мужчин на уме только твои pompelmoes.

— На самом деле, — сказал король. – Источник вдохновения находится внутри каждого человека. Но без пинка они и пальцем не пошевелят, чтобы что-либо сделать.

— То есть мне мало перепало пинков? – скептически сказал я. – Желаете ещё добавить?

— Лично я хочу чтобы ты самореализовался через дело, которое тебе по душе. Ты хочешь спасать принцесс и сражать драконов?

— Это сказки.

— Ну вот и как с ним работать?! – воскликнула Муза. – Он метафору от аллегории не отличит даже с лупой.

— Для твоих аллегорий ему понадобится микроскоп, детка, — усмехнулась Фантазия.

— Ой-ой, зато твои гиперболы видно раньше чем ты в дверь заходишь!

Речь слишком бедна, когда ей требуется описать либо что значит заниматься любовью с женщиной, либо что значит получить в глаз кулаком. В данном случае я желал совместить эти две вещи в одном месте и в одно время. Король понимающе на меня поглядел.

— А зачем мне быть рыцарем? – спросил я, чтобы отвлечься.

— Рыцарь грёз – это нечто большее, чем просто хороший человек. Это возвышенный образ героя, пример для подражания. Шанс изменить мир. Я уверен, у тебя есть на примете дракон, которого бы ты хотел сразить и принцесса, которую хотел бы спасти.

Я подумал о своей ране.

 

— Оставьте его! – девушка повисла на плечах мордоворота, пока я пытался вспомнить, как нужно дышать после страшного удара ногой в живот. – Он просто городской дурачок, не бейте его!

Дурачок… Ну, воздуха мне ещё на несколько секунд хватит. Я не мог разогнуться, но на хороший пинок в колено моих сил хватило – мордоворот вскрикнул и упал, стряхнув с плеч девушку.

— Беги, — прохрипел я, вцепившись этому подонку в горло.

— Куда?! Стоять! – двое подручных бросились за девушкой, а я терпел удар за ударом в лицо. Больно только после первого. Потом всё немеет, и боль становится тупой. Конечно же придушить мордоворота мне не удалось – спустя несколько секунд я отрубился, а когда пришел в себя, то лежал в луже воды.

— Ты смотри-ка, очухался!

— А паренёк выносливый, другой бы уже кони двинул!

— Рыцарь, блин, небось думает что помог цыпе. Слышь, убогий! Вечно она прятаться не сможет, рано или поздно попадётся снова. Все попадаются. Но ты нам сейчас испортил вечер, так что развлечение остается только одно: пинать твою тушку пока не окочуришься. Ты полежи пока, свыкнись с мыслью. Парни, пошли за пивом.

Я собирал силы. Я очень хотел их всех убить, но… Девушка, которую они поймали в переулке и затащили, вырывающуюся, в подвал, сбежала. А значит, мне здесь делать больше нечего.

Меня заметили только тогда, когда я уже бежал по переулку, шатаясь и спотыкаясь. Вслед прогремел выстрел – обожгло бок, и тут же раздался крик «Ты чего творишь?!». Больше выстрелов не было.

 

Король сочувственно смотрел на меня.

— В нашем городе есть множество баров, игорных домов и борделей – и всеми ими владеет один человек. А эти трое – его подручные для грязной работы. Им всё сходит с рук, — сказал я.

— Интересно, а почему они ловят девушек на улице, а не ходят в бордель как все нормальные люди…

— Они и в бордель ходят, — я скривился. – К сожалению, там охрана. Говорят, тамошним девочкам приходится несладко.

— И ты хотел бы помочь им? Даже не смотря на то, что они шлюхи? – спросила Муза.

— Они, прежде всего — женщины.

Муза скрестила руки на груди и повернулась к королю:

— Нет, он точно дебил.

— Может быть, хватит? – сухо спросил я. – Ты только и делаешь, что меня оскорбляешь, а я тебе, вообще-то, ничего плохого не сделал.

— Объясняю, — Муза смерила меня презрительным взглядом. – Ты жалок.

— Лапусь, ты только ядом не плюйся, — хмыкнула Фантазия.

