Равновесие

Погруженный в липкую полутьму переулок. Засаленные стены и излохмаченные объявления, что едва колышутся редким ветром. Огромная, зловонная куча мусора, словно нарыв выросшая на месте мусорных баков. И крысы. Энергичные, упитанные твари деловито снуют в поисках объедков и дерутся за самые лакомые куски. Решив расположиться ближе к началу переулка, я сгреб ворох упаковочного пластика, сел прислонившись спиной к стене и вытянул ноги. Грязные пятна и разводы на давно выцветшем плаще медленно перемещались, исчезали и смешивались, складываясь в причудливые узоры. Бледно-фиолетовый свет уличного освещения неуверенно касается грязного капюшона, словно боится быть схваченным и сожранным, попытайся он проникнуть глубже в переулок и осветить кипящую в нем жизнь. Для редких проносящихся по дороге машин я не более чем еще одна куча тряпья и грязи. На улице нет прохожих, но даже пройди мимо какой-нибудь незадачливый работяга пораньше ушедший со смены — лишь бросит быстрый взгляд, увидит кривую, задумчивую усмешку и заросшее лицо, да и продолжит путь по своим делам. И шаг ускорит.

Ворочающийся во внутреннем кармане Хруст издал требовательный писк. Я извлек антрацитового крыса из плаща, поднес к лицу. Хруст нетерпеливо пищал, воинственно и смешно топорщил усы, когда поворачивал голову к мусорной куче в глубине переулка.

— Иди. Только быстро.

Отпущенный крыс метнулся в темноту. Переулок наполнился шорохом и жалобным писком — крысиный король вышел на охоту.

Сочувственно хмыкнув, я задрал левый рукав, обнажая закрепленный на предплечье инфобраслет. Половина шестого. Дисплей вспыхнул многочисленными движущимися точками, заполняющими схематичное изображение домов и проспектов. Фиолетовый сектор оживал.

По улицам побрели люди. Бледные, нездоровые лица. Пустые, глядящие в никуда глаза или недобрые, голодные взгляды. Они шли устало, но целеустремленно. Поскорее убраться с загазованных площадей, добраться до куцых съемных квартир и рухнуть на кровать, отсыпаясь до следующей смены, или завалиться в один из многочисленных баров, запивая разбавленным сенсом свое опостылевшее и бессмысленное существование — вот их единственная мечта и цель на ближайшие несколько часов.

Поток машин уплотнился, снизил скорость. Замигали установленные в двадцати футах над дорогой маяки — по дополнительной трассе начали проноситься гравимобили. Те кто мог себе это позволить лишний раз не касались ногами грязных улиц сектора.

Слегка подняв голову и прикрывшись рукой от фонарного света я посмотрел на теряющийся в переплетениях проводов потолок. Сегодня иллюзорное небо было облачным, блеск нарисованной луны едва пробивался сквозь пелену облаков. Сколько из них, бредущих сейчас по улице, помнят, что живут под искуственным небом? Важно ли это для людей безразлично глядящих друг на друга и не боящихся этого безразличия? Для брошенных один на один со своими демонами и в какой-то момент просто уставших сопротивляться. Сколько среди них, изможденных необходимостью удовлетворять разъедающие душу желания, осталось “спящих”? Обладающих искренне-лучистым взглядом, но вынужденных скрываться за среднестатистической маской обывателя?

Надо будет спросить Ворона — кто кроме проводника может знать о таких вещах?

Из-за угла дома показалась медленно бредущая по грязному тротуару девушка. Кто знает, какого цвета на самом деле была ее куртка, легкие, свободные штаны и волосы? В фиолетовом свете сектора даже вещи забывают как это — говорить правду. Милое, в общем-то, личико. Аккуратные губки, задумчивый взгляд. Она брела, прижав к груди небольшую папку, на плечах были видны лямки рюкзака. С той же стороны улицы, по выделенной маяками трассе, медленно плыл гравимобиль. Поровнявшись с еще не заметившей его девушкой, машина начала медленно снижаться. Тонированное окно боковой дверцы опустилось, показалось холеное, бледное лицо.

— Эй, самочка!

