Темная Душа

 

— Совсем стемнело, мистер Габриэль, — сказал высокий, на вид очень старый мужчина, облаченный в серо-синий балахон, и носивший на голове широкополую шляпу с конусовидным верхом, обращаясь к своему спутнику. — Не устроить ли нам привал?

Широкоплечий, крепкого телосложения голубоглазый блондин, облаченный в легкие, преимущественно состоящие из ткани и кольчуги доспехи, остановился. Левая рука его, скорее всего, была повреждена, и поэтому обмотана белой лентой, что за несколько суток пути успела измазаться. На спине он носил меч в ножнах, что скрывала от любопытных глаз такая же испачканная белая полоска ткани.

— Не нравится мне этот лес, мастер Тролунд, — сказал рыцарь.

Взгляд его скользнул по деревьям вокруг, напряженно всматриваясь в темноту их ветвей. Хоть Диона еще не вышла из-за горизонта, Крон уже второй день висел в дневном и ночном небе Миры, освещая её своим холодным синим светом, который едва ли пробивался сквозь плотную завесу листвы гигантских деревьев. Габриэль никогда раньше не столь исполинской растительности, хотя ему в его странствиях приходилось посещать самые разные края и видеть необычайные растения и животных. Эти исполинские деревья были так высоки и широки, что на их плоских ветвях можно было строить дома.

Волшебник остановился, оперся на деревянный посох и едва коснулся кристалла, увенчивающего его, от чего тот вспыхнул ярким белым светом, осветив все метров на десять вокруг.

— Что же Вас смутило, мистер Габриэль? – спросил волшебник.

— С самой той поры, как мы вошли в этот лес, я имею странное чувство, что будто бы за нами кто-то наблюдает.

— Все может быть в этом лесу, мистер Габриэль. Но, уверяю Вас, нам нечего бояться, — волшебник расплылся в умиляющей улыбке и едва слышно посмеялся.

— Вы весьма самоуверенны, — заметил Габриэль.

— О, мой друг, и этому есть причины, — волшебник поднял посох, указав им на ближайшую над ними плоскую ветвь. — Думаю, вон та ветвь послужит нам хорошим укрытием на ночь.

Спустя какое-то время оба уже уютно устроились сидя напротив друг друга на ветви исполинского дерева. Тролунд отломал несколько сухих сучьев от ветвей и сложил их в кучу. От легкого касания посоха сухие ветки воспламенились, получился небольшой костер. Ветвь, на которой они сидели, была слишком толста, сыра и крепка, чтобы воспламениться от такого огня.

— Долго ли нам еще идти, мастер Тролунд?

— Думаю не долго. К обеду завтрашнего дня должно быть прибудем на место, — волшебник похлопал себя по животу и рассмеялся, — Славный был квас в той таверне! Не правда ли, мистер Габриэль?

— Не могу не согласиться, мастер, но право мне более понравилось пиво.

— К сожалению, не могу оценить данного напитка. Увы, моя школа волшебства запрещает мне подобные вещи. Но может оно и к лучшему!

— Позвольте спросить, — Габриэль сделал паузу, — что за интерес ведет Вас в эти леса? Признаться честно, я не особо понимаю Ваших мотивов. Вы ведь сказали, что Вы и так мастер школы волшебства. Неужели Вам этого недостаточно?

— Знаний всегда недостаточно, друг мой! Видишь ли, век живи – век учись! Я уже долгое время путешествую по миру. Посещаю города, руины старых цивилизаций, большие и малые библиотеки, и, разумеется, другие школы волшебства и магии. Я собираю знания и храню их у себя в голове. Это моя жизнь.

— Что же привлекло Вас на этот раз?

— Тотрундир – старая, всеми забытая крепость. Всеми, кроме тех, кто в ней живет. До меня множество раз доходили слухи, что брошенная когда-то эльфами крепость, была завоевана людским племенем, знавшим основы магии разрушения. Сколько же лет прошло с тех пор? Не знаю. Но за то время, что это племя обитает в крепости, они, должно быть, дошли до таких совершенств в магии, которые другим школам никогда и не снились.

— Не Вы ли мне говорили, что Ваша школа запрещает вам использовать атакующую магию?

— Так я и не говорил, что я собираюсь её использовать. Я лишь собираю знания, изучаю заклинания. Вот и всё. Меня ведет лишь сугубо научный интерес, — волшебник помолчал. — А что до Вас, мистер Габриэль? Я не помню, чтобы вы говорили мне, куда же направляетесь Вы?

Габриэль отвел взгляд в сторону и неуверенно ответил:

— Я лишь бездомный странник, ищущий приключений в чуждых мне землях.

— И ведь не соврал, — старик тихо рассмеялся. — Вы же не ради денег согласились сопровождать меня, мистер Габриэль, — рыцарь напрягся, и был уже готов схватиться за оружие. — Нет-нет-нет, не нужно так переживать! – поспешил успокоить его волшебник. — Я ничего не имею против Ваших намерений. Просто о Ваших славных подвигах ходят такие слухи, что только в самых глухих деревнях имя рыцаря с пламенным мечом в руках никто не слышал. Могу я взглянуть на ваше легендарное оружие? – волшебник пальцем указал на меч, обмотанный грязной полоской ткани, что весел за спиной рыцаря. — Уверяю Вас, Вам не о чем переживать. Я же вижу, что это не простой меч, но с ним что-то не так. Я прав? Дайте мне взглянуть. Я чувствую такие вещи. Дайте, дайте же сюда! Утолите любопытство старого волшебника!

Габриэль засомневался, но Тролунд не выглядел опасно, к тому же держа в руках этот меч, волшебник был полностью беззащитен против Габриэля. Рыцарь размотал грязную повязку, закрывавшую рукоять меча, выполненную из белой мамонтовой кости, нажал на потайную кнопку на ней и высвободил меч из ножен.

— Вот это да! – ахнул волшебник, когда в его руки легко зеркальное лезвие меча, светившееся золотом. — Слухи не лгали. Но что же случилось с этим прекрасным клинком? – Тролунд провел указательным пальцем по образовавшимся в зеркальной поверхности трещинам.

