Mary Sea

Аннотация:

Этот рассказ - литературный эксперимент, попытка переделать русскую народную сказку в эпическое фэнтези.

[свернуть]

 

— Айвэн, он зовёт тебя, — проговорил целитель и отвёл глаза в сторону стены с оконным проёмом, откуда открывался романтический вид на покрытые дымкой тумана горы. Не мог смотреть на юношу, который вот-вот должен получить власть, лишившись близкого человека, — всё равно что лезть ему в душу с вопросом о чистой совести. В правой руке целитель держал поднос с бесполезными лекарствами, нужными лишь для вида, будто что-то делается во благо больного. Левая рука утирала пот со лба: уходил король, главнейший человек, и уходил как все. Таких смертей лекарь повидал десятки. Но даже король не продлит себе жизнь на мгновение. Чего ж все пекутся о власти? Лекарь предчувствовал: мрачные мысли не отпустят ещё долго, придётся вечером спасаться вином. – И… приготовься. Это последняя ваша встреча.

Как-то слишком вычурно, что ли, сказал. А как ещё обращаться к принцу, который без четверти часа король?

Проверять совесть Айвэна и не нужно: отец был для него в первую очередь отцом. И сейчас принц готов отдать все королевства мира, лишь бы старик снова стал здоров и счастлив. Айвэн побежал в опочивальню. Отец лежал на огромной кровати, тяжёлое дыхание сипло разносилось в стоячем воздухе.

— Я не думал, что буду таким, — с трудом, но вполне отчётливо проговорил король. – Я видел, как умирали дед и отец. Думал тогда, для меня это так… Далеко. Но вот… Скоро и я буду землёй! Я уже вижу перед собой твою мать, Айвэн.

Отец зашёлся в долгом кашле, потом посмотрел на печально склонившего голову сына и вернулся к напутственной речи.

— Все… Все враги ждали моей смерти, а она вот пришла сама. Я не преклонил колени перед ними. И ты… И ты будь сильным. Храни Зированное королевство. И ещё, Айвэн, твои сёстры… Как бы я хотел сказать, чтобы ты отдал их выгодно, с пользой, но… Было Пророчество, сын, и ты должен отдать их первому, кто попросит. Предназначение, оно лучше нас знает наперёд, куда приведут нити Судьбы. Доверься ему, как я когда-то. Я остался в долгу, и вот он, долг: ты должен выдать их. Будь то нищий или же враг. Вот моя воля и воля Судьбы. Ты исполнишь её?

Айвэн с трудом понимал, о чём говорил умирающий: какие там сёстры, какие первые встречные? Отцу скоро погружаться в холод земли, а тот всё ещё думает о благе королевства, о детях и о долге. Неужели жизнь сможет научить так спокойно относиться к ней?

Не в силах отвечать, Айвэн лишь кивнул. Нищие вряд ли придут просить руки принцессы, если об этом разговоре никто не узнает. Придётся выдать сестёр. Может, конечно, и не так удачно.

— Я знал, что ты поймёшь. Будь сильным, сынок. Храни королевство и помни: ты его лицо, с тебя и спрос.

Юноша опустился на колени и поцеловал морщинистую руку. Как на ней отчётливо видны стали синие полоски вен.

— Теперь иди. Я не хочу, чтоб ты…

У дверей ждал целитель. Принц прошёл мимо, слегка кивнув. Ему не хватало воздуха, он побежал по длинному коридору, поднялся по винтовой лестнице и, толкнув кулаком дверь, выскочил на просторную крышу каменной башни. В лицо подул ветер, свежий, как сама молодая жизнь. Жизнь — вокруг, жизнь — в нём. Айвэн не хотел умирать. Неужели и ему придётся вот так же, после долгих лет правления и забот… Нет! Надо бросить вызов Смерти! Жизнь вокруг бьёт ключом. Солнце нещадно палит некошеные луга вокруг замка; крестьяне везут куда-то телегу, груженную овощами; мельница вертит крыльями; по полю мчатся два коня, догоняя друг друга и резвясь.

Айвэн приходил в себя.

И вдруг всё почернело. Грозовые тучи заполонили небо.

«Это ещё откуда?»

Тучи разразились громовыми раскатами, молнии блистали, но дождь не начинался.

«Колдовство», — с тревогой отметил про себя принц. Колдовства давно не было в королевстве. Только сказки напоминали о нём.

Откуда-то словно из самой грозовой тучи вылетел сокол, сел на амбразуру башни и уставился птичьими немигающими глазами на Айвэна.

— Ты колдун!? – неуверенно спросил Айвэн, боясь, как бы люди не заметили, что он разговаривает с птицами.

Сокол не отвечал.

Но тут к нему присоединился орёл. Просто сел рядом. Как птички на представлении у цирковых артистов.

— Колдуны?! – Айвэн отпрянул от стены. – Выходите на честный бой! Вам не овладеть замком!

Мурашки побежали по телу от произнесённых слов, азарт борьбы в одиночку против двух колдунов одновременно сковывал движения и заставлял казаться храбрым.

Птицы в ответ на его воинственные речи молчали и лишь, как показалось принцу, нагло переглядывались.

Стоило только отцу слечь, как налетели! Почувствовали слабину. Но нет: он им покажет, что не хуже прежнего короля может дать отпор.

И тут прилетела третья птица и подсела к двум другим. Ворон. Чёрный, как угли в печи. И красные глаза сверкают, словно жар пробивается наружу из этих углей. Айвэн невольно попятился от недоброго взгляда.

— Вёльрин! – то ли каркнул, то ли представился последний гость. А потом клюв растянулся в довольной ухмылке.

Тело ворона вспыхнуло жёлтым пламенем, и из него вышел человек. Пламя за спиной погасло. Блестящий чёрный плащ с вкраплёнными перьями, из-под плаща выглядывали кожаные сапоги с заострёнными носами; длинные волосы, в тон и цвет плаща, скрывали лицо, оставляя миру возможность любоваться лишь узкой его полосой: тонким носом, хищными глазами, выдающимся вперёд подбородком и треугольной бородой. В руках маг держал посох с навершием — стеклянным шаром, обвитым узором из резного дерева в форме переплетённых веток. Словно молчаливые стражи, два спутника, тоже теперь в человечьем обличье, стояли чуть поодаль.

Айвэн не мог и пальцем пошевелить от страха. Никогда не видел колдунов, а тут сразу трое. И фокусы ж у них! Ничего не стоит им его сейчас превратить в птичку, а самим занять трон…

— Мы пришли, дабы исполнилось Пророчество. Подари отцу желанное успокоение. Мы просим руки твоих сестёр. Я – Вёльрин, король страны…

Страх Айвэна улетучился, будто обнаружился некий подвох в причине испуга. И образ колдуна в мрачном превратился в образ шарлатана в тряпье.

