Узник

— Что у нас сегодня? Вторник?

— Да, босс.

— Седьмое?

— Так точно, босс.

— Значит так, проведем обход на час раньше. Мне сегодня нужно быть дома на закате, жена позвала соседей на ужин.

— Хорошо, босс.

— И сколько раз повторять тебе, Марсил? Не называй меня босс.

— Хорошо, Праттлор. Сэр. Босс. Простите.

— Ступай. И помни: на час раньше.

Похлопав подчиненного по плечу и, проследив, как тот скрывается за углом подземелья, Праттлор направился в свой кабинет. Это был высокий эльф худощавого телосложения с темными длинными волосами, затянутыми в тугой хвост. Его кожа, казалось, излучала какой-то успокаивающий лунный свет, а один взгляд его ясных голубых глаз заставлял доверять ему так, как люди доверяют своим братьям. Среди охранников ходила легенда что он, встретив пещерного тролля, смог уйти от него без единой царапины, при этом, даже не обнажив свой меч. Именно на эти его качества королевский двор обращал внимание, когда назначал его начальником тюрьмы близ Западного Леса, и свою работу он делал на славу.

В подчинении у него было 13 солдат, из которых трое были орками, шестеро — людьми и четверо – эльфами, среди которых и новичок Марсил. Он был в расположении всего неделю, и заметно нервничал при переводе заключенных из другой тюрьмы, да и вообще при любых ситуациях, нарушающих рутинную работу стражника. В прочем, Праттлору этот парень нравился, было в нем что-то свежее, что-то небесное. Работа в тюрьме оставляет свой отпечаток на каждом. Проводя слишком много времени в подземельях с заключенными, начинаешь чувствовать себя неуместным, выходя на свежий воздух, и видя яркое солнце. Стражники, давно работающие в этих подземельях, чаще всего пьют эль в тавернах все выходные на пролет, чтобы хоть как-то сбавить яркость этого назойливого солнца и не замечать свежий лесной воздух, напоминающий им о том, о чем они уже давно забыли в подземельях.

У Марсила же дела пока обстояли совсем наоборот. Он радовался каждый раз, покидая подземелье, улыбался солнцу и вдыхал полную грудь лесных ароматов, упиваясь ими, как прочие упиваются элем. Размышляя об этом, Праттлор всегда сдвигал брови, понимая, что рано или поздно Марсил станет таким же, как и остальные стражники, ненавидящим дневной свет и обожающим сырость и мрак подземелий.

В таких раздумьях начальник добрался до своего кабинета. Он вошел, зажег факел на стене, и кинул плащ на вешалку. Сев на простой деревянный стул у письменного стола он начал разбирать рабочие бумаги, сводки о прошедших и предупреждения о грядущих переводах заключенных из одной тюрьмы в другую. Понемногу разобравшись с рутинной работой, он откинулся на стуле, и только было хотел перевести дух, как в его дверь постучали.

— Войдите!

— Сэр Праттлор, это я.

— А, Марсил. Насколько я помню, обход намечен на час раньше, а не на три. А поскольку я только сегодня утром сверил свои часы с часами на ратуше в городе, то, видимо, твои немного спешат, верно?

— Простите, босс. Но это не так. Вас желает видеть заключенный. Грулор-Таг, если точнее, – нервно ответил тот.

— Скажи ему, что я выслушаю его во время вечернего обхода.

— Но, сэр, он говорит, что к вечеру он уже будет мертв.

Праттлор встал, и, направляясь к выходу, ответил:

— Даже так? Что ж, смерть такая штука, которая не терпит отлагательств. Стало быть, нужно узнать, чего он хочет. Идем.

Выйдя из кабинета, Праттлор направился в правое крыло второго уровня, где находилась камера Грулор-Тага. Марсил шел следом, и ловил на себе взгляды холодных глаз, которые смотрели на него из глубины каждой камеры, мимо которых они проходили. За несколько минут, что они шли — никто из них не сказал ни слова. Видимо каждый думал о чем-то своем. Начальник о предстоящем ужине с соседями, а подчиненный о ближайшей ночи, которую он проведет на дежурстве в тюрьме.

