Всеплод

Во время игры…

— Да врешь ты всё! – воскликнул мальчик.

— Просто ты глупый – вот и не можешь поверить, что мой дедушка вырастил Всеплод! – обиженно ответила девочка.

Солнце опускалось за холм. Его отблески с трудом пробирались сквозь тесно переплетенные ветви деревьев. Дети ринулись глубже в лес, прыгая и пытаясь поймать мелькающие лучики света, или, хотя бы, ухватиться за тень. Ветер, будто третий участник игры, поднимал вокруг них золотые вихри осеннего листопада. Когда дорогу преградил обрыв, по выступающим корням они перебрались через тонкий ручеек, чтобы затем протиснуться в пролом между торчащими из земли старыми, точно посыпанными пудрой белыми скалами.

— Он настоящий, говорю тебе! Я хорошо запомнила вкус фруктов, которые растут на другом конце Мира, но дедушка всё равно давал мне их попробовать: все разных форм и цветов, с липкой кожурой или в панцире, кислые, сочные и сладкие.

— Моя бабушка тоже умеет по-волшебному смешивать травы и корни, чтобы получился фальшивый вкус. Ты меня не обманешь, Рыжая!

— Я видела его, Черный! Сама. Вот этими вот глазами, — для наглядности девочка наставила на себя указательный и средний палец, и прищурилась. Обогнав мальчика, и первой забравшись в черную щель пещеры, она победоносно высунула язык. – И я знаю, где он находится!

Рыжая захлопнула рот руками, догадавшись, что сболтнула лишнего.

— Что, серьезно? – спросил запыхавшийся Черный, войдя следом. Он был выше и шире Рыжей, поэтому путь сквозь узкий проход отнимал у него больше сил.

— Нет, я пошутила, — тут же мотнула головой Рыжая.

— Но ты только что…

— Я оговорилась.

— Что? Врешь ты всё. Ты как девочка! – обвинил Черный свою подругу.

— Я и есть девочка! – возмутилась Рыжая.

— Я имею в виду: как остальные девочки из твоей деревни, которые не играют с нами.

Рыжая отступила и насупилась. Даже в полутьме пещеры было видно, как расстроило ее это сравнение, но Черный стоял на своем.

— Да! И нечего тут обижаться. Я думал, у нас нет друг от друга секретов.

— Их и нет… – девочка собрала в хвост рыжие волосы и начала их плести, как всегда делала, когда нервничала. Глаза оставались сухими, но смотрели на мальчика неуверенно.

— Тогда расскажи мне о Всеплоде. Ты же знаешь, как я люблю магию.

— Дедушка запретил мне… — она потупила взгляд, чтобы не видеть укоряющего взгляда Черного.

— Трусиха. Он всё тебе запрещает. Даже играть со мной.

— Ты тоже боишься свою бабушку, — надавила на слабое место Черного Рыжая. Пожалуй, это была его единственная его слабость.

— Не боюсь я ее, — мальчик отвернулся, взяв себя за белое запястье, как всегда делал, когда нервничал. – Просто, с ней лучше не спорить… Пока я не стал взрослым! Скоро я вырасту, и смогу спорить с кем угодно.

Рыжая хихикнула, Черный горделиво усмехнулся, проведя ладонью по и без того растрепанным, угольным волосам.

— Тебе мозгов не хватит стать изворотливым спорщиком, — сказала Рыжая, ткнула мальчика в плечо и побежала вглубь пещеры.

— Ах ты!.. – Черный попытался схватить девочку за длинные волосы, но поймал лишь промозглый воздух. Он погнался за ней, не различая в темноте ничего, кроме хлюпающих звуков своих и чужих шагов. Ни один камушек, яма или острый сталактит не помешали их игре. Когда оба почувствовали под ногами что-то хрустящее, то вприпрыжку ринулись в один из невидимых во тьме проходов. Спустя минуты беготни по лабиринтам, Рыжая и Черный, взявшись за руки, выскочили обратно в лес и тут же кубарем покатились по крутой горке. Вслед за ними из пещеры с оглушительным писком вылетели летучие мыши, собравшиеся на ночную охоту. Пока дети падали, ни одна ветка не поцарапала их, и ни один камень не оставил синяк, зато одежда превратилась в ободранные лохмотья.

К тому времени, как парочка докатилась до подножия склона, солнце уже ушло за край мира, уступив небо сумеркам. Рыжая и Черный, без энтузиазма отряхнувшись, обменялись недовольными взглядами.

— Хотел бы я вернуть эту штуку обратно на небо, чтобы мы еще поиграли, — раздосадованный, сказал мальчик. С висков и лба по молочной коже скатывался пот, после стекающий с шеи на безволосую грудь. Он вытер его тем, что осталось от рукава черной рубахи.

Оба смотрели на небо.

Девочка оживленно закивала, всё еще разгоряченная бегом. Жар в теле и гудение в голове не позволяли выровнять дыхание, и словам не находилось места между частыми вздохами.

— Или притянуть звезды поближе, чтобы они светили вместо солнца! – предложила она.

