Сказочка о неадекватном принце. Дракон

Нет, это уже слишком! Хоть бы зубы почистил, скотина шершавая!

Принц Кармиан плюнул на левую ладонь, и потер содранную с правого локтя кожу.

Щипать стало только сильнее. И от вонючего дыхания деваться было некуда. Поэтому он сморщил нос, и шумно вдохнул через рот. Покрутил головой, чтобы шейные позвонки вернулись на место, перехватив меч двумя руками.

Существо напротив ехидно оскалилось:

— Что, малыш? Слабо перерубить одной-то? Больше надо было заниматься в тренажерных залах!

— Заткнись, монстр вонючий! Хватит на меня фыкать! Не можешь укусить, так хочешь, чтоб я задохнулся от запаха из твоего рта?! А ты вообще хоть когда-нибудь зубы чистишь?

— Сам — дебил, и юмор у тебя дебильный. — Существо выразительно посмотрело на Кармиана, — Можно подумать, ты благоухаешь розами! Небось, как выбрался из Западлота порезвиться на природе, сам их ни разу не почистил! И «ванну не принимал!» От тебя же разит – как от жеребца!

Кармиан скривился, но был вынужден признать – вонючая скотина дракон говорит правду.

Вот уж, почитай, четыре дня он действительно не мылся, и не прикасался к зубной щетке — забыл ее дома. Ну, если сказать честнее – просто не взял. Казалось глупым в масштабе таких свершений (ну, правда, еще только предстоящих!) еще и зубами заниматься! Да и странно отправляясь на Подвиги — таскать с собой тюбик с пастой и эту дурацкую щетку…

Но в конце-концов – это не дракона собачье дело! Поэтому он набычился:

— С моими зубами все и так в порядке! А вот у тебя видать, нелады с пищеварением – тухлятиной так и тянет!

— А, верно, твоя правда! — Дракон присел на задние лапы, вполне мирно пристроившись поболтать в процессе нежданной передышки.

Для начала он почесал за огромным ухом задней лапой. Кармиан не мог не поразиться сходству с их дворовыми собаками. Только тут была «собачка» тонны на три… Впрочем, разговаривать скотине чесание не мешало:

— Тут уж не могу не пожаловаться на вашего брата – принца! Жрете в походах всякую гадость, да и носите все как один кожаные сапоги. Знаешь, как трудно их переваривать? А дурацкие камзолы? С нашивками и бляхами всякими… Между прочим – у меня геморрой, а из-за вас, идиотов расфуфыренных, он в этом году только обострился! Сговорились вы все что ли, спасать эту дуру именно в этом сезоне?!

— Постой-ка… — принц слегка растерялся, — Какую – дуру? И почему – «в этом сезоне»?

 

— Ну вот, началось… — дракон сердито сплюнул, — Опять неграмотный попался… Только давай сразу договоримся: я больше вначале рассказывать, а потом есть тебя не буду! Напрасная, знаешь, потеря времени и сил! Поэтому сделаем так — я тебя съем сразу!..

Все хлопот меньше…

— Ой-ой, смотрите, какой привередливый дракон мне попался! – сплюнул на этот раз Кармиан, — Так уж и языком повернуть лень! Давай сделаем так: ты мне все расскажешь, а уж потом я тебя грохну.

— Ага, смешно. — охотно согласился дракон, — Шансов на то, что ты убьешь меня — примерно один — к семидесяти восьми! Так что не дури – и давай покончим с этим побыстрее. Да и обедать мне пора. А уж когда тебя съем – обещаю: зубы – почищу!

Так что совесть твоя будет чиста!

— Ладно, — не слишком-то отдохнувший и все еще сердитый Кармиан взмахнул пару раз мечом, примеряясь, и щурясь от закатного солнца, — Кстати, откуда такая точная статистика?

— Тоже мне, проблема… Считать я научился еще ребенком. Ты у меня – семьдесят девятый!

— А-а… Понятно. А ты у меня – второй. Да и первого я завалил только на тренажере…

 

— Так может, тогда отстанешь от меня, наконец, и потопаешь себе мирно – куда топал?

Кармиан слегка опешил:

— Слушай, ты вообще-то нахал! Кто первый выскочил из кустов, и цапнул меня за ногу? То, что не прокусил сапог – это ничего не значит! Напугал зато как!

— Ха! Вот уж не думал, что ты признаешься! Все остальные придурки напыщенные сразу становились в позу, и втюхивали мне, какая я тварь коварная да трусливая, и что королевство, дескать, без меня станет чище, а дороги – безопасней!

