Ключ от власти

1

Былое величие большого королевского зала давно улетучилось. Покрытые резным мрамором стены потеряли свой белоснежный цвет, стоящие вдоль них разнообразные доспехи выглядели слишком нелепо, черный круглый стол обшарпался, а кресла, стоящие вокруг него, уже не отличались особым удобством и прочностью. Большая люстра под потолком из хрусталя и серебра уже не дарила такой яркий свет, как во времена славного правления императора Аллариона из рода Ролланов. Пыль и паутина в каждом углу стали символами всей новой эпохи в Анкантре. Но мужчина, гордо называющий себя императором, казалось, ничего этого не замечал.

— Когда-то мой дед Алларион из нищего королевства создал великую империю Анкантра. Он выиграл много битв, захватил города мятежников, рубил головы всем, кто не признавал власть, данную ему от бога. Он железом и кровью спаял разные народы и религии. Он был великим полководцем — жестоким, но справедливым. При нем земли Анкантры преобразились: появился порядок, исчезли банды дикарей, кочевники перестали устраивать набеги на окраинах. В храмах, наконец, вспомнили о том, что кроме бога есть еще и страждущие. Почти все королевства и их провинции слились в одно целое. Но его сын Дермот всего за каких-то десять лет разрушил все это. Слабый, трусливый, он никогда не любил воевать. Его дипломатия загнала нас в глубокое болото!

Совет при императоре Ральфе всегда начинался с поучительных рассказов о славном прошлом. Тема утраченных достижений и возможностей была для него любимой. Сегодня на совете присутствовал весь его основной состав: главный советник императора — старик Гримбольт, командующий армией — лорд Бернард, хозяин тайной организации шпионов и лазутчиков — Уолтер, и любимец правителя, его верный друг и многократный победитель рыцарских турниров — Ронан.

— Но ведь ваш отец сумел все исправить, – вставил свое слово Уолтер, когда монолог императора прервался. – В конце концов, именно он остановил новую волну варварского вторжения с севера.

— Да, он много сделал, — согласился Ральф. — Но было слишком поздно: распад уже произошел, а армии для подавления мятежных лордов не было. Дед умер слишком рано и не успел повешать всех предателей. А вот его старший сын дал им все возможности для бунта.

Заложив руки за спину, император принялся нервно ходить вокруг стола.

— Знаете, в чем ошибся мой отец? – бросил он вопрос своим подданным.

Члены совета, склонив головы, предпочли промолчать и дождаться верного ответа.

— Мой отец совершил две главные ошибки! – распаляясь все больше и больше, говорил Ральф. — Он родился на год позже Дермота. Всего год, но он был младшим сыном Аллариона, а значит, не мог занять по праву трон. Как же повезло, что Дермот был бесплоден!

— А какова же вторая, император? – сладко улыбнулся Уолтер.

— А вторая в том, что мой отец был слишком благороден, он слишком сильно чтил традиции. А нужно было всего лишь придушить ночью подушкой этого лжекороля. Власть империи сейчас бы затмевала даже легендарное царство Гитрана, утонувшее в океане. Но скоро все изменится. Я сокрушу все осколки империи и создам самую великую страну за все времена!

— Война была бы сейчас очень неосмотрительна, ваше величество, – поспешил вмешаться в мечты императора Гримбольт. – Гвиндэл не так опасен для нас, но он в союзе с Вермландом. Воевать сразу с двумя королевствами серьезная задача, а на войне никто не ошибается дважды. На севере опять не все спокойно: варвары снова сорвались с оседлых мест. А между тем наша армия загнивает, солдаты получают мизерное жалование да еще с задержкой, восточная провинция Эрридея вот-вот взорвется бунтом. И при всем этом у нас пустая казна.

— Вы не упомянули про убийц, зовущих себя «городскими крысами», — заметил Уолтер. — Прошлой ночью были убиты еще пять человек из городской стражи. Всего девятнадцать за этот месяц.

— И вы никого до сих пор не поймали?! – от негодования лицо Ральфа налилось краской.

— Трудно ловить, когда жители нищенствующих кварталов поддерживают их. Я не сомневаюсь, эти попрошайки ночью достают кинжалы и втыкают в спины нашим солдатам.