— Да это же все видят! Его считают городским дурачком, поющим сопливые серенады и лезущим в драки, и не чтобы завоевать женщину, а чтобы не дать другим завоевать её. Такой вот, дебилушка, не от мира сего. Ты его эротическая фантазия, да? Ну и как ты выглядела, когда пришла?

— Да как обычно, — криво усмехнулась Фантазия. – Мужчина, который меня видит — хочет продолжать жить дальше, киса. А вот тебя достаточно увидеть один раз, а потом просто себе горло осколком стекла перерезать.

Король допил чай и встал:

— В этом городе многие боятся. И многие завидуют. Если лишить первых повода к страху, а вторых – к зависти – город, возможно, выйдет из тупика. Что более важно, у города появится герой. Создать его – ваша задача. Сразить дракона и спасти принцессу.

— И что я буду с этого иметь?- фыркнула Муза.

— Осколок жизни, — бросил король и исчез.

— А-га, — Муза подняла руку так, что её тень упала на бочку, а затем сжала все пальцы кроме указательного и среднего. На бочке появилась тень, к которой пара взмахов другой руки добавили объёма и красок. Тень превратилась в пистолет. – Если поспешим – завалим всю банду и управимся ещё до ужина.

Король появился снова:

— Не забудьте помыть котелок и чашки.

И снова исчез.

— Что это с ней? – я кивнул на Музу.

— Тяжелое детство, пупсик, — улыбнулась Фантазия.

— У меня всё болит, — я откинулся на тюфяк. – И я ничего не понимаю. У меня ощущение, что всё это – неправильно. Я не хочу никого убивать.

— Хватит ныть! – воскликнула Муза. – Я лично вижу всего один путь: это перестрелять всех этих подонков снизу доверху. Станешь героем, обретёшь славу, возможно даже девушку подцепишь…

— Зая? – Фантазия протянула руку и щелкнула её по носу. – Ты ничего не забыла?

— Да, напомни мне, когда ты ещё раз так сделаешь, чтобы я тебе голову на кочан капусты заменила!

— А ты случайно не помнишь, почему ты здесь, сейчас?

Муза прожгла её ненавидящим взглядом.

— Прежде чем я что-либо буду делать, я хочу получить объяснения, — сказал я. — И давайте без тайн. Я не хочу ввязываться во что-то, чего я не понимаю.

— Всё очень просто, лапуль, — Фантазия подняла с бочки пистолет. – Мы разбили свою жизнь вдребезги, а теперь – пытаемся собрать её заново.

— Я не понимаю.

— Да ты никогда не поймешь, — бросила Муза. – Просто сделай то, что от тебя требуется, и все останутся живы.

Я вздохнул, и покачал головой.

— Мы не любим об этом вспоминать и говорить об этом, — негромко сказала Фантазия. – Но видимо, начать придется мне. Поднимаясь из низов, я избирала лёгкие пути и вертела мужчинами. Мне это нравилось. Но однажды предо мной стал выбор между мужчиной, которого я люблю, и мужчиной у которого были деньги и власть. Мне было стыдно любить кого-то, у кого нет ни денег, ни власти. Я была принцессой, и мне важен был принц именно на белом коне. А когда его карточный замок рухнул, я испугалась, что придется вернуться обратно, вниз, в трущобы. Я цеплялась за осколки и ранила пальцы, а потом, вконец запутавшись… — Фантазия вздохнула. – Я стала той, кого ты видишь. Я прихожу к мужчинам, которые фантазируют о женщинах. Я делаю то, чего хотят они так же, как они делали то, чего когда-то хотела я. И я презираю их. Ужастик, твоя очередь.

— С чего ты взяла, что я буду рассказывать?

— С того, что если ты этого не сделаешь, то рассказывать буду я, кисуль.

Муза скривилась.

— Не хочет – не надо, — сказал я. – Суть я уже понял – ваша… жизнь… это какой-то особый ад.

— Это точно, — мрачно улыбнулась мне Муза.

— И я правильно понимаю, что если я сделаю то, что хочет от меня ваш король – то вам станет легче?

— Что-то в этом роде, лапуль. Что-то в этом роде. Быть может – второй шанс. Быть может – забвение. Быть может – прощение. Каждому – своё.