— Ну, тут я с ними согласен где-то… — Кармиан попытался собраться и отнестись к делу серьезней. А то от таких разговоров его убежденность в том, что дракон заслуживает только смерти, куда-то испарялась, — Ладно, погнали!

Дракон привстал и принялся за работу. То есть, стал делать угрожающие выпады зубатым чемоданом, сидевшем на длинной пятнадцатифутовой шее, плавно переходящей в бочкообразное туловище, которому позавидовал бы любой бегемот.

Кармиан, убедившись в очередной раз, что перерубить эту шею, забранную бронебойными чешуйками с добрую ладонь, не удастся при всем желании, сделал смелую, но весьма безуспешную попытку добраться до туловища спереди. Дракон усмехнулся, и задрал шею аж к самому небу.

Меч в его грудь не удалось вонзить даже с разбегу. Он позорно отскочил от панциря серо-зеленого цвета, жалобно зазвенев, и вырвавшись из рук.

Тварь заржала. Кармиан чертыхнулся, и отер пот со лба. Ничего не скажешь – скотина ему попалась та еще. С юмором. Да еще бронированная.

— Ладно, твоя взяла,– мрачно буркнул он, убрав прилипшие ко лбу волосы, — Можешь считать, что семьдесят девятый идиот – тоже твой. Но предупреждаю – жуй как следует, на мне снизу еще кольчужные штаны! А у тебя шея – тонковата… Не пройду – непережеванный-то!

— Ага. Спасибо что предупредил. И за трогательную заботу о моей глотке… – казалось, дракон вовсе не в восторге от щедрого предложения, — А может, мы как-нибудь обойдемся без твоего съедения? Или ты такой принципиальный – вот сейчас станешь в позу, и будешь настаивать: нет уж, раз победил – значит, ешь!..

— Хм… Кармиан и сам был не в восторге от перспективы съедения, но и отказаться быть съеденным ему казалось как-то… Невежливо, — Настаивать особо не буду… Раз уж мы заговорили об этом, хочу спросить: Какого же… э-э… зачем ты тогда цапнул меня, если мог сразу просто высунуться из-за куста, — он показал рукой, — и откусить мне голову?!

 

— Хм-м!.. – промычал на этот раз дракон, — Ты… Во-всяком случае, умней, чем кажешься с первого взгляда! Большинство сволочей, которые тут были до тебя, даже этого не понимали. Да и меня поносили всячески. Кстати, ругаться я научился от вас, от людей. Ну да ладно. Насчет твоего вопроса.

 

Так вот, во-первых, мне скучно. Уж поверь — спрятаться от вашей принцевской шумной братии для меня проблемы не представляет. Вы всегда ломите напрямую через лес, шумите, все пачкаете. Зрение у вас годится хоть на что-то только днем, а уж про обоняние я вообще молчу… А по поводу – откусить… Ты прав. Но это… просто была такая как бы… проверка. Может, заметил – я даже не повредил твою кожу. А мне это не так уж легко…

Кармиан не мог не согласиться, осмотрев еще раз трехдюймовые клыки и набор белых острых штырей поменьше, украшавших огромную, в добрых два фута, пасть. Он почесал затылок, все еще недоумевая. Посмотрев еще раз на зубы, когти и броню дракона, он приподнял левую руку с указующим перстом, открыл рот и…

— Сказал же уже! Скучно. А вот если бы ты, как все, оказался самовлюбленной напыщенной свиньей без чувства юмора, можешь не сомневаться: съел бы за милую душу! И угрызений совести не испытывал бы, ну вот ни на столечко! — дракон показал кончик когтя.

Кармиан хмыкнул. Потом не удержался – рассмеялся от всей души:

— Я смотрю, ты и вправду нашего брата принца знаешь как облупленного… Нет, ну не все же настолько… тупые, наглые и самовлюбленные?!

— Ха! А то!.. Можешь, если не хочешь, не верить – но ты реально – первый такой!

Кармиан засунул слегка затупленный меч в ножны, и подобрал котомку с продуктами:

 

— Где мы тут могли бы посидеть спокойно, в тени, и поболтать? Я проголодался. Не знаю, как ты… Сухари ешь?

— Что за вопрос! Я ем… все! Пошли. — дракон решительно развернул малограциозное огромное тело, и двинулся вперед, даже не глядя на Кармиана. По лесу он скользил абсолютно бесшумно, и даже трава после его огромных лап выпрямлялась почти сразу – следов не оставалось. Кармиан обратил внимание на их размеры — длиной фута в два, и все пять пальцев с очень широкими перепонками. Оканчивались «лапки» пятидюймовыми когтями. В том, что они тверже стали, принц имел возможность убедиться лично.