— Так наведите порядок! Хватайте их семьи, выбивайте признания, как вы умеете!

— Осмелюсь заметить, что это будет еще опасней, чем игры с Гвиндэлом, – монотонно продолжил Гримбольт. — Кварталы бедняков живут под лозунгом — «Долой тирана». Городская бойня – вот чего только нам сейчас не хватает.

— Меня не интересуют вопли этих оборванцев на улицах, также как и пустые слухи о варварах с севера, – замотал головой император, упорно отказываясь слушать что-либо об этих изрядно надоевших за последнее время темах.

— Голос народа опасен, когда в нем слышен гнев, — глубоко вздохнул старый советник, наблюдая за ним прискорбным взглядом.

— Проклятье! Я как ловушке! Стоит мне сделать неверный шаг и все полетит в пропасть! – Ральф вновь нервно заходил по залу кругами, еще более ускорив шаг. — Впрочем, война может отвлечь народ от копания в грязи. Мы нанесем удар по Гвиндэлу первыми. Они сейчас не готовы сражаться. Быстро разобьем их армию, а Вермланд не рискнет воевать с нами в одиночку. Нужны только деньги! Где их взять?

Король обвел взглядом собравшихся и, не найдя понимания даже в глазах Ронана, пришел в ярость.

– Вас так много, мои советники, но где же толк!? Дайте же мне свои мудрые советы, вы ведь получаете хорошую плату за свои должности! Или вы хотите оказаться на улице вместе с нищими?!

— Может, увеличим налоги? – неуверенно предложил Бернард. – Хотя бы ненадолго. Потратим средства на новое вооружение. Гномы с Железных гор обещали за умеренную плату сделать для нас новые особо прочные пушки.

— Пушки — хорошее орудие, но не надежное, – Уолтер уже разглядывал в окне проходящих по королевскому саду придворных дам. – Взрывные смеси часто приводят к печальным последствия. А тут еще ходят слухи, что гномы начали отливать пушки, которые можно прямо на руках носить. Да только эти горные черви больше трупы друг дружки носят из-за этих смесей.

— Я тоже слышал об этом. И что вам не нравится в пушках, господин-сплетник? — суровый взгляд Бернарда встретился со смеющимися глазами Уолтера. Оба испытывали друг к другу давнюю взаимную неприязнь.

— По мне, так пока из оружия дальнего боя лучше больших луков ничего нет. Они намного дешевле, чем все эти безделушки гномов, которые только и рассчитывают за наш счет набить себе карманы.

— Гномов еще интересуют поставки провизии, которые мы постоянно срываем. А это опять же требует средств, – тяжело вздохнул Гримбольт. – А что касается поднятия налогов, то это сейчас весьма опасно. Обстановка в Линдуме и так накалена до предела.

— И что вы предлагаете советник? – император, наконец, закончил блуждать вокруг стола.

— Я предлагаю обручить вашего сына Генри с дочерью короля Вермланда — Хельгой. По крайней мере, этот союз успокоит их буйный нрав. Да и Гвиндэл станет вести себя осторожнее, опасаясь, как бы их старый союзник не перешел на нашу сторону.

— А еще Вермланд хочет часть земель за рекой Рэмс. Я так понимаю, без этой жертвы они свою принцессу не выдадут, – одарил старика кривой усмешкой Уолтер и снова отвернулся к окну.

— С каких это пор мир, добытый пусть и такой ценой, стал хуже войны? – тут же ответил ему Гримбольт, но продолжить дальше свою мысль не успел.

Ральф со стоном сел за черный стол и долго молчал, обхватив руками голову, как будто вспоминая что-то очень важное. Когда он, наконец, поднялся, лицо его было пугающе мрачным.

— Вы говорите о моем сыне? Но он такой же, каким был Дермот: слабый, трусливый и глупый! Это порочное семя, это проклятие нашей семьи! Когда я вновь создам империю, он может все разрушить, как и тогда. Но породниться с вермландцами — я это даже врагу не пожелаю, не то, что моему сыну. Хотя он и похож больше на деревенского дурочка, чем на наследника рода Ролланов.

— Вам нужен достойный преемник, мой император! – оживился Уолтер. – Тот, кто продолжит ваше дело и дальше.