В тени гравимобиля были видны силуэты еще нескольких пассажиров. Вампиры. Молодые, обнаглевшие от вседозволенности толерантной к нечеловеческим формам жизни политики городского совета. Им явно было скучно в этой фиолетовой клоаке, а подняться даже на сектор выше — не позволял статус.

Девушка испуганно обернулась, едва не выпустила папку из рук. Вампир плотоядно ей улыбнулся и поманил пальчиком. Из салона раздались приглушенные смешки.

— Больно не будет, обещаю…

Голос у парня изменился,стал бархатным, завибрировал — он явно использовал Зов. Редкие прохожие, огибающие застывшую на тротуаре девушку, даже не поднимали глаз. Внезапно мотнув головой, словно стараясь сряхнуть морок, девушка развернулась и быстро зашагала прочь по улице, приближаясь к моему переулку. Гравимобиль рывком набрал скорость, затормозил перед ней, отрезав путь вперед. Дверцы еще открывались, а недавний молодчик, звавший девушку, оказался прямо напротив неё, раскрыл руки в объятьях.

— Куда же ты, глупая? Бежишь от своего счастья?

Девушка дернулась было броситься обратно по улице, обернулась, и увидела двух вампиров стоящих сзади.

Они двигались быстро. Неуловимо для зрения обычного человека. Сила текла через них, у каждого, как минимум, был полностью заряженный Камень. Может быть и не один. Плохо, девочка, очень плохо.

— Разве ты хочешь оскорбить таких красивых парней своим невниманием? — один из вампиров скорчил недовольную улыбку. — Мы такие же граждане Империума, не правда ли?

Договаривая, он начал приближаться, явно хотел взять девушку за руку, но та, едва вскрикнув, бросилась в единственном оставшемся направлении — в мой переулок. Глупая. Дальше тупик. Здесь ты и останешься, на радость весьма поредевшей крысиной колонии.

Переглянувшись, вампиры медленно вошли в переулок. Проходя мимо меня, тот, первый, сморщил нос. Хе, паразит, там дальше пахнет много хуже. Хоть аппетит себе испортишь. Хотя с вашим аппетитом…

Хруст появился внезапно, как и исчез. Уселся рядом, принялся деловито очищать перепачканную в крови морду. На правом ухе появилась свежая царапина.

— Стареешь, брат.

Крыс мотнул головой в сторону удаляющихся вампиров, посмотрел осуждающе.

— Я не охотник. Это не мое дело, знаешь. Буть здесь Гончая, она бы взялась. Я — нет. Как говорит чтец — они сами выбрали свой путь, они должны платить.

Хруст моргнул и продолжил чиститься.

В спину мне ударила волна горячего воздуха, переулок умножил эхом мужской крик. Обернувшись я невольно удивился. Хрупкая девушка держала за шею вампира, его ноги судорожно дергались, руками он пытался разжать намертво сомкнувшиеся хрупкие девичьи пальцы. Второй в ужасе старался вжаться в грязную стену переулка. От третьего оседала, смешиваясь с мусором, куча пепла. В свободной руке девушка сжимала огневик. Камень размером с яблоко бросал багровые отсветы, хищные тени плясали по её изменившемуся, ставшему горздо более хищным чем у вампиров, лицу.

Одежда и волосы поднятого над землей вампира начали дымить. Миг — и жаркое пламя охватило его целиком, еще один крик разорвал на клочки тишину переулка. В лицо мне снова дохнуло горячим воздухом. Оправившийся от испуга последний вампир за секунду пересек переулок, гравимобиль издал истончающийся гул и скрылся за поворотом.

Отряхнув испачканную пеплом руку, девушка зло прищурилась глядя на меня.

— Гончая. — Я не стал прятать улыбки. — Охота? Или так, забавы ради?

— Трудно было помочь?

Она спрятала огневик в карман куртки, подняла упавшую под ноги папку, скривилась увидев прилипший к ней обрывок упаковки от какой-то синтетической пищи.

— К чему лезть в чужое дело. — Подняв Хруста и убрав его внутрь плаща, я поднялся. — А ты рискуешь, между прочим. Камер даже в фиолетовом секторе понатыкано где ни попадя.