— Не так давно я случайно встретил в лесу спящего титана.

— Ох ты да! – изумился волшебник.

— Сложилось так, что один человек случайно разбудил его, и тот погнался за нами. Мы пытались отбиться, но, когда лезвие меча коснулось титана, оно потрескалось.

— Да, не удивительно. Приходилось ли Вам, мистер Габриэль, видеть колоссов в своих странствиях?

— Разве что издалека.

— А знаете ли вы, откуда взялись колоссы?

— Только по легендам.

Тролунд улыбнулся – это был его шанс рассказать то, что он выведал о исполинских человекоподобных созданиях из множества книг, сокрытых в потаенных библиотеках разных народов по всему миру.

— Когда-то давно на землях Миры жила цивилизация, имени которой мы не знаем. От них не осталось ничего – ни построек, ни истории, ни останков. Неизвестно даже, что их убило. Ясно только одно, они участвовали в широкомасштабной войне, а оружием им служили колоссы и более мелкие их собраться – титаны. Пожалуй, это все, что напоминает нам о когда-то обитавшей на земле Миры цивилизации.

Уже очень давно колоссы бродят по землям Миры, не имея никакой цели, кроме той, что указывает им убивать друг друга. Их осталось очень мало, но все же время от времени они встречаются и убивают один другого. Обычно они бродят спокойно, и не дай проведение, такой набредет на городское поселение. Ничего они не видят и не признают перед собой, от чего чинят, не ведая, ужасные разрушения. Всякие ловушки устраивали им люди, но ни оружие не магия не способны уничтожить колосса, на это способен только другой колосс. А все из-за материала, из которого они созданы и камнях, что дают им энергию двигаться. Как раз такие я вижу в рукояти Вашего, Габриэль, меча.

Волшебник коснулся большого красного камня, украшавшего гарду меча, и осмотрел еще два синих по обе стороны от красного. Еще три камня были встроены и обратной стороны меча.

— Такие камни, мистер Габриэль, можно подобрать только с убитого колосса, если убившая его трещина высвободила такой камень. Эти камни очень кстати полностью нейтрализуют магию поблизости. Но не только этим уникален Ваш меч.

— Что еще? – с интересом спросил Габриэль.

— Как известно, ко второй, возникшей на землях Миры цивилизации, относились эльфы — Гордый бессмертный народ, что со временем вытесняли люди, благодаря открытию магии. Побежденные эльфы ушли далеко на северо-запад и укрылись в горах и лесах в необитаемых краях. Какие-то остатки эльфийской цивилизации живут ближе к людям, но уже не относятся к бессмертным родам, а какие-то племена вообще были отвержены предками из-за того, что полностью породнились с людьми. Как раз в период великой войны людей и эльфов произошел тектонический сдвиг, благодаря которому образовалась горная гряда Энки, разделившая Миру с севера на юг и изолировавшая большую тектоническую плиту, на которой как раз жили те самые отверженные эльфы.

Да, я вижу, мистер Габриэль, что Вы поняли, о чем я. Вы – потомок тех самых отверженных эльфов. Ведь никакой вы не рыцарь, а сбежавший король тех земель. Какой же причиной вы покинули родные края?

Габриэль опустил голову в раздумьях. Проклятый волшебник, казалось, знал вообще всё. Габриэль никогда не скрывал своего происхождения, просто старался как можно меньше говорить об этом, но от старика невозможно было что-то утаить.

— Страшная зараза поразила мой народ после гибели отца, — ответил Габриэль. — Он разделил свои земли между сыновьями, и мы жили в мире и благополучии, пока беда не пришла с севера. Это была тьма. Бесконечные полчища демонов, ведомые их генералами. Они искушали людей, пожирали их человечность. Мой брат сам стал одним из них, и войной пошел на соседние королевства. И вскоре очередь дошла и до моего. С этой сверхъестественной силой было бесполезно сражаться, и тогда я бежал. Минуя горную гряду Энки, я нашел в пещерах этот меч.

— Теперь мне все ясно. Ясно, что это за меч, — уточнил волшебник. — И это второе чем Ваш меч необычаен. Его ковали те самые бессмертные эльфы, которых люди заставили уйти далеко в леса северо-запада. Я читал в источниках, что эльфы ненавидели магию, и ковали необычное оружие, дававшее своему хозяину сверхчеловеческие свойства. Ваш меч, мистер Габриэль, делает Вас неуязвимым к магии, благодаря камням колоссов, верно?

— Это так.

— Но он и сам её использует. Кажется, в него вложен элемент пламени, да и не только. О, проведение, ума не приложу, как он ковался, и какие еще в него вложены свойства! Знайте, мистер Габриэль, что оружия, подобного этому мало на землях Миры, и большинство из него спрятано в самые потаенные места. Легенды говорят, что эльфы выковали оружие способное убивать демонов, но неожиданно для себя они узнали, что оно способно убить и богов. Боги прогневались на эльфов и наслали на их род страшные несчастья, а оружие отобрали и похоронили на землях Миры, так как не смогли уничтожить.

Думаю, вам нечего бояться за эту трещину, мистер Габриэль. Вряд ли оружие, что не смогли уничтожить боги, пострадает от какой-то трещины. Полагаю, вы держите путь как раз в земли бессмертных эльфов через этот лес, чтобы исправить эту неполадку. Что ж, нам с вами до какой-то поры по пути.

— Вы верите в богов, мастер Тролунд?

— Честно, не особо, мистер Габриэль. Сдается мне, что мы называем богами не совсем тех, кого представляем при произношении этого слова.