— Но где его взять?

— В Калейдонии король заточил свою нелюбимую жену в башне, а сам спокойно занимался зачатием детей от придворных дам.

— Но это же всего лишь бастарды! – возмутился Гримбольт.

— Иной бастард лучше королевского отпрыска! – отрезал король. – Хватит уже обсуждать мое потомство и всех врагов, которые притаились за каждым углом. Я слышу это каждый день, но все по-прежнему стоит на том же месте! У вас есть еще идеи, где можно раздобыть средства на армию?

— Можно попробовать занять у Союза вольных городов, – придумал Бернард. – Хотя они нам отказали в последний раз, но может сейчас попытаться еще раз.

Слава глупого вояки давно не давала покоя Бернарду, но развеять этот миф ни на поле боя, ни в придворных делах ему так и не удавалось. Слухи же о том, что Гримбольт уговаривает короля сменить командующего, заставляли лорда нервничать еще больше. Идея о займе у Союза вольных городов, слывущих главными ростовщиками континента, не нашла поддержки у собравшихся в зале.

— Такие же советники были у Аллариона. Поэтому он разогнал их и стал самостоятельно вершить судьбу страны. У меня есть кое-что, о чем вы даже не догадывались.

С этими словами Ральф достал из шкафа старую карту северных земель и гордо развернув, положил перед всеми на стол.

— Это наше спасение! — король указал на крест, нарисованный на карте. – Здесь Алларион спрятал свои легендарные сокровища после великого похода. И спрятаны они в Долине шахт у Катарских гор.

Все склонились над картой.

— Я помню легенду о спрятанных сокровищах Аллариона, – задумчиво поглаживал свою седую бороду Гримбольт, — но это всегда была лишь байка, которой развлекали бродячие певцы.

— А как же дракон, который участвовал в битве за крепость Брандфорт и спалил весь ее гарнизон? — то ли в шутку, то ли всерьез Уолтер тоже извлек из своей памяти содержание нескольких старых песен. — Ходили даже легенды, что Алларион сам умел превращаться в дракона и насылать ужас на своих врагов.

— Это все слухи! Но есть среди них и правда. Мой отец незадолго до смерти рассказал об этом, – Ральф начал возбужденно водить пальцем по карте. — Алларион во время похода захватывал не только казну, но и грабил дворцы, храмы, купеческие дома. Мой дед привез в Анкантру всего лишь часть того, что добыл в трудных боях. Возвращаясь обратно из завоеванных земель с сокровищами, его поредевшее войско натолкнулось на остатки вражеских сил. Обоз с сокровищами слишком тормозили армию, и тогда он решил спрятать большую их часть в укромном месте. Пока солдаты сдерживали мятежников, дед с небольшим отрядом вывез и спрятал сокровища. Всех слуг и неблагонадежных болтунов, которые помогали ему в этом, там же и перебили.

— Но Алларион так и не воспользовался этим запасом, – Гримбольт внимательно изучал короля своими серыми глазами, стараясь понять, к чему может привести новая затея правителя. — Может, они и не существуют?

— Просто не было потребности. Он оставил это для будущих поколений. В последние дни жизни дед совсем обезумел: бегал по двору, что-то бормотал и махал мечом. А за день до того, как покинуть этот мир в присутствии отца нарисовал на карте крест и сказал ему, что там находится ключ к власти над всеми землями. А что может быть иным ключом, как не те самые сокровища?!

В зале вновь повисла тишина. Каждый обдумывал что-то свое.

— Мой император, осмелюсь заметить, что….. – начал было Гримбольт, но Ральф прервал его.

— Я не спрашивал ваше мнение советник. Сегодня мне привиделся вещий сон, и я понял, что эта карта и есть наш успех к восстановлению империи. Все это время я сомневался в истинной силе этого рассказа, но теперь понимаю, что это воля бога.

— Я возьму армию и добуду для вас эти сокровища! – вызвался, было, Бернард, но король пренебрежительно отмахнулся от командующего.

— Здесь нужна не грубая сила армии, а тонкая работа. Тайна сокровищ превыше всего. Будет куда хуже, если они окажутся в чужих руках.