Мальчик фыркнул.

— Нет, под звездами и Луной меня бабушка точно домой заберет. Она не разрешает играть ночью.

— А мне дедушка разрешает ходить по деревне, если у нас праздник, и люди костры разжигают, — девочка посмотрела на хмурого Черного, и добавила, — но в лес мне тоже нельзя…

Мальчик повернулся к подруге.

— Ты смелая – больше никто здесь не играет.

Девочка вздернула веснушчатый нос.

— Ха! Я знаю, что дедушка меня защищает. Он меня даже ветру в обиду не даст.

— Прямо, как моя бабушка, —  улыбнулся тонкими губами Черный. Вдалеке послышался протяжный вой. – Тебе, наверное, лучше идти, а то ругаться будут.

— На меня в любом случае будут ругаться, — девочка оглядела свои изорванные в клочки штаны и измазанные в земле руки. Никто не оберегал ее от грязи.

— Чумазая!

— Страшила!

Дети попрощались, дав друг другу обещание встретиться на следующий день, и разбежались. Рыжая пробиралась всё ближе к окраине леса, в свою деревню, а Черный углублялся всё дальше, под тяжелые своды деревьев, кроны которых целиком отгораживали небо. Добравшись до нужных мест, оба вошли в свои дома: Рыжая – в небольшую хижину, отличную от прочих лишь необычной ухоженностью, будто ее построили только вчера, и еще ни одна гроза не успела подкосить опоры; а Черный – в высокую башню из черного дуба, защищенную низким, по пояс ему, металлическим забором, тоже черным и свежевыкрашенным.

— Сейчас мы с тобой серьезно поговорим, деточка.

— Маленький, глупый щенок! Быстро в дом!

 

По приходу домой…

— Это не оправдание.

— Но бабушка – это правда! Она мой единственный друг, мне больше не с кем играть.

— Играй со зверьми, — сказала высокая, седая женщина, и вылила ведро с теплой водой на голову внуку, а после начала тереть его куском лубяной коры, облепленной фиолетовыми листьями. Пахли они, как лимон, вкус которого Черный помнил из детства. Здесь, где теперь они жили, пробовать ему их не доводилось.

Мальчик зажмурился, терпя возню жесткой мочалки по коже, а потом с вызовом прокричал:

— Я уже и сам могу себя вымыть!

Старая женщина прервалась, сдув со лба прядь серебряных волос, совсем потерявших в парном воздухе бани свой блеск. Она смерила внука внимательным взглядом.

— Неужели? Мог бы ты себя вымыть, если бы сломал шею в проклятых скалах, пещерах или, знай Воля, где ты еще пытаешься угробить себя?!

— По-твоему, играть с волками и медведями безопаснее? С твоими чарами нет никакой разницы. Ты просто не хочешь, чтобы я дружил с Рыжей.

— Великая Воля – Рыжая! – закатила глаза старая женщина, — это даже не имя!

— Я тоже не называл ей свое имя.

— Верно, потому что она – враг. Чужеземцы ненавидят нас, и своей легкомысленностью ты подвергаешь нас опасности.

— Но это мы на их земле! Мы для них – чужеземцы!

— Разницы нет, — заключила бабушка. Морщинистые, но не потерявшие гибкость тонкие руки продолжили тереть бледную кожу Черного. – Они не выгоняют нас лишь потому, что боятся. Пусть так и останется, до поры до времени…

Мальчик, сдавшись, хмуро пробурчал:

— Дома было лучше…

Бабушка взглянула на него и увидела свое отражение в серых глазах. В свете керосиновой лампы, они отливались тем же стальным оттенком, что и ее.

— Ты что, плачешь? – сурово спросила она.

— Нет, мне шипящая вода в глаза попала! Раз не даешь мне мыться самому, то хоть не мучай!

 

Перед сном…

— Может, мне стоит знать больше об этом молодом человеке? – спросил дедушка. — Ты никогда о нем толком не рассказывала.

— Он хороший. Правда, дедушка!

— Ты же не называла ему свое имя? – он внимательно проследил за взглядом внучки.

— Нет, деда, как ты и учил. Я для него – Рыжая, а он – Черный.

— Так ты тоже не знаешь его имени?

— Нет, он не назывался.

— Немногие знают о власти, какую можно иметь над человеком, именем которого владеешь, — задумчиво проговорил старик, накрывая внучку одеялом. Он притушил огонь в лампе.

— Скорее, он просто вредина.

— Тем не менее, опасности обходят его стороной так же, как и тебя. Это не может быть везением.

Девочка в нерешительности взяла в руки прядку волос и начала ее плести.

— Я вижу, ты хочешь что-то сказать, — заметил дедушка.

— Ну…, — девочка поколебалась, а потом призналась: — Он говорил о своей бабушке – она наложила на него такие же чары, как ты на меня.

— Вот значит как, — кивнул дедушка.

— А еще он много знает о магии и живет в лесу, в дубовой роще. Там их с бабушкой дом.

— Ты была там?