— Я помогу вам. Только, дайте отлежаться, у меня всё тело болит. Правда, уже меньше, — я выдавил улыбку.

 

Это была настоящая мука.

Я лежал, постаравшись устроиться так, чтобы не тревожить фиолетовые, наливающиеся по краям желтизной синяки, а Фантазия следила за моей раной и прикладывала примочки к лицу.

— Кошмарно же я наверное выгляжу, — пробовал я пошутить.

— Знаешь что такое «отбивная»? Вот примерно так и выглядишь, лапуль, извини за честность.

— Всё нормально. Хорошо хоть что ничего не сломали, и зубы вроде целы…

— А ты проверь, — вставила Муза. Это воздушное светловолосое создание в белом сидело на подоконнике и кормило ос сахаром с ладони. Ночью она походила на призрака, и сходства добавляла её иссиня-чёрная тень, которая, казалось, живет собственной жизнью на стене комнаты.

Однажды зашел хозяин, проверить как я тут, не умер ли. Обе феи тут же куда-то исчезли.

 

Наконец, синяки практически сошли, и я снова был в форме.

— Вы можете мне помочь? – спросил я.

— Мы здесь как раз за этим, — сказала Муза. – Но, ты – наш проводник в этом мире. Так что действовать мы можем только через тебя.

— А что вы можете?

— Чары, лапуль. Ни один мужчина не устоит, — усмехнулась Фантазия.

— Иллюзия, — Муза помахала пистолетом, и тот внезапно превратился в чёрного ворона. – Но, глаза может выклевать — как настоящий.

— Значит, нам нужно сразить дракона и спасти принцессу. Я бы посмеялся, если бы это не было так серьёзно.

— Это очень серьёзно, лапуль. Обещай мне одну вещь?

— Это какую?

— Обещай, что не сдашься, что бы не случилось. Хорошо?

— Я обещаю. Слово рыцаря, — я улыбнулся. И тогда она взяла моё лицо в ладони и поцеловала в губы.

— Какая мерзость… — пробормотала Муза.

 

Похоже, кроме меня их никто не видел, а их голоса отдавались у меня внутри черепушки, так что мне, порой, казалось, что я спятил, раз я делаю то, что мне велят голоса в голове.

Но выбора не было. Я должен был сразить дракона и спасти принцессу. Может быть хотя бы на этот раз у меня всё получится как надо.

На улице было ветрено, и я запахнулся в плащ, надвинув поглубже на брови шляпу. Меня била дрожь предвкушения хорошей драки, но была одна вещь, которую я хотел сделать перед тем, как пуститься во все тяжкие.

Выпить стаканчик виски.

Чтобы согреться.

Бар встретил меня холодом неоновой вывески, и я ощутил какую-то нереальность происходящего, контраст между моей халупой, освещенной масляной лампой, и великолепием злачных заведений центральных улиц. Словно они забирали жизнь у окраин, насыщая ею свои ссохшиеся вены по ночам. Эти улицы высасывали кровь, молодость и невинность. Это было неправильно.

Я пришел сюда, чтобы покончить с этим.

— Что будете пить? – спросил бармен, одетый в белую клетчатую рубашку с бабочкой.

— Виски.

Я опрокинул шот, встретился взглядом с Фантазией. Она промолчала.

— Это чтобы не было больно, — сказал я в пространство.

— Это плохой способ заглушить боль, друг, — ответил бармен.

— Где сегодня большой босс? – спросил я.

— Сегодня пятница – он в своем клубе, как обычно.

Его клуб – это нечто среднее между театром и борделем. Место, где разрешено почти всё.

И я направлялся прямо в логово дракона.

 

Множество ламп заливали светом парадный вход, но я пошел через чёрный, где как раз курили двое из троих моих старых недругов.

— Опа! Каки-ие люди! – протянул один из них, хрустнув костяшками сжимаемых кулаков. – Пришел за добавкой, причем сам!