Не говоря ни слова, Ронан сделал шаг вперед из-за спин советников, предпочитая до поры до времени не вмешиваться в разговор умнейших особ. И не ошибся: император действительно готовился обратиться к своему рыцарю.

— Ронан, ты мой самый лучший воин, ты всегда верно служил империи. Ты будешь нашей главной надеждой! Собери отряд лучших рыцарей, и найдите эти сокровища!

— Я сделаю все, что потребуется во славу Анкантры! – с гордостью произнес Ронан и поклонился. – Сделаю все возможное и невозможное, чтобы оправдать ваше доверие.

— Долина лежит в Диких землях, – не унимался между тем Гримбольт, понимая глупость этой затеи. — Даже разбойники опасаются заходить в те места. Тем более путь туда лежит через враждебный нам Гвиндэл.

— Это не беда, я возьму лучших проводников, и мы пройдем незамеченными через Черный лес, – ответил ему рыцарь. — А если найдем сокровища, доставим их в обход через северные земли.

— Вот он истинный воин императора! – воскликнул Ральф. – А вы, Гримбольт, немедленно передайте гномам, чтобы начинали лить пушки.

— Но император, гномы уже давно не работают без предоплаты. К тому же …

— Больше ничего не хочу слышать! Исполняйте или я найду тех, кто будет делать это с куда большей охотой! – Ральф нервно замахал руками и, с шумом распахнув двери, удалился из зала.

 

 

2

Десятый день Месяца Опавших Листьев.

Я, Ронан из Белмонта, рыцарь Анкантры, с отрядом из тридцати верных императору воинов направился сегодня в путь из Линдума. К двадцатому дню мы должны выйти к реке Эбро и пересечь границу с Гвиндэлом. У меня имеется высший императорский указ, поэтому проблем с лошадьми по дороге быть не должно. Сии записи пишу особым шифром, известным только при дворе. Шансы, что в случае моей неудачи будут они найдены и переданы лично в руки императору, слишком малы. Но результат своего путешествия я описать обязан.

Четырнадцатый день Месяца Опавших Листьев.

Все оказалось хуже, чем предполагалось до этого. Ни на одном постоялом дворе не можем найти лошадей. Отвечают, что они либо сдохли, либо их съели с голода. Обходимся пока своими, хотя я догадываюсь, что нам просто лгут. Владельцы конюшен уже не боятся лишиться головы.

Шестнадцатый день Месяца Опавших Листьев.

Запах смерти стоит на протяжении всей дороги. Кого-то хоронят или сжигают. Бывает, что разлагающиеся тела валяются прямо в канавах. Их врут на куски облезлые собаки с пеной у пасти. Похоже, в этих краях началась эпидемия. Все мы закрываем лица платками, но одному лишь богу известно как сильна эта зараза.

Восемнадцатый день Месяца Опавших Листьев.

Остановились на ночлег в деревушке под названием Блэдбери. Там накануне сожгли девушку, обвинив в колдовстве. Эти деревенские жители мне крайне отвратительны в своих суевериях. Местный староста предупредил, что на тракте свирепствует банда разбойников, но не думаю, что они захотят связываться с нами. Еда в трактире отвратительна. Никакой указ не сможет заставить этих грязных оборванцев обходиться с нами, как со знатными особами.

Двадцатый день Месяца Опавших Листьев.

Наткнулись на разграбленный караван. Все сопровождающие его люди были уже мертвы. Видели убегающих в лес бандитов. Роберт предложил догнать их, но я не стал рисковать. Отклоняться от цели нам сейчас ни к чему.

Двадцать четвертый день Месяца Опавших Листьев.

Наконец достигли реки Эбро. Нашли брод и ночью перешли границу с Гвиндэлом. Вода невыносимо холодна. Развести костер и обсушиться сможем только на следующий день. Сейчас привлекать внимание дозорных будет совершенно излишним.

Двадцать пятый день Месяца Опавших Листьев.

Нас заметил пограничный отряд. Выдал проклятый дым костра. Уходим на северо-запад. Кони едва держатся от усталости.

Двадцать восьмой день Месяца Опавших Листьев.