Она подошла, на ходу брезгливо очищая папку от налипшего мусора.

— Ты всегда сидишь в слепой зоне. Даже в красном секторе. Вот. — Гончая хлопнула папкой мне в грудь и вернулась к двум кучкам пепла.

Раскрыв папку, я увидел личное дело молодого человека по имени Арк. На прикрепленной инфокарте был изображен сумрачного вида зеленоглазый южанин, смуглокожий с сильно заросшим черной щетиной лицом. Почесав собственную бороду, я поднял взгляд от папки и окликнул охотницу копающуюся в пепле обломком арматуры:

— Не будь наивной. Это фиолетовый сектор, у них не могло быть настоящих камней. А синты воздействие такой мощности не выдержат.

— В последнее время… — Гончая задумчиво тянула слова и методично разгребала пепел, — в последнее время они разбогатели на это дело. Не знаю откуда, контрабанда по карману лишь нескольким семьям, а все что было добыто во время Войн за Воздух и Воду — давно осело на складах Серой Гвардии и в бункерах корпораций… — Разгребаемый прах сверкнул зеленым. Лестник. Небольшой, размером с ноготь.

Она подняла его аккуратно, двумя пальцами, поднесла к лицу. Потом протянула мне.

— Что думаешь?

Я взял камень и присмотрелся.

Он действительно был настоящим. Но дрожь мурашек по спине пробежала не от этого. Внутри были души. Вампиры не просто охотились за свежим и вкусным мясом. Я посмотрел в глаза Гончей.

— Сколько?

— Если ты о том, сколько там внутри, — она забрала камень, обернула его бархатной тряпицей и сняв рюкзак принялась убирать добычу поглубже. — Где-то пять или шесть. Они недавно его получили, недели две как собирали…но ты же знаешь сколько энергии дают души. Обычная девушка сядет в машину по первому приглашению, ему даже Зов использовать не приходилось.

— Сколько осталось до …? — Я не мог просто так озвучить то, что предстояло.

— Чтец говорит недели. Или месяцы. — Она поднялась, закидывая рюкзак за спину. — Или завтра. Мы не знаем.

Я слегка приподнял папку на ладони.

— А этот?

— Неудобная ситуация. — Охотница вздохнула, оправила сбившиеся на лицо волосы. — Он подобрался слишком близко к тем, кто расставляет по секторам аппаратуру и подготавливает вторжение, но Глифа не желает ничего слышать об его устранении. Взбалмошная старушенция.

Еще раз бросив взгляд на инфокарту южанина, я понял в чем дело. Отдел по контролю альтернативных форм жизни. Парень наверняка расследует возросшую в нижних секторах активность вампиров и прочей мерзости. Если чтец так настаивает на сохранении жизни Арка — тому есть причина. Они с охотницей редко ладили, и неудивительно — Глифа была единственной из прошлого поколения, Гончая — самая младшая в нашем. Хотя на вид чтецу не дашь и сорока, рядом с этой высокой, статной женщиной миниатюрная охотница выглядит совсем ребенком, что её немало бесит. А меня — забавляет.

— Где он? — перспектива искать по всем секторам сотрудника внутренней службы не придавала энтузиазма. — Хоть примерно?

— У Ворона. — Она дернула куртку, отряхнула несуществующие пылинки с ботинок. — Привел бы себя в порядок, от тебя тухлятиной несёт.

Я запустил руку за ворот смятого, грязного джемпера, достал висящий на шнурке Фантазм. Фиолетовый камень в свете сектора казался особенно завораживающим, его полированые грани колыхались дымными струями. Зажав кристалл в кулаке я слегка прикрыл глаза. По плащу перестали переливаться пятна и потеки, он стал короче, обрел монотонный черный цвет. Джемпер сменился белоснежной сорочкой. Вместо капюшона на голове у меня покоилась старомодная короткополая шляпа, остроносые ботинки сверкали, словно только что начищенные ваксой.

Демонстративно подняв к иллюзорному небу глаза и покачав головой, Гончая прошла мимо, нарочно наступив мне на ногу и оставив на обуви грязые, стекающие мутными каплями следы.