— Не спеши-ка. Владыка Зированного королевства на смертном одре. Не время говорить о Пророчестве, о сёстрах, когда лекарь вот-вот спасёт королю жизнь.

— Ты теперь король. Ты лишился отца, Айвэн. Это случилось за мгновенье до того, как мы появились здесь. Мы поспешили исполнить волю Предназначения, ибо знали Пророчество. Хотели быть первыми, иначе мир погрузится в хаос.

Айвэн сомневался: поверить или нет? Тон Вёльрина сквозил уверенностью. Но разве будущий король должен идти на поводу у каждого шарлатана, пусть и зловещей внешности?

— Это вы! – заявил Айвэн, глядя в прячущиеся за прядью волос красные глаза. Голос дрожал, но руки готовы схватиться за меч и рубить врагов. – Вы наслали чары на старика и придумали «Пророчество». Никогда раньше он не упоминал о нём. Навязали королю видения, и теперь явились! Думаете, я, как дурак, куплюсь? Заберёте сестёр? А на меня какие планы? Отравите или утопите? Да чтоб духу вашего…

От гнева забывшись, Айвэн не заметил, как к его ногам подползли тонкие щупальца — побеги кустарника, стремительно растущего прямо из веточек навершия посоха чёрного мага. Они доросли ему до пояса, обвиваясь вокруг ног, а, когда юный король обратил на них внимание, весь был опутан живой решёткой. Не пошевелиться, не уйти, не крикнуть – плотные кольца обвились вокруг лица.

Всё. Теперь конец и ему, и Зированному королевству.

— Видно, по-хорошему не договориться. А ведь хотел. По-дружески хотел. Но ты упрям. Что ж, тоже неплохо для короля.

— М-м-м-у-м-м, — только и мог ответить Айвэн, очевидно соглашаясь.

— Твой отец уже мёртв, поверь. И вот какой расклад: я сейчас могу стереть тебя с лица земли, потом завладеть королевством. Но я не стану этого делать, потому что верю твоему слову. Которое ты дал своему отцу. Так что пока из всех нас плохо ведёшь себя только ты: не хочешь исполнить последнюю волю. Продолжим?

— У-м-м-м, — сообщил Айвэн, перестав наконец дёргаться.

— А ещё я не хочу кровопролития. Ведь найдутся верные люди, сторонники и прочие, которым делать нечего, дай лишь повод. И третье: нам не нужно Зированное королевство. Нам своих во как хватает. Твоего не меньше, поверь.

— Х-р-м-р-м, — проворчал в ответ пленник куста.

— Твой отец был умным, но недальновидным. Да, он воевал с врагами: стычки с соседями, пиратами, варварами. Но сейчас… Всё куда хуже. Твои сёстры – это не повод занять твоё место. Это залог верности слову. Это приданое. За каждую из сестёр ты дашь нам войско.

— Х-х-у-м-м-м-с-с-о, — взволнованно отреагировал Айвэн. Но его претензию не учли.

— Бессмертный возвращается. Он камня на камне не оставит от тех земель, по которым пройдёт. Моя земля и земли моих братьев на самой границе. Мы будем воевать и постараемся не пустить Бессмертного сюда, чтобы Зированное королевство не коснулся мрак. А когда ты смиришься с утратой, когда почувствуешь в себе силы – соберёшь всех, кто ещё может драться, и придёшь на выручку. Она будет необходима, потому что Бессмертный – это сама Смерть. Мы будем ждать, Айвэн. Пока же исполни долг последней воли. Ведь ты отдашь нам то, что мы просим?

Щупальца вмиг растворились, их пленник упал на каменный пол. Подняв глаза, увидел лишь три пары заострённых сапог.

— Мы не лжём, поверь. Миру грозит опасность. Конечно, ты можешь отказать и спрятаться у себя, здесь. Но потом… ты останешься один на один с ордами тварей, и кошмары снов станут явью.

Айвэн молчал.

— Слово за тобой. Нельзя терять ни одной минуты, ни одного воина в распрях. Мы перед лицом общего Врага. Решайся.

— Я согласен, — проговорил сквозь зубы Айвэн, поднимаясь. Всё-таки это серьёзные люди, с которыми бравада не имеет успеха. А значит, надо держаться их стороны.

Вёльрин пожал протянутую руку своей, в тонкой перчатке цвета ржавчины.

***

Ушат ледяной воды показался Айвэну нектаром богов, пролившимся на его взмыленное тело и сальные волосы. Жара не спадала второй месяц. Наверное, это было как-то связано с близостью армии Бессмертного. Наверное, они тащат за собой само пекло.

Упражняться в фехтовании и тем более бегать под палящим солнцем раньше бы показалось принцу верхом сумасшествия, но сейчас королю это кажется нормой. Всё для силы духа.

— Как успехи, ваше величество? — подавая сухую одежду, поинтересовался паж. Король Айвэн посмотрел на него свысока. Не хотелось быть высокомерным, но порой начинает тошнить от юношеского угодничества. Вот спросил – лишь бы спросить, сделать вид, что дела короля ему интересны, а сам и не понял, что спросил. Какие, к чёрту, успехи? Он ведь не к турниру готовится…

— Какие новости? Гонец прибыл?

Паж вытянулся по струнке и отбарабанил выученное:

— В войсках союзников беспорядки. Скорее всего, разногласия связаны с тактикой: не все одобряют быстрый переход от обороны к наступлению. Но многие надеются, что при первой атаке Цитадель Врага падёт. Она должна пасть, — с наивной уверенностью добавил паж своё слово.

— Она не должна пасть. Без меня. Седлай коней, мы выступаем сегодня. Мне кажется, я готов…

Ещё утром Айвэну и в голову бы не могло прийти, что днём он отдаст такой приказ. Но что-то повернуло ключик в душе – и вот механизм запущен. Король передал распоряжения командирам ополчения, стекавшегося к столице последний месяц. Лагерь всё ширился за пределами городских стен. Пора бы им тоже прекращать бездельничать и совершить то, ради чего их призвали.

— Мы идём за победой. Добивать Врага, — объяснял король.

Люди охотно верили. Добивать – значит собирать трофеи и славу.

Только ближе к вечеру удалось привести в более-менее стройный порядок аморфную массу из людей, палаток, обозов и лошадей. Айвэн поспешил выйти к передним рядам, чтобы произнести речь. Обычно короли в песнях так делали перед решающей битвой. Он поднял меч высоко над головой, проскакал с ним перед первой линией его армии и что-то кричал. Только солдаты почему-то не спешили воодушевляться, а смотрели на него, сощурившись, с недоверием.

— Как и должно случиться! – доносилось до левого фланга.

— Всё так, как мы… — услышали в середине.

— За победой! – эхом разнеслось справа.