Уходим от погони. Решили идти напрямик через Черный лес. Надеюсь его дурная репутация лишь на языках болтунов. К ночи я понял, что мы заблудились. Указанной дороги на карте не отыскать. Смеркается в этих краях очень рано, а ночи все холоднее. Половина моего отряда только и делает, что кашляет и сморкается.

Второй день Месяца Траурной Луны.

Сдохла еще одна лошадь, другая попала в старый капкан. Провести животных дальше через густую чащу невозможно. По крайней мере, запасемся кониной.

Пятый день Месяца Траурной Луны.

Не покидает чувство, что за нами кто-то следит. В сумерках исчез Гарет, замыкающий цепь. Кажется, я сам видел в темноте странные очертания рогатых шлемов. Приказал в эту ночь сторожить спящих сразу семи воинам и будить при любом шорохе.

Седьмой день Месяца Траурной Луны.

Они пришли перед рассветом. Возникли как из-под земли. Белокурые, косматые люди в глухих шлемах, увенчанных рогами, с топорами и копьями в руках. Мы успели встать кольцом. Завязалась жестокая битва, в которой я потерял девять воинов. Еще двоих с тяжелыми ранами сумели вытащить из боя. Варвары отступили в туман и исчезли как призраки.

Весь день оглядываемся по сторонам. Мне чудится, что за каждым деревом притаился бородач в рогатом шлеме.

Девятый день Месяца Траурной Луны.

Несколько раз попадали под стрелы варваров, но погибших нет. Наши враги потеряли много своих и теперь не рискуют вступать в открытую схватку. Удивительно, что они делают в этом лесу.

Раненые скончались. По крайне мере они увидели конец этому безумию. Наспех похоронили их и двинулись дальше.

Двенадцатый день Месяца Траурной Луны.

Мы наконец-то вышли из проклятого леса. Сразу попали на старый тракт и теперь идем на юго-запад. Рискованно, но больше нет желания повстречаться с варварами.

Четырнадцатый день Месяца Траурной Луны.

Дождь идет уже третий день. Дорога превратилась в непроходимую топь. Идем в обход тракта. Едва не наскочили на гвиндэлский отряд, но под стеной ливня остались незамеченными. Дарс подстрелил молодого оленя. Сегодня будем спать сытыми.

Шестнадцатый день Месяца Траурной Луны.

Ломберд весь день предлагает повернуть обратно. Говорит, что наш поход ему уже давно поперек горла. Пришлось прекратить этот шум и снести ему голову. Хотя я и сам не верю в успех нашего путешествия.

Люди мрачны и неразговорчивы. Стараюсь их подбодрить, но это мало помогает.

Восемнадцатый день Месяца Траурной Луны.

К закату после долгих блужданий попали в странную полуразрушенную деревеньку. Решили, что сумеем, наконец, перевести дух, но ночью началось ужасное. Нас атаковали толпы визжащих тварей. Мы заперлись в одном из домов и до рассвета сдерживали их натиск. Утром открылось страшное: в суматохе мы убивали не диких зверей, а людей подобных нам. Отрезанные от мира, они выродились, потеряли разум и стали подобны животным. Среди трупов есть и женщины и подростки. Ужасно. Никогда не чувствовал себя так паршиво.

Двадцатый день Месяца Траурной Луны.

Вышли к Диким землям. Теперь перед нами только унылая пустошь да сухая трава. Становится все холоднее. Гарис лишился чувств из-за заразы, которую подцепил в пути. Мой меч прервал его агонию.

Двадцать пятый день Месяца Траурной Луны.

Стая варгов следует за нами уже второй день. Эти хищники куда опасней, чем волки, но малым числом нападают редко. По ночам они без страха подходят прямо к костру, как будто проверяют, боимся ли мы.

Наши силы на исходе, но мы воины императора и должны выполнять свой долг до последнего вздоха. Уже не важно, что нас ждет в конце пути.

Двадцать восьмой день Месяца Траурной Луны.

Варги, наконец, покинули нас. К вечеру на горизонте показалось селение. Стали наблюдать за ним издалека. Но когда из хибар показались их обитатели, мы бросились подальше от этого проклятого места. Ибо были это не люди и даже не звери. Эти уродливые существа явно не божьи создания. Обошли ужасное селение на почтительном расстоянии.