— Нет.

— Не врешь?

— Да правда, нет! Черный говорит, мне лучше не показываться на глаза его бабушке. Она у него сердитая.

— Помнишь, — вдруг сменил тему дедушка, — когда ты мне только сказала про этого… Черного, я рассказал тебе о Темном народе?

Девочка надула губы.

— Ну, помню…

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что твой друг один из них? Я хотел, чтобы ты сама пришла к этому выводу. – Старый мужчина замер, не нарушая тишины, которая давила на Рыжую, будто вода на большой глубине.

— Да, — не выдержав, ответила она. – Но он хороший, я клянусь! Самоуверенный и задиристый, но ни капельки не похож на тех, о ком ты рассказывал.

— А еще он ребенок и, похоже, один здесь. Он не опасен тебе, а вот от его бабушки и вправду держись подальше. Лишь Воля поможет нам узнать, что у нее на уме.

— Наверное, она не такая уж плохая, раз Черный хороший, — предположила девочка.

— Не обязательно, — возразил дедушка. – У Темного народа слабые родственные связи. Дети обычно воспитывают себя сами. Твоему другу повезло, что он встретил тебя.

— Кстати, — девочка робко улыбнулась, — можно мне завтра снова в лес? Обещаю, в этот раз буду осторожнее.

— Даже не знаю, в кого ты вырастаешь такой вруньей. – Рыжая поглубже завернулась в одеяло. —  Но да, можешь. Всё равно тебя не удержишь.

— Спасибо, дедушка! – Рыжая вскочила с кровати, чмокнула седого мужчину в огромный лоб, и вновь спряталась под одеяло. Мужчина улыбнулся, погасил лампу и подошел к двери, напоследок спросив: — Ты же никому не рассказывала о Всеплоде, деточка?

Рыжая, не моргнув глазом, ответила:

— Конечно, нет, дедушка.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи!

Старик вышел и закрыл дверь.

 

Утром…

— Чем тебя вдруг так заинтересовал Всеплод? – не отрываясь от дел, спросила бабушка. Тянущийся с самого утра разговор с внуком начал ее утомлять.

Они проводили время в суете, потому что бабушка вознамерилась передвинуть их дом поближе к деревне, на более плодовитую магией землю. Черный пока не умел определять магические потоки под землей, но временами слышал, как внизу, подобно ручью, плещется энергия, которая, если перетечет через край и выльется в их мир, заставит траву ожить и стать нестареющим лешим, животных научит говорить, а человека поднимет в воздух, одаренным способностью к полету.

Но Черный знал, какую опасность в то же время представляет непослушная волна. По счастью, бабушке требовалось лишь черпать из потоков тепло, чтобы легче пережить надвигающуюся зиму. Он стоял напротив жаровни, держа в руках миску с ползающими по стенкам муравьями. Те были одним из ингредиентов для заклинания. Черный размалывал их пестом и отлавливал тех, кто пытался сбежать. Он ответил:

— Мне Рыжая рассказала.

— Брр… – Бабушка бросила на стол книгу, сбив при этом свечу. Солнце уже поднялось, но в доме всё равно было темно. – Глупая, потерявшая страх девчонка.

— Не говори так! – оскорбился мальчик.

— Она внучка ведуна, который живет в деревне. Что, думаешь, я не знала? Эта плутовка может заманить тебя в ловушку, где с тобой расправятся люди. Ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы ты не вмешивалась в мои дела.

Седая женщина перевернула страницу книги, чуть не вырвав ее.

— Тогда больше не доставай меня насчет Всеплода, — проворчала она, — это миф.

Черный нахмурил брови, и продолжил ловить муравьев.

 

После целого дня игр…

— Нет, это воровство!

— Это не может быть воровством, трусиха! Нельзя воровать у самой себя.

— Ты подбиваешь меня украсть не у себя, а у дедушки.

— Не украсть, — поправил Черный, — а угостить.

— Как не назови – получится воровство.

— А по-другому получится так, что ты мне наврала.

— Да ты!.. Ты!.. Правду о вас говорят – все вы такие.

Черный ухмыльнулся, совершенно не стыдясь.

— Темный народ никто не любит, потому что боятся.

— Я тебя не боюсь!

— Ты мой друг, — неожиданно мягко проговорил Черный. – Я и не хочу, чтобы ты меня боялась.

Рыжая выдохнула, и ударила мальчика в грудь. После потасовки, они снова были по уши в грязи. Оба смеялись.

— Так ты угостишь меня чем-нибудь? – Черный поднял на подругу взгляд своих стальных глаз и добавил: — Пожалуйста?

Рыжая закатила глаза.

— Из-за тебя у меня будут неприятности.

— Никто не узнает. Я просто… хочу попробовать что-нибудь, кроме того, что можно сорвать или поймать рядом с домом…

Девочка молчала.

— … А взамен я отведу тебя к магическому потоку. Бабушка не разрешает о них никому рассказывать, но тебе эту тайну я раскрою.

Дети переглянулись. От этой сделки оба не могли отказаться.