После Айвэн развернул коня и понёсся вперёд. Воинство вяло, с разрозненными «Ура!» последовало за ним.

К ночи они добрались до границ Зированного королевства. Впереди — чужие, пусть теперь и союзные, земли. Айвэн подумал снова произнести речь, но почувствовал усталость. А не стоит воодушевлять, если сам не в духе.

И как по мановению волшебной палочки снова выросли палатки, разожглись костры, готовился походный ужин, кое-где ополченцы веселили себя старыми песнями, вспоминали дом. Всё ж хоть и недалеко ушли, но чужие здесь места.

Айвэну не спалось. Что-то мешало почувствовать свободу полёта в крепкий сон. Может, груз ответственности за такое решение – отправить большую часть мужчин королевства на чужую войну. Да, она общая, как говорил Вёльрин, но всё же… Она где-то там, эта война, а его люди, они вот здесь, поют и радуются. Не думают о войне. Не думают погибать. Конечно, если верить словам гонца, то…

— Ваше Величество! – У палатки топтался граф Дэйвинский. Он привёл на войну самое многочисленное войско, а потому мог считаться самым почётным лицом в лагере. – Ваше Величество, разрешите!

— Что там, граф? Проходите.

— Ваше Величество, там огни за лесом. Люди.

— Люди? Чьи люди?

— Проверить, Ваше Величество?

— Конечно, проверить. И объявить боевую готовность. На всякий случай.

Граф вышел. Айвэн стал собираться в путь. Если повезёт, встретится с одним из союзников, спросит насчёт сестёр, поговорит о планах. А не повезёт, придётся в первую же ночь протий испытание. Как воин, полководец, король, наконец.

Он вышел из палатки, вдохнув непривычно холодный ночной воздух. Даже закашлялся.

Посмотрел на робко озирающихся солдат: они боятся. Многие только легли спать и надеялись до утра побыть в тепле и покое.

Громкий стук копыт нарушил безмолвие. Появился граф Дэйвинский, глаза его блестели в темноте.

— Это союзники, Ваше Величество.

— Я поеду на встречу с ними. Граф, возьмите лучших людей себе в свиту, вы будете меня сопровождать.

Выехали в тишине под покровом ночи, двигаясь на свет. Айвэн немного волновался, подбирая слова приветствия и темы для беседы. Да, он отправил с каждой сестрой небольшую дружину как приданое. Назвать её армией язык не поворачивался. Но иначе никак… Молодому королю порой трудно совладать с влиятельными вельможами, особенно если и сам толком не знаешь, почему должен поступать так, а не как говорят они.

В лагере союзников не оказалось даже часовых. Или они были столь незаметны… Однако посланцы спокойно прошли внутрь, минуя подвыпивших солдат, полураздетых девиц, нелепых шутов, карликов, довольных маркитантов и одного заклинателя змей. Айвэн с удивлением озирался по сторонам: до линии боевых действий, по расчётам, не более дня пути – как они могут так неосмотрительно себя вести, будто война не рядом?

— Роскошный шатёр, Ваше Величество, — указал граф на величественное сооружение из шёлка с вкраплёнными по соединительным линиям драгоценными камнями, блиставшими в свете костров. – Наверное, предводитель там…

— Я войду один. Посторожите у входа, — приказал Айвэн и, спрыгнув с коня, направился к шатру.

Внутри оказалось темно. Айвэн понял это ещё издали, но всё-таки вошёл. Наверное, король уже спал. Что ж, придётся разбудить… Но где вся стража? Спит, что ли?

— Должно быть, ты юный Айвэн Первый? – раздался женский голос из глубины шатра.

— Да, — неуверенно ответил гость. – А кто вы?

— А я — Мэри Сии. Слышал обо мне? – лукаво спросила женщина. Шуршание, щелчок – и три свечи зажглись у опочивальни хозяйки. Она сидела одна, в ночной рубашке. Слабое мерцание свечей мешало в полной мере насладиться красотой огромных карих глаз с пушистыми ресницами, гладкой белизны плеч, вздымающейся при каждом вдохе груди. Зато ничто не могло помешать почувствовать аромат волнистых волос и слушать журчание немного по-детски звучащего женского голоса.

Конечно, Айвэн знал о ней. Отец не раз говорил о выскочке-девчонке, пробившейся к власти в Заокраинном королевстве. Говорил ещё, что покоя никому не даёт, лезет во все дыры.

Айвэн встал на одно колено и поцеловал её руку.

— Я наслышан о ваших подвигах, прекрасная воительница. В вашем распоряжении я и всё моё воинство. Вместе, я уверен, мы одолеем Врага.

Мэри Сии улыбнулась, как улыбаются ребёнку:

— Во-первых, никаких «Вы», Айвэн. А во-вторых, Враг повержен. Что, по-твоему, там все празднуют? Твои пусть присоединяются. Да и ты не отставай! — Она протянула ему кубок со столика у кровати.

Услышав такую весть, Айвэн потерял голову. Как так? То, к чему он готовился столько времени, свершилось само собой? И больше не надо бояться, ожидать конца света?..

Отхлебнул из чаши со смешанным чувством удовольствия и разочарования. И тут же захмелел. Что ж за крепкий напиток?

Мэри Сии подняла вторую чашу, отпила и вызывающе облизнулась. Айвэн смотрел на её длинные белокурые волосы, на её грудь, плечи, талию, ноги. Он чувствовал в ней внутреннюю силу и в то же время женственность. Сделав ещё глоток, Айвэн потерял контроль над собой, дав волю желаниям. А они, как ни странно, совпали с желаниями прекрасной королевы.

***

Когда-то давно мать рассказывала Айвэну сказки. Зимний ветер со снегом гудел и рвался сквозь щели внутрь, а они сидели у камина, глядя на танцующих духов огня. Отец в такие скучные зимние вечера задерживался подолгу в пиршественном зале, где его развлекал шут, каждый день новые гости, бесконечные кубки с вином, фокусники, танцовщицы, кукольники, актёры и барды.

А они с мамой сидели у камина. Ей, наверное, было грустно, потому и сказки её всегда казались мальчику печальными. Совершенно одна в чужом замке, на дворе – лютая стужа, из занятий — только сидеть с малышом. Но чему ей учить мальчика? И она рассказывала сказки, которые могла вспомнить. Наверное, от безысходности мать, бедная, и умерла так рано.

Сейчас Айвэн как никогда понимал её. Он второй месяц молча бродил всё по тому же маршруту длинного коридора. В первые дни он ещё казался запутанным, бесконечным. Второй месяц он торчит в чужом замке. Распустил ополчение, забросил дела, королевство, оставив там наместника. А сам…

Как красна девица сидит у окошка и суженого ждёт. Сам виноват: с воительницей связался.