Я вновь хотел улыбнуться, но вовремя себя одёрнул — слишком много улыбок для одного дня. Плохая примета.

*****

Как и все подобные заведения, расположенные в фиолетовом секторе, “Химера” привлекала самую разношерстную публику. Когда мы вошли, большинство столов уже были заняты, а за барной стойкой сидело несколько явных завсегдатаев, покрасневшие, дряблые лица, блуждающие в пространстве взгляды. Перед каждым стояли разной степени наполненности стаканы. Сенс. Больше сенса — всякого и разного! Неизменный девиз нижних секторов. Эта открытая меньше чем полсотни лет синтетическая дрянь употреблялась всеми возможными способами. Врядли специалисты магосинтеза планировали такое широкое распространение нового препарата для обострения чувтсв бойцов Серой Гвардии, когда изобретали этот стимулятор. Теперь же сенс кололи, пили, курили, втирали в десна и другие места. И дохли, естественно, раньше биологического срока. Абсолютная легальность распространения хорошо контролировала численность населения — так, по крайней мере официально, обосновывал свою позицию относительно сенса городской совет. Производство боевых сортов находилось под жестким контролем, да и сделать его без мощных натуральных камней было нельзя. А вот радость, меланхолия, азарт и тому подобные виды удовольствий — в любом количестве, во всех заведениях.

Кивнув бармену, Гончая провела меня в лишенный яркого освещения угол зала, села за стол. Я присоединился, поднял ладонь в вопросительном жесте.

— Сейчас подойдет, он почти закончил.

На сцену, расположенную в противоположном конце зала вышли три человекообразных робота. Кожанные куртки с шипами, сапоги, рваные джинсы, сквозь которые проглядывают пучки проводов и сервомоторы. Голову одного из них венчал оранжевый ирокез, остальные тускло отсвечивали металлическими лысинами. Питающие их камни, явно синты, покоились в нагрудных гнездах.

Следом за ними вышел Ворон. В черной, видавшей виды футболке, джинсах, и с распущенными, вьющимися до плеч темно-русыми волосами. Подкрутил регуляторы на гитаре. Со сцены убрали основной свет, иллюминация выхватывала застывшие с инструментами фигуры. Зазвучали первые рифы.

Меня всегда удивляла эта способность проводников — очаровывать искусством. Они, словно крысолов в старой сказке, способны вырвать из лап реальности любого, в ком теплится хоть капля жизни. Вот и сейчас большая часть разговоров смолкла, посетители, не замечая за собой, покачивали головами и притоптывали в такт музыке. Лишь недавно вышедшая из-за двери с табличкой “Для персонала” полуобнаженная рунатка, по фиолетовой коже которой вились характерные для этой расы огненные замысловатые вязи, молодой боец с оторванными погонами и знаками отличия внешней охраны периметра, докуривавший четвертую крутку сенса, да завсегдатаи за барной стойкой полностью игнорировали выступление.

— Мерещится мне, однако… — Охотница проводила взглядом только что зашедшую с улицы женщину. — Или это в самом деле Лео?

Опознанная как “Лео” была окружена мерцающей Вуалью , можно было угадать высокую объемную грудь, легкую накидку и сапоги, но лицо разглядеть не получалось. Женщина прошла за стол к сидящему неподалеку от нас бойцу, Вуаль расширилась, теперь и его очертания смазались.

— И кто она? — Я зевнул. Восьмые сутки по времени сектора, или полутора обычных и всего несколько драгоценных минут сна. — Что за пташка?

— Пташка! Она вот-вот войдет в городской совет! Восходящая звезда столицы. — Гончая посмотрела на меня осуждающе. — ты кроме нижних секторов и вне Периметра вообще бываешь где-нибудь?

— А зачем? Все значимое, что происходит — сливают в сеть. А смотреть на лощеные морды техномагов из верхних секторов я не люблю, сама знаешь.

— Знаю, но посмотреть придется. А вот и Ворон. — охотница улыбнулась подошедшему проводнику.