 

Ближе к сумеркам…

Черный ждал на границе леса, как волк, поджидающий момент напасть на стадо овец. Рыжая шла про привычному пути до дома, не обращая внимания на косые взгляды других детей. Она знала, что сегодня дедушка уехал в город, и вернется лишь, когда полумесяц займет свое место в центре неба. Перед тем, как войти в дом, она хорошенько отряхнулась – как бы ни было, а полы, в случае чего, придется мыть ей. Войдя в дом, она разулась, чтобы не оставить следов. Подошла к одной из стен, которую целиком занимала запачканная гарью печка. Рыжая встала у самого угла комнаты, и исчезла в проходе, который был виден только ей и деду.

Сама о том не догадываясь, Рыжая привычно прошлась босыми ногами по помещению, которое невероятно напоминало дом Черного. Свечи освещали чернодубовые столы с простой резьбой. Здесь была комната Рыжей, поэтому ничего, кроме игрушек, кровати и шкафа с одеждой, здесь не было. Снова зайдя в незаметную дверь, она спустилась по лестнице в кабинет дедушки, а потому еще ниже, намного ниже – туда, куда хотел бы попасть любой обитатель Мира.

Всеплод занимал пространство целого дворцового зала, где гости одновременно могли пировать и танцевать. Скрытая под светящимся желтым мхом кора была крепче, чем могло разрубить лезвие самого острого на свете топора. Доспех из этой коры мог бы выдержать пущенный из пороховой трубы металлический шарик, но Всеплод оброс такой броней не ради нужд людей. Он защищал соки и плоды, что текли и хранились внутри него, и могли взрастать снова и снова на кроваво-красных ветвях.

Дереву требовалось много места, чтобы уместить на себе всё, что росло в Мире.

Девочка стояла под ним, размышляя, что принести Черному. От бесконечного выбора у нее заурчало в животе. Вдруг с одной из тысяч ветвей сорвался маленький, оранжевый плод. Рыжая поймала его и тут же съела. На вкус он был сразу и кислый, и сладкий. Большую косточку она закопала в мягкую землю.

Когда она уже потеряла надежду выбрать что-нибудь, листья в одном месте раздвинулись, открывая ей связку странных фруктов. Рыжая потянулась к ним, и ветвь опустилась на десятки метров, чтобы девочка могла сорвать желаемое.

Рассмотрев фрукт поближе, она так и сделала.

 

Снова в лесу…

— Что это?

Черный держал в руках нечто, покрытое желтой кожурой.

— Не знаю, Всеплод сам показал мне это.

— Ты так говоришь, будто он живой.

— Он не был бы собой, не будь живым.

Мальчик сжал в руке странный фрукт.

— Вроде мягкий.

— Так съешь его уже, — торопила Рыжая. – Вдруг испортится.

— Твоя правда.

Черный отгрыз зубами кусочек кожуры.

— Кажется, это делается не так.

— Какая разница, — сказал Черный.

Кожура легко делилась на равные полосы, обнажая белый плод. Мальчик откусил его, прожевал и воскликнул:

— Благосклонная Воля, как же вкусно!

— Эй, я тоже хочу.

Через несколько секунд плода не стало.

— Интересно, а кожура съедобна? — поинтересовалась девочка. Черный надкусил одну из полосок и тут же выплюнул. —  Понятно.

— Рыжая, это потрясающе!

— Теперь-то ты мне веришь?

— Да! Я подобное в жизни не ел – и в нем совсем нет магии. Плод настоящий.

— Будешь теперь знать, — уткнула в бока кулаки Рыжая. Подувший холодный ветер заставил обоих съежиться. – Кажется, пора расходиться.

— Да, мне еще нужно найти дорогу до дома.

— Ты забыл, где твой дом?

— Бабушка переносит его иногда. Сейчас – туда, где мы сможем черпать тепло из магических потоков.

Начавшийся дождь прервал их беседу, поторопив расстаться. Ветер разнес по лесу их обещание встретиться завтра.

 

В перемещающемся доме…

— Мне следовало бы ослабить заклинание, чтобы ты простудился, — проворчала седая женщина, оторвавшись от книги. — Тогда, может быть, ты научишься возвращаться пораньше.

— Зато меня мыть не надо, — улыбнулся Черный.

— Еще чего! Не двигайся с места, пока я не нагрею воду – с тебя стекает столько грязи, что хватит заполнить котел.

— Мне нужно тебе кое о чем рассказать.

— Разговаривай с муравьями, которых давил утром. По твоей вине, у меня появилась куча дел.

Черный залез в карман, где всю дорогу хранил то, что так боялся потерять. Зоркий взгляд седой женщины поймал ухмылку внука, протягивающего ей что-то.

— Теперь ты расскажешь мне больше о Всеплоде? – спросил Черный.

 

В глубоком доме…

Рыжая тщательно отмылась, постирала одежду и убедилась, что не оставила следов в пещере с Всеплодом. Теперь осталось дождаться дедушку. Она надеялась, что дождь не помешает ему вернуться домой в назначенный срок.