Нет, к чести его можно сказать: как мужчина поставил условие. Да, жить они будут в родном замке, а не здесь. Зированное королевство расширит границы, Айвэн станет его королём, а Мэри Сии – королевой. Вёльрин подтрунивал над их марьяжем, говоря, что можно было бы обойтись и без сестёр, если б «эти двое сошлись раньше». Хотя, по секрету, зятёк-ворон поведал, что не ожидал увидеть воительницу на поле брани.

Земли Заокраинного королевства начинались у моря – восточной части континента и самой дальней от Цитадели Врага. Вёльрин с братьями прилетал и к ней с предложением союза и, возможно, брака. Про союз Мэри ответила тогда уклончиво, мол, посмотрим, а про брак – лишь презрительно взглянула на чёрного мага и дала понять, что он не в её вкусе. И никаких политических соображений.

«Вот он, поворот направо, к смотровому окошку. Сейчас увидим портрет прадедушки Мери, лорда с пышной бородой и широкими плечами. Не слишком он постарел за прошедший день? А нет, всё такой же. Даже борода кудрявей не стала. Сейчас перепрыгнем через скрипучую плитку. Хоп! Удачненько… А чего она скрипит-то всё? Может, приделать получше? Глядишь, уже дело какое-то…»

Айвэн развернулся, опустился на четвереньки и наощупь стал искать предательски скрипящий квадратик в покрытии пола.

«Вот она, нашлась, родимая. Вообще не прикреплена, что ли? Может, сместилась немного в сторону?» — Айвэн приподнял плитку – до конца она не хотела отрываться от пола. Что же её держало? Он сунул руку ниже и обнаружил маленький рычаг.

«Интересно, Мэри знает, что в её замке есть тайна? Может, дождаться, пока она закончит там со своими делами и вернётся?»

Любопытство взяло верх над разумом, и он, сгорая от нетерпения, дёрнул за рычаг. Одна из стен коридора со скрежетом отошла в сторону, обнажая чарующую пустоту.

Айвэн схватил со стены факел и с замиранием сердца подошёл к проходу. Посветил вперёд – стена. Огляделся, увидел лестницу. А вдруг здесь спрятаны сокровища предков? Не зря же портрет деда висит неподалёку. Вот Мэри обрадуется, скажет, что даже без дела, в её замке и то он смог найти достойное применение…

Внизу кто-то стонал.

«Вот чёрт!»

Этот стон всё перевернул в голове Айвэна.

Стон означал многое. Она знает про подвал. Она держит здесь пленных. Она… Она… Да кто она вообще такая и что он сам знает о ней, кроме слухов?

И о Боже, это же старик, закованный в цепь!

Айвэн так и встал на лестнице, не в силах сдвинуться с места, глядя на худое сморщенное тело, висевшее в оковах, как на распятии: кандалы на руках прибиты к стене, на ногах – к полу.

Стон был глухим, безжизненным – так стонут умирающие. Они уже не видят ничего, только подают голос, что пока живы и им всё ещё больно. Айвэн помнил: они с отцом сидели у кровати деда, прикладывали ко лбу мокрый компресс. И просто ждали. А дед угасал. Не чувствуя, что есть кто-то рядом и ничего уже не понимая.

Этот старик тоже словно становился прахом – зачем такого вообще держать в цепях? Лучше б добили! Впрочем, не его забота судить о делах невесты.

Повинуясь добрым чувствам, Айвэн достал носовой платок, окунул в чан с вонючей водой и приложил ко лбу пленника. Никакой реакции – как и с дедом. Что ж, может, потом на небесах откроется, становилось ли им лучше от такой заботы. Омочил тряпку снова. Взгляд упал на оковы – странные какие-то. И вроде бы тонкие, но что-то в них вертелось, словно маленькие молнии летали с неимоверной скоростью по кругу.

Почему-то снова вспомнилась мама. В одной из сказок был Страшный Колдун, которого нельзя убить. И духи добра заковали его в оковы из молний.

Колдун, которого нельзя убить?

Пот прошиб тело Айвэна.

Неужели?

Но не могла ж она поместить его в свой подвал! В свой! Привезти сюда? Да кто б позволил?

Что там рассказывала мама? Оковы умерщвляли колдуна. Его нельзя убить, но они приближали дух и тело к смерти, насколько возможно.

«Снять магию оков просто».

Ясные картины страшной сказки кружились в голове Айвэна.

«Колдуна прятали в глубине древней пещеры, в путанице тоннелей, чтобы кто-нибудь не дай бог… И всё-таки нашёлся путник, который заблудился в веренице ходов, нашёл умирающее тело и дотронулся, чтобы проверить, рассыплется оно в прах или нет…»

«Глупый какой, — думал так про него юный Айвэн. – Дотронулся».

Мама говорила, что именно прикосновение человеческой плоти разрушает магию оков.

Прикосновение…

Как же так? Почему конец сказки вспомнился именно сейчас, а не сразу? Не когда он спустился в подвал и увидел… Почему не сразу? Ведь он же тряпкой…

«Что же я наделал?! — Метался Айвэн, приходя в ужас. Пот градом катился по лицу — в подмышках, кажется, скопилось по озеру. Айвэн вглядывался в фигуру старика, боясь малейшего движения, шевеления, но тот лишь сипло постанывал. – Надо рассказать Мэри. Надо рассказать. Лишь бы она вернулась скорее. Пока не стало слишком…»

— Поздно! – закончил его мысль громкий голос, эхом прокатившийся в пустом подвале.

А потом раздался хохот. Чудовищный хохот. И тяжёлый лязг цепей, порванных неимоверной силой.

Наверное, когда Айвэн узнал, что отец вот-вот умрёт, не было такого страха в душе. Он оцепенел, будто оковы перекинулись с пленника на него. Тот, кто недавно был стариком, разросся до размеров гиганта – сражаться с этим чудищем бесполезно. Он хохотал и крушил стены.

И тут что-то ударило Бессмертного в грудь. Он отшатнулся, упал, но тут же вскочил и уставился хищными глазами на лестницу. Айвэн, полный надежды, тоже поднял взгляд. Неужели стража спасёт его? А потом простят ошибку? Все простят…

Это была не стража.

Это была она. Дрожащими руками Мэри пыталась открыть какую-то шкатулку. Брошенный в чародея меч бесполезным куском металла валялся на полу.

Бессмертный вихрем взлетел по лестнице — из кулака в Мэри полетели блестящие осколки льда. Она не успела увернуться, и они окружили её со всех сторон, сдавили и сжали тело в ледяных объятиях. Бессмертный вызвал вихрь. Он подхватил сначала Мэри, потом и его самого. Вихрь кружил, шум становился всё громче. Проломив стену, стихия вырвалась на свободу и полетела всё дальше и дальше в сторону, откуда месяц назад пришла победа.

