Исцеление

 

Седые патлы тумана медленно извивались среди деревьев, словно щупальца кракена. От их холодного прикосновения к коже под тонкой рубахой мышцы скручивались в тугие жгуты и каменели. Но разум привычно заставлял тренированное тело, освобождённое от стёганного поддоспешника, неслышно двигаться вперёд, перетекая среди лесных великанов чужой земли. Глаза старательно ловили малейшее движение в предрассветной мгле, но всё же главным союзником крадущегося человеческого принца в это утро был слух.

В землях вирхов одинокий воин имел очень скромные шансы выжить и вернуться домой. В прочем, у небольшого отряда шансы были не на много выше. В этом люди успели убедиться примерно полгода назад, когда по приказу короля полдюжины бывалых разведчиков впервые ушли далеко на восток за Реку Тысячи Туманов и попросту перестали быть. И единственный вернувшийся из того похода человек долгое время не мог не то что объяснить, что с ними произошло, но и вообще сказать хоть что-то вразумительное. Каждый раз, когда речь заходила о случившемся с его товарищами, его наполнял почти животный ужас.

После этого на поиски отправились два десятка хорошо вооружённых воинов под предводительством кронпринца Западного Королевства. Но когда нашли тела исчезнувших людей, кого-то из молодых солдат вывернуло наизнанку.

Пять трупов, невысоко подвешенных за руки на ветвях старого раскидистого дерева, были сильно обезображены временем и зверьём. Но суть того, что с ними сделали, всё же можно было уловить. У всех были вскрыты животы, и остатки внутренностей висели вдоль ног. Одному из разведчиков особо не повезло – к его требухе протоптали едва заметную тропинку обитатели недальнего муравейника. Оставалось надеяться, что случилось это уже после его смерти.

Рядом, прямо под деревом, было аккуратно сложено всё их оружие и одежда. Нигде не было видно выпущенных из арбалетов болтов. Все ножи и короткие мечи, незапачканные кровью, покоились в своих ножнах на перевязях. Будто их хозяева по доброй воле раздевались один за другим и шли туда, куда им говорили.

До того дня никто из людей никогда не видел крылатых вирхов и не знал, что собой представляет этот народ. Однако теперь мало кто сомневался в том, что они — кровожадные твари, поклоняющиеся чёрному колдовству. По-другому объяснить увиденное было невозможно.

Среди людей же сильные чародеи не встречались вообще. Были травники, знахари, которые составляли эликсиры от недугов или заговаривали болезни. В храмах жрецы обращались за советом и помощью к богам. И иногда – очень редко – те в ответ посылали людям частицы своего света, которые стоили целое состояние. Потому позволить себе оберег из них могли только избранные. Например, кронпринц, на груди которого на простом кожаном шнурке сейчас и висела маленькая прозрачная капелька, хрупкая оболочка которой едва заметно светилась на загорелой коже. Она гасила любую магию, направленную на её владельца.

На этом волшебная сила людей, к сожалению, исчерпывалась.

«И жаль, что такого камушка не оказалось ни у кого из погибших», — думал Коста всякий раз, когда вспоминал увиденное там, у старого дерева…

Внезапно лес будто расступился, и прямо перед ним словно из-под земли вырос белоснежный гладкий бок утёса. И в ту же минуту неясный шорох за спиной заставил человека обернуться и вскинуть зажатые в руках короткий меч и широкий кинжал-приспешник. Все лишние мысли тут же выветрились из его головы. Хотя нет, не все. Одна осталась. О том, что сделает с ним маршал Ба́ру — его персональная нянька, навязанная отцом, — если обнаружит его исчезновение из лагеря до того, как принц вернётся. Вернее, если принц вернётся. Ну, а если не вернётся, то старый вояка сначала отыщет его хладные останки, а уж потом что-нибудь с ними сделает.

От этой до идиотизма неуместной мысли губы принца тронула язвительная усмешка, а умирать резко расхотелось.

Он, если честно, и сам не понимал до концам, что так настойчиво потянуло его в чащу раскинувшегося по левой руке от армии людей леса, едва тени между деревьев из непроглядно чёрных посветлели до тёмно-лиловых. Что-то будто звало вглубь, невзирая на туман, холод и знание того, что через час-полтора их армия должна будет вступить в бой с засевшими на холмистой гряде вирхами. И вот теперь за спиной у принца высилась гладкая каменная стена, откуда-то из-за деревьев того и гляди вылетит смерть, оседлав стрелу удачливого вирха, а бежать-то особо и некуда. Да и незачем. Благородные рыцари от врага не бегают. Тем более принцы крови. Так что ежели сейчас кто рассматривает его из-за тёмных стволов, то ещё успеет оценить мастерство первого меча Западного Королевства. Сам он, как баран, на жертвенник не пойдёт. Хвала богам, магия на него не действует.

Коста дотронулся тыльной стороной ладони, сжимавшей рукоять кинжала, до тёплой грани прозрачного оберега и медленно отступил назад, увеличивая расстояние между собой и лесным строем.

Вдруг капелька на его груди обожгла кожу. От неожиданности принц вздрогнул, и в тот же миг ему в спину, чуть шевельнув спускающиеся на плечи тёмные волосы, подул слабый ветерок. Коста осторожно посмотрел назад, продолжая слушать тишину утренних сумерек, и удивлённо замер.

— Что за?..

В гладкой белой стене у него за спиной теперь зияла, гостеприимно приглашая войти, узкая расщелина – как раз такая, чтобы можно было протиснуться боком одному человеку. Она уходила нешироким коридором вглубь скалы, а на другом его конце угадывался едва заметный росчерк выхода.

Принц ещё раз взглянул на лес, секунду помедлил, раздумывая, и быстро скользнул внутрь.