Настроения разговаривать не было, поэтому я лягнул его в колено, а затем обрушил кулак на его челюсть, и он рухнул как сломанная марионетка, скатившись по ступеням, и оставив меня один на один с его товарищем, которому такое развитие событий оказалось не по нутру. В том смысле, что мой следующий удар пришелся ему в живот, и он согнулся, пытаясь восстановить дыхание – встретившись лицом с коленом, которое помогло ему выпрямиться и рухнуть навзничь.

— О-го, то ли у тебя сил прибавилось, то ли решимости, — заметила Муза. – Не эти ли ребятки тебя раньше отделали так, что тебя мать родная бы не узнала?

— В этот раз я бил первым, — сказал я, открывая дверь чёрного хода.

Я оказался в жилом крыле здания, где проживали «сотрудницы» этого заведения, под надёжной охраной.

— Муза? – я указал на громилу, который потянулся к пистолету, который тут же превратился в змею, оскалившую клыкастую пасть. Жертва заорала и отшвырнула оружие, которое ударилось о пол и выстрелило.

— Вот чёрт, — буркнул я, обрушив громиле на голову табурет. – Теперь все будут знать, что мы здесь, а нам надо пробраться к лифту в пентхаус.

— Значит надо пошевеливаться, — резко сказала Муза. – Мне не нравится это место.

— Да ладно, кисуль, а для меня это как дом родной.

— По тебе видно, очень гармонично вписываешься в обстановку. В роли кожаной мебели.

— Прекратите, — я шагал по коридору, вдоль которого были двери. Некоторые из них открывались, и настороженные лица провожали меня недоуменными взглядами.

— Я понятия не имею куда идти, — пробормотал я.

— Ну, пока что коридор не разветвлялся. Если будет развилка – поворачивай налево, — отозвалась Муза. Я так и сделал – и через неприметную дверь вышел на лестницу, ведущую на этаж выше.

— Не туда, это театр! – выругалась Фантазия.

— Всё правильно, пройдет театр – выйдет к лифту в холле.

— И как, скажи на милость, он пройдет театр? Там же полно народу!

Я не слушал. Сквозь гул голосов пробивалась музыка, и я пошел на её звуки.

Я очень плохо играл на музыкальных инструментах из-за постоянных травм пальцев, но музыку любил, и этот чистый голос фортепиано завораживал меня, заставив пройти через узкий коридор в партер. Народу и правда было много, но на меня не обращали внимания. Я проходил между маленьких столиков с зелёными лампами и видел белые пятна лиц с застывшими на них масками. Женщины в роскошных платьях, лощеные мужчины. Одни разговаривали, другие смеялись. В воздухе висел дым сигар.

На сцене, залитой светом, за белоснежным инструментом сидела юная девушка, столь свежа и невинна, что щемило сердце. Её светлые волосы, убранные в высокую прическу, отливали перламутром, на щеках играл нежный румянец, тонкие пальцы проворно бегали по клавишам, карминовые губы беззвучно шевелились, а в застывшем взгляде серых глаз горело вдохновение.

Я замер, чтобы хоть на миг насладиться музыкой, но музыка, пройдясь по завершающей репризе, иссякла.

— За ней! Живо! – проорала мне в ухо Муза, сквозь гром аплодисментов.

— Лифт в другую сторону! – ответил я.

— Пожалуйста! За ней! Прошу тебя! – с каким-то отчаяньем кричала Муза, и я сдался.

Я нырнул в боковой проход и пройдя за бордовыми занавесками оказался у входа за кулисы, охраняемые ещё одним вышибалой.

— Этот мой, лапуля, — сладко проворковала Фантазия, и громилу окутал пурпурный туман, из которого донесся прерывистый вздох. Я проскочил дверь и прошептал:

— Да что тут, чёрт возьми происходит?

— А ты прислушайся! – надрывно вскрикнула Муза. Я прислушался. В зале, судя по всему был торг. Как на аукционе.

Меня пронзила догадка.

— … Да! – яростно воскликнула Муза. – Её подобрали на улице, заботились о ней, обучили, она доверилась этим людям, а теперь они продают её тому, кто заплатит больше!

— Интересно, есть ли способ обвалить крышу этого вертепа… — пробормотал я.

— Ты можешь сжечь его! Но сперва – используй меня!