Теперь там исчезла надежда.

Айвэн стоял с поникшей головой.

Это его вина.

Он не успел на войну. Не сражался.

Но он выпустил Врага, из-за которого погибли сотни людей.

Из-за которого погибнут ещё больше.

Он просто недостойный сын своего отца. Тряпка. Ничтожество. Ему не стоило рождаться на свет. Сколько бед…

Камень разрушавшейся стены оторвался и ударил по затылку. Айвэн упал. Сверху посыпался песок вперемешку с землёй, устроив тихое погребение королю.

***

— Да, твой отец был недальновидный правитель. Но он, по крайней мере, не был кретином. Потому что сам всего добился, завоевал трон, усмирил соседей… Видно, у таких людей дети всегда баловни. Растут как в теплице и думают: на них свет клином сошёлся. Так ведь, Айвэн? – Голос буравил сознание: глаза ещё не хотели открываться. Голос-то знакомый. И вроде не отца, а значит, не на тот свет попал пока. Но слова были такими неприятными, что не хотелось приходить в себя. Ладно хоть, он у своих – это точно. Раз ругают – значит свои. – Договорились тогда: по армии каждому в качестве приданого – шиш тебе! Прислал по сотне сопляков с каждой сестрой. Договорились: выйдет на подмогу – вышел, молодец, мужик! Правда, когда война кончилась. Вышел бабу найти. А потом взял и превратил в ничто нашу победу. Чтоб снова гибли люди! Ему, видишь ли, любопытно.

— Перестань ворчать, Вёльрин! Тебе не идёт, – отмахнулся Айвэн. Узнал-таки голос.

— Перестать? Тебя под трибунал отдать просили, а потом голову на плаху! А ты ворчание слышать не желаешь. Я тебя спас, дважды спас: из завала вытащил, потом уговорил союзников, мол, пригодишься ещё…

— Пригожусь? – Айвэн наконец открыл глаза. Комната, где его держали, на тюремную камеру не походила, а из окна виднелся лес, парящий в небе коршун и полуденное солнце. Вёльрин сидел за столом и готовил отвар из цветов арники. – Я ведь кретин.

— Вряд ли такими словами можно было спасти твою шкуру. Хотя кто знает… Может, и придумают такие законы, что с кретинов взятки гладки…

— Объясни всё-таки, что я натворил там, в подвале.

— Хорошо, — быстро согласился маг. Немного ссутулившись, он задумался, отвернулся от работы и раскурил трубку. – Когда мы взяли Цитадель, кх-кхе, победа досталась страшной ценой. Я уже и раньше говорил. Но это цена за жизнь нашего мира. Бессмертный не оставил бы и живой травинки после себя. Мы бились жёстко. Его орды разбиты, теперь он, даже на свободе, будет прятаться. Ему придётся выжидать, копить силы, искать воинов.

— Как его остановить?

— Мы снова созываем ополчения. И тебе советую. Хотя представь: люди вернулись домой, живые, с вестью о победе, и тут…

— Хватит! Я знаю свою вину. Но если я нужен живой, то дай пожить ещё, не убивай!

Айвэн вскочил с кровати, и тут тело пронзила адская боль в спине, ноги еле держали, голова кружилась.  Но надо было показать, что он готов исправиться.

— Я… Тогда я… Я лучше пойду.

— Куда?

— Я убью Бессмерного. Сам.

— Себя хоть слышишь? Убьёшь Бессмертного?

— Ага. И лучше умру в битве, чем от угрызений совести.

— А узнать сначала не хочешь, как его поймали-то вообще?

Айвэн насторожился. Эмоции оставил при себе. Пока.

— Мэри Сии нас предала.

— Предала? – В голове Айвэна закружился волчок: он знал эту женщину одну ночь плюс-минус несколько разговоров. Но слухи о ней… Наверное, неудивительно, если вскоре услышит, что она и призвала Бессметного сюда… А что?

— Да. В шкатулке у неё амулет с заклятием оцепенения, и где-то магические оковы откопала. Его следовало сразу убить, а не прятать в подвале. Так что здесь не только твоя вина. Ты лишь последствие… Потому я и заступился. Это она плетёт какие-то интриги. Не знаю, что ей нужно от Врага.

— Убить?! Себя хоть слышишь? Убить Бессмертного? – передразнил Айвэн.

— Смешно, да. По сути бессмертна лишь Вечность. Всё, что живёт, смертно. Бессмертные – это некроманты, маги огромной силы, которые могут жить дольше, чем мир. Их не убьёшь простым оружием. Зато у каждого из них есть слабое место – вроде нити судьбы. Она запрятана в артефакте. Правда, где этот артефакт, известно лишь самому магу. Уничтожишь артефакт, и Бессмертный сгинет.

Айвэн присмотрелся к летавшему кругами коршуну: вот так и жизнь, несётся по кругу, от знакомого до нового, а потом новое оказывается знакомым.

— Искать его и времени особо-то нет. Его можно и так убить, главное – подобраться, врасплох захватить, магическим оружием как следует вдарить. Мэри ж вот подобралась. Только предала нас потом.

— Как так получилось-то, я всё не пойму…

— Ну как-как… Она ж одна там у себя, у моря. И боится, что мы объединимся. Тем более ты своих сестёр нам отдал. Так её вша, видно, заела. И решила Мэри, что Бессмертный союзником ей будет. Баба — одно слово. Она вообще о некромантах не знает ничего, но пошла договариваться. Думает, ему человеческое не чуждо. Как же! Переоделась в рабыню, проникла в его покои, объяснила, что да как. А в это время мы пошли на штурм. Её люди не двигалась с места. Но мы-то шли и гибли под стенами Цитадели. Она же предлагала ему свою армию, королевство в обмен на условие, что править они будут вместе. Как король и королева. Хотела соблазнить некроманта, но не тут-то было. Доложили ему о нападении. Бессмертный решил быстро закончить переговоры и сказал, что править будет один. И править будет выжженными дотла землями. Она хотела сделать его своей пешкой, но Бессмертный – это король на пустом шахматном поле. Тогда Мэри и воспользовалась фамильным амулетом – шкатулка, внутри которой заключено заклятие оцепенения. Враг упал замертво. Его лорды решили, будто он умер. И сложили оружие. Тем более тут мы со своим штурмом. Мы простили Мэри предательство. И отпустили. Только зря. Врага она заковала в цепи из молний и втихую увезла к себе.

— И я разрушил эти оковы. Знаю-знаю. Она, верно, ещё надеялась договориться, да? Вы так и не смогли убедить Мэри, что это бесполезно?

— Её невозможно убедить.

— Ну да, — пробубнил себе под нос Айвэн и покраснел. Чувствовал себя новой пешкой в руках Мэри. Не получилось с Бессмертным – так вот он, новый защитник.