Осторожно пробираясь по каменному лазу, Коста расслышал тихий плеск воды. Прячась за прикрывающим выход кустарником, он выбрался из прохода и быстро осмотрелся.

Его взору открылось небольшое, но удивительно красивое озеро, окружённое отвесной стеной белых скал и густой зеленью у её подножья. Небо над ним имело ровный жемчужный оттенок, отражавшийся и в воде. Казалось, будто вся эта красота накрыта перламутрово мерцающим куполом.

Внезапно Коста увидел на песке сложенную одежду, а в центре молочно-белой озёрной чаши покоящееся на поверхности тело человека. Спустя секунду оно шевельнулось и поплыло к берегу, мерно загребая руками. И тут слуха принца достигло едва различимое воркование. Взгляд его снова вернулся к оставленным вещам и на песке чуть поодаль разглядел маленький пушистый комочек. Коста всмотрелся в странное существо, и, словно почувствовав его пристальный взгляд, оно на миг повернуло в его сторону голову.

Удивительное создание очень походило на некрупную белую сову. Только оперенье у него было не совсем обычное. Оно напоминало скорее длинный мех. И глаза были не жёлтые, как у сов, а белые, бесцветные.

Принц людей ещё раз взглянул на горе-воителя, который так неосторожно решил искупаться здесь перед боем, и медленно снял с себя рубашку, надеясь для начала всё же поймать странную тварюшку. Ведь никто и никогда раньше не видел живого вирха. Не исключено, что это – именно он. Ну, а если нет, то диковинный зверёк хотя бы пополнит собой большой королевский зверинец. А самоуверенным глупцом – неважно: своей расы или чужой – он займётся сразу же после этого.

Однако, словно услышав мысли чужака, существо вдруг резко развернулось к нему, вздыбило свои шерсть-перья, растопырило крылья, отчего сразу показалось раза в два больше прежнего, и яростно зашипело, напоминая маленького снежного демона – и от такой звериной наглости принц на какое-то время даже замешкался. Но, что удивительно, улетать или убегать оно не собиралось, будто охраняло нечто ценное. А значит, у человека ещё оставался-таки шанс его спеленать.

— Ух, ты какая! Дикая тварь… — восхищённо пробормотал Коста и осторожно, но быстро направился к грозно шипящему чуду природы, на ходу расправляя тонкую ткань. Скорее всего, птичка быстро изорвёт её в клочья, но этого времени принцу должно хватить, чтобы скрутить зверушке крылья. Тем более, что звука выходящего из воды человека он пока не слышал.

И вдруг негромкий, но спокойный женский голос отчётливо произнёс над самым ухом принца, всего на долю секунды опередив чувствительный укол в шею рядом с бьющейся кровеносной жилкой:

— Не смей!

Коста медленно повернул голову и упёрся взглядом в пугающие и одновременно завораживающие глаза незнакомой девушки, неслышно возникшей совсем рядом с ним. Тонкие черты и загорелая кожа её лица удивительным образом контрастировали с белыми, как снег, волосами, падающими на плечи, и такими же белыми радужками глаз. Маленькая ладонь девушки твёрдо сжимала рукоять матово поблёскивающего сай, острое жало которого застыло, чуть проколов кожу на шее мужчины.

Что-то в спокойной решимости на лице незнакомки подсказывало принцу людей, что резко уходить от казалось бы такого простого захвата не стоит. Он не спеша обернулся в другую сторону и ухмыльнулся, убедившись в своей догадке. Второй сай был направлен точно в бок человека. И вздумай Коста уклониться, спасая горло, он или насадил бы свою печень на тройное острие, как на вилку, или же получил бы широко вспоротый бок. Возможно до самого позвоночника. Посему принц снова взглянул в лицо девушке и просто улыбнулся:

— Кто вы, о, грозная красавица?

Но она пропустила его вопрос мимо ушей.

— Руки, — холодно потребовала незнакомка, добавив через секунду: — И учти: мне случайно может показаться, что ты собираешься сделать мне больно.

Принц людей развёл руки в стороны и замер, спокойно глядя на вставшую перед ним девушку. Сай в её руке теперь смотрел точно между рёбер мужчины, как раз туда, где напряжённо билось сердце готового к броску тела. Второй – хищно засверкал в занесённой для удара руке после того, как оружие самого принца оказалось вне его досягаемости. Невольно Коста залюбовался гибкой и стройной фигурой девушки, одетой только лишь в неуспевшие обсохнуть капельки озёрной воды. Вид тонкой талии и высокой груди взволновал его. И, чтобы отвлечься от накатывающей на него горячей волны, он с трудом, но сумел-таки вернуть взгляд на рассматривающие его снежные глаза.

— Я не дерусь с женщинами, — чуть хрипло произнёс принц людей, и брови незнакомки иронически изогнулись.

— Правда? А кто ты?

— Я – кронпринц Западного Королевства. Во владениях моего отца считается неприемлемым поднять руку на женщину.

— А-а… — сострадательно покачала головой его собеседница. – Ну, может во владениях отца это и неприемлемо, но за пределами оных, видимо, можно. – Её лицо снова стало серьёзным. – Как ты сюда попал?

Но Коста, настороженный её сарказмом, лишь мотнул головой назад:

— Прошёл сквозь стену… — и, нахмурившись, заглянул девушке в глаза: — А что значит: за пределами оных можно?

Некоторое время она молча рассматривала его, ненадолго задержала взгляд на слабо светящемся камушке на его груди, а потом, решившись, опустила оружие и, шагнув вперёд, прошипела прямо в лицо:

— Несколько лун назад ваши люди здорово позабавились на земле моего народа. Они осквернили священное для нас место, разложив на шестерых оказавшуюся там жрицу. Знаешь, им было очень весело слушать её крики о помощи и мольбы о пощаде.