Придя к нужной камере, Праттлор подошел к решетке и тщательно осмотрел небольшое помещение. Ведро с водой, туалетное ведро и небольшая деревянная койка – вот и все, не считая заключенного, конечно. После этого его взгляд упал на тень узника, сутуло сидящего на своей кровати. Тот обратился к нему:

— Ты начальник?

— Да, это я. Мне доложили, что ты хотел меня видеть, это так?

— Хотел поговорить с тобой. Наедине.

Повернув голову в сторону Марсила, и, казалось, секунду поколебавшись, Праттлор сказал:

— Иди в столовую, пообедай пока.

— Вы уверены, босс?

— Делай что говорят, если что – я справлюсь и без твоей помощи.

— Хорошо, сэр, — ответил он, и, развернувшись, пошел в ту сторону, откуда они пришли.

Дождавшись, пока тот скроется из виду, Праттлор повернулся к заключенному, и, когда окончательно стихли шаги Марсила, спросил:

— Теперь ты можешь сказать, что  тебе от меня нужно?

— Да, теперь думаю да, — ответил заключенный, вставая с кровати и подходя к решетке камеры.

Постепенно он выходил из тени в полукруг тусклого света, отбрасываемый факелом. Сначала зрению эльфа предстали его большие, босые, зеленые ноги. Они четко давали понять, что судьба не очень-то добра к нему. После этого, из мрака появился мощный торс, покрытый множеством шрамов и грубое лицо, с большими клыками. Это был орк из племени, расположенного у скалистых берегов. Он узнал это по татуировке под левым глазом, которую вождь этого племени ставил всем юношам, когда они становились мужчинами. Когда узник полностью вышел на свет, он сам начал говорить с Праттлором.

— Ты знаешь, как меня зовут?

— Грулор-Таг, если мне не изменяет память.

— Откуда я тебе тоже известно?

— Полагаю, ты из племени у скалистых берегов.

— Да, так и есть. Там я был рожден.

— Ты же позвал меня говорить не о твоей родословной, верно? Так чего ты хотел? И почему сегодня вечером ты будешь мертв?

— Я хочу рассказать тебе кое-что, эльф.

— Хорошо, я тебя выслушаю. Время до обхода еще есть, – сказал Праттлор, и приготовился слушать.

Как уже известно, родился я у скалистых берегов, — начал орк свой рассказ низким голосом. — По нашим обычаям, родных родителей я не знал, и воспитывался всей общиной. Когда мне исполнилось 16 лет, я прошел испытание племени, и был официально отмечен знаком вождя, — указал он на татуировку под левым глазом. – После этого, через несколько дней, к нам в племя ворвались люди, и, угрожая оружием, захватили вождя в плен. Я и еще несколько моих братьев решили вызволить его из плена, и напали с камнями и палками на людей, держащих вождя в плену. Теперь я понимаю, что в этом поступке было мало разума, но тогда я думал только о том, как спасти вождя.

У нас не было шансов против людей с оружием. Все мои братья погибли, а я отделался лишь этим, — прорычал он, указывая на большой шрам на животе, и яростно сжимая кулаки. – Я не должен был выжить, я должен был умереть с ними. Но, видимо, боги не хотят, чтобы я умер достойно, они за что-то ненавидят меня.

Для того чтобы проучить остальных, и уничтожить любое желание бунтовать, они убили вождя и многих наших женщин. Я же в это время лежал на земле истекающий кровью и ничего не мог поделать. Ничего! Лишь себя я могу винить за то, что случилось со всеми убитыми в тот день.