 

Мальчик говорит с бабушкой…

— Почему ты мне сразу не сказал?! – вопрошала бабушка. Плавящее воздух пламя из печи облегало ее фигуру, делая похожей на огненное привидение

— Я сказал, а ты мне не поверила. Поэтому я принес доказательство.

Седая женщина вновь оглядела, пощупала и даже понюхала начинающую чернеть кожуру. Без сомнений, она была настоящей.

— Неужели ты не понимаешь, что это значит, — продолжал Черный. — Мы можем вырастить собственный Всеплод и вернуться с ним домой!

Седая женщина застучала ногтем по столу из черного дуба. Голову занимали раздумья. Черный присел рядом.

— Почему ты не рада, бабушка? – спросил он. – После такого дара позволят вернуться даже маме с папой.

— После такого дара, — прошипела седая женщина, наставив палец на внука, — нам будут воздавать почести до конца дней, и еще дети твоих детей, а после и их дети будут пожинать их. Но ты правду думал, что это сгнившая кожура нам как-то поможет? Глупый мальчишка! Я не знаю, как такое возможно, но и жизни старого ведуна, сколько бы лет ему не было, не хватило бы, чтобы вырастить это древо. Ты умрешь, а оно всё так же будет расти и расти.

— Нам хватит и знаний, как вырастить Всеплод.

Бабушка усмехнулась.

— Ты плохо успел узнать собственный народ, мальчишка. Нас не примут с одной лишь идеей и перспективой.

— Не приняли бы, будь это что угодно, кроме Всеплода, — стоял на своем мальчик. С черных волос до сих пор стекали капли дождя, а от холода кожа приобрела еще более нездоровый бледный оттенок. И, несмотря на это, в глазах отражалась одержимость, которая разжигала в душе пламя, достаточное, чтобы ночью вернуть солнце на небо.

Бабушка промолчала и подкинула дров в огонь. Язычки пламени завихрился вокруг ее пальцев, образуя переливающиеся кольца, она полюбовалась ими и развеяла.

— Может быть… – она повернулась к внуку, — но что насчет рецепта?

— Мы все встретимся вместе: ты и я, и Рыжая с дедушкой. Вы сумеете договориться. Если дедушка Рыжей хоть немного такой же добрый, как она сама, он поймет нас и позволит забрать рецепт. И мы вернемся домой. Изгнание закончится!

Седая женщина улыбнулась.

— Так почему бы не отправиться к ним прямо сейчас?

Черный покачал головой.

— Рыжая сказала, дедушка вернется не раньше, чем полумесяц окажется в центре неба.

— Хорошо, — кивнула бабушка, — значит, отложим это до утра. Ступай, и сам вымой себя. Раз ты стал достаточно находчив, чтобы приносить доказательства существования мифических деревьев, то с ковшом и горячей водой тоже должен справиться.

Черный весело вскочил и отправился готовить воду.

 

Девочка одна…

Когда за искрящими молниями тучами полумесяц достиг центра неба, дедушка так и не вернулся. Крыши нескольких хижин в деревне уже начали протекать, а огня печей было недостаточно, чтобы противостоять сырому холоду. Но в доме Рыжей было тепло и сухо. Никогда она не видела таких бурных ливней, хотя заделанные магией щели между досками и вселяли в нее уверенность, что всё обойдется. Гораздо больше ее беспокоило, где дедушка.

С каждой минутой волнение нарастало. Девочка хотела спустить в подвал, спрятаться за Всеплодом, но боялась не застать возвращение дедушки.

Блеск молнии поймал под окном хижины тень, которую не заметила Рыжая.

 

Снова в перемещающемся доме…

Черный оделся, даже не думая причесывать запутанные волосы. Ему не терпелось продолжить разговор с бабушкой. Он выбежал из бани, вступая вперегонки с грозой. Капли размером с орех обволакивали его, а косые молнии танцевали вокруг ослепляющими вспышками. Мальчик хотел задержаться под перевобытной стихией и наслаждаться ею, зная, что та не причинит ему вреда. Но нетерпение и азарт поторапливали вернуться в дом.

Он ступил за порог, и дверь захлопнулась сама собой. Вбежав на кухню, Черный нашел лишь тлеющий камин, который, словно встрепенувшись при виде мальчика, разжегся вновь. Обыскав все комнаты, он убедился, что бабушки нигде нет.

Ринувшись наружу, обратно в сверкающий грозой мир, Черный нарвался на преграду. Дверь была заперта.

 

Небо сверкает…

Рыжая помчалась открыть дедушке дверь. Его приятный голос стер из ее мыслей волнение и освободил от страха. Только подбежав к самому порогу, она сообразила, что творится нечто странное.

— Дедушка, — начала она, — разве ты не можешь сам войти?

— Я устал после дороги. Впусти меня.

— Но дверь сама тебя впустит. Толкни ее.

Ничего не произошло. Снаружи доносился стук капель и завывания срывающего листву ветра.