Воцарилось молчание. Было слышно, как внизу, в траве, стрекочут сверчки, а где-то немного выше, возможно на следующей ветке дерева, ухала неясыть. Огонь костра в ночи ясно освещал черты лица старика. Все эти глубокие морщины в его лице говорили о безграничной мудрости и знаниях, а его длинная тонкая серая и довольно узкая борода, утончавшаяся к концу, опускалась ниже пояса. Габриэль давно знал, что люди, связавшие свою жизнь с волшебством, живут гораздо дольше тех, кто к магии не имел отношения, но сколько же лет исполнилось этому мастеру? Габриэлю показалось странным то, как Тролунд вел свое повествование. Словно не легенды он описывал, а говорил о том, что реально видел своими глазами. Однако, прикинув сколько лет прошло со времен геноцида эльфов, Габриэль отмел эту мысль.

— Ах, а где же ваши спутники, мистер Габриэль? – заговорил волшебник. — Помниться, в пересказах о Вас я слышал, что Варг сопровождает Вас, а некий конь из племени Наар’Валов несет на своей спине. Неужели это не правда?

— Правда, — подтвердил Габриэль. — Несомненно, они верные мои спутники и друзья, но я был вынужден идти один, и оставил их у друзей.

— Почему же?

— Видите ли, мастер, они прекрасные войны, и в состоянии не только постоять за себя, но и совершить дел. Вот только в краях, где проходит наша с Вами дорога, полно магов и магических существ, и не все из них дружелюбны. Как Вы понимаете, мне они не угрожают, а вот мои спутники, к сожалению, ничем от этой опасности не защищены.

— Ах, да. И как я не подумал. Вы совершенно правы, мистер Габриэль.

Волшебник на секунду замер вслушиваясь, а затем спокойно произнес:

— Я чувствую магию.

— Что Вы имеете в виду, мастер?

— Где-то неподалеку кто-то творит магию. И, судя по интенсивности применения, идет бой. Право, Вам лучше принять меч обратно в руки, мистер Габриэль! Боюсь силы сражающихся не равны.

— Думаете что-то предпринять? – протараторил Габриэль, опуская меч в ножны за спиной.

— Боюсь, нам стоит вмешаться!

Волшебник поднялся на ноги и прыгнул вниз с ветки, совершенно не обращая внимания за головокружительную высоту. Словно пушинка спустился он на землю, и, едва коснувшись ее ногами, побежал, подтягивая к верху длинные полы своего балахона свободной рукой, освещая путь белым кристаллом посоха.

— Нам лучше поспешить, мистер Габриэль! – запыхиваясь, крикнул он на бегу опешившему Габриэлю.

С какими только магичками, колдунами и волшебниками не приходилось знакомиться Габриэлю, но все никак не мог он привыкнуть к их фокусам! Какая-то врожденная ненависть к этой касте людей присутствовала в душе Габриэля, возможно переданная ему эльфийскими предками, но все же разум видел в некоторых магах, встреченных им в пути, не только коварных и могучих бестий, но и достойных людей. Габриэлю казалось, что мастер волшебства по имени Тролунд был как раз одним из них.

Пробежав совсем не много, путники увидели довольно впечатляющую картину. В лесу действительно шло жестокое сражение, но кто с кем борется, стало понятно далеко не сразу. Все его участники выглядели совершенно одинаково: приталенные черные рясы, подвязанные черным поясом, имели капюшон, прикрывавший лица сражавшихся. Под рясой было видно и другую одежду – черные брюки, жесткую ветровку, видимо выполнявшую роль брони.

Всего в бою участвовало около дюжины монахов, но атаки большинства из них были обращены всего на одного человека, который изо всех сил старался отбиваться от них. С невиданным гневом, выраженном в его резких движениях и зверином рычании он размахивал волшебной палочкой, отправляя и отражая заклинания. Поле боя покрыли борозды и ямы от магических взрывов.

Путникам даже не пришлось вмешиваться в эту битву. Обнаружив чужое присутствие, монахи разделились, и часть из них перевела свое внимание на чужеземцев. В ту же секунду на Тролунда и Габриэля обрушился град атак. Единственным выходом из ситуации было объединиться с окруженным монахом, который продолжал сражаться с противоположной стороны толпы.

Габриэль резким движением высвободил свой меч из ножен, и первый же магический сгусток энергии, отразившись от зеркального лезвия меча, убил отправившего его. Монахи не растерялись и обрушили на рыцаря настоящую канонаду из выстрелов, и каково же было их удивление, когда все их заклинания буквально рассыпались в воздухе, касаясь невидимой сферы, что окружала Габриэля со всех сторон. Рыцарь бросился на атакующих, кромсая беспомощных магов направо и налево. Кто-то из них кинулся убегать, но меч рыцаря настигал каждого. Невиданный гнев захватил Габриэля, что годами копился в его сердце – гнев ненависти к магическим созданиям, что спал в его крови с самого рождения.

Взяв свой посох в обе руки, Тролунд, как самый настоящий мастер боевых искусств, отражал им летящие в него заклинания, попутно избивая им оказавшихся слишком близко монахов. Казавшийся только что рассыпающимся в песок дедушка орудовал палкой так, будто с рождения только и сражался в ближнем бою. Мастер практически не использовал магию, разве что иногда его посох незримо оказывался гораздо длиннее, чем его реальная длинна, что позволяло ему на приличном расстоянии неожиданно ударить противника.

Когда монахов не стало, гнев одиночки обратился на путников, а точнее на ближайшего к нему – Габриэля, но того сразу же парализовало неистовое удивление, когда самое сильное заклинание из тех, что он знал, будто провалилось в тело Габриэля, как в черную дыру, не нанеся ему урона. Тролунд поднял посох, невидимая сила оттолкнула буйного мага, и тот угодил в дерево, потеряв от удара сознание.

Из поясов убитых Габриэлем магов пришлось связать веревку и привязать ей пленника к стволу дерева. Путники стояли перед спящим магом молча, пока мастер Тролунд не заговорил.

— Что это было, как думаете, мистер Габриэль?

— Не имею не малейшего понятия, мастер Тролунд. Знаю только то, что этот лес неспроста казался мне неприятным местом. Не думаете ли вы, что эти боевые маги из той самой школы, что мы ищем?

— Воистину, мистер Габриэль, так оно и есть.

— Они хотели нас убить.

— Что-то здесь явно произошло. К чему бы им преследовать и нападать на одного из своих товарищей? Может быть, он нам что-то поведает об этом?