Угнаться за проводником оказалось непросто – кое-где Кармиан даже бежал.

Прошли они, вероятно, с милю.

— Вот. Лучшая лазейка в здешних местах! – торжественность тона выдавала гордость за «лазейку», явно устроенную лично, — Попробуй – найди! Логово, так сказать, Властелина Леса!

Кармиан огляделся. Подключил дедукцию. Место, где могло бы быть логово такой большой – он еще раз окинул оценивающим взглядом – животины, было только одно.

— Я думаю, если мы обойдем вокруг вон того поваленного бурей дерева, под корнями и будет твоя… твой дом. – Кармиан с удовлетворением отметил, что дракон несколько озадачен.

— Знаешь, теперь моя очередь чесать в затылке… Ты и вправду умнее, чем можно подумать. Сколько тебе лет?

— Восемнадцать!

— Да, конечно!.. А я – потомок бурундуков!.. Ну, а если все-таки честно?

— Шестнадцать. – Кармиан вздохнул. — Да и принц я, если честно, не совсем настоящий…

— О-о!.. Ты заинтриговал меня. Хорошо, что ты реалист и не лезешь в бутылку. Поверь старому ворчливому дракону: мне интересные собеседники попадаются в среднем… два-три раза в столетие. Ну, заходи – гостем будешь! – к этому времени они как раз подошли ко входу в логово.

Оно действительно оказалось прямо под корнями огромного поваленного дуба. В темное отверстие свободно проехал бы фургон с парой лошадей. Перед входом была аккуратно прокопана ирригационная канавка – можно было поспорить, она отлично отводила дождевые потоки, и внутри всегда было сухо.

Хм. А дракон-то любитель комфорта… Принц принюхался. Озадачено посмотрел на любителя:

— Слушай! Ты… только прикидывался! В твоем логове чище, чем у меня… вернее, у отца… во дворце!

— Спасибо. Приятно слышать… Ну а насчет чистоты… Как бы тебе объяснить.

Здесь, в лесу – все основано на запахах. Если местные звери учуют меня, я не смогу охотиться. Так что пусть там люди говорят себе – что, мол, кошки самые чистоплотные…

Вранье – или просто они не сталкивались близко с нашим братом!

— Ха! Вот уж не могу их за это винить… Так ты – охотишься на зверей?! И… умеешь вылизываться?

— О-хо-хо! Вот уж потешил! Вылизываться! Нет, у нас все немного по-другому…

Мы, да собственно, как и вы – моемся в воде! А если не стесняться потереться от души глиной и кореньями специальными, запаха не будет дня три-четыре… — Кармиан только глаза открыл шире, — А насчет зверей – ты прав. Обычно мне хватает оленя-другого… ну, или медведя… в месяц. На худой конец пойдет и енот какой-нибудь – я не привередлив. Не всегда же, — он плотоядно ухмыльнулся, — Мне попадаются принцы!

Ладно, присаживайся, где тебе удобно!

Кармиан нашел в одном из углов какую-то штуку, очень похожую на циновку, выташил ее поближе к прилегшему дракону, и присел, скрестив ноги. Сняв котомку из-за плеч, он не торопясь достал оставшиеся сухари из холщового мешка, и выложил их горкой на расстеленной тряпице, заменявшей ему скатерть. Он, конечно, понимал всю убогость предлагаемой трапезы, но вежливо сказал:

— Не побрезгуй! Чем, как говорится, бог послал… Угощайся!

— Спасибо! С удовольствием. — произнеся это дракон действительно грациозно изогнул шею.

Гигантская пасть приблизилась к кучке сухарей, и аккуратно взяла в зубы несколько ломтиков.

Донеслось приглушенное похрустывание, когда, как понял Кармиан, язык стал крошить сухари о твердое небо.

— О! Ржаные! – чудовище удовлетворенно сглотнуло.

— Бери еще ! – принц заметил, как дракон замялся, — я себе потом куплю в деревне, это просто те… Которые остались из домашних. — он и сам взял сухарик, и стал с наслаждением жевать.

— Угу… Вкусно. Мясная диета… как бы это выразиться… питательна, но так однообразна! А сухари у тебя хорошие. Только – почему ржаные?

— Ну… Кармиан помялся, не желая врать странному сотрапезнику, — Скажем так: я – из небогатых… и, как уже говорил, не совсем законных принцев. — опустив голову, он закусил губу.