Вёльрин положил руку на плечо юному королю:

— На тебя без слёз не взглянешь. Я могу понять. Столько всего свалилось на плечи, когда умер отец. Ты не готов. Но вот тебе одна хорошая весть: в детстве гадалка предсказала Мэри, что ей два раза будет грозить смертельная опасность. В первый раз её спасёт амулет, а во второй раз – суженый, тот, кому она доверит душу и сердце. Так, может, ты и есть её принц, а?

Конечно, суть от этого не менялась: всё ради неё, ради Мэри… Думала она опять только о себе. Но какая, к чёрту, разница, если он её обожает?

— Ты хотел этим меня поддержать?

Вёльрин кивнул, видимо, собираясь вернуться к зельеварению.

— Ты поддержал. Теперь я точно поеду убивать Бессмертного. Я уверен, у меня получится!

Маг хлопнул по лбу ладонью. Этот человек неисправим.

***

Айвэн уже садился на коня, когда подошёл Вёльрин.

— Хоть понимаешь, что такое ответственность? Ты нужен как король, а не герой. К тому же герой из тебя никудышный. Лучше собери новое ополчение. И то пользы больше.

— Нет, — упрямо отвечал Айвэн, натягивая поводья. – Уж лучше умереть сразу, чем требовать от людей платить жизнью за мою ошибку.

— Конечно! – Вёльрин опёрся подбородком о посох и глубокомысленно изрёк: — Тебе лучше. Ты же просто умрёшь. А в королевстве смута начнётся.

— Не начнётся. Я убью Бессмертного. Считай, мне тоже явилось Пророчество.

— Не было тебе Пророчества, и не будет никогда. Таким, как ты, они не являются.

— Почему ж?

— Ты самый глупый король из всех когда-либо живших королей.

— Ладно, стерплю.

— Знаешь, если после твоей смерти в стране будет смута, а потом выберут нового короля… Знаешь, что я сделаю с твоей сестрой? Избавлюсь от неё.

— Вот козлина!

— Нет, просто я честно говорю. Хотя тебе ж всё равно! Езжай на здоровье биться с Бессмертным. Ты же решаешь, ты – король!

— А ты – козлина, — не унимался Айвэн.

— У тебя однообразие юмора. Посмотри правде в глаза.  Не моя вина, что выслушивать её тяжело. Не вздумай уезжать! Через неделю соберём ополчение.

Айвэн начал колебаться в принятом решении. Может, и вправду, он торопится? Стоит иногда послушать мнение других, более опытных. Смирить гордость. Ведь не было ж ему никакого Пророчества – выдумал всё. И не победить в одиночку Бессмертного – блажь одна.

— Слушай, маг, а зачем он Мэри-то с собой прихватил?

— А сам-то ты как думаешь?

Если бы хотел спросить у себя, не спрашивал у «более опытных». И как же он думает? Мэри заточила Бессмертного – раз. Мэри предлагала ему как-то выгодную сделку – два. Мэри и себя предлагала…

Айвэн покраснел, потом, кипя от злости, крикнул что-то лошади, отчего та резво так понеслась по дороге, оставляя после себя тучи пыли.

Надо поспешить. Хотя если Бессмертный захотел, он бы уже успел сделать с Мэри всё, что угодно: времени хватало с лихвой. Интересно, долго ли лошадь выдержит бешеную гонку короля с самим собой? И ведь даже негде сменить коня на пути…

— Эй, королишко, не торопись-ка. Успеешь умереть. Видно, ума тебе прибавить нельзя, — кричал летящий слева ворон. Нашёл-таки способ догнать и давить на мозги. – Ты бы мне оставил что-нибудь своё, вещь ценную, только личную. Я б по ней твои кости отыскал и похоронил с почестями.

— Нашёл, о чём печься, — бросил на ходу Айвэн.

— Да оставь! Жалко? Я знать буду – жив ты иль нет. Ведь сестра твоя волнуется всё-таки…

Айвэн на скаку вытащил из-за пазухи королевский кубок и бросил, как собаке кость. Ворон, не гнушаясь, приземлился рядом с предметом. Кубок как кубок: в виде рога, сделан из серебра. Дорогая вещь. Ворон сидел, размышляя, как изделие унести в клюве домой. Думал-думал, потом превратился в человека, взял чару в руки и пешком поплёлся обратно, проклиная глупого королька:

— Сам козлина, и рога у него серебряные.

***

План был прост: пробраться незамеченным в Цитадель Врага, подкрасться из-за спины к некроманту и рубануть со всей дури, так чтоб даже не успел ни одну магическую защиту сотворить. Никаких разговоров: раз и всё! Шанс будет только один.

Или не будет вообще. Вёльрин что-то говорил, мол, Бессмертному придётся на время где-то скрываться, собирать силы. Возможно, Цитадель пуста. По крайней мере, издали она такой и выглядела.

Айвэн двигался всё медленнее. Ещё завидев границу земель Врага, он почувствовал отчаянный побег храбрости из души. Появились сомнения: ведь никакого Пророчества ему не было, и плана нормального тоже нет, одним лишь упрямством идёт вперёд – лишь бы не видеть насмешливых глаз чёрного мага, вернись обратно ни с чем.

Появились сотни вопросов… Как найти дорогу к замку, который окружают скалы и густой лес? Как Войти внутрь Цитадели? Как не потеряться в лабиринте коридоров и комнат? Наконец, как отыскать там Врага и так, чтоб не заметил он сам?

«Враг!» — громко сказал кто-то за спиной. Айвэн упал на землю, наглотался пыли, потом приподнялся на локтях и осмотрелся: никого. Лишь сухие деревья и пустые гнёзда.

«Враг!» — снова раздалось где-то под ухом. Юный король вскинул голову и заметил ворона. Отлегло. Всего лишь птица. Глупая птица каркает. Спутал. В мёртвом лесу собственной тени испугаешься. Здесь ни листочка зелёного нет, но стволы ещё стоят и корявыми ветвями загораживают дорогу свету: тьма, одна лишь тьма кругом.

То ли это магия, то ли сама природа так решила, но утро не наступало в землях Бессмертного.

Башни Цитадели выросли внезапно: Айвэн только и успел заметить, что мрак стал намного гуще. Дойти до стен оставалось считанные часы. Вот только плана не было и нет.

«Вёльрин прав: я ни на что не годен. Я глупый король. Точнее даже не король, а глупый сын короля. Думал, всё могу! А ничего не могу! Я ничтожество! Люди будут гибнуть из-за меня, из-за ничтожества!» — Слова Вёльрина глубоко засели в душу. В отчаянии Айвэн сел на покрытую сухой листвой землю.

Надо думать. Думать!