— Признаюсь честно, мне абсолютно все равно, что у них были за разногласия, но то, что они напали на нас, даю Вам слово, им с рук просто так не сойдет.

— Не сомневаюсь, мистер Габриэль, но все же лучше опросить нашего пленника. К тому же, кажется, он приходит в себя.

Пленник несколько раз качнул головой из стороны в сторону, потом поднял подбородок и едва видящими глазами уставился на две мутные фигуры перед собой. Со временем зрение и память стали к нему возвращаться, и, наконец, маг заговорил.

— Что? Кто вы такие?!

— Полагаю, мистер, сначала Вам стоит представиться. Назови свое имя, маг, — приказал Тролунд.

Однако, признав в Тролунде волшебника, пленник забился в веревках, стараясь вырваться из пут. Глаза его наполнились лютой ненавистью и безумием. Он сжал со всех сил зубы и стал кричать проклятия во все горло:

— Проклятые магические отродья! Ненавижу вас! Что б вы все сдохли! Отпустите меня, дайте мне волю! Я убью вас! Истреблю вас всех!

Габриэль был более чем удивлен такими словами. Тем более они исходили из уст того, кто и сам являлся магом. Дело обретало невиданный поворот.

— Неправильный ответ, — спокойно сказал Тролунд.

Он провел в воздухе пальцем, и уста пленника плотно сомкнулись, и больше ничего не испустили, кроме неистового мычания. Казалось бы, что в этом такого? Но волосы на затылке Габриэля встали дыбом, когда он это увидел. Он-то знал, что творить заклинания молча и без катализатора могут только очень древние и могущественные волшебники. Просчитав шансы того, что Тролунд может оказаться совсем не другом, Габриэль решил промолчать и сделать вид, что не заметил или не понял произошедшего.

— Мы не причиним тебе зла, маг, — продолжал Тролунд. — Как видишь, мы помогли тебе избавиться от преследователей. Зачем ты напал на нас? Поверь мне, юноша, не тебе тягаться с нами в силах. Тем более, так уж вышло, что мистер Габриэль ненавидит злобных магов, и не прочь будет расправиться с тобой, как ты уже видел. Не проще ли нам просто поговорить? Быть может, мы найдем общий язык и поможем друг другу?

Пленник успокоился, услышав этот монолог и, кажется, расслабился, хотя и продолжал быстро переводить взгляд с Габриэля на Тролунда и обратно.

— Хорошо, — Тролунд, все так же с помощью пальцев, отменил онемение. — Так как твое имя?

— Оскар, — еле выдавил из себя пленник, стараясь сдерживать сбивчивое дыхание. — Мое имя Оскар.

— Хорошо, Оскар. Кто ты? Откуда ты?

— Я из Тротрундира. Рядовой боевой маг школы магии разрушения Тотрундира.

— Хорошо, я так и думал, — Тролунд кивнул, положил левую руку на пояс и продолжил допрос. — Теперь не изволишь ли объяснить нам, что же здесь произошло?

Пленник опустил взгляд и не торопился отвечать на поставленный вопрос.

— Успокойся, Оскар. Поверь, мы не хотим тебя зла, — старался простимулировать его Тролунд.

Оскару понадобилось несколько секунд, чтобы собраться. Было видно, что катастрофическая буря переживаний терзает его сердце. Габриэлю даже показалось, что тьма, та самая от которой он когда-то бежал, покидая родное королевство, промелькнула в глазах плененного мага.

— Это очень долгая история, — сказал он, наконец. — Все началось, когда я был совсем мал. Я родился в средиземье, среди бескрайних степей и лесов, королевств, рассеянных по этой земле. Огромное количество кочевых народов терроризировали эти земли. Сжигали поселения, грабили народ, насиловали и убивали женщин, уничтожали мужчин, а детей угоняли в рабство.

Я был рожден в крестьянском поселении, одном из тех, что становились первостепенной целью набегов кочевников. Эти выродки уничтожили деревню и всех её жителей. Я не стану перечислять всех ужасов, что видели мои глаза, скажу лишь только, что детей перегоняли по степи, как скот. И меня вели среди них.

Позже последовали долгие годы рабства, продаж и перепродаж. Чего я только не видел, каких только унижений не терпел. Меня, как вещь, проигрывали в карты, избивали, подвергали пыткам за надуманные провинности. Не думаю, что многие из тех, что уходили из средиземья одновременно со мной, выжили.

Потом судьба занесла меня на средиземноморский пиратский корабль в качестве гребца. Много лет я провел там. Нас держали в голоде, холоде и сырости. Умерших от этих ужасных условий просто выкидывали за борт, а на их место сажали только что купленных на награбленные деньги рабов.

Не знаю, как так произошло, но в один день корабль нарвался на гигантскую бурю, равных которой я никогда не видел. Гром гремел, и молнии располосовывали небо множеством ветвей. Поднялась паника. Корабль уже невозможно было контролировать. Рабы стали разбегаться, люди спрыгивали прямо в воду, пораженные страхом. В конце концов, что-то вышедшее из-под воды разорвало корабль в щепки. Очнулся я уже на берегу, лежа на связанных между собой бревнах. Какой бог спас той ночью мою жизнь, я не знаю, но получив свободу, я решил отомстить всем, кто меня унижал все это время.

Как я потом понял, течение принесло меня к северо-западному берегу моря. С тех пор я путешествовал. Посещал всевозможные селения, продвигаясь дальше на запад, и тут я познал то, что удивило и поразило меня. То, что местные жители называли магией, воистину была разрушительная и могущественная сила. Тогда-то я и узнал про Тотрундир. Я проследовал сюда, и был принят местными монахами в свои ряды. Я усердно учился и соблюдал их заветы, познавая все больше и больше возможностей, только ради лишь одной цели – вернуться на родину и отомстить. Но моей мечте не было суждено сбыться.