— Перестань. Тебе совершенно нечего стыдиться. – дракон впервые посмотрел своим спокойным взглядом прямо Кармиану в глаза, — То, что ты не из богатых и избалованных, я понял сразу. Среди них не встречаются нормальные люди. Ну… почти не встречаются. Ты – второй мой нормальный принц. Остальные и вправду были редкостные заносчивые болваны!

— Надо же… — Кармиан почему-то опечалился. – А ты и вправду их… съел?

— Ну да! Не трогал только коней – они-то ни в чем передо мной… А принцев – со всеми потрохами! И угрызений совести, как ты верно заметил, не испытываю ни малейших! Да и тебе их жалеть незачем – в этом мире выживает сильнейший и умнейший!

Ну вот, например, если меня (ха-ха!) считать препятствием на жизненном пути всех этих высокоблагородных задавак, я, стало быть, оказался ими не – Хм! – преодолен именно в силу их природных, или, там, заученных жизненных установок и правил! То есть, я оказался им с их моралью – не по зубам! Зато вот они мне – Хе-хе!..

— О! Слушай, а ты довольно философски смотришь на это дело. Прямо как Дарвин.- Кармиан с любопытством посмотрел на дракона. Тот ехидно подмигнул:

— А-а, проверка! Но я тебя не разочарую: я читал Дарвина!

— Черт! Ты и вправду… не разочаровал! Слушай, но… как?!

— Ладно уж. Расскажу. Только давай так: я пока доем сухари и почищу зубы, а ты — расскажешь о себе. Ну а потом узнаешь все, что тебе интересно.

— Ну… можно и так. – Кармиан вздохнул. Рассказывать о себе он не любил. Хотя бы потому, что приятного рассказать было почти нечего… А о проблемах кто же любит распространяться?

— Мне шестнадцать. И первые три года я провел прекрасно. Просто прекрасно. Потом стал себя осознавать. Быстро понял и то, что мельник с женой, которых считал родителями, меня не почему-то не очень любят… С другой стороны, я их сейчас обвинить не могу.

Дело в моем подлинном отце. Короле. Уж он-то, пока молодым был и ретивым, вовсю пользовался правом первой ночи… Не пропускал ни одной смазливой девки в ближайших… да и не-ближайших деревнях. Так что сам понимаешь: я похож на него и лицом и фигурой, а моим «родителям» это – как нож острый.

Вот и завалили они меня братьями и сестрами, уже действительно, своими, по самую макушку: их у меня восемь. Ну, то есть, братьев и сестер. Воспитывал и нянчил я их всех.

И поскольку меня все равно, несмотря на всю добросовестность и прилежность, родители не любили, такое же, презрительно-злобное отношение было и у всех… остальных детей в нашей, если ее так называть, семье! Пока братья были маленькими, все было в порядке… Потом, когда мне сровнялось четырнадцать, они приспособились впятером меня… неплохо колотить… Ха!

Но – только с помощью сестер. Сестры, впрочем, относились ко мне еще туда-сюда. Хоть грудью я их не выкармливал, конечно, но старался заботиться и… воспитывать. Да и дрались мы все же редко, и… не совсем по-настоящему. Ну… то-есть, это я старался… сдерживаться.

Однако после посещения нашей семейки моим настоящим папочкой все изменилось.

В первый свой приезд он только посмотрел на меня… Даже с коня не слезал. Сказал только мельнику: — «Еще раз увижу на нем синяки – все будете нещадно биты. А потом, если не поможет – и в подземелье посажу!» Ну… После этого меня и пальцем не трогали, но отношение… Как бы это сказать… Думаю, ты и так понимаешь. Словом, я не чувствовал себя там на месте.

Так что хорошо, что во второй приезд Король меня оттуда забрал.

Впрочем, я быстро понял, зачем я ему понадобился.

Вовсе не из-за отцовской любви, или там, ностальгии какой… Нет.

Просто к тому времени законных наследников не осталось. Злые языки поговаривали, что тут не обошлось без мачехи – ну, то бишь, второй жены отца, принцессы Валерии…

Мол, отравила старшего еще в 18 лет… да и на младшего порчу навела – умер от воспаления легких… А второй и третий как отправились в положенном возрасте выполнять рыцарское путешествие, так с тех пор и ни слуху, ни духу. Вот, стало быть, когда третий пропал на два года, и не появился, меня и еще пару-тройку наиболее симпатичных бастардов и прибрали в Западлот.

Честно скажу — особой любви к нам папочка не выказывал. А уж Валерия-то и подавно. Плохо только, что своих детей ей иметь не привелось, вот она и… отыгрывалась, что ли… на отце, и на нас.