Конечно, придумать бы ещё по дороге сюда. Только не получалось. Всегда так: хочешь заставить себя мыслить о главном, а в голову лезет всякая чушь. Битый час напевал пошлую песню, которую услышал давным-давно от деда. Потом представлял себе в подробностях, что Бессмертный сейчас мог вытворять с Мэри.

Чья-то тень мелькнула меж деревьев. Заметить в сумраке тень – дело нешуточное. Видно, было в ней нечто выдающееся. Юноша насторожился, всмотрелся в неподвижные силуэты. Ничего. Должно быть, снова птицы.

— Ты меня ждёшь, смертный? – Это уже явно не ворон каркнул. А ведь совсем недавно в голове был план вот так же напасть на самого Врага и без разговоров рубануть. Что ж он-то с разговорами? Неужели даже Бессмертный благороднее его?

Клинок Врага вдруг загорелся алым пламенем, и в его свете Айвэн воочию увидал недавнего пленника подвала замка Мэри Сии. Сам Враг! Только не костлявый старик, а рыцарь в жутких доспехах из человеческих костей и черепов.

Мороз прошёл по коже короля. Будь это во сне, страх парализовал бы тело, и лишь крики доносились бы из глубины сознания. Но это не сон! Айвэн собрался, вытащил собственный меч и решил напасть. Будь что будет! Он пришёл сюда исполнить долг.

Удар!

Со смехом отбит.

Вспышка пламени слепит глаза, всё происходит так быстро, что не успеваешь даже подумать, куда подставить клинок для отражения удара, как вдруг ощущаешь боль. Жгучую боль. Ожог и глубокая рана.

И снова смех.

Айвэн понял: это конец.

Всё, прощайте, вассалы, Мэри, сёстры! Теперь никто не спасёт. Неужели так уходит жизнь: внезапно, без предисловий и объяснений? Без картинок прошлого в голове?

И без…

Вдруг мир исчез.

***

— Твою мать! – прохрипел Айвэн, хватаясь за голову. Мир вернулся пульсирующей болью. Подташнивало да так, что не хотелось вообще, чтобы такой вот мир возвращался. Ни одна пирушка во дворце отца не заканчивалась подобным пробуждением.

— Доброе утро, Айвэн. Я бы на твоём месте радовался жизни. Тебя вытащили, можно сказать, с того света.

— А ты… Кто ты?

— Память отшибло?

Айвэн присмотрелся. Нос с горбинкой, короткие волнистые усики – какой-то пижон.

— Вообще-то я твой зять. Помнишь, прилетал соколом?

Будь он неладен. Так бы соколом и сидел, если хочет, чтоб узнавали! Он своих зятьёв как птиц только помнил. Хотя Вёльрина ни с кем не спутаешь. А этот… Как звать-то хоть?

— Мы у тебя в замке. Так?

Чародей кивнул.

— За помощь спасибо. Что я пропустил? Снова…

— Враг наступает. Мы надеялись, он будет долго собирать войска, готовиться к битве, но теперь мы сами не готовы, а Бессмертный, он почти у ворот. Где-то заполучил мощный артефакт – Огненный меч. Думаю, ты не понаслышке знаешь… Он как сама Смерть с косой: ни доспехи, ни оружие не остановят движение клинка. Бессмертный подошёл к замку Террифэй и одним лишь мечом сломал ворота. Замок взят, теперь догорает…

Айвэн вздрогнул: на его совести. Это на его совести. Вспышка Огненного меча так и стояла перед глазами.

— Террифэй? Это ж замок твоего брата.

— Брат погиб. И сестра твоя. Там ничего теперь нет. Враг идёт по землям, а после – пустота. Всё мертво. Пепел, смрад, гниение.

— Зачем излечили меня? Ведь это я… убил… твоего брата.

— Я бы тоже тебя убил. — Во взгляде чародея промелькнула неподдельная ненависть. Айвэн вздрогнул. — Тебя вылечил Вёльрин.

Дверь распахнулась. Не узнать его было невозможно: верен стилю.

— Хватит лежать! Ты нам нужен!

— Что?!

— Теперь и я увидел твоё Пророчество, Айвэн. Да, именно ты остановишь Бессмертного. Давай, поспеши, пока не стало поздно!

Челюсть Айвэна поползла вниз. Что этот маг несёт? Он должен клеймить и позорить за провал миссии, а вместо этого отправляет куда-то. Да что поделаешь против Огненного меча? Разве мёртвым притвориться, чтоб в живых оставил…

— Бессмертный отыскал Огненный меч. С ним он непобедим…

— Да, твой брат говорил…

— Это не просто оружие. Оно слишком мощное для нашего мира. Здесь оно разрушает стены, уничтожает целые армии.

— Здесь?! Что значит «здесь»?

— Наш мир не один, Айвэн. Мы черпаем магическую силу из энергии, что сое…

— Не надо ему этого знать, — оборвал Вёльрина брат-сокол. – Говори по существу.

Айвэн не обиделся. Он ожидал продолжения рассказа про иные миры.

— Бессмертный путешествует между мирами. И где-то там нашёл этот клинок. Где-то в более прочном мире. И наверняка магия там процветает.

— А ты можешь отправиться туда?

— Могу. Но я не знаю, куда. И такие путешествия очень опасны…

— Как я понял, ты хочешь предложить мне сделать это?

— Нет. Где-то на краю света живёт ведьма. Я перекину тебя в те места, а ты найдёшь там её. Защитный барьер мешает обнаружить её дом сразу. Эта ведьма… Она тоже опасна. Она постоянно путешествует по мирам в поисках интересностей. У неё большая коллекция артефактов. Ведьма не продаёт их. Бережёт, пыль смахивает. К ней надо найти подход, договориться, понимаешь?

— Если я не смогу?

— Мы будем сдерживать Врага всеми силами. Но мы сгинем все, до последнего.

— Ты лучше справишься, Вёльрин. Ты – маг.

— Я верю в Предназначение, а оно указало на тебя.

— Наверное, вы уже договорились с моим Наместником, пока я лежал здесь, и тот собирает ополчение на последнюю битву?

Вёльрин коротко кивнул.

— И я теперь не нужен, вот и сплавляешь меня подальше. Хотел погибнуть – так погибай.

Вёльрин снова кивнул и добавил:

— Твоя первая попытка заранее была обречена на провал. Но ты ж не слушал. Теперь хоть какой-то шанс. Поверь в себя, ведь ни одна магия, ни один лекарь не могли излечить человека от ран Огненного меча. Тебя ж почти напополам разрубили! Этот знак лучше твоего «Пророчества»?

Почему-то Айвэну снова показалось, что всё Предназначение не Судьба создаёт, а такие вот дядьки вроде Вёльрина: попробуй с ними поспорь, попробуй сам найти Знак – поймёшь, что это шиш тебе, а не Знак, и получишь пендель от Врага вдогонку.