— Что?!

— Отведи меня к ней! Я смогу… Смогу изменить её жизнь! Помоги ей сбежать!

— По-моему я здесь как раз для этого.

Я ворвался в комнату словно торнадо. Под выбитой дверью оказался погребён первый из моих врагов, а второй отлетел к стене, отброшенный ударом. Он попытался подняться, но я пнул его в голову так, что он отключился. Девушка, сидящая на кушетке, округлившимися глазами смотрела на разразившееся в комнате побоище.

— Я здесь чтобы помочь тебе, принцесса, — сказал я, протянув ей руку. Она отпрянула. – Послушай… То, как ты играла – это дар, это великий дар. Ты можешь дарить его людям, но только если ты уйдешь отсюда. Иначе… Люди, которым ты доверилась – плохие люди.

Она не понимала. И я с ужасом понял, что она боится меня.

Муза замерла, глядя в её глаза.

…Зеркала отразились друг в друге…

Затем, Муза исчезла, а девушка вздрогнула.

— Я… — она поглядела на свои руки, потом на меня. – Мне… Мне нужно уйти отсюда…

— Я отведу тебя к выходу.

И снова коридоры.

— Похоже, белобрысая всё таки посмотрелась в зеркало, — раздался голос Фантазии. – И ей очень не понравилось то, что она там увидела.

— Похоже на то. Она замерла. А потом исчезла.

— С кем ты разговариваешь? – спросила пианистка.

— С моей фантазией, — я усмехнулся. – Весь мир сошел с ума, так что голоса в голове на фоне этого бардака сущая мелочь.

— Ну спасибо, дорогой, — усмехнулась Фантазия.

— Тогда… В комнате, что-то произошло. У меня появилось странное чувство, будто… Я должна пойти с тобой, иначе случится что-то плохое.

— Пупсик, это конечно очень мило, но вам лучше идти в другую сторону: чёрный ход перекрыт.

— И что теперь, ломиться через парадный?

— Не думала что я это предложу, но белобрысая очень любила лазить в окна. А тут, как я посмотрю, очень качественные шторы.

— Значит, лезем в окно.

— Не торопись, пупсик, нам ещё дракона сражать, помнишь?

Но прежде чем мы встретили дракона, я встретил очередное испытание.

Когда мы ворвались, не разбирая дороги в какую-то залу, напоминающую пышную гостиную, я увидел там человека из моего прошлого.

Она изменилась, но я узнал её. Конечно, тогда она была вся в слезах, а теперь её взгляд был холоден и надменен, но это была та же девочка… Девушка… Женщина, за которую я впервые поднял меч-штакетину. Она стояла у бара, одетая в красное платье с разрезом до бедер и сногсшибательным декольте, в котором сверкали драгоценные камни.

И она узнала меня. На миг, её взгляд изменился, наполнившись теплом, но этот миг прошел, и взгляд вновь стал холодным.

— Тебе не место здесь, — сказала она.

— Я знаю. Не ожидал тебя здесь увидеть. Не думал, что ты узнаешь меня.

Она усмехнулась какой-то мысли, а затем, после секундного колебания ответила:

— Я никогда тебя не знала. Ты был просто каким-то парнем, без мозгов и инстинкта самосохранения, которого зверски избили за то, что он мешал выказывать девушке симпатию.

— Доводя её до слёз?

— Они тогда не умели иначе, — она провела кончиком пальца по краю бокала с чем-то ядрёным, судя по виду. – Но всё изменилось.

— Неужели?

— Ты знаешь, кто владеет этим местом, и половиной города?

— Ты имеешь ввиду большого босса? Знаю, он подлец тройной отгонки.

— Это тот самый человек, который сломал о твою голову доску.

Почему-то я не был удивлен.

Из-за моей спины высунулась пианистка:

— Доску?!

— А это ещё кто?! – воскликнула моя первая принцесса.

— А это та, что никогда ему не достанется, — сказал я. – И кому бы то ни было – тоже. Она сбежит отсюда, и станет кем-то лучшим чем все мы.

— Ты не можешь красть его вещи, — содрогнулась женщина. – Он тебя убьёт за это.