 

Да нет, в-принципе, житье было сносным. Все же хорошо кормили. Учили. Вот — я теперь грамотный. Режим, правда, был как в казарме. Утром в пять — подъем, холодный душ,или обливание из ведра, пробежка в пять миль… Занятия с оружием. Не могу сказать, что освоил его так же хорошо, как мои… собратья. После обеда – выездка, уход за конем. Опять занятия – учили и языкам, и наукам. Дипломатии всякой. Это нас-то, выходцев из семьи мельника, сапожника и каменотеса…

Они еще молоды, а вот меня отец уже направил.

Так что ищу вот теперь этот самый Святой Грааль, хоть и не знаю, что это такое, или хотя бы – как выглядит. Правда, отец приказал, если не найду за год – вернуться. Если не с Граалем, так хотя бы с женой. Принцессой. Конечно, законной – а не как…

Вот, в-принципе, и все. — Кармиан похмурился еще. Вдруг поднял голову, лицо озарила веселая улыбка:

— Так что ты там говорил об «этой дуре»? Может, мне сразу к ней податься?..

— Хм-м-м… Уж и не знаю. Нет, я правда – не знаю, стоит ли тебе ехать к ней. А вот насчет твоих родственничков по отцу – точно. Проезжали они тут. И второй и третий… Хамы. — дракон сплюнул за порог, — они были соответственно, кажется, шестьдесят первым, и шестьдесят восьмым…

Не расстраивайся: я все равно сожрал бы их, даже если бы знал, что они — твои сводные братья!

— Да я и не расстраиваюсь. – Кармиан действительно не чувствовал к этим людям, которых он никогда и в глаза-то не видел, и тени сочувствия, особенно, если они и вправду, что весьма вероятно, были чванливы и избалованы, как и описывал дракон. — Нет, правда, я их и не видал-то никогда!

Папочка-то, возможно, опечалится, когда узнает… Кстати, а как ты их …э-э… выделил из общей массы – то есть, откуда ты знаешь, что это были именно они?

— Да по запаху. Отец ваш общий дал вам весьма характерную ноту в поту. Ты пахнешь немного жасмином. Ну, это – условно. Это я так называю такой тон для себя. Этакий акцент в общей гамме… Ладно, неважно.

— Извини. Все как-то неудобно… Как тебя зовут?

— Честерр. А тебя?

— Я – Кармиан.

— Кармиан? – непонятно как, но дракону удалось иронично заломить одну бровь.

— Ну то есть, это теперь… А так я — Кай. Приятно познакомиться, Честерр.

— Взаимно, Кай. И советую тебе и в дальнейшем пользоваться этим именем. По опыту знаю: люди со сложным, или вычурным именем долго не живут… Ох,не знаю – читал ли ты Джека Лондона — есть у него один рассказик про жителей сурового Севера, и их собак… Об их кличках.

— Нет, но если честно – это «благородное»… мне и самому не слишком-то. Договорились.

Они мирно помолчали, глядя на заходящее солнце, пробивавшееся через разлапистые ветви сосен, перед тем как скрыться за замшелые стволы, покрывающие невысокие холмы.

Затем Кай не удержался все же:

— Слушай, Честерр, а ты не мог бы… рассказать мне про эту… принцессу?

— Отчего же! Изволь. Только… Хм. Ну, ладно, ехать к ней или нет – это ты уж сам решишь. Потом. А рассказать – пожалуйста. Так вот. Р-р-р. – он прочистил глотку, — Живу я здесь, в лесу, уже почитай, годков двести. Правда, первые-то пять я еще никого не то что съесть – напугать не мог. Однажды, когда я убежал от мамы, и попытался зашипеть на какого-то крестьянина-землепашца, он вначале долго ржал, а потом нежно так похлопал меня по боку, и говорит:

— «Парень ты, конечно, веселый и сильный, но, пожалуй, иди-ка ты пока к маме, и подрасти… Да и пугать лучше всего кого из благородных – ну, там, принцев, королей, министров всяких! А у простого народа и без вас, нечисти местной, забот хватает!»

Я почему так хорошо запомнил – вначале обидно было до слез… А как подумал — поразился здравости его мыслей. Он ведь реально мог меня тогда убить – хотя бы тем же лемехом… Ан – нет, отнесся так спокойно, словно я дите малое, неразумное. Да, собственно, я таким и был.

Вот тогда я и уразумел себе: и правда, каждому – свое. После этого я побыл с матерью сколько смог, вырос, узнал то, что положено было узнать, и присягу принес, как срок подошел. Хранителям.