— Мне жаль, — не отводя взгляда, тихо произнёс Коста, отметая последние сомнения относительно того, кто перед ним.

— Жаль?! – почти взвизгнула белоглазая в ответ на его слова. – Пожалей лучше своих псов! Веселиться под этим солнцем они больше уже никогда не будут!

Принц был уверен, что стальные трезубцы и сейчас ждут одного лишь мысленного приказа своей хозяйки. И лишь боги знают, куда они нацелены. А значит атаковать эту сумасшедшую пока рано. Для начала нужно её успокоить, хоть это и рискованно… С другой стороны, хотела бы убить, сделала бы это сразу, без разговоров. И поделом. Нашёлся тут: великий воин, любитель пернатых…

Внезапно девушка отступила на несколько шагов и, проведя рукой по белоснежным волосам, заговорила уже едва слышно. И в голосе её задрожали ледяные струны боли.

– Я не всегда была такой. Мои волосы и глаза… Боги вернули меня с тропы, ведущей в мир мёртвых. Но часть моей души, не желая принимать в себя перенесённое унижение, отказалась возвращаться, оставшись по ту сторону… В моём народе подобно мне выглядят убийцы и предатели. Впрочем, — девушка вдруг ухмыльнулась, — не так уж всё и несправедливо. Я ведь омыла руки в крови пятерых чужаков.

— Ты…

Коста оглушёно замер, осознавая услышанное. С одной стороны он должен был найти и покарать убийцу, но с другой… Ему ведь тогда ничего не было известно о случившемся!

Незнакомка тем временем быстро оделась и вдруг, подойдя к человеческому принцу, впилась губами ему в губы. От неожиданности Коста отшатнулся и, оступившись, опрокинулся на песок, ощущая сверху тёплый вес девушки и чувствуя на губах вкус ветра. Руки мужчины будто сами собой легли ей на спину… И в этот момент острая боль пронзила плечо принца. Он взвыл.

— Прости, — оторвавшись от его губ, как ни в чём не бывало, тут же сказала незнакомка. Не теряя более времени, она поднялась на ноги, попутно извлекая из плеча человека трезубец сай. Чуть подумав, девушка вытерла его о валявшуюся на песке рубаху. – Меня зовут Юлли. Я – крылатая вирха, предводитель третьего десятка Когтей Ветра. Возможно, мы встретились бы сегодня на поле битвы, но я с тобой драться не хочу. Дорогу к своим ты найдёшь сам. Прощай.

С этими словами, девушка взяла на руки по-прежнему топчущееся рядом пернато-мохнатое существо и неожиданно криво улыбнулась:

— Кстати, у тебя волосы как у женщины, а я с женщинами тоже не дерусь.

Потом она что-то шепнула своей птичке. Та резко расправила крылья, и беловолосая воительница исчезла. А птица, набирая высоту, понеслась прочь.

— Вот дрянь!.. — едва слышно простонал Коста поднимаясь с земли и зажимая вконец испорченной рубахой кровоточащее плечо. – Надо было свернуть ей шею. Быстро. Чтобы даже опомниться не успела… Треклятое благородство…

Чуть покачнувшись, он подобрал свои клинки и направился к проходу в скале.

В действительности ему было не столько больно, сколько досадно – как же ловко она его провела! И ещё смешно. Предводитель десяти Когтей Ветра не жалует длинноволосого противника? Жаль, что только она. Глядишь, люди так и войну бы выиграли. Без боя…

 

*

— Ну же, крылатая, обними своими крыльями усталых странников! Позволь нам глотнуть свежего воздуха от урагана страсти твоего прекрасного тела!..

Грубые руки чужаков крепко держали бьющуюся девушку. Чей-то похотливый рот жадно истязал обнажённую девичью грудь. Кто-то накрыл мольбы несчастной смачным поцелуем в губы. И вокруг — гогот и одобрительные крики распалённых вожделением человеческих самцов.

— Ого! Грема, да ты оказывается поэт!..

— Да уберите кто-нибудь отсюда эту тварь проклятую! Мешается под руками..

— А-а-а!!! Эта лохматая крыса меня цапнула! Убью!.. – Раздался глухой удар и крик боли небольшого животного.

Сильные пальцы намотали на кулак медовые волосы девушки.

— Сейчас посмотрим, на что способны девки вирхов…

— Нет! Не надо! Нет!!!..

 

Вздрогнув, Юлли открыла глаза и, не мигая, уставилась в темноту шатра, где ещё метались тени только что приснившегося кошмара.

В ночном мраке рядом с лежанкой девушки раздалось встревожено воркование. Привычным движением протянув руку, она коснулась пальцами мохнатого нетерпеливо переминающегося на перекладине тела тари(истинного)-вирха. Тот сразу же ткнулся пушистой головой в знакомую ладонь и, стараясь не сильно царапать коготками подставленную руку, торопливо спустился девушке на грудь. Юлли осторожно погладила его, успокаивая и как обычно стараясь не касаться недавно зажившего крыла.

— Всё хорошо, Пёрышко. Просто дурной сон.

В ответ пташка снова заворковал, но уже ласково и протяжно. Юлли закрыла глаза, но сон больше не желал окутывать сладкой пеленой её мысли.

Вспомнилось вчерашние сражение и возникшее снова в первую секунду мимолётное веселье от созерцания такого количества длинноволосых мужчин на поле боя. Ведь воины её народа вообще не имели волос на голове. Правда, когда клинки сай звонко сцепились с первым лезвием вражеского кинжал, длина волос противника стала совершенно неважна. Важным стало лишь одно — выжить в закружившем её танце смерти.