— Ты знаешь, меня так часто били по голове, что в ней завелись голоса. Не имею ничего против того, чтобы делать то, что они мне велят, ибо считаю это правым делом.

— О боже, ты безумен…

Где-то в коридоре слышались голоса.

— Слушай, я могу задержать их, если вы оба немедленно отсюда уберётесь! – дрожащим голосом сказала женщина.

— Только если ты пойдешь с нами.

— Я не могу… Я…

— Давай, кисуня, скажи это, — промурлыкала Фантазия. – Скажи! Что ты — продалась. Скажи, что ты живешь с человеком, которого ненавидишь и презираешь, и затыкаешь дыру в своей груди брильянтами размером с кулак. Скажи, чёрт тебя подери, правду, хоть раз в жизни.

Она не сказала, замерев с широко раскрытыми глазами.

Глядя в чёрные как оникс глаза Фантазии.

…Пока я связывал шнуры от штор-портьер-как-их-там в веревку и выкидывал её в окно, привязав к батарее.

Я спустил пианистку с третьего этажа вниз, и сразу после этого в гостиную ворвались люди.

— Стоять! – воскликнул мордоворот, узнавший меня. Он ухмыльнулся и засучил рукава. – Теперь-то тебе бежать некуда, верно? А я тебя узнал, помойный рыцарь. Эта шляпа тебе очень идет. Совсем как ведро с очистками.

Я огляделся. Фантазия и Муза исчезли. И моих сил конечно же вряд ли хватит на этого дуболома и его коллег по цеху. Тогда почему мне не страшно?

— Тогда тебе не составит труда начистить мне морду ещё раз.

— О, какое прекрасное предложение!

— Конечно, если ты предпочитаешь, чтобы меня опять держали – это будет так же легко как и в прошлый раз.

— О нет, на этот раз я сделаю всё сам, и на этот раз я тебя убью. Ты слишком много неприятностей доставляешь моему боссу.

— Ну давай, сделай меня героем. Опять.

Я сбросил на кушетку плащ и бросил сверху шляпу, отбросил с глаз прядь соломенных волос, и встретил первый удар не пошатнувшись.

В конце концов, меня слишком часто били.

И если бы я посмотрелся в зеркало, мне не понравилось бы то, что я там увижу.

Драка началась по правилам бокса и быстро перешла в партерное месилово после того, как я заехал мерзавцу ботинком в уже выбитое однажды колено. Он схватился за меня и опрокинул всем весом на пол, после чего попытался схватить за горло – но я ударил его по рукам и саданул лбом в переносицу, в ответ его колено впилось мне под рёбра.

После града ударов я ощутил как кровь из рассеченной брови заливает мне один глаз, а едкий пот — второй. Я вытер лицо рукавом и нанес несколько быстрых ударов в голову, в подставленный лоб – и никакого эффекта кроме боли в костяшках это не возымело. Два ответных удара из трёх прорвались сквозь блок и вспыхнули болью – один в рёбрах, второй в скуле. Я снова пнул его в ляжку, и кажется, попал.

Новый захват. Лёгкие горели, словно в них пылала доменная печь, воздуха не хватало, а мышцы наливались свинцом. Яркий блеск хрусталя слепил слезящиеся глаза. К чёрту всё…

Я снова ударил его лбом в переносицу, заставив отшатнуться, затем изо всех сил дважды врезал в челюсть, правой и левой и завершил дело самым мощным апперкотом, какой мне когда либо удавалось сделать. Что-то в руке хрустнуло.

… У меня никогда в жизни не было переломов…

Мордоворот опрокинулся и замер без движения, глядя в потолок пустым взглядом налитых кровью заплывших глаз.

«Зрители» отпрянули.

… Мне так хотелось рухнуть рядом…

— Я спас принцессу… И я сразил дракона… — пробормотал я.

— А, так у нас тут сегодня бои без правил, — раздался чей-то голос. Я с трудом раскрыл глаз, который ещё не заплыл, и увидел холёного мерзавчика в костюмчике и при галстуке, заколотом бриллиантовой булавкой.

А рядом с ним стоял король. Они были похожи как братья.