И традиции эти стараюсь чтить. По возможности, конечно… Ну да ладно. Это так, к слову – чтобы ты знал: я выполняю свою работу здесь, в этом лесу уже лет сто пятьдесят пять… с хвостиком. Поэтому в курсе всего, что вокруг-то творится… Как мама умерла, так и заступил.

— Извини. Жаль твою маму. Она, наверное, очень много тебе дала, — видя, что Честерр задумался, Кай решил уж было свернуть неприятный для того разговор.

— Да, верно… Спасибо за сочувствие. Мама у меня и вправду была – не промах.

Особенно старалась меня воспитать культурным! Ну, в соответствии с нашими родовыми традициями и обычаями. Жутко злилась, когда при мне какой-нибудь рыцарь или королевич начинал ругаться, словно последний смерд, или базарная торговка. Но все же не о ней я хотел тебе рассказать. Ну, слушай.

Так вот, принцесса эта сидит в «заколдованном» замке уже тринадцать лет. И пытались к ней пробраться мимо меня (то есть – лично вот к ней) человек уже двадцать пять… А сколько их пробовало с других сторон – не знаю. Но явно не меньше пятидесяти. И некоторые наверняка доехали-таки до замка. Однако то, что принцесса и поныне в замке, известно всем.

Хотя, насколько я знаю – живет она там со злым волшебником… Нет, не в том смысле! Просто — под его крылышком. Он ей, кстати, дальний родственник: какой-то там троюродный дядя, что ли… По слухам, пробравшимся к замку кандидатам он дает какие-то еще дополнительные задания, или по-другому осложняет жизнь… Но вряд ли сильно осложняет – он, наверное, сам бы рад отделаться от «почетной обязанности»! Но дело, похоже, не только в нем и его «заданиях».

Достоверно знаю одно – принцесса еще в замке, а обратно проехало как минимум штук восемнадцать все еще холостых принцев. К счастью для себя, не мимо меня. Ха-ха. Каламбурчик.

Сам факт этот (ну, то, что она до сих пор еще там!) наводит меня на кое-какие мысли. Правда, поделиться ими с тобой, я считаю, будет глупо – а вдруг ты после этого не захочешь ее «спасать?» – иронию во взгляде дракона можно было заметить и в полутьме.

— О-ох! Озадачил ты меня, Честерр, скажу честно. Получается, ей сейчас… э-э… лет тридцать?

— Да знаешь, пожалуй, и поболе будет… Она уже не девочкой была, когда ее же мамаша собственноручно туда, в замок, и заточила. Не хочу распускать сплетни и досужие вымыслы, но белки болтали, что волшебник-то этот и нужен только для того, чтобы удержать ее там, от греха подальше – чтоб не вредила, стало быть, окружающим! А главное – не вернулась домой!

— Честерр! Фу! Как не стыдно! Ты специально рассказал так… Теперь я эту девушку уже считаю монстром, опасным для людей, и в первую очередь, мужчин!

Честерр прикрыл оба глаза огромным хвостом, нагнул голову, и почти стыдливо поколупал хвою на полу коготком передней лапы. Потом искоса взглянул на Кая прищуренным хитрущим глазом. В голосе его сквозило очевидное ехидство:

— Не стыдно мне никак… Но просто так восемнадцать — пусть даже напыщенных и самовлюбленных — дураков сломя голову от девушки не разбегутся! Разве что она очень некрасива. Хотя слухи-то утверждают как раз обратное! Да и приданное ее папочка посулил несказанно большое.

Ну, ты мальчик уже… э-э… взрослый — целых шестнадцать! – дракон поцокал языком, — Думай сам… Надо же когда-нибудь и жениться. — он подмигнул.

Кай покраснел. Надеялся он только на то, что в темноте дракон этого не заметит. Да, он был девственник, и жутко этого стеснялся. Ведь любовные победы уже были у сына сапожника. Да и у сына каменотеса кое-какие приключения на этом фронте произошли – в городе им было проще… И в свое время у них на попечении не было толпы маленьких братьев и сестер.

— Ничего… страшного не случится, конечно, если я пока не женюсь. – пробурчал он наконец, — Или, скажем, женюсь не на этой принцессе… Ведь не укусит же она меня, в конце-концов, если я все же доберусь до нее – хотя бы посмотреть!

— Ну… за ногу – уж точно не укусит! А вот – за сердце!..! – Честерр закинул голову к своду пещеры, и подал грудь вперед, голос он тоже изменил, вложив туда высокопарности и страсти, — Ах, дорогой!.. Что-то говорит мне, что ты – тот самый, единственный…

Избранный, которого я ждала так долго!

— Знаешь что, Честерр… Хоть и неприлично такое говорить дракону… да еще и пожилому… Но ты – настоящая свинья!