Первый день Месяца Тишины.

Мы у входа в долину. Со мной осталось всего десять воинов. Даже если у нас получится найти сокровища, то вернуться назад с ними мы уже не сможем. Оставляю эти записи под камнем на случай, если никто из нас не выйдет оттуда живым. Возможно, наши последователи найдут их. Вечная слава императору Ральфу.

3

Это была не та шахта, из которой когда-то давно люди извлекали руду. Ее потолок был очень высок, а сразу за входом в темноту тянулся зал, с трудом узнаваемый в грудах камней. На стене можно было увидеть старинные узоры, скрытые от любопытных глаз толстым слоем пыли. Впрочем, как заметил Ронан, в шахте не царило многолетнее запустение. В некоторых местах каменный пол был чистым, как будто его подмели огромным веником. Кроме того, в пещере стоял устойчивый запах серы, а в ее дальней части валялась большая куча костей.

Это была третья шахта, которую посетили Ронан и его рыцари. В предыдущих они нашли только сгнившие остатки платформ и уже не надеялись на успех. В тот момент, когда Ронан уже был готов выводить всех из пещеры, один из рыцарей громким возгласом позвал остальных в дальний угол. Перед защитниками империи предстало множество больших старинных сундуков, обитых железом для прочности.

«Этого не может быть! — думал Ронан, дрожащими руками взламывая замок на одном из них. – Я ведь и сам считал всю эту историю выдумкой».

Когда крышка с грохотом опрокинулась назад, только тонкий свист ветра снаружи нарушал тишину. Сундук был доверху набит золотыми монетами, самоцветами, бусами, кольцами и другой ценной утварью.

Кто-то потянул, было руки к сокровищам, но Ронан с грохотом захлопнул крышку сундука.

— Ничего не брать с собой! – предостерег он спутников. – Это не принадлежит нам. Если на обратном пути поймают, то за любой из этих камней точно будут пытать. А мы обязаны сохранить это место в тайне.

— А сможете? – внезапно прозвучал кряхтящий голос из глубины шахты.

Все воины, выхватив оружие, заняли боевой порядок.

— Кто ты? — Ронан и остальные напряженно вглядывались в темноту.

— Хозяин сокровищ, что вы нашли, – под свет факелов вышел маленький сухой старичок в рваной одежде. Казалось достаточно дунуть, и он обратится в пыль от старости. Но походка старика была бодрой, руки не стряслись, и ему даже не нужен был посох для опоры.

— Я Ронан — рыцарь империи Арондал. Эти сокровища принадлежали великому императору Аллариону, а значит и его внуку, законному императору Анкантры — Ральфу!- воскликнул Ронан. – А кто ты такой? И по какому праву эти сокровища твои, старик?

— Кхе-кхе! – прокашлялся незнакомец и ехидно улыбнулся. – Вот уж не думал, что страна, лежащая в руинах, до сих пор гордо зовется империей.

Звонкий смех вырвался из горла старика, и казалось, никогда уже не закончится.

«Смеется как юноша, а не старик, – мелькнуло в голове у Ронана. – Неужели это колдовство?»

— Моя история долгая, но в эти края так редко заходят гости, что я немного развлеку вас и постараюсь все разъяснить, – продолжил старик, внезапно оборвав свой смех. — Эти сокровища отдал мне сам Алларион. И отдал не просто так. Когда-то много лет назад, когда вас, прекрасные воины, еще не было на свете, один молодой король был одурманен жаждой власти. Ему было все равно, какой ценой он получит под свое господство все земли. В то время это было возможно только через долгую и кровопролитную войну. И, по началу, его войско одерживало победу за победой, потому как был он великим военачальником. Но союзник короля понимая, что рано или поздно сам окажется в роли жертвы, предал его. Алларион и его побитое войско оказались в ущелье в ловушке. Выход был только один – идти на прорыв. И шансов на спасение не было. Там и пересеклись наши пути. Я лелеял мечты о мести людям, погубившим моих собратьев, и Алларион был как раз тем, кто мог помочь мне в этом. А я мог помочь ему завоевать все королевства.

— Это ложь! Алларион никогда не упоминал о тебе! – Ронан все больше чувствовал какой-то подвох в этом разговоре. Его воины тоже боязливо вглядывались в темноту, понимая, что появление старика не могло закончиться ничем хорошим.