Маг стиснул зубы, и было видно, что едва ли он сдерживает слезы от нахлынувших эмоций. Габриэль не переставал удивляться. Что могло быть хуже всего того, что парень уже рассказал им? Было видно, что маг совершенно не боится тех, кто пленил его. Только лишь нестерпимая печаль и чувство лютой несправедливости, переходящее в ярость, сковало его сердце и разум. Не было похоже, что парень лгал, ведь подробности, в которых маг излагал повествование о своем прошлом были известны и Габриэлю, ведь самое начало его собственных путешествий проходило через средиземные королевства и юг средиземного моря. Кому, как ни Габриэлю было знать о зверствах, что учиняли в тех краях варвары и пираты, которым первые продавали рабов, что те использовали как рабочую силу или перепродавали на запад.

— Эти монахи служат единому своему богу, — продолжал свой рассказ маг, — что зовет себя Идион, и повелевает магией. Та сила, что они используют в своих заклинаниях – все это сила Идиона. Он дал им список правил, что они должны были соблюдать взамен на дарованную им силу…

Три долгих года я сидел за стенами из-за запрета покидать стены крепости. Наконец, когда я смог выходить наружу, я часто ходил в лес, чтобы избавиться от навязчивой сырости этих проклятых стен. Я тренировался и совершенствовал свое мастерство. Однажды я зашел слишком далеко в лес и наткнулся на девушку. Она собирала грибы. Казалось, я сто лет не видел девушек, поэтому, когда увидел её, сразу заговорил. Зачем я это сделал?!

Маг застонал в беспомощной злобе и печали, и путникам пришлось подождать, пока он успокоится.

— С того момента я часто встречался с ней, хотя это и было запрещено по всем канонам. Я думал, что в пропасть каноны, ведь я все равно когда-нибудь нарушу их, когда покину эти стены навсегда. Я совершенно не думал о последствиях. Я бывал у нее дома, ел её суп, говорил о многом. Все это было мне отрадой. О, проведение, почему? Почему спустя столько лет гнета и издевательств над моей черной душой, ты, наконец, дало мне всё это, и сразу же лишило?

Слезы вырвались из его глаз и солеными каплями покатились по щекам. Эмоции мага постепенно переходили в ярость. Казалось, он теряет не только ветвь повествования, но и собственный разум.

— Успокойся, юный маг, — сказал Тролунд. — Ты должен рассказать нам все до конца.

— Однажды за мной проследили до самой её хижины. Нас обоих схватили. Мня сковали цепями и приковали высоко на столб, а её… Они с ней проделали все то же самое. Я не знаю за что. Что она такого им сделала? Они поместили её напротив меня, чтобы я видел, и подожгли хворост под её ногами. Она кричала, звала на помощь, но никто не приходил, а я все видел и не мог ничего сделать. Я только лишь смотрел на все происходящее, проклиная тот день, когда явился сюда. До самых тех пор, пока она не умолкла, они держали меня, а после спустили в подвалы и приковали мои руки тяжелыми цепями к потолку, держа по пояс в холодной воде. Таково было мое наказание за связь с женщиной.

— Фанатики, — подытожил Габриэль. — Я уже встречал нечто подобное.

Теперь рыцарь был полностью убежден в своих догадках. Оскар совершенно не боялся смерти, да и любому другому человеку на его месте смерть была бы отрадой и избавлением от бренного существования. Оскар рассказывал им все это совсем не потому, что боялся ложной угрозы волшебника. Он боялся не осуществить свою месть, и очень рассчитывал на помощь двух путников в своем черном замысле.

— Идолопоклонничество во всей красе, — подтвердил Тролунд. — Помните, мистер Габриэль, вы спросили меня недавно, верю ли я в богов? Так знайте, что Идион это один из тех самых богов, что вы имели в виду. Пожалуй, я перефразирую свой ответ. Да, я верю в них, но не как в богов.

Тролунд сделал паузу и продолжил:

— Как же тебе удалось вырваться, юный маг?

— В Тотрундире у меня был друг, — ответил Оскар. — Выходец из южных земель, что пришел в крепость одновременно со мной. Он спустился в подземелья, снял с меня оковы и вернул палочку. Я пытался его отговорить, но он уверял меня, что все будет хорошо. Должно быть Земба уже мертв. А я, выбравшись через катакомбы, покинул крепость и вышел к лесу, где нарвался на патруль.

— Ясно, — Габриэль взмахнул ладонью, показав Оскару, что тот может прекращать свой рассказ.

Отойдя на несколько метров, чтобы маг не мог их слышать, путники стали обсуждать дальнейшие действия.

— Верите ему, мистер Габриэль? – прошептал Тролунд.

— Нет сомнений в том, что этот парень, хотя бы отчасти говорит правду. Мало кто мог бы описать все действо в таких подробностях. Тем более, я действительно бывал в тех краях, что он описывал, и имею понятие и о кочевниках, и о средиземноморских пиратах. Однако я бы не делал преждевременных выводов.

— Ваше мнение?

— Думаю, нам стоит быть с ним осторожнее. Вполне возможно, что он обычный вор или преступник, нарвавшийся на патруль, а те по ошибке атаковали и нас. Мое мнение таково, что мы оставим его здесь, а сами отправимся на разведку в замок. Не думаю, что местные станут нас атаковать среди белого дня, тем более, как я понял, множество людей приходит сюда из дальних земель ради обучения магии разрушения. Не скажите, сколько примерно нам осталось идти?

— Всего пара лий, — уже в полный голос ответил волшебник. — Судя по его рассказу, ни лией больше.

— Хорошо. Выступаем сейчас.

Тролунду показалось недостаточным того, что маг был связан, ведь так он мог не только высвободиться, но и был бы замечен следующим патрулем. Волшебник наложил на парня заклинание, что сокрыло его с глаз и лишило возможности говорить и двигаться. В таком состоянии маг не был опасен и сам находился в полной безопасности.

— Поймите меня правильно, Оскар, — сказал на прощание Тролунд. — Это всего лишь мера предосторожности. Если то, что Вы нам поведали, окажется правдой, а тем более, если нам понадобиться Ваша помощь, я с радостью сниму заклинание, и Вы сразу же сможете к нам присоединиться.