От хохота Честерра из крон сосен повылетели с возмущенными криками устроившиеся было на ночлег птички.

— Я тебе тоже кое-что скажу, Кай… Это — первый раз, когда я не съел, и не хочу, того, кто назвал меня свиньей!

— М-м-м… Извини. Я не это имел в виду…. Я… Э-э… Ну, ты понял — это не то что… ну… — Каю действительно стало стыдно. Он смущенно взглянул в еле различимый в темноте глаз, — Извини, вырвалось…

— Ладно, проехали! – дракон легонько толкнул его локтем передней лапы. Теперь его могучий силуэт угадывался только смутным мощным пятном в полной темноте, укрывшей пещеру, — Я сам напросился. Нельзя вам, людям так про ваших самок-то… Располагайся, короче, на ночлег, а я схожу… по делам, а потом пойду к ручью – зубы прополощу, что ли.

— Может… покажешь, где этот ручей? Я тоже… по делам… и зубы заодно.

Завершив вечерний туалет оба вполголоса и уже не столь официально переговариваясь, вернулись в логово. Торжественную тишину дремучего леса почти ничто не нарушало. Кай осмотрелся с нескрываемым восхищением. Он был не на шутку поражен величием спящей природы, которой еще большую таинственность придал рассеянный свет тонкого месяца.

Хотя он, вроде, и вырос на ручье, возле леса, где стояла мельница, одно дело – знакомый до боли и исхоженный пригородный лесок, и другое — величественный купол, в сотне футов теряющийся над головой, и толстенные, в три охвата, замшелые стволы, окружавшие логово. Мягкий мох, хвоя и прошлогодние листья почти не шуршали под ногами, но мягко и приятно пружинили: словно идешь по перине… Которой у него сроду не было.

 

— Знаешь… Красиво тут у тебя. И так спокойно! Так бы и жил тут с тобой. – он надеялся, что голос звучит правдиво.

— Красиво. — сразу согласился Честерр, — А вот в конце ты зря стал улыбаться – я сразу раскусил шутку. Жить тебе здесь… стало бы скучно дня через… два. Да и с едой — проблема. Ты же не можешь есть сырое мясо? Ну вот. А огонь здесь разводить нельзя – звери тогда уйдут…

— Да нет, конечно. – Кай уныло вздохнул, — Всяк дроздок знай свой шесток… Нельзя мне жить в лесу. Папочка ждет подвигов. Да и положение обязывает. Так что переночую — если позволишь — и дальше потопаю. Рыцарь не принадлежит себе,…

— …но принадлежит Королю и Отчизне! – докончил девиз Честерр, — Ночуй, конечно! Ты, вроде, во сне пихаться не должен.

Теперь уже Кай мог бы поспорить, что Честерр ухмыляется, хоть голос и был серьезен. – Ладно, ложись вон к той стенке. Я обычно туда не закатываюсь, даже когда у меня кошмары…

— Что? У тебя – кошмары?!

— Ну, не совсем, конечно, кошмары, а так… сны… плохие. Все вы, люди, думаете, что сны видите только вы. Антропоцентристы несчастные. — повисла пауза. – А, да, верно. Я же тебе так и не рассказал. А ты молодец – вежливый. Что не понял — не спрашиваешь, стесняешься… — Кай и вправду постеснялся расспрашивать про Дарвина, Лондона и все прочее, — устраивайся пока, а я расскажу…

Кай ощупью добрался до дальней стенки, подобрал циновку, и пристроил ее в месте, где хвои было побольше.

Честерра он, как ни странно, больше ни капельки не боялся. Не дракон был его врагом. Дракон, как он чуял нутром, и всеми своими инстинктами, пытается его отговорить от похода к… принцессе? Или куда-то еще? Ох, неладное что-то с этим его путешествием! Он понял это еще в замке…

Отец что-то очень существенное скрыл от него. Недаром же он так старательно отводил глаза, когда наставлял его, да и потом, при прощании…

Наверное, не слишком-то верил в его силы и возможности, раз уж старшие, матерые и ученые с детства убивать и завоевывать, и живущие ради этого — облажались.

Честерр между тем, устроившись головой ко входу, лег и поерзал пузом в подстилке, поудобней укладывая отвисающее брюхо. Голос его звучал не громоподобно, как тогда, когда они схватились, а вполне буднично. Так мог бы говорить его сверстник, или друг. Если бы таковой у Кая был…

— Помнишь, я говорил, что ты мне такой второй попался? Ага. Так вот, мой девятый рыцарь оказался несколько необычным.