— Ты в опасности, девочка, — снова донеслось снаружи. Рыжая прильнула ухом к самой двери, чтобы лучше всё расслышать.

— Что? Какая опасность? Наш дом сейчас самое теплое и прочное место на многие лиги. Ты сам его таким сделал.

— Опасность таится внутри дома.

Девочку пробрал озноб. Хотелось спрятаться в крепких руках деда, но неясное чувство внутри по-прежнему не давало ей открыть дверь.

— Что такое? – спросила она.

— Всеплод, — тут же последовал ответ. – Он запер дом и не впускает меня. Внутри ты в опасности.

— Что? Не может быть! Всеплод добрый и никому не причинит вреда.

— Я тоже так думал, — голос приблизился к ней. Будто говоривший присел, и теперь говорил через щель между досками точно в ухо Рыжей. – Но я ошибся. Это древо обладает характером, ты сама знаешь. По чьей-то вине этот характер испортился.

Девочку осенило.

— Это бабушка Черного! Только она могла это сделать.

— Скорее всего, — голос был спокойным и решительным, — а теперь впусти меня, чтобы я мог остановить то, что еще не вышло из-под контроля.

— Конечно, сейчас!

Девочка распрямилась и обеими руками взялась за деревянный засов. Она боялась, каждый новый раскат грома казался ей всё ближе и ближе, а в дом проник настоящий холод. Кажется, печь погасла.

Рыжая со всей силы дернула засов, чтобы прекратить этот кошмар.

Разбухшее от влаги дерево зажало в металлических петлях.

— Не получается! – крикнула Рыжая.

— Давай, ты сможешь. Времени нет, — поторапливал голос снаружи.

Она изо всех сил терзала засов, но тот так и не поддавался. К глазам начали подбираться слезы.

— Я не могу…

— Быстрее, черт возьми, спасай свою жизнь!

— Я поранила руку…

— Плевать. Не хнычь и делай свою работу.

Девочка удивилась. Дедушка никогда не разговаривал с ней так грубо.

— Что с тобой? – спросила Рыжая, отойдя от двери и сжав в ладони кровоточащий палец. – Ты ведешь себя… странно.

— Я просто устал с дороги, вот и все. Пожалуйста, открой дверь.

Еще шаг назад. Рыжая прислушалась и поняла, что голос дедушки немного изменился. А может, с самого начала был другим.

— А почему твой голос такой… странный? – тихо спросила она, но ее всё равно услышали.

— Это всё холодный воздух. Я охрип, — ответили снаружи.

— Да, наверное… – Она вновь подошла к двери и положила здоровую руку на засов, готовая его отодвинуть. В этот раз она была уверена, что всё получится. Но напоследок спросила: — Слушай, деда… А как меня зовут?

— Что? Какой глупый вопрос, — недоумевал голос.

— Ну, ты ответь, — настаивала Рыжая. – Ты же любишь мое имя. – Пауза. – Так звали бабушку.

Ответа не последовало. Девочка прислушалась, но снаружи будто никого и не было. Она спешно отошла от двери и прижалась к стене. Темный силуэт снова мелькнул в окне, раскрыв себя. Сквозь мутное стекло на Рыжую смотрели пара злобных, отражающихся холодным блеском глаз.

Она закричала.

 

Деревья горят…

Взрыв в перемещающемся доме сорвал петли с дверей. Черный пока не умел пользоваться магией, зато успел познакомиться с азами алхимии. Он корил и ненавидел себя за ошибку, которую допустил, выдав бабушке секрет Всеплода.

Мчась сквозь бушующий лес, он старался придумать, как эту ошибку исправить.

 

Доски скрипят…

Рыжая почувствовала, как пол под ней задвигался, а стены вокруг пошатнулись. Она упала на пол, не зная, куда деться. Дом содрогалась от землетрясения. Вскоре отдельные толчки превратились в непрерывный грохот, будто под землей проползало гигантское нечто, своей массивностью разворачивая почву и сдвигая плиты, на которых держится Мир.

Затем на дом навалился ветер. Девочка перебралась в другую комнату и залезла под стол, закрыв уши ладонями, чтобы не слышать ужасный скрип ломающихся досок. Ветер дул с такой силой, словно сама Воля собрала весь воздух в свои бесконечные легкие, а после направила сметающий порыв прямо на ее дом. Капли дождя врезались в дерево, как пороховые снаряды. Они оставляли за собой неглубокие вмятины, но чем больше каплей попадало в одно место, тем заметнее становились следы от них.

Девочка набралась смелости и побежала к невидимой двери. Она забралась туда как раз тогда, когда хижина приподнялась с одной стороны и повалилась набок. Решающий толчок смел стены так же легко, как с одуванчика срываются его летучие семена.

Вырванные из земли доски разлетелись по свету.

 

У летающего дома…

— Рыжая! Рыжая! – кричал мальчик, смотря, как рушится дом ее подруги. Он подбежал и увидел ворожащую бабушку. Седые волосы почернели от бурлившей в ней магии. – Что ты наделала?!

— Всего лишь сделала шаг на пути нашего возвращения домой.