Путники двинулись в путь, оставив для Оскара спрятанной в сухой листве под стволом одного из деревьев одну целую волшебную палочку, заведомо переломав все остальные.

Чем дальше проходили они, тем меньше встречалось им гигантских деревьев, на место которым пришли сравнительно низкие дубы и клены. Всего времени прошло около часа, как в дали между деревьев показались каменные стены громадного замка эльфов, что теперь служил пристанищем для учеников школы разрушения. Вскоре на путников обратили внимание монахи, что сновали здесь кругом. Многие из них занимались тренировками и спаррингами, используя маломощные не смертельные заклинания. Пара монахов вырезала из крупного ствола дерева фигурку в виде человека, разводящего руки широко в стороны ладонями к верху. Габриэль попытался посчитать количество присутствующих людей, но их было так много, что он несколько раз сбился со счету и вовсе оставил эту идею.

Наконец, человек, что был старше и главнее остальных, подошел к ним.

— Рад приветствовать Вас в нашей школе магии, странники. Мое имя Хамон. Как мне к Вам обращаться и чем мы обязаны визиту волшебника?

Хамон устремил пронзительный взгляд на Тролунда в ожидании ответа.

— Моё имя Тролунд. Я мастер волшебства одной из средиземных школ. А это мой спутник Габриэль. Мы пришли в ваши края только ради того, чтобы умерить моё научное любопытство. Слухи, дошедшие до меня, говорят о том, что в этих лесах скрывается чудесная крепость, где разместилась школа магии разрушения. Позволите ли Вы удовлетворить мне моё любопытство и встретиться с вашим архимагом?

Хамон улыбнулся, слегка прихмыкнув при этом. Кажется, подобный ответ пришелся ему по вкусу.

— Думаю, у архимага найдется свободная минута, чтобы ответить на вопросы странников, сумевших пройти долгий путь до этой крепости. Идемте за мной.

— Благодарю Вас, сер Хамон, — Тролунд поклонился магу и плечом к плечу с Габриэлем двинулся вслед за ним.

Высоченная каменная стена, что закрывала от глаз крепость, казалось, была совсем не тронута временем. Чья это заслуга? Тех, кто здесь обитал или тех, кто её строил — осталось для путников загадкой. Пройдя через гигантские ворота, путники увидели и саму крепость. Огромное монолитное строение, из которого вырастали отдельные постройки и сектора замка. Громадные башни его возвышались до небес, а ширина построек воистину поражала. Широкие лестницы вели на каменную платформу, что служила основанием для замка, и на ней лежал целый город, каждая постройка в котором была частью единой целой системы. Каменную платформу окружало множество деревянных построек, возведенных здесь монахами. Тут были и конюшни, и амбары, и большие площади для тренировок и, возможно, каких-то ритуальных обрядов и речей, что архимаг и его приближенные произносили, обращаясь к рядовым ученикам.

Хамон провел гостей по лестнице на платформу и вывел на улицу, за которой снова шли ступени наверх, и так они поднимались довольно долго. Утомленный молчанием и долгим подъёмом Тролунд решил разбавить нависшую над ними напряженную атмосферу разговорами, в то время как Габриэль, напряженный как пружина, осматривался по сторонам, считая обращенные к нему недоверчивые взгляды.

— А чем Вы занимаетесь в замке, сер Хамон? – спросил Тролунд.

— Ох, и действительно. Долгое времяпрепровождение здесь плохо сказывается на манерах, и я совсем забыл правильно представиться. Понимаете, хоть нас и много, но все мы знаем друг друга в лицо, и эта привычка, не представляться, очень навязчива. Я всего лишь рядовой учитель. Обучаю новичков некоторым базовым атакующим заклинаниям. Вот и всё.

Тем временем путники достигли самого верха. Перед ними открылся центральный собор, сразу за которым высилась громадная башня, уходящая далеко ввысь. Широкие, натертые до блеска, ступени вели в громадную дверь, за которой простирался зал. Но исполинские масштабы окружения, идеально выверенный дизайн и его богатство не так удивили путников, как гигантская каменная фигура человека с разведенными руками, опущенными вниз и ладонями, повернутыми к вверху, похожая на ту деревянную, что вырезали монахи за замковой стеной. Громадная фигура идеально сложенного физически исполина, обратившего лицо к небу, зависла в воздухе над собором.

— Ох, ты! – ахнул Тролунд. — Кто же это?

— Это Идион, — ответил Хамон. — Наш монашеский орден существует тысячелетия, и Идион всегда был первым богом для нас. Наша защита, надежда и источник силы. А также проводник в нашей священной миссии.

— Какова же ваша миссия, если не секрет?

— Об этом Вам расскажет наш Архимаг, если пожелает, конечно.

Хамон встал вверху ступеней и поклонился, отведя обе руки в сторону, показывая, что путники могут пройти внутрь собора.

Внутреннее убранство собора было воистину великолепным. Гладкие наполированные пол и стены, огромный акустический купол над головой, всюду по полу были расстелены богатые цветастые ковры, на стенах красовалась всякого рода живопись, а окна были украшены витражами и переплетами. Не могло быть такого, чтобы все это было сделано древними эльфами. Жившие здесь веками монахи приложили свою руку к местному дизайну, но нельзя уже было сравнить, в лучшую ли сторону он изменился.

В противоположном конце зала была поставлена широкая трибуна из красного лакированного дерева, за которой могло уместиться сразу человек пятнадцать. Посредине она имела возвышение, за которым, судя по всему, должен был восседать архимаг. Точно из такого же материала были сделаны и десятки лавок, что наполняли зал.

Архимаг, стоявший посреди зала, который до этого, по всей видимости, молился, обращаясь к своему богу, обратил внимание на гостей и обернулся к выходу. Черная пышная ряса, шитая золотыми узорами, плотно лежала на его худощавом теле, а голова была прикрыта небольшим клобуком. Сверху его наряд покрывала довольно толстая, мантия, преимущественно окрашенная в красный. Лицо архимага не казалось старым, даже не было морщинистым. Вокруг рта маг имел довольно густую растительность, апогеем которой была коричневая округлая борода.