Это был уже старый, матерый, если можно так сказать про вас, людей, король. И ехал он вовсе не за принцессой, или за Святым Граалем этим дурацким… — Кай лежал на спине, вслушивался в успокаивающий мерный голос, и в таинственные звуки леса, нюхал его запахи, которые в пещере смешивались с запахом слежавшейся хвои, мха, земли, смолы, и почему-то корицы…

Он не мог бы сказать – хорошо ему, или плохо, но чувствовал: это, возможно, последняя спокойная ночевка на его пути. Но это не мешало ему вникать в рассказ странного чешуйчатого, и вовсе не такого показушно-свирепого, как при встрече, соседа, не встревая и не перебивая того.

— …значит, он и сказал мне, что невежество никогда еще никому не помогло. Ну, я молодой был, ретивый. Говорю ему: — «Съесть тебя, мол, могу и без образования!» А он спокойно так и отвечает — «Верно, съесть можешь. А вот станешь ли ты от этого умнее? Или ты, как аборигены, которые съели Кука, считаешь, что все таланты, силы и знания съеденного врага перейдут к тебе сами?

На это я не нашелся, что сказать. Спросил только: «А кто это — Кук?» Ну, он мне и рассказал…

Рыцарь, и вправду, попался Честерру нестандартный какой-то. Он приволок дракона к себе в замок – благо, там жил только сам король, его старый слуга-оруженосец, и дочка оруженосца, готовившая и стиравшая для двух мужчин-бобылей.

На первых порах она жутко боялась Честерра, особенно, когда тот, плотоядно, искоса, глядел на нее, облизываясь. Но вскоре она поняла, что он – безвредней их пожилого патрона, и чуть не силком заставляла дракона вытирать ноги, перед тем, как входить в комнаты…

А в комнаты Честерр заходил каждый день, хотя ночевал по-старинке, на природе — в конюшне, где даже запах коней повыветрился десятилетия назад…

Библиотека же была на втором этаже.

Король разменял седьмой десяток, и ездил в последний раз к дальним родственникам, узнать, не дадут ли они ему своего сына (двоюродного племянника) на воспитание, и, стало быть, чтобы потом тот вступил во владение… Свои дети у него погибли все.

Но и тут Гастону не повезло – племянник тоже погиб на одной из охот. Глупо так причем: упал на всем скаку, сбитый веткой, и напоролся на свое же копье. Честерр так и понял, да и потом услышал — Гастон посчитал, что дракон послан ему самой Судьбой…

А, собственно, может так и было?..

Через пять месяцев Честерр прочел и книги, привезенные с Земли первыми колонистами, и летописи и мемуары, составленные уже местными авторами. А поскольку память у него была не в пример человеческой, он легко мог бы пересказать с точностью до запятой все прочитанное.

Затем Гастон умер. Честерр был вынужден уйти – чтобы не мешать и не мешаться под ногами у служителей Церкви, которые должны были отчитать мессу и предать несчастного вдовца и странника земле в фамильном склепе. Да он и не жалел об этом: общего языка с оруженосцем найти не удалось. Тот, как Честерр только теперь понял, все же ревновал патрона к дракону-выскочке жутко…

Зато теперь Честерр куда внимательней относился к багажу своих «жертв»: если удавалось найти какой-нибудь прибор, книгу, талисман, или раритет, он бережно прятал такое сокровище в глубине пещеры, создавая своеобразную коллекцию фетишей-безделушек. Впрочем, у принцев такие вещи, или, тем более, книги, находились не часто – специфика не та!

А вот оружия и доспехов скопилась целая куча.

— Неужели… ты все эти годы живешь здесь совсем один?! — Кай был озадачен не на шутку, — Извини за нескромность… Но как же ты намерен… э-э… продолжить свой род?

— А-а… Вот ты о чем! Да нет, с этим у меня все в порядке. Детей-то у нас воспитывают мамаши-драконихи. В этом плане я уже четырнадцать раз отец и даже дважды дедушка… Наведываюсь периодически в наши сакральные места раз в три весны… Говорят, что чем старше и умней дракон, тем лучше у него получаются дети. Так что от предложений со стороны нашего прекрасного (Кай ехидно ухмыльнулся было, потом — стер улыбку. Ведь для дракона – его дамы и вправду прекрасны!) пола у меня нет отбоя…

— Вот это да! – Кай был не на шутку поражен, — Так у Вас — у драконов, я имею в виду — женщины — ну, то есть, самки! — предлагают себя… э-э… мужчинам?!

— Ну да. Так все и обстоит. А чему ты удивляешься? Ты же воспитывался в деревне