Ворон ей нравился. Что не удивительно, бо именно он вытащил её со Старой Земли, после того как предыдущий охотник, Болт, бросив служение отправился учавствовать в Войне за Воду и сгинул.

Проводник очень галантно поцеловал протянутую Гончей руку, та изобразила смущение, и не очень культурно обрушившись на единственный свободный стул, закинул на стол хромированные сапоги.

— Здравствуй, Шорох. — В воздухе перед Вороном возникла крутка сенса и одиноко горящая спичка. Раскурив, он выдохнул несколько разноцветных колец и улыбнулся. — Клиент готов, сидит около сцены. Судя по всему он следит за этим парнем. — Проводник кивнул в сторону соседнего столика, скрытого Вуалью.

— Долго же ему еще тут сидеть.

— На самом деле — не очень. — Ворон снял висевшую на шее цепочку с Оком и протянул мне.

Охотница неодобрительно наблюдала. Передавать друг другу личные камни могли только очень доверяющие друг другу служители.

За соседним столиком шла ругань. Освобожденные от чар Вуали действием Ока, покоящегося на моей ладони, голоса бойца и пришедшей к нему женщины явно не предвещали долгой задушевной беседы тайно встречающихся любовников. Она гневно говорила ему что-то банальное о невозможности сидеть вот так и запивать наглухо первую серьезную неудачу в жизни, он что-то вяло отвечал в духе “я не запиваю, я закуриваю”. Идеальное каре выгоревших на солнце волос, плотно подогранный костюм внешней разведки, три камня в замысловатой оправе покоятся на груди. Как её назвала гончая, Лео? Вид у дамочки был явно не травоядный.

Вспыхнув в ответ на очередную вялую реплику, женщина поднялась и не оглядываясь покинула “Химеру”. Ворон повесил возвращенный мною камень на прежнее место.

— Сейчас я его займу. А ты делай свое дело. Никакого насилия. Морочь голову, путай следы, хоть сам подставляйся под Серую Гвардию — объект должен пережить первые минуты вторжения. — Повинуясь приглашающему жесту его ладони к нашему столу подошла скучающая возле барной стойки рунатка. — Милая, вот этот бравый солдат явно нуждается в нежных объятьях. Без каких-либо преград.

Томно хлопнув ресницами, рунатка повернулась в указанном направлении и пошла, покачивая упругими бедрами. Тянущиеся по её коже огненные вязи так и не расшифрованного техномагами языка пульсировали в такт наигрывающей в баре музыке. У парня не было шансов.

— Без преград? Это теперь так можно трактовать “воздействие минимального уровня”? — Я удивленно поднял бровь.

— Я делаю свою работу, Шорох, ты знаешь. А ты — делай свою. Скоро придет Фарт. А твой клиент как раз собирается выходить. — Он затянулся и снова выпустил неколько разноцветных дымных колец.

Игрока я не любил. Этот вечно фамильярничающий весельчак меня раздражал. Ему все сходило с рук, оправдывая прозвище, а чем конкретно он занимался сказать было невозможно. Лично я считаю, что он повсеместно предается азартным играм, разврату и пьянству, в перерывах успевая послужить общему делу.

— Разве эта работа подходит мне больше, чем ему?

— Я всего лишь передал тебе слова Визиря. У Фарта своя роль. У тебя — своя. — Ворон провожал взглядом уходящего из заведения Арка, словно безмолвно укоряя меня — видишь, мол, делаю твою работу. — Захвати Липуна.

Он залез рукой куда-то под стол, достал матовый черный кристалл, бросил мне.

— Да-да, у каждого своя роль, будь неладен этот Визор. — Я поднялся из-за стола, убрал пойманный камень и начал обдумывать нюансы предстоящего мероприятия. — Оставь для него эти избитые истины, он на них большой охотник.

Проводник поморщился. Он не любил, когда я коверкаю Должности. А я не люблю делать чужую работу. Но кто бы нас спрашивал, правда?

— Избитая истина не так очевидна. Топай. — Он пустил в мою сторону струю фиолетового дыма, обратившуюся клацающим челюстями черепом.