— Ты убьешь ее!

— Возможно, если ей не хватит прыткости.

Дом поднялся над землей и на мгновение обнажил внутреннее убранство, которое тут же смелось.

— НЕТ! РЫЖАЯ! – завопил Черный, и бегом пустился к обломкам.

— Стой, глупый мальчишка! – Седая женщина попробовала ухватить внука, но не успела. Тогда она натравила на него ветер, но тот не послушался. Ей помешало собственное же заклинание, которое оберегало мальчика. – Слабодушный щенок.

Она пустилась в погоню, а Черный продолжал выкрикивать имя своей подруги.

 

Под руинами…

Рыжая услышала голос Черного и чей-то другой каркающий женский голос. Значит, это он виноват в том, что у нее больше нет дома. Она была уверена, что выходцы из Темного народа скоро найдут ее убежище и ворвутся внутрь. Спустившись по лестнице, она быстро преодолела свою подземную комнату, а затем кабинет дедушки. Опускаясь всё глубже, она добралась до Всеплода и обхватила его руками. Несколько ветвей спустились к ней и обняли, распустившись покрывалом светящихся листьев. Они согревали и успокаивали.

 

Чуть выше…

Черный не мог понять, куда исчезла Рыжая. Замешкавшись, он не заметил, как его нагнала седая женщина. Цепкие руки сжали его плечи и оттащили от развалин.

— Не смей мне перечить! Возвращайся в дом и жди, пока я вернусь.

— Ни за что!

— Посмотрим, как ты это скажешь своим ногам.

Бабушка отпустила внука. Тот попытался отпрыгнуть прочь, но не смог. Ноги приковались к земле, а затем, против воли, пошли в сторону леса.

— Нет! Освободи меня! РЫЖАЯ!

— Ради тебя я постараюсь не причинить ей вреда, но Всеплод всё равно будет нашим. А теперь ступай скорее в наш дом, а затем не двигайся с места, пока я не вернусь!

Мальчик кричал и сопротивлялся, хватался за куски кирпича и дерева, которые остались на земле, но всё равно не мог остановить или, хотя бы, задержать свой уход. Когда он пересек границу леса, бабушка уже исчезла. Слезы смешались с дождем.

 

Финал…

— Наконец-то! – воскликнула вошедшая в зал старуха с длинными черными волосами, своими одеяниями и видом напоминающая ворону.

Рыжая прижалась к Всеплоду, но какая-то невидимая сила отбросила ее, разломав защищающие ветви. Хихиканье страшной старухи теперь доносилось откуда-то издалека. Девочка лежала на твердой почве, не в силах пошевелиться от боли, а в глазах помутнело.

Старуха направилась к Всеплоду. Несколько ветвей кольями метнулись в ее сторону, но сгнили в полете. Из земли выросли толстые корни, обвившие ноги, но она вырвалась и перешагнула через них. Черная фигура решительно шла к своей цели, пока не растворилась в зеленоватом тумане из спор Всеплода. Оглушающий хлопок воздуха рассеял ядовитое облако. Древо продолжало защищаться, но безуспешно. Наконец, старуха подобралась вплотную и взметнула вверх руки.

— Ты мой! Усмири свой пыл, пока не стало хуже, — крикнула она.

— Поздно. Хуже уже стало.

Старуха обернулась на раздавшийся из-за спины голос. К ней приближался старик, а рядом с ним шел Черный.

Казалось, от гнева ведьмы в пещере вот-вот начнут стрелять молнии.

— Отпусти моего внука, если не хочешь развеяться по миру так же, как твой дом! – пригрозила она.

— Мне нет нужды его отпускать, — спокойно ответил старик. – Он идет со мной по своей воле.

— Ты лжешь!

— Нет, он не лжет, — мальчик вышел вперед, — а вот ты мне солгала! Ты обещала сделать по-моему, а вместо этого разрушила чужой дом и пытаешься украсть чужую вещь.

Бабушка рыкнула, не теряя из поля зрения старика. Она была готова к нападению как от него, так и от Всеплода.

— Глупый мальчишка Темный народ никогда бы не вырастил Всеплод. Мы бы вернулись ни с чем, и нас снова изгнали. Единственный способ вернуться – принести уже выращенное древо. Магией мы можем его подчинить и заставить служить нам. Магией мы бы не позволили ему умереть и завянуть. Но даже магией мы бы никогда не вырастили его!

— Почему? – вопрошал Черный.

— Потому что этот Мир ненавидит нас! Все его дары нам приходится отбирать.

— А ты не думала, — вмешался старик, — что это не Мир ненавидит вас, а вы ненавидите Мир?

Бабушка усмехнулась.

— Даже если и так, нет никакой разницы. — Она приготовилась нанести первый удар. – Такова наша природа.

— Ты ошибаешься. Взгляни на своего внука. Он не такой, как ты. Им движет жажда не разрушения, а созидания.

— Просто он еще не понял, на что способны люди.