Как она и ожидала, принц в сражении не участвовал. Но Юлли не оставлял в покое один вопрос, на который у девушки ответа не было: почему же она не убила его там, у заповедного озера? Ведь могла же! С лёгкостью! Но что остановило её руку? Бывшая жрица чувствовала, что этот человек чем-то важен. Но не могла понять – чем…

Юлли быстро встала, помогая Пёрышку взобраться ей на плечо, и, осторожно обходя спящих рядом воинов, выбралась наружу.

Горизонт на восходе только начинал светлеть, и многочисленные шатры вирхов были ещё погружены во тьму. Только редкие костры сменных дозорных разгоняли ночь. Тело ещё немного ныло после вчерашнего боя, но голова была ясной и требовала ответов.

— Ну, что, мой хороший, наведаемся в гости?

Девушка нежно потрепала своего любимца по загривку. Тот расправил крылья, и Юлли растворилась в его теле, уносясь вместе с ним навстречу поднимающемуся солнцу.

Внизу под ними расстилалось непроницаемо темно-зелёное море леса. Но когда в какой-то миг первый солнечный луч вырвался из-за горизонта, он неожиданно отразился в тысяче граней величественной пирамиды, возвышавшейся над кронами.

Храм Ветров. Его стены были удивительным сплетением золота и хрусталя. Снизу доверху пирамиду в несколько рядов опоясывали резные невесомые балконы, на одном из которых стояла одинокая женская фигурка.

Белоснежно-мохнатая птица стремительно спикировала вниз. В последний момент «выпустив» из крыльев свою хозяйку, она приземлилась на хрустальные перила рядом с совсем юной темноволосой красавицей, которая была облачена в длинное белое одеяние провидицы вирхов.

— Я беспокоилась за тебя, — обняв шагнувшую ей на встречу гостью, произнесла девушка.

— С чего бы? – улыбнулась в ответ Юлли. – Тебе же всё ведомо наперёд.

Она была чуть выше темноволосой, но, если не брать во внимание полную противоположность в цвете волос и глаз, в их лицах угадывалась некая схожесть. Как у родных сестёр.

Юлли склонила голову и ласково поцеловала синеглазую обитательницу Храма Ветров в лоб.

— Здравствуй, Санда.

Та тоже улыбнулась и, не поворачивая головы, протянула ладонь тави-вирху.

— Здравствуй, пушистик.

Птица, не сомневаясь ни секунды, тут же перебралась на предложенную руку и что-то взволнованно заворковала. Санда нахмурилась.

— Маленький предатель, — вздохнула Юлли. Но провидица строго возразила:

— Не обижай его. Он у тебя умница. Заботливый.

— Ну, да! То, что ты не можешь увидеть, он тебе обязательно расскажет, – весело фыркнула светловолосая воительница.

Однако Санда не разделяла её веселья. Наоборот: и в голосе, и в неподвижном взоре сестры мелькнула тревога.

— Юлли, она сжигает тебя изнутри.

— Кто?

— Ты знаешь.

Юлли молча посмотрела в глубину невидящих глаз провидицы. Потом взглянула на замершую на её руке птицу и задумчиво заговорила, отвернувшись и медленно направляясь вглубь пирамиды:

— Удивительные существа. Понимают каждое наше слово, слышат наши мысли, могут даже говорить с избранными. Почти что маленькие боги. Но летают только в единении с бескрылыми вирхами, ставшими неотъемлемой частью их сути – такими, как я. В этом их слабость… Или вот ты. Когда проходишь мимо, лучшие воины сбиваются с дыхания, глядя тебе в след. Не красней. Это правда. Ты также можешь заглянуть в будущее, но настоящее ты увидеть не можешь. И ни один тави-вирх не выдержит твоей силы, лишая тебя способности летать. И это гложет тебя, признайся… Или я. Чьей неотделимой частью души стали ненависть и желание отомстить.

— Ты уже отомстила, — поворачиваясь на голос, возразила ей Санда.

— Нет! – резко обернувшись, воскликнула Юлли. – Их было шестеро! Почему ты не позволила мне тогда найти его?!

— Потому что видела, в кого превращалась моя сестра! Ты больше не была жрицей ветра! Тьма забирала твоё сердце!

— Она и сейчас в нём, — тихо, но твёрдо сказала Юлли.

— Но ты должна освободиться! Должна выжить её из себя!

— Нет! – Беловолосая зажала ладонями уши, не желая слушать голос провидицы. Но тот упорно пробивался в её голову:

— Но шестеро негодяев не могут показать суть целого народа! Пойми это, наконец!

— Могут! И уже показали! Я уверена: все люди одинаковы! И им плевать на жизни других рас!.. Наши предки не зря закрыли свои земли от этих… этих…

Юлли замолчала, не в силах найти того слова, которое бы выражало всю её ненависть и презрение к людям. И в подсвеченной мягким светом глубине пирамиды повисла тишина. Некоторое время тави-вирх озабоченно крутил головой, переводя взгляд с одной сестры на другую. Наконец, светловолосая нарушила молчание:

— Я пришла за ответом, провидица.

В её голосе послышалась усталость, а прозвучавшее обращение в одно мгновенье стёрло из него всё тепло родного сердца, проведя меж ней и Сандой незримую черту. И внезапно её сестра впервые за много лун одними губами произнесла ритуальную фразу:

— На который из вопросов ты хочешь получить ответ, блуждающая во тьме?

Юлли удивлённо обернулась и посмотрела в незрячие синие глаза.

— А что, сегодня ты ответишь мне на любой?

Санда покорно кивнула.

В голове у девушки разом возникло не меньше десятка вопросов, и тот, который привёл её к сестре, как-то вдруг оказался задвинут далеко на задворки разума. Зато ядовитой горечью горел на языке тот, который однажды уже остался без ответа.

Юлли быстро пересекла отделявшее от сестры расстояние, сняла с её запястья Пёрышко и, едва различая за оглушительными ударами собственного сердца свой голос, спросила:

— Где он, провидица?