— Значит, он хорошо исполнял свою часть договора, раз ничего не рассказал вам про меня, – лишь усмехнулся старик в ответ.

— Ты чародей? Или просто шут, который пытается затуманить нам голову?

— Не то и не другое. Хотя некоторыми свойствами перевоплощения я обладаю. Пора сбросить иллюзию! – голос старика все больше напоминал шипение, а дряхлая фигура стала приобретать странные формы. – Это я разогнал предателей короля в ущелье! Это я спалил гарнизон неприступной крепости, когда армия короля трижды отступала ни с чем! Это я сжег лес вместе с армией мятежников! Это я сожрал их короля прямо на лужайке перед его собственным дворцом! Не слышали такого?!

«Невероятно! Он не может быть им!» — пронеслось в голове Ронана, когда безумная догадка озарила его.

Кто-то из воинов выстрелил из арбалета. Болт с печальным звоном отскочил назад от старика.

Людей бросило в жар. Иллюзия спала, и теперь перед ними сидел огромный черный дракон. Большие рога на массивной голове ящера были загнуты вперед, глубоко посаженые глаза сверкали в темноте кровавым светом, длинные в два ряда зубы даже при закрытой пасти выступали наружу, крылья же его, оканчивающиеся острыми когтями, убирались в стены и потолок. Сильный хвост нервно стучал по каменному полу, заставляя содрогаться всю шахту.

— Это сокровище – плата Аллариона за мою помощь, – с трудом можно было понять шипящие звуки чудовища. — Мы договорились с королем, что его потомок может найти меня и попросить о любой услуге в память о нашем общем деле. Но только если тот будет достойным этого. Иначе я его съем.

Какой-то безумец кинулся к выходу из шахты, но хвост дракона мгновенно догнал его, размазав человеческое тело, словно жалкое насекомое о каменную стену.

— Ты, рыцарь Ронан, вернешься обратно и передашь эти слова своему хозяину. Пусть приходит, если хватит духу. А вот твои люди останутся здесь.

— Нет! Они пришли со мной и уйдут со мной! – крикнул срывающимся голосом рыцарь, изо всех сил пытаясь не показывать чудовищу своего страха.

— Я голоден, — лишь прошипел в ответ дракон.

Хвост прекратил стучать по полу. Из зубастой пасти вырвалось обжигающее пламя.

 

4

— Прошло слишком много времени, а Ронан так и не вернулся, – мрачный взгляд Ральфа был устремлен в окно, за которым стояла серая стена дождя. – Он либо погиб, либо, узрев сокровища, предал меня.

Готовый записывать его приказы Гримбольт, уже стоял у него за спиной.

— Что вы хотите предпринять, император?

Очнувшись от тяжелых размышлений, Ральф повернулся к советнику.

— Времени для ожиданий больше нет. Завтра мои войска двинутся к границе с Гвиндэлом. Я сам поведу армию.

«И погубишь всю страну», — подумал советник.

– Может еще не поздно сосватать дочь короля Вермланда? – осторожно предложил он императору.

— Пока я жив этого не будет. Я сделал свой выбор!

«Так храбро и так безрассудно. Как же ты не можешь понять, что времена великих сражений давно прошли? Сейчас слово и перо способны выиграть любую войну».

Ральф тяжело прошел через зал и опустился на старый трон, сделанный еще во времена правления Аллариона. Решение, которое только что прозвучало из его уст, далось ему нелегко. Даже он понимал в тот момент, что назад пути уже не будет. Но воспитанный на подвигах деда, Ральф не хотел видеть другой возможности для спасения ускользающей из своих рук власти.

— Позови ко мне Бернарда. Я хочу дать ему указания о сборах, — тихо сказал император, низко опустив голову. — И Уолтера тоже пришли. Мне понадобятся его шпионы и осведомители.

Даже в плохо освещенном зале Гримбольт заметил на голове короля первые седые волосы.

«Он еще совсем ребенок. Храбрый и недальновидный. Но разве можно доверять ребенку управление империей?»

Вечером император внезапно впал в жестокую горячку, а ночью, не приходя в себя, скончался.