С рук черноволосой старухи слетела янтарная нить, обвившая старика. Скованный, он увернулся от следующего удара, повалился набок и высвободился. Нить со вспышкой исчезла.

— СТОЙТЕ, – хором крикнули два детских голоска. Один Черного, который подбежал к бабушке, встав на пути ее заклинаний, а второй – Рыжей, закрывшей дедушку.

— Это всё ты виноват! – со злостью крикнула Рыжая Черному. – Ты привел ее сюда!

— Я не приводил ее, она сама!

— Это не оправдание! Я просила не рассказывать о Всеплоде, а ты всё равно рассказал.

— Ничего бы не случилось, если бы ты мне не рассказала!

— Ты предатель!

— Нет!

Раздался звук, похожий на то, как умирает на последнем издыхании великан. Зал наполнился гулом, в котором отразилась чья-то боль. Это было древо, оно менялось. Яркий золотой мох потускнел и опал, красная кора почернела и иссушилась, листья вместе с плодами рассыпались в прах, а на поредевших ветвях выросли новые, единственные теперь, плоды.

Все замерли, разглядывая их. Это были яблоки: черные с одной стороны, и белые с другой.

Старуха коснулась еле живой коры, под которой застыл весь сок.

— Не может быть. Этого не должно было произойти.

 

Когда вражде пора прекратиться…

— Разве так бывает? – спросила Рыжая дедушку.

— Редко, но бывает, конечно, — ответил он. – Мы одни из немногих за всю историю этого Мира, кто увидел Яблоки Раздора.

Они собрались вместе. Черный и Рыжая стояли рядом, прижавшись плечами друг другу, пока взрослые решали, как быть дальше.

— Эти плоды, — начала старуха, всё еще держась настороже, — не должны были появиться. Они вырастают, когда Всеплод видит родственную ссору. Но мы с вами, — она презрительно оглядела Рыжую и ее деда, — не родичи, и даже не один народ. Вы нас ненавидите.

— Ты так в этом уверена? – спросил старик, и волосы на его голове вдруг стали черными. Не успела Рыжая удивиться этому, как ее собственные волосы тоже изменили цвет, а веснушки сошли с лица, сделав кожу белой.

— Магия! – воскликнула старая женщина.

— Да, магия, — ответил старик. — Я использовал ее, когда сам был изгнан, чтобы слиться с теми, кто меня ненавидел. И пожив среди них я понял, что они ненавидят нас лишь потому, что мы сами такие, а не Мир изменил нас.

— Чушь! – не сдавалась черноволосая женщина. – Когда кто-то не похож на тебя, ты от него отгораживаешься.

— Нет, я верю ему, — встрял в спор Черный. – Я не похож на тебя только потому, что Рыжая повлияла на меня больше, чем ты. Ты злая не от природы, а потому что тебя вырастили такой. Но я таким не буду.

Женщина отступила. Мальчик подбежал и взял ее за руку.

— Мы можем вырастить свой Всеплод, если изменимся. Ты тоже можешь это сделать, а если и нет, то хотя бы поверить в то, что другие, новые поколения, смогут.

— Так мы тоже из Темного народа, дедушка? – спросила Рыжая, сплетая косички из новых волос.

— Да. И нам предстоит еще крайне серьезный разговор, насчет того, что ты разболтала наш секрет.

Девочка понурила голову и нахмурилась.

— Но пока отложим это, — строго заключил дедушка и вновь обратился к женщине, с которой недавно бился. – Всё зависит от тебя, Темная. Либо мы примиримся и спасем древо, либо продолжим наш бой и погубим его и наше будущее. Не я начал выращивать Всеплод, но я продолжил, когда старость забрала предыдущего владельца. Он знал, кто я, и всё равно доверил мне это. И не ошибся. Я заботился об этой реликвии, чтобы вернуться с ней домой – в наши края, где землю не видно под плотным туманом. Теперь я хочу туда вернуться с вами. — Он по очереди оглядел всех троих, что слушали его. – Как единый народ.

Темная женщина замешкалась, не готовая принять предложение старика. Она ненавидела его и боялась, что это ловушка. Мысли выстроились в заклинание, готовое выплеснуться из пальцев.

Ее вниманием завладел внук. Внук, который верил и стоял на стороне тех, кого она хотела уничтожить. Значит, ей придется уничтожить и его?

— Бабушка, — сказал Черный, — скоро мы будем дома.

Женщина сделала над собой последнее усилие и выпустила заклинание. То ушло в сторону, пробурив в пещере охваченный пламенем тоннель. Поднявшийся ветер затушил огонь. Никто не пострадал.

Она почувствовала, как под ногами, там, где разрослись корни древа, течет магический поток. Черный подошел к ней и обнял. Женщина, впервые за долгое время, ответила ему.

Одно из яблок на Всеплоде позеленело, и спелый плод упал рядом с ними.

Старик улыбнулся, поднял его и протянул внучке.

— Нам предстоит еще много стараний и труда, но они будут не напрасными.

читателей   1026   сегодня 1
1026 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 6. Оценка: 3,33 из 5)
Загрузка...