— Давно наш замок не посещали странники, — неожиданно звучным голосом заговорил маг. — Что же, проходите, будьте как у себя дома!

У Габриэля все сжалось внутри от таких заявлений. Где он только не побывал, после того, как покинул свой дом, и нигде больше не нашел дома, и уж точно не хотел он видеть дом в этом проклятом, как он считал, месте. Все, о чем сейчас думал рыцарь, это каким образом он будет отбиваться от толп магов, что непременно наполнят этот зал в очень скором времени.

— Доброго дня, сер Архимаг. Мое имя Тролунд, я мастер волшебства из далеких отсели мест. Пришел подивиться на ваши богатства и мастерство. Со мной мой друг, мистер Габриэль.

— Ха! – неожиданно громко произнес Архимаг. — Моё имя Ларион. И я действительно Архимаг в этом монастыре. Но прежде, чем мы продолжим разговор, я хотел бы взглянуть на то, что у Вашего друга находится за спиной.

Тролунд догадался, что точно так же, как и он сам, Архимаг легко почувствовал то нейтрализующее поле, которое распространял вокруг себя меч Габриэля, но паника, которой поддался Тролунд, была бессмысленна. У Габриэля уже назрел план. Уверенным шагом рыцарь двинулся в сторону Архимага, и на расстоянии десяти шагов от него достал свой меч из ножен, опустив его на обе руки, как бы поднося Архимагу. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, Габриэль взглянул на отражение в зеркальном лезвии меча, и то, что он там увидел, ничуть его не удивило.

В зеркальной глади отразилось истинное лицо Лариона. Скелетный череп его был покрыт кусками гниющей и отваливающейся ткани, что представляла собой останки лица, уничтоженного временем. Тьма сочилась из глазниц и рта Архимага. Габриэлю доводилось видеть такое, когда заклинания скрывали истинную личину демонов и тех, кто им служил. Его меч, что нес с собой праведный огонь, всегда позволял разглядеть в своем отражении истинный лик проклятых.

Очень кстати в этот же самый момент сбоку подошел Тролунд. Габриэль молча повернул к нему голову и их взгляды встретились. В воздухе зависло секундное молчание.

 

***

Совершенно переставший пытаться вырваться из заклинания Оскар даже не сразу понял, что волшебство, сдерживающее его, наконец, исчезло. Почувствовав свободу, он кинулся к корням соседнего дерева и безумно быстро стал раскидывать сухую листву руками, пока не нашел в ней сохраненную для него палочку. Поднявшись на ноги, он резко кинулся в сторону замка, не чувствуя под собой земли. Ему были полностью известны все окрестности монастыря, поэтому он выбрал самый ближайший путь до стен, даже не задумываясь о том, что ждет его, когда он встретится лицом к лицу с теми, кто когда-то был ему братьями.

Спустя какие-то четверть часа, Оскар пулей вылетел на площадь перед воротами, за которыми скрывался замок. Сразу пара десятков взглядов упали на него в тот момент. Монахи что-то стали кричать, доставали палочки, готовились к бою, но Оскар и не думал ждать, он уже давно был к этому готов.

Маги посыпались перед ним бесчувственными телами, даже не успевая сообразить, что убило их. Кто-то даже кинулся наутек и скрылся со страху в лесу – для Оскара это не имело уже никакого значения. Ворота впереди стремительно закрывались, но эта мера была такой невероятно глупой, что только разъярила мага. Сильнейший магический толчок повалил огромные деревянные ворота, и вот Оскар уже был перед замком. Множество заклинаний обрушилось на него разом, но безумный маг был непоколебим. Невероятная ярость, а скорее ненависть, давала ему силы несравнимые с теми, что пытались ему противостоять. Неконтролируемым магическим вихрем прорвался он сквозь улицы города, убивая все живое и руша постройки на своем пути, сея вокруг себя страх, панику и кромешный хаос.

И кто бы мог подумать, что боевые маги, призванные сражаться на полях самых страшных сражений, настолько размякнут в своей цитадели, что не смогут противостоять человеку, что с рождения копил в себя силы, которыми питала его злость и ненависть, обида и ярость, обращенные к его врагам.

В считанные минуты после своего вторжения за стены замка, Оскар оказался перед центральным собором.

 

***

 

Едва Габриэль успел сделать первое движение, в надежде отрубить Архимагу голову, как сильная волна сжатого воздуха, подобная взрывной, отбросила их с Тролундом. Пробив спиной гряду лавочек, рыцарь упал на пол и застонал от боли, но придаваться заботе о полученных ранах не было времени. В зал с улицы и через многочисленные двери внутри собора хлынул поток магов, жаждущих испепелить путников разрушительными заклинаниями. Этих озверевших монахов не остановила даже полная бесполезность их стараний перед мечом Габриэля. Недолго соображая, монахи кинулись в ближний бой, используя короткие стальные мечи, спрятанные под полами ряс, которые носили с собой на всякий случай.

Но кто они были такие, перед рыцарем, чей путь лежал сквозь поля страшнейших в истории Миры сражений? Меч Габриэля не знал ни пощады, ни поражения. Словно детей, что с деревянными мечами играются во дворе, Габриэль раскидывал все возрастающее число боевых магов, ни давая им ни шанса на спасение. Понимая свою абсолютную беспомощность, монахи отступили на безопасное расстояние, образовав вокруг Габриэля плотное кольцо.

Тролунд, сумевший устоять на ногах благодаря волшебству, тоже оказался окружен. По началу волшебник демонстрировал чудеса ловкости, уворачиваясь и отклоняя заклинания, орудовал посохом, как мог, пока давление со стороны атакующих не дошло до таких пределов, которым волшебник не мог противостоять подобным образом.