Темноволосая голова чуть запрокинулась назад; плечи, укутанные белой тканью, расправились; и по залу Храма поплыл шёпот:

— Он ближе, чем ты думаешь. Он пришёл вместе с чужаками. Его сердце полнится ужасом. Он знает, что ты придёшь за ним. Ты сможешь найти его рядом с тем, кто носит Слезу Бога.

Предводительница Когтей Ветра почувствовала, как у неё похолодели руки.

Слеза Бога…

Вот оно! Вот почему она не убила человеческого принца! Он приведёт её к последнему глотку её ненависти!

— Благодарю тебя, провидица.

С этими словами она почти бегом бросилась к перилам балкона, но внезапный оклик сестры догнал её:

— Юлли! Прости!

Даже не оглянувшись, девушка вскинула к небу тави-вирха и мгновенно исчезла.

Санда с трудом сделала несколько шагов до перил. Потом опустилась на пол и прижалась к ним спиной.

Она обладала огромной магической силой, но глаза её с рождения были незрячи, и пред ними всегда колыхалась только тьма. Лишь иногда, в моменты прорицания, чёрное ничто в её голове сменялось короткими обрывками цветных, но размытых образов.

После того страшного дня, накрывшего их обеих пеленой горя, её сестра, казалось, действительно жила только ради ненависти. Она и так ежедневно шлифовала своё мастерство владения сай. А когда чуть больше луны назад люди вторглись в их земли, её вообще словно подменили. И никто не посмел отказать отмеченной смертью, когда она изъявила желание стать воином вирхов. Потому что на поле боя её клинки ни в чём не уступали оружию мужчин.

Потому что все знали, что движет белоглазой вирхой.

Но никто даже не догадывался, чем с того чёрного дня стала жизнь для синеокой провидицы, живущей в Храме Ветра и покидавшей его только один раз. Никому из вирхов не было ведомо, что тьма перед глазами Санды теперь сменилась вечной чередой страшных картин из её пророчества. Что вина и горе сводят её с ума уже несколько лун.

Предсказания не приходят по желанию провидицы. Это не ответы на заданные вопросы, когда вокруг чёткого образа вдруг сплетается канва из обрывков действительности. Предсказания могут явиться за день или за год до сбывшегося. И лучше, если всё же за год. Тогда есть время приготовиться и дать отпор сущему.

Но иногда они внезапно вспыхивают перед внутренним взором буквально за несколько секунд «до», и тогда чья-то жизнь рушится и рассыпается в прах, оставляя после себя болезненные шрамы воспоминаний…

 

…Санда вышла из негромко гудящей воронки портала, неумело сжимая в ладонях тонкий кинжал. Портал был сделан филигранно и доставил своего создателя именно туда, куда было необходимо. К Древу Рождения – высокому раскидистому дереву на круглой поляне – месту появления на свет истинных вирхов. Но куда идти дальше? В какую сторону побежала Юлли, спасаясь от шестерых негодяев? Провидица не знала. Сейчас глаза её не видели ничего, кроме черноты и плывущих по ней радужных кругов.

Ползая на коленях и шаря руками по траве, молясь всем богам сразу, Санда наткнулась, наконец, на изломанное тело сестры в жалких обрывка одежды. Рядом тихонько подвывало от горя дрожащее тельце тави-вирха. Еедва коснувшись его, девушка почувствовала физическую боль малыша, и сразу стало ясно, почему он не смог спасти свою вирху.

Лицо Юлли было липким и пахло кровью, но девушка была ещё тёплой. Её душа ещё не дошла до края тропы, и, значит, была надежда вернуть её назад, в этот мир. Любой ценой. Даже если, возможно, придётся отдать всю свою силу и остаться пустой и беззащитной вдали от её источника. Санда сняла с шеи и сжала в ладонях золотой вензель причудливой формы – Крыло Ветра, сила коего могла проникнуть сквозь любые преграды. Именно то, что нужно, чтобы Юлли услышала её и вернулась сама. Обязательно сама…

 

…Едва ритуал был окончен, Санда обессилено упала на траву и провалилась в глубокий сон. Её сознание привычно плавало на бесцветных волнах, восстанавливая не магию, но само тело вирхи. Но вдруг дикий вопль боли разорвал лесное спокойствие, выдернув провидицу на поверхность яви. Её ладонь метнулась к тому месту, где должна была медленно оживать сестра. Однако её там уже не оказалось.

— Юлли! – холодея от жуткого предчувствия, воскликнула девушка, ощущая внутри высушенную до гулкого звона пустоту и лёгкое онемение в ладонях. Всё, что осталось ей от могущественного артефакта, так же растраченного без остатка.

Налетая на стволы деревьев и оступаясь на невидимых для её глаз кочках, она бросилась туда, где уже через минуту орал ещё один голос.

Когда провидица выбежала на священную поляну, темноту её внутреннего взора разорвал ослепительный свет, в сиянии которого чёрными змеями из пяти пульсирующих провалов в ничто на землю вытекала сама смерть. Она пропитывала окружающий мир, как вода песок.

Санда, не помня себя от страха и отвращения, бросилась вперёд и сорвала ярко сияющую звезду, в коей без труда узнала свой обруч, с головы увлечённо разделывающей очередную жертву сестры. Благо меняющаяся тень её силуэта смоляным пятном выделялась в пока ещё белом свечении священного для вирхов места, которое теперь было навсегда для них потеряно.

— Отдай! Я ещё не…

Договорить Юлли уже не смогла – маленькая ладошка внезапно закрыла ей взор, и последнее, что она услышала, было тихое «спи!»…

 

— …Благодарю! Благодарю тебя, добрая госпожа! Век не забуду твоей доброты!…

Дрожащий чужак ползал в ногах у провидицы, то и дело пытаясь поцеловать ей руку. Его голос постоянно терялся в предсмертных стонах пятерых несчастных. Один из них кричал особенно громко, то проклиная всех и вся, то моля о помощи. По его воплям было слышно, что нечто доставляет ему особо страшные страдания.