— Чтобы заварить хороший суп, — задумчиво сказал король. – Нужно немногое. Нужно лишь собрать в один котёл все компоненты. И добавить одну очень крепкую луковицу. Но, если просто смешать их – ничего не получится. Чтобы сделать из этого суп – нужен огонь.

Треск множества ламп, взрывающихся и заливающих залы брызгами стекла прозвучал словно фейерверк. Раскалившиеся докрасна провода воспламеняли обои, занавески, деревянные панели. Не прошло и нескольких секунд, как под потолком стали скапливаться клубы дыма. Охрана с криками разбежалась по коридору в поисках огнетушителей и пожарных рукавов.

— Пойдем со мной! – крикнул я своей первой – и возможно, последней принцессе. – Давай начнем жизнь заново!

— Да ты бредишь! – расхохотался большой босс. – Взгляни на неё! Она не может жить без денег, она упивается властью! Ты конечно можешь подпалить мой клуб, но я отстрою его заново…

Сверкающими звездами пролетело в воздухе бриллиантовое колье и врезалось ему прямо в лысину.

— Не всё можно купить за деньги, — сказала она.

— Платье тоже снимешь?- язвительно сказал он.

И тогда я ударил его. А он – сколько лет он не получал удары? – он вскрикнул и схватился за разбитую губу.

Я хотел было сказать ему то же, что говорил давно, но он потянул из под пиджака пистолет, и время, будто бы, замедлилось.

Красавица вскрикнула от ужаса, понимая, что не сможет ни остановить, ни помешать ему.

Я рванулся вперед, занося кулак для последнего – для нас обоих – удара.

А Король, встав между нами, заглянул в глаза своего двойника.

Грянул выстрел.

Я ощутил удар и резкую, ослепляющую боль в груди, и в то же время раздался женский крик, полный отчаянья.

Последнее, что я увидел, это как большой босс, с остановившимся взглядом подносит пистолет к виску.

В подступающей тьме, продёрнутой кровавой дымкой и всполохами пламени, раздался треск рушащихся перекрытий.

 

«Здравствуй, мой герой!

Я пишу тебе эти строки, чтобы рассказать о чуде. В ту ночь, я бежала прочь от горящего клуба, прямо на вокзал, у меня не было денег, но один джентльмен, увидев, что я в отчаянье, предложил свою помощь. Он купил мне билет, и мы ехали в купе вместе… Мы разговорились, и когда я рассказала о моей музыке, он предложил мне сходить на прослушивание. Он был вежлив и деликатен, он уладил все вопросы, он оказался меценатом – представляешь? Уже спустя месяц я имела шумный успех в центральном мьюзик-холле, и по всей вероятности, я больше никогда не буду нуждаться в деньгах. Мой друг, узнав мою историю, навел о тебе справки – и так я узнала, что ты в больнице. Я не знаю, прочтешь ли ты эти строки… Я очень надеюсь, что ты поправишься. Я оплачу самое лучшее лечение, какое только возможно, только бы ты знал – я жива, и я счастлива – только лишь благодаря тебе.

Один лишь вопрос мучает меня. Я не знаю твоего имени. И, похоже, его не знает никто»

 

«Ну что я могу сказать по поводу этого пожара… Буду честен, во всем виновато вопиющее нарушение правил эксплуатации приборов – видимо, кто-то включил кипятильник во время пиковой нагрузки – вот всё и полыхнуло»

 

«С гибелью основателя и главы сети развлекательных заведений города завеса тайны исчезла, и полиция на год вперед занята разгребанием множества возбуждённых дел о похищениях, торговле людьми, изнасилованиях, рэкете, шантаже, проституции и всём том, о чем люди предпочитают молчать под страхом расправы. Однако теперь, когда вся верхушка банды погибла при невыясненных обстоятельствах при пожаре, все их тайны всплывают, и что-то говорит мне, что их ещё будет много. Однако наша редакция надеется, что этот пожар будет предупреждением для всех тех, кто чувствует себя под надёжной защитой денег и связей – Бог всё видит!»

 

Конец.

   

читателей   702   сегодня 1
702 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 17. Оценка: 3,53 из 5)
Загрузка...