— Ну и какого это ощущать себя цареубийцей? – с язвительной усмешкой спросил Гримбольта Уолтер, когда встретил его на следующий день в дворцовых коридорах. – Короли, как и в старые добрые времена, погибают от яда чаще, чем от меча?

— Потише, Уолтер: тут и у стен есть уши, – советник посмотрел по сторонам. – Вы, видимо, вчера опять перебрали вина.

— Сейчас это уже не важно. Новым королем станет Генри?

— Так оно и будет. Как только пройдет коронация, я сразу отправлю послов в Вермланд.

— Но он же дурачок. По-вашему умалишенный мальчишка сможет сделать что-то полезное?

— Тем лучше для нас и для Анкантры. Я всю жизнь служу трону и не хочу в закате своей жизни увидеть, как чернь выбрасывает его в окно.

— И как заикающийся юнец будет сидеть на троне? К тому же не забывайте, что регентшей должна стать его мать.

— Бросьте вы это, Уолтер, — рассердился Гримбольт. — С каких пор блудница может стать регентшей? И с каких пор женщины стали править в наших краях? Это же позор на все северные королевства! Если у вдовы не хватит ума держаться в стороне от государственных дел…

Гримбольт запнулся, прочтя продолжение своей фразы в улыбающемся лице Уолтера.

«Как бы и ты не стал опасен, король сплетников».

— Хотите отдать какие-либо распоряжения на правах главного советника? – хихикнул Уолтер, низко поклонившись.

— Оставьте свои шутки! Кстати, можете отзывать своих «крыс»: убийства городской стражи больше не нужны. И успокойте людей в Эрридее. Еще чего доброго действительно устроят бунт.

Элеонора весь день безутешно прорыдала у постели мужа. К вечеру у нее начались признаки помутнения рассудка, и Гримбольт приказал увести ее. Но на следующий день императрице стало хуже. Тишина коридоров нарушилась от истошных криков об отравлении Ральфа. Советник посадил Элеонору в ее покои под замок, но уже было поздно. Слух об отравлении в одночасье распространился не только по дворцу, но и за его пределами. Слишком уж внезапно умер император в расцвете сил, чтобы можно было принять это за естественную смерть.

Гримбольт поспешил показать народу нового императора – Генри, а также пообещал снижения налогов для всех жителей. Этого оказалось достаточно, чтобы разговоры про отравление постепенно пошли на убыль. Многие говорили, что смерть Ральфа стала для него божественной расплатой за плохое правление. Но, возможно, эти слухи распространили шпионы Уолтера.

Все стали готовиться к предстоящей свадьбе нового правителя.

5

К рассвету на вершине снежного холма появился путник, закутанный в рваный плащ, скрывающий под собой покрытую грязью и засохшей кровью одежду. Его взгляд казался потухшим и безжизненным, а сильно изношенные сапоги и густая черная борода, обрамляющая его обожженное лицо, говорили о том, что человек уже давно бродит по дикой местности. Мужчина устало окинул взором залитый утренним светом простор и шагнул вниз по косогору, пытаясь сохранить равновесие, опираясь на меч. Но ноги его были уже не так тверды, как раньше: человек скатился до самого основания холма и закутался покрывалом снежной пыли. Левая рука практически не слушалась, и ему приходилось выжимать остатки сил из своей правой, чтобы подняться на ноги. Это удалось с большим трудом. Наконец он отдышался и двинулся дальше навстречу восходящему солнцу.

Спустя некоторое время на вершине холма показался серебристый волк, за ним – стая. Хищники только под утро учуяли след, и сейчас сидели, ожидая действий своего вожака. Серебристый волк лег, положив морду на лапы, и долго глядел на бредущую вдаль фигуру путника. Присущая ему осторожность боролась с сильным чувством голода. Люди всегда были самой опасной добычей, охоту на которую волки начинали только в крайних случаях. Но эта зима выдалась удивительно бедной на дичь, и голод диктовал свои законы. Наконец вожак поднялся, стряхнул с морды сосульки и стал осторожно спускаться с холма вслед за путником.

 

 

читателей   261   сегодня 1
261 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 1. Оценка: 3,00 из 5)
Loading ... Loading ...