Санда с омерзением выдернула пальцы из чужих рук и тихо произнесла:

— Уходи. И никогда не возвращайся сюда. Иначе она придёт за тобой.

Чужак захрипел от ужаса и бросился проч.

Выждав минуту, провидица опустилась на колени рядом с сестрой, вновь положила руку ей на глаза и, почувствовав трепетание её ресниц, твёрдо произнесла:

— Вставай и идём.

Силы девушки были почти на исходе и, ни секунды не сомневаясь, она решительно повернулась спиной к обречённым людям. Им помочь Санда действительно уже не могла. Только добить кинжалом, а на это у неё никогда не хватило бы духу. Да, признаться, и жалости после сделанного ими у неё было не настолько много, чтобы освобождать их от заслуженного наказания.

Но ей во что бы то ни стало нужно было увести отсюда Юлли и передать её в руки целителей.

Зажатый в руке Обруч Света Санда, выжав до последней капли, решила выбросить в болото. Раньше в нём хранилась пригоршня Силы на самый крайний случай, заключённая внутри небольшого кристалла Слезы Бога. Однако Юлли опустошила его почти полностью, и, осквернённый кровью, теперь он больше всё равно ни на что не годился. Прикоснувшись к тьме, кристалл треснул, и наполнить его заново уже никогда не удастся.

Девушка вздохнула, прислушалась к себе и поняла, что сейчас на двойной портал её силы точно не хватит. Значит, придётся идти пешком. Оставалось только найти проводника…

 

…Тишина, внезапно окутавшая селение вирхов, куда привёл сестёр истинный Юлли, заставила провидицу напряжённо остановиться.

— Что случилось? – с тревогой спросила она, протягивая вперёд ладонь и ища опору.

Сильная мужская рука тут же подхватила её и чей-то голос испуганно и недоумённо сказал:

— Провидица, ваша спутница… Она отмечена смертью…

 

Эти воспоминания преследовали провидицу вирхов и во сне и наяву, не давая покоя. Если бы тогда видение явилось ей хоть чуточку пораньше, возможно всё было бы иначе и не было бы всего этого ужаса. Но теперь…

Теперь после тысячи молитв, вознесённых небу, боги сжалились над ней и согласились дать всего один шанс её сестре, чтобы вернуть ей душу целиком.

Тот человек у зачарованного озера. Кронпринц людей. В один миг сломавший ключ-морок, который скрывал тайный проход к Озеру Забвения – любимому месту уединения её сестры. Боги послали его спасти Юлли. И, признаться, Санда оторопела от ужаса, «увидев» в Зеркале Ветров, как её сестра вонзает ему в плечо острое лезвие сай. Но это оказался всего лишь первый шаг к исцелению.

«…Возможно, мы встретились бы сегодня на поле битвы. Но я с тобой драться не хочу…»

Всего лишь первый шаг…

Прижав ладонями к шее пушистые тёмные локоны, Санда беззвучно заплакала от облегчения.

 

*

Обработанное какими-то снадобьями и перевязанное плечо Коста слабо саднило. Однако это мало беспокоило кронпринца. Сейчас ему необходимо было поговорить с отцом.

Он не видел его со вчерашнего утра, когда, шатаясь от потери крови, добрёл-таки до своего лагеря и был спешно принят на руки войсковыми знахарями. Они отнесли его в свой шатёр, перевязали рану и накачали снотворным зельем. И лицо короля стало последним, что увидел Коста прежде, чем провалиться в забытьё.

И вот спустя полтора суток он проснулся там же – в шатре медикусов — и обнаружил у входа двух здоровых охранников. Признаться даже удивился. Он сейчас и с одним бы вряд ли справился, а тут целых двое. И каких!

Не став выяснять причину такой заботы, Коста выбрался наружу через заднюю стену – попросту аккуратно прорезав её ножом.

Снаружи уже смеркалось. Накинув на плечи чей-то не досохший           плащ, дабы не привлекать лишнего внимания нарядом раненной венценосной особы, он направился к головному шатру.

Часовые у входа хотели было задержать прущего на них буром обнаглевшего солдата, но из-под капюшона до них внезапно донёсся голос принца:

— Ну-ну, полегче, а то ещё придётся объясняться перед начальством, по какому это праву вы раненному принцу по морде съездили.

И пока озадаченные вояки соображали, как же им поступить в данной ситуации, Коста проскользнул мимо них и откинул полог входа.

— Стой! – запоздало крикнул один из часовых, хватая принца как раз за раненное плечо. Коста истошно заорал и сразу же понял, что перестарался. Потому как перед глазами у побледневшего и отпрянувшего от него, как от чумы, воина в один миг явно пронеслась вся его жизнь. Целиком. Прямо от пелёнок. А также на несколько лет позже сегодняшнего дня, которые он теперь, видимо, будет коротать на свежем воздухе под весёлый перезвон галерных цепей.

Принцу даже стало жаль бедолагу. Он шагнул к нему и успокаивающе похлопал по плечу:

— Прости, солдат. Неудачная получилась шутка, — негромко сказал Коста. — Но и ты впредь хорошенько думай, прежде чем принцев хватать. Венценосная совесть – вещь непостоянная. Может в самый неподходящий момент подремать куда-нибудь отправиться.

С этими словами он подмигнул пришедшему в себя воину и вошёл внутрь шатра.

— Отец!

Король — вместе с верным Ба́ру и другими генералами — поднял голову от стоящего в центре стола с картами. Однако, узнав вошедшего, он даже побледнел от ярости:

— Ты?! Как ты здесь оказался?!