Отмахнувшись, я поспешил за Арком. Предстояла долгая, филлигранная, и оттого утомительная слежка.

*****

Парень оказался не промах. За две недели реальных, внесекторовых суток, он успел промчаться по всем, кроме красного, секторам. Засунуть свой горбатый нос в каждую дыру. Едва я успевал его отвлечь от сети ночных клубов подмешивающих клиентам в сенс некромутагены, он находил ниточки к участившимся исчезновениям роботов-ищеек. Эти похожие на пауков создания, глаза и уши внутренних служб, корпораций или Серой Гвардии, в зависимости от того кому они принадлежали, начали одно за другим исчезать с мониторов во время патрулирования. Найди он подпольный цех, в котором выведенные из строя ищейки использовались в качестве доноров запчастей к тщательно замаскированным массовым порталам — на этом вся экспансия в столицу могла бы и завершиться. Пришлось шугнуть парня у самых дверей здания, где происходила сборка и отладка порталов. Мало того, что я засветился под камерами, так этот паршивец умудрился полоснуть меня змее-катаной и рассек инфобраслет. Хорошо, хоть не руку.

Сейчас я шел за ним по благоухающему Оранжевому сектору. Довольные жизнью техномаги всех мастей и специальностей радостно пересказывали друг другу свежие анекдоты, делились внесетевыми сплетнями. Чистота — как в операционной. Никакой допотопной техники, все сплошь последние разработки бытовой техномагии. В пространстве, свободном для полетов, кувыркались любители гравидосок. У фонтана можно было увидеть молоденьких студиозисов корпоративных университетов, осваивающих управление недавно полученными Каплями: из воды образовывались объемные геометрические фигуры, зависали над поверхностью, особо талантливые пытались воспроизвести несложные предметы.

Сытые. Довольные. Не имеющие никакого понятия о том, что происходит ниже их сектора. Большая часть из них никогда его не покинет. Младшие дети местной элиты, для которых не нашлось теплого места среди административных должностей, но вполне способные занять многочисленные второстепенные роли.

Арк уверенно шел к зданию администрации сектора.

Уверенный в собственной правоте парень. Понимающий, в жизни немножко больше остальных, но не видящий общей картины. Он наверняка думает, что стоит таким как он, честным и отдающим всего себя службе, немного поднапрячья — и Центрум вновь обретет былое величие. Они не видят агонии столицы Империума. Агонии, которая началась задолго до инициации моего поколения.

Долго ли мы в этом мире? Первая волна со Старой Земли прибыла чуть менее четырёх сотен лет назад. Спасаясь от массовых преследований, маги и ученые объединили усилия, сумели взрезать ткань вероятностей и увести с собой немалую часть светлых голов. И положили между спасенным новый закон — никакой религии, веры или чего-нибудь подобного. Никакого дамоклового меча догм над ищущими знаний. Никаких границ.

На Новой Земле, стиснутые тысячелетним конфликтом между двумя разделившимися когда-то племенами — рунатами и апогарами, предки смогли отвоевать себе часть континента. Объединившись сначала с первыми, переняв секреты использования истинных камней, и отбросив апогаров с давно обжитых территорий они сделали то, что делали всегда. Укусили протянутую в дружеском жесте руку рунатов, этих хранителей природных сил. И проиграли две Войны подряд. Конечно, хлынувший с передовой поток трофейных истинных камней с лихвой скомпенсировал последующие за проигрышем ограничения территориальных границ. Небо выше пары миль и водные границы в десяток — вот всё чем теперь довольствуется человечество. И налаживающиеся отношения с апогарами, конечно же. Эти столь похожие на демонов существа, питающиеся низковибрационными энергиями страдания и боли, словно забыли, кто захватил принадлежащие им когда-то земли. Не способные сами постичь науки, они активно обменивали свои знания на разнообразные устройства, их “консультанты”, со временем, стали очень цениться в корпоративных исследовательских центрах. С этого и началась Агония.

Пройдя за Арком в зал заседаний и обнаружив по правую руку от главы сектора молодого краснокожего апогара, что-то нашептывающего олицетворению власти на ухо — я не удивился.