Меня и тех немногих, оставшихся в живых, люди забрали с собой, чтобы сделать из нас своих рабов. Но перед этим, они сожгли наше поселение, и все тела наших братьев и сестер вместе с ним. — Праттлор нахмурился при этих словах, и ненадолго погрузился в мрачные раздумья. – Всех мужчин отвезли на алмазные копи к гномам, где заставили нас почти без еды и воды работать в шахтах от заката до рассвета, а женщин и детей отвезли в разные города, и сделали из них прислугу.

Так прошло полтора года. Полтора года тяжелой работы в шахтах, с одним куском хлеба и чашкой воды в день. И вот, как-то случилось так, что один из людей, приставленных к нам в качестве охраны, ушел на обед, и оставил свой меч возле камня. Я говорил другим идти со мной, но они боялись. Храбрейшие из сынов орков отказались рискнуть своей жизнью ради свободы. Я пошел один. Убив двоих охранников на входе в шахту, я бежал в Западный лес.

Здесь, я наткнулся  на эльфийских разведчиков, которые ничего даже не спросив напали на меня, и пытались убить. Их было четверо, а я один. Их лучник издалека обездвижил меня, — он ткнул пальцем сначала в шрам на ноге, а потом на такой же руке. — Двое из них не вернулись домой после этой схватки, за это меня и упекли сюда. Но это тебе наверняка известно.

Праттлор как будто очнулся от дурного сна. Он погрузился в мрачный рассказ своего собеседника, и почти своими глазами увидел все, что только что было рассказано орком.

— Так и есть, – сказал он мрачно.

— И ты наверняка знаешь, что корона подписала для меня смертный приговор, который будет приведен в исполнение в скором времени.

— Это мне тоже известно.

— Тогда я скажу тебе вот что: твой меч.

— Что мой меч?

— Ответ – твой меч.

Теперь он понял. Он понял, для чего было все это. Для чего была рассказана эта история. Как известно, орки не будут откровенными ни с кем, даже если от этого зависит их жизнь. Но, если орком движет противоположное желание, — желание достойной смерти, то он готов пойти на разговор, чтобы умереть, как подобает воину. Никто не пожелал бы быть казненным посреди площади на виду у сбежавшихся зевак за то, что судьба справедлива не ко всем. Праттлор понимал это его желание, и, как опытный воин, не мог остаться равнодушным к нему. Он посмотрел в глаза орку, и тот, осознав что его просьба будет исполнена, сказал:

— Только быстро, эльф.

Молниеносное движение эльфийского клинка рассекло орочье горло, и, без капли крови, было спрятано обратно в ножны. Медленно на шее орка показался порез, из которого хлынула тугая струя крови. Грулор-Таг, давясь и задыхаясь, упал на пол, и в его взгляде можно было увидеть первую и последнюю в его жизни благодарность. Когда кровь перестала стекать с шеи орка на грязный пол камеры, эльф посмотрел на мертвое тело и прошептал:

— Тебя похоронят по твоим обычаям, я об этом позабочусь.

Развернувшись, он пошел наверх. Первым делом он зашел в свой кабинет. Сев за стол он взял чистый лист бумаги, заполнил его, поставил свою печать и вышел, надев плащ. Праттлор заглянул в столовую, но Марсила не застал, поэтому решил что он, должно быть, дежурит на входе в подземелье и направился туда. Выйдя, он увидел, что солнце уже почти скрылось за деревьями. Марсил стоял у входа, и устало следил за надвигающимися сумерками.

— Вот держи.

Марсил взял лист бумаги, прочитал и изумленно сказал:

— Вы…меня увольняете?

— Да, обхода сегодня не будет, – улыбнувшись, сказал Праттлор. – не хочешь поужинать с моими соседями?

Все еще непонимающий, что происходит, Марсил недоуменно уставился на своего уже бывшего начальника. Тот же, в свою очередь, вслух рассуждая о том, что его жена приготовила на ужин, направился в сторону города. Пройдя немного он обернулся и сказал оторопевшему Марсилу:

— Идем же! Моя жена не любит опозданий.

 

   

читателей   1327   сегодня 1
1327 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 10. Оценка: 2,80 из 5)
Загрузка...