Сильный удар посоха об пол поднял в воздух окружавших волшебника магов и те посыпались на пол с приличной высоты, а следующее заклинание разбросало их по площади зала. Тролунд бросил посох на землю, завидев едва заметное движение Архимага. Две чудовищные силы столкнулись между ними, что предстали взору в виде молний, вырывающихся из их рук, и в месте соприкосновения эти две силы генерировали галлоны плазмы, что, выливаясь на пол, выжигала в нем ямы и дыры. Вспышки от разрядов были столь ярки, что дневной свет, казалось, померк.

— Что, – крикнул во весь голос Архимаг, — думал, если отрастишь бороду, то я не узнаю тебя, Таурон?!

— Я вообще об этом не думал, Ларион, — крикнул в ответ волшебник, стараясь перекричать гул от энергетических разрядов. — Я, признаться, вообще не считаю должным прорабатывать план, говоря о таком как ты!

Тролунд захохотал как сумасшедший, на что Ларион ответил всплеском ярости.

— Скажи мне это, когда умрешь!

Архимаг отвел заклинание в сторону, и молниевые разряды поразбивали окна на стене за спиной Тролунда и значительно повредили стену. Только Ларион, пользуясь эффектом неожиданности, выхватил из складок одежды свою палочку и хотел произнести заклинание, как весь собор затрясся, будто началось землетрясение. С потолка посыпались штукатурка, куски камней и деревянные балки, а вслед за ними, пробив в своде дыру, рухнула статуя, что висела над собором, едва не прибив своим многотонным весом Архимага. Ларион был просто ошарашен этим событием, и категорически не понимал причин случившегося, но появившаяся во входном проеме фигура поставила все на места.

Окутанный темной магической пеленой, что размыла его фигуру, в проходе стоял Оскар. Взмахом палочки он опрокинул на пол всех магов, что окружали Габриэля. Архимаг, осознав происходящее, занес над головой палочку, но та выскользнула из его рук и под повелением обезоруживающего заклинания и оказалась в ладони Оскара.

— Оскар, не смей! – громким басом заорал Габриэль, но тот, к кому он обращался, слушал только собственную ярость.

Мощный разряд энергии поразил Архимага, и тот рассыпался в прах, оставив после себя только богатые одежды. Не прошло и десяти секунд, как на пол пал и Оскар, потому как темная субстанция, вышедшая из того, что осталось после смерти Архимага, пронеслась по воздуху и ударила его в область шеи. Оскар кричал от боли и задыхался, но никто не мог ему помочь. На шее парня отпечаталась метка, навсегда изуродовавшая его шею и правую щеку. Боль прекратилась, и Оскар пришел в себя.

Повертев палочку Архимага в руках, Тролунд сказал:

— Это кость. Кость древнего дракона, что был порождением магии и даровал эльфам свой перст, чтобы те сделали из него эту палочку. Это одно из тех оружий, наподобие Вашего меча, мистер Габриэль.

— И она принадлежит теперь этому парню, — дополнил его речь рыцарь.

Потихоньку размотав грязный кусок ткани, что закрывал его левую ладонь, он показал присутствующим такую же проклятую метку, какая поразила шею Оскара.

— Убивая демонов, хозяин подобного оружия забирает себе их силу. Палочка выбрала себе хозяина, которого считала достойным…

 

***

 

Габриэль с Тролундом долго сидели молча на ступенях лестницы, ведущей в теперь уничтоженный собор покинутого людьми монастыря, и молча смотрели в пустоту. Им было что сказать друг другу, и возникало множество нерешенных вопросов между ними, но после пережитого язык все не поворачивался эти вопросы задать.

— Что ж, мистер Габриэль, — разбавил тишину Тролунд, — похоже, наши с Вами пути расходятся на этом. Вы идете за северо-северо-запад, в земли, принадлежащие эльфам, а мой путь лежит на юг, а затем на запад, в обход этих земель.

— Сдается мне, мастер Таурон, вас вел в эти места, и продолжает вести, далеко не научный интерес. Да и вообще Вы не тот, за кого себя выдаете.

— На земле Миры есть множество вещей, мистер Габриэль, о которых вы никогда не узнаете, и о которых Вам знать не следует. Но так ведь и Вы не сказали мне всей правды о себе, верно? Пусть это останется нашей дружеской тайной. Так что, прощайте, мистер Габриэль, но не горюйте по расставанию, ведь не успеете Вы соскучиться, как мы встретимся вновь. Уж поверьте моему слову. И Вы прощайте, юный маг! – обратился он к выходящему из собора Оскару.

Тот был печален, бледен, но от недавно контролировавшей его ярости почти ничего не осталось.

— Куда теперь? – спросил его Габриэль.

— Мой путь лежит на восток. Обратно в родные края. Отныне, я клянусь, что буду использовать дарованную мне силу, чтобы защищать справедливость в любых землях Миры, в которые ступит моя нога.

— Что ж, нам пора идти, — Габриэль встал, но твердая рука Оскара остановила его.

— Мистер Габриэль, мастер Тролунд, — сказал он робко, — я многим обязан Вам обоим, и хочу, чтобы Вы приняли это, — он протянул им по очереди по одному маленькому белому шарику с черной точкой на них, наподобие человеческого глаза, — Это то, что хранилось в покоях Архимага. Высшие маги использовали это, чтобы перемещаться в пространстве при необходимости. Эти камни теперь принажат мне, и я хочу, чтобы вы использовали их, если Вам понадобиться моя помощь. Сломайте это око, и я приду в ту же секунду, куда бы меня ни занесла судьба.

Габриэль кивнул в знак благодарности, а Тролунд лишь улыбнулся, но все равно принял подарок.

Трое попрощались в последний раз и разошлись каждый в свою сторону, навсегда уходя из проклятого замка, и не оглядываясь ни в след друг другу, ни на заброшенный монастырь. Вряд ли теперь он был нужен кому то, безлюдный, разрушенный и покинутый богом, которому служил. Габриэль обмотал левую руку новой чистой полоской ткани, что стянул из собора, и улыбнулся. Настолько стремительных событий и странных попутчиков он не видел еще никогда.

читателей   508   сегодня 1
508 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 4. Оценка: 3,00 из 5)
Загрузка...