— Отец, надо поговорить, — спокойно перебил его сын. Но старый король не желал его слушать:

— Вот отсюда! Никчёмный безответственный молокосос!

Скрипнув зубами, кронпринц наступил на горло зверю, зарычавшему в груди от таких обвинений, и попробовал ещё раз:

— Отец…

— Я не собираюсь тебя слушать! Под арест!

Поняв, что сейчас разговора у них всё равно не получится, Коста низко поклонился.

— Я лишь хотел сказать, что сожалею о содеянном. Не могу объяснить, что это было, но клятвенно обещаю, что это больше не повторится.

С этими словами принц быстро вышел из шатра, пока никто не опомнился и не привёл в исполнение приказ короля. Ловко укрывшись за промаршировавшим мимо десятком, он юркнул в сгущающуюся вечернюю тень ближайшей палатки.

Здесь у входа тоже стояла охрана.

— Как-то многовато развелось в нашем лагере охраняемых покоев в последнее время, — пробормотал принц.

На самом деле Коста прекрасно знал, кого здесь охраняют. Только раньше не понимал, почему выживший разведчик, после того, как они переплыли Реку Тысячи Туманов, никогда не пытался сбежать из-под стражи обратно в Западное королевство. Ведь эти земли вызывали у него приступы панического ужаса. И ему даже иногда казалось, что охрана, поставленная здесь для порядка, сама по себе была лишней.

Теперь же принц сам повстречался с палачом пятерых несчастных. Можно сказать, увидел причину этого ужаса собственными глазами. Но Юлли не показалась ему такой уж кошмарной демонессой, какой её представлял тронувшийся умом мужчина, когда дозорные нашли его на границе.

Подумав, Коста решил поступить по справедливости и поговорить и с ним ещё раз. Так сказать, выслушать другую сторону процесса. Всё равно иных вариантов пока не намечалось.

Люди, по правде говоря, любили своего принца именно за то, что он не был чванливой, манерной, дворцовой куклой, хоть некоторые его поступки и не вызывали особого восхищения у кое-кого из бывалых воинов. Старик Бару, к примеру, частенько в сердцах называл его пырьём зелёным. Но то, что задумал, Коста никогда не бросал на полпути. Этим он походил на своего отца. Этим же заслужил уважение всех без исключения.

А кроме того окончательно разобраться, что же всё-таки произошло, было теперь необходимо ему самому. Потому что воинственная вирха оставила след не только на его плече, но и где-то в области рёбер. А ещё на коже ладоней и границе дыхания. И нужно было решить, что теперь с этим делать.

Задумчиво взглянув на всё тот же нож, снова удобно лёгший в ладонь, Коста тяжело вздохнул:

— Надо будет при случае прибавить жалования войсковым портным…

С этими словами он аккуратненько вспорол ещё одну парусиновую стенку, подумал, хмыкнул и убрал нож за пояс.

— А удобно, разрази меня гром. Вход искать не нужно. Время экономит…

Кронпринц осторожно заглянул внутрь и встретился с круглыми от ужаса глазами мужчины.

— Тихо-тихо. Это твой господин, — успокаивающе выставив вперёд руки – не приведи боги, кинется ещё с испугу — Коста пролез внутрь палатки. – Хотя я догадываюсь теперь, кого ты всё это время так боишься увидеть. Девушку-вирху с белыми волосами, которая полгода назад по недоразумению оставила тебя в живых. Верно?

— В-в-ваше высочество!… — Человек повалился в ноги кронпринцу и попытался обнять его колени. – Ваше высочество, пощадите! Бес попутал!

— Что, всех шестерых разом? – поднял бровь Коста. Бедняга закрыл голову руками и заскулил как побитая собака. – На галеры бы тебя, ублюдок… — сдерживая закипающую ярость, произнёс принц. — И знаешь, что странно. Мне тех пятерых больше ни грана не жаль. Да и ты б там висел, я сейчас тоже не заплакал бы… Из-за вас, кабелей похотливых, столько людей полегло уже. Да и нелюдей тоже… Хотя нет, и галеры для тебя много, мразь…

Коста в сердцах пнул скорчившуюся у его ног фигуру человека ногой. Тот дёрнулся от удара и умоляюще взглянул на будущего правителя королевства.

— Ваше высочество! Принимаю Вашу кару смиренно. Пусть галеры. Только не…

Человек вдруг замер и внезапно заорал, безумными глазами глядя куда-то за спину принца.

Коста молниеносно развернулся и тоже застыл как изваяние.

Перед ним, держа оба сай обманчиво спокойно опущенными к земле, стояла Юлли. Бесцветные глаза её невозмутимо изучали его лицо.

— А ты молодец. Быстро поправляешься. Ещё раз прошу прощения, Ваше Высочество. – Вирха саркастически поклонилась принцу людей и решительно шагнула к скорчившемуся на земляном полу человеку. Даже вбежавшие внутрь вооружённые стражники не поколебали её решимость.

— Стой! – в душе восхищаясь её бесстрашием и одновременно поражаясь её безрассудству, Коста преградил ей путь. Воины у входа потянули мечи из ножен, но он жестом остановил их.

— Лучше отойди, — угрожающе прошипела девушка, вцепившись взглядом в лицо принца, но при этом даже не посмотрев на охранников за его спиной.

— А то что – сделаешь во мне очередную дырку?

— И заштопать её уже не удастся.

— Сумасшедшая, уходи немедленно, или тебя убьют! – взорвался, наконец, кронпринц людей.

— Пусть сначала попробуют! – бешено прорычала в ответ Юлли, выбрасывая вперёд руку с зажатым в ней клинком. Однако выпад был неточным, просто на удачу, чтобы отпугнуть. Почему-то ей по-прежнему совершенно не хотелось драться с этим человеком. А уж тем более убивать его.