***

Ворон кружил над полем.

Люди смотрели в небо и отводили глаза: плохое предзнаменование. Ждёт вороньё добычи. Привыкло, видно, за последние годы.

Люди беспокойно смотрели вдаль, пытаясь угадать численность армии Врага. Бесполезно: только лишь копошащаяся линия горизонта.

А ворон видел. Он покружил и над грозными ордами тварей, созванных Бессмертным для Последней битвы. Уничтожить защитников – и всё, дальше свободный проход. Парад победы.

Жаждущих крови и разрушения было примерно столько же.

Ворон вернулся обратно, принял привычный облик и приготовился командовать сражением. Что ж, армии примерно равны: Враг не успел собрать большое войско после недавнего поражения, армию союзников он кромсал по одиночке, дав быстрый старт второй войне. Да и с восточных границ прибыло не так много людей, как в прошлый раз. Нет Мэри Сии – нет лидера, в королевстве — хаос. Оно и понятно. Наместник Айвэна, правда, оказался не так скуп, как сам король – собрал приличное войско.

Грянул звук трубы, словно Страшный суд начинался. Но здесь не судили, а убивали без разбору.

Армия Врага двинулась в путь. Бессмертный ведёт её сам: вон Огненный меч, горит ярче тысячи костров! Несокрушимый. Остаётся сделать всё возможное, чтобы хоть как-то продлить на пару дней жизнь этого мира – вот и всё, что сейчас в его власти.

Конечно, вслед за Айвэном он отправлял к ведьме учеников. Только те неуклонно возвращались не своим ходом. Его бывшие ученики… И всегда ведьма оставляла себе на память, что ли, какую-то часть их тел.

Война проиграна. Это ясно. Придётся переселяться в новый мир. Конечно, там начнутся свои битвы за власть. И магия там иная. Всё начинать с нуля. Снова. Как и много лет назад. Бессмертный опять пожрёт мир. А ведь сейчас почти получилось, если б не люди. Они глупые и жадные. Без меры любопытны.

Этот губошлёп-королёк, который нашёл себе под стать шальную бабу. Они виноваты. Выскочки… Избалованные наследнички. Ладно, поплатились уже. Одна в плену у Бессмертного, другой – у ведьмы.

Предназначение…

Играть с ним Вёльрин давно научился. Всего-то: наслать видения старому королю и навешать лапши на уши сынку. А про Огненный меч – тоже пришлось соврать. Не такой уж он и смертельный. Если им слегка задеть. Он же Огненный, не ядовитый. И дурачок поплёлся на край света. Наверное, Бессмертный бы сам не решился навестить ведьму. Он, конечно, Бессмертный, но есть вещи страшнее смерти. И та старуха о них знает не понаслышке.

Бессмертный уже близко. Пора! Вёльрин поднял руку, готовясь начать запланированную оборону. Сейчас начнут бить лучники, потом пехота возьмётся за копья.

Некромант бежал впереди. Он отделился от армии. Сейчас бы истыкать его стрелами, и битва была б закончена. Но что толку? Не берут его ни стрелы, ни мечи, ни копья…

Внезапно от своих вышел небольшой отряд. Юноша с огромным мечом, какое-то чудовище в доспехах, за ними пара оборотней… Откуда они вообще взялись? Что за твари? Или они бегут к своим. Так стрелять!

— Эй! – крикнул Вёльрин. – Почему пропустили?!

— Дык… Свои… — неуверенно ответили снизу.

Свои? Оборотни, что ль, свои?

Маг совершенно перестал понимать происходящее. Но с нетерпением ожидал продолжения.

***

— Это опять ты! – проскрежетал Бессмертный. Голос шёл из-под костяного шлема, но в то же время звучал эхом отовсюду. – Жаль, не убил тебя сразу. А надо было…

Враг обрушил пылающий меч на противника. Обычно так схватка и заканчивалась: защитное оружие, броня, кости – всё, как масло, таяло на пути клинка. Но не в этот раз. Удар был отбит. Меч, блестевший холодным синим свечением, погасил пламя вражеского клинка. Бессмертный отшатнулся в недоумении. В глазах появился страх.

Ненапрасный страх.

Неведомый клинок уже летел вперёд, готовый опробовать на прочность славу о бессмертии некроманта. Лезвие преодолело магическую ауру, костяные доспехи, вошло в сущность Бессмертного. Ужасный рёв огласил окрестности. Холмы начали осыпаться, на реке поднялись волны.

Бессмертный развоплощался. Из его полыхающего сизым пламенем тела выбился пучок золотистых лучей. Доспехи каменели, камень дробился и осыпался, и вскоре некромант стал грудой булыжников. Тонкий ручеёк потёк с вершины насыпи. Это был конец Бессмертного.

И это поняли все.

Армия, остановившаяся ещё перед началом битвы, таяла на глаза. Были ещё те, кто оторопело смотрел на груду камней – вот он, крах будущей Империи Пустоты. Но многие бежали обратно в норы, пещеры, подземелья.

В любом случае, армия встала и о нападении не было и речи. Противники тоже не торопились бросаться в бой с замершей нечистью. А герой битвы сел на колени перед тем, что осталось от Бессмертного, втиснул в отверстие меж булыжников меч. Оружие засветилось и растворилось в воздухе. Оно исполнило предначертанное.

— Айвэн! – раздалось сзади, и герой обернулся на зов. Перед ним стоял Вёльрин. Конечно, король знал теперь обо всех его хитростях. Ведьма многое рассказывала вечерами о том, что творится в этом мире и в иных мирах. – Ты справился, Айвэн. Ты спас этот мир. Я даже не знаю, что сказать. Я не верил.

«И чёрт с тобой!» — хотелось ответить юному герою, но он вежливо молчал.

— Айвэн! – завизжал женский голос откуда-то из остатков армии Врага. Расталкивая неповоротливых троллей локтями и оттаптывая им пальцы ног, Мэри Сии выбралась наконец к своему суженому. – Айвэн, ты знаешь, как тяжело…

— Знаю, милая, — отвечал он. — Мне тоже несладко пришлось.

— Видно, есть оно, Предназначение, — чуть не плача, выдавила Мэри. В темнице Бессмертного ей и мечтать сложно было, что всё так вот завершится.

— Ну хватит о нём уже, — зачем-то перебил Вёльрин. Айвэн осклабился.

— Ты не хочешь узнать, маг, как я смог добыть волшебный меч? Это история тянет на легенду…

— Или на сказку….

— Как тебе угодно. Первым, кого я встретил, был… лев!

— Умерь свой пыл, Айвэн, я всё и так прекрасно знаю.

— Но откуда?

Маг лишь улыбнулся.

читателей   1897   сегодня 3
1897 читателей   3 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 16. Оценка: 2,38 из 5)
Loading ... Loading ...