— Приветствую членов администрации. — Молодой человек слегка кивнул. — Мое сообщение будет кратким.

— Это хорошо. — Медленно протянул глава. — Вы последний докладчик на сегодня, не хотелось бы затягивать. — Старик бросил томный взгляд на сидящего рядом апогара.

— Затянуть, вероятнее всего придется, мудрейший. — Арк слегка замялся. — В Центруме действует организованная группа смешанных расовых типов, целью которой является масштабные диверсии на всех секторах.

Холодный комок льда образовался у меня в желудке и отказывался таять.

Возникший в зале гвалт перекрыл усиленный репродуктором голос апогара:

— Увожаемый…Арк? — Краснокожий бросил взгляд на расположенную перед ним инфопанель. — Откуда у вас такая информация? Какими фактами вы располагаете? Мы должны предпринять незамедлительные меры, если угроза действительно существует.

Пальцы советница с бешенной скоростью летали над столом, что-то набирая на сенсорных панелях.

— Критичной опасности нет. Но расследовать инцидент мне нужно расширение полномочий и некоторое количество людей в подчинении…

— Постойте. — Глава совета прервал молодого человека. — Почему вы не обратились по этому вопросу к вышестоящему начальству? Откуда вы? Зеленый сектор?

— Именно так. К сожалению, начальник контроля альтернативных форм жизни не согласен с моей позицией…

— Я лично его знаю, уважаемый глава совета, — теперь его перебил советник. — Он вполне компетентный в своей области человек. А вам, — апогар ткнул когтистым пальцем в сторону Арка, — стоит проявлять больше уважения к начальству. Возвращайтесь к исполнению обязанностей.

Смотреть на парня было жалко. Крутанувшись на каблуках военных сапок, он ровным шагом покинул кабинет заседаний.

Я оглядел присутствующих. Рыхлые, сытые лица, не знающие труда и нужды. Наивный парень.

Внезапно взвыла сирена.

“СОТРУДНИКАМ АДМИНИСТРАЦИИ СРОЧНО ПРОЙТИ К ЭВАКУАЦИОННЫМ ШЛЮЗАМ”

Твою мать. Началось. Выбежав на улицу я увидел как Арк парирует своей змее-катаной удары двух здоровенных зеленокожих апогаров. Из порталов прямо в потолке сектора сыпались их сородичи, разлетаясь и разползаясь по улицам и площадям.

Этого дурака нужно было спасать.

Сбросив мираж фантазма, я на бегу достал тяжелый пистолет, снаряженный пулями с кристалличекими сердечниками. Безумно дорогое оружие. И единственно способное нанести реальный ущерб этим тварям.

Одного я уложил выстрелом в шею, не добежав до сражающихся десяти шагов. Второго Арк зарубил сам, обернулся ко мне.

— Ты! — В его глазах смешалась горячка боя и удивление.

— Я! — Только и успел выкрикнуть я, резко бросаясь влево и принимая на себя удар крылатого чудовища, выпрыгнувшего из разбитого окна администрации.

Хрутнули, ломаясь, ребра. Клинок твари прошёл рядом с сердцем, и остался во мне — Арк снёс ему голову.

— Но зачем? — Его ноздри трепетали, он бросал быстрые взгляды по сторонам, ожидая следующего нападения.

— Долго объяснять, — Я закашлялся хлынувшей изо рта кровью. — если коротко — Равновесие.

Рядом с парнем появилась быстро разростающаяся черная точка портала. Из него вышла Гончая и Фарт.

— Хрено выглядишь, Шорох. — Игрок неизменно улыбался. — Нужна помощь?

— Сам не видишь? — Ног я уже не чувствую. Впрочем — они мне и не понадобятся. — Забирайте этого любителя справедливости ко всем чертям, и дайте мне спокойно сдохнуть.

— Мы его как раз от чертей забираем! — Гончая едва ли не обиделась. — сам знаешь, у каждого своя роль…

Конечно. У каждого своя. Моя — быть маленькой крупицей на чаше этого спектакля.

читателей   739   сегодня 3
739 читателей   3 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 9. Оценка: 2,33 из 5)
Загрузка...