И Коста почувствовал это. Он легко отклонил удар и шагнул вперёд, оказавшись совсем рядом с девушкой. И его спокойный и негромкий голос неожиданно ворвался в её сознание, закипающее кровавой пеной скорой расправы:

— А теперь ты прости меня.

Пальцы принца сомкнулись на запястьях Юлли, и спустя всего несколько мгновений она вдруг поняла, что её ладони пусты, а верные сай пристыжено ткнулись жалами в землю за её спиной.

Беловолосая ошарашено взглянула на свои руки, запоздало осознавая, как сильно недооценивала этого противника. А теперь он стоял так близко, и на сей раз от его прихоти зависела участь крылатой вирхи. Ей вдруг показалось, что мир под её ногами прогнулся и лопнул, утягивая девушку на дно бездны на шесть месяцев назад. Когда юная жрица ветра оказалась одна в окружении чужаков, не задумываясь растоптавших её жизнь. И какая разница, кто перед ней – принц или простой воин. Все люди в сущности – одно и то же. И щадить её никто не будет – в этом Юлли была уверена. Теперь у неё был только один шанс выбраться — добраться до своих клинков. Хоть до одного. Но в железной хватке принца – и откуда только силы у раненного взялись? – это казалось почти невозможным…

В эту минуту откинутый сильной рукой входной полог палатки резко хлопнул, и от громоподобного возгласа Западного короля она слегка приподнялась над землёй:

— Что здесь происходит!!!

— Пусти меня! – в отчаянье изо всех сил дёрнулась Юлли

— Успокойся! Я всего лишь плачу тебе той же монетой, — тихо произнёс Коста. – Спасаю тебе жизнь. – И, улыбнувшись, вдруг добавил: — Не хочу, чтобы ты умирала.

Вирха застыла в изумлении. Не может быть! Ведь он – человек! А все люди одинаковы! И им плевать на жизни других рас! Эта вера жила в ней все шесть последних лун…

Почувствовав смятение девушки, Коста, наконец, отпустил её, оставив в своих руках лишь тонкую ладонь. Затем он повернулся к отцу и, торжественно поклонившись, громко произнёс:

— Ваше Величество! Позвольте представить Вам будущую королеву Западных Земель, мою невесту из народа крылатых вирхов – Леди Юлли!..

Принц людей обернулся к онемевшей от такого заявления девушке и неожиданно утонул в глубокой синеве её глаз.

Боги исцелили её. Пусть и не до конца…

 

*

В эту ночь ему мерещились призраки.

Когда-то они называли его Грема, разговаривали с ним, негромко перекидываясь байками, дабы скоротать путь, прокладываемый в чужих незнакомых землях. А теперь, застыв, смотрели на него из тёмных углов палатки, придерживая мёртвыми руками вывалившиеся из распоротых животов внутренности и заставляя своего бывшего товарища жаться к масленому фонарю. Единственному источнику света на этом небольшом, огороженном от внешнего мира парусиной пространстве. И глядя в их стеклянные глаза, Грема медленно сходил с ума от ужаса.

Все эти дни с того самого момента, как он, по приказу короля показывая дорогу, второй раз пересёк Реку Тысячи Туманов, Грема боялся совсем другого. Боялся остаться один, без хорошо вооружённой охраны. Бывший разведчик жил в страхе, что сбудется предсказание синеглазой слепой, и демон вновь явится к нему, чтобы довести до завершения некогда начатое.

И когда пару часов назад он неожиданно понял, что несколько лет жизнью ему ещё отмерено, пусть и где-нибудь на рудниках или на галерах, и смерть его будет не настолько страшна, как у его товарищей, он, наконец-то, вздохнул с облегчением.

А теперь за ним пришли духи. Он это затылком чувствовал. Тем самым, на котором сейчас волосы стояли дыбом.

Вдруг вход палатки чуть шевельнулся, и внутри появился незнакомец, с головы до пят закутанный в тёмный плащ. И это стало последним, что увидел выживший шесть месяцев назад мужчина в своей жизни.

Он так и не успел понять, чья рука вонзила клинок в его сердце. Но в тот миг бывшему воину показалось, что в неясном свете масляного фонаря хищно блеснули сразу три лезвия, из-под низко опущенного капюшона неосторожно выбилась тёмная пушистая прядь волос, а на груди у его палача в момент удара сверкнула Слеза Бога, висящая на простом кожаном шнурке…

«Каждому свой конец…»

Пёрышко вынул из сердца человека призрачные когти, не снимая наведённого морока, заглянул в мертвеющие глаза и равнодушно склевал со своей лапки маленькое зёрнышко оборвавшейся жизни. Само оно было безвкусным, как пыль, но присыпано горькими специями страха и ожидания скорой смерти. И ещё оно было сумеречно-серым. Совсем не похожим на вызревшие яркие зёрна истинных воинов вирхов, которые те отдают земле в конце жизни.

Бесцветные глаза тави-вирха на мгновенье закрылись, а затем медленно наполнились цветом царящей вокруг лагеря людей ночи.

Круг замкнулся. Чаша ненависти была допита. Пусть и без помощи его вирхи.

«Каждому своё исцеление…»

Белое пушистое существо осторожно выбралось из палатки и размытой тенью заскользило по земле туда, где в большом шатре сейчас разговаривали правители двух рас, и где за плечом своего владыки рядом со слепой провидицей вирхов неподвижно стояла его Юлли.

Пёрышко вспомнил недавний разговор сестёр в Храме Ветров. И то, как сказала о его сородичах искалеченная душой девушка. «…Почти что боги…»

Да, верно. Почти боги…

«Но боги обид не прощают».

 

читателей   537   сегодня 1
537 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 6. Оценка: 3,17 из 5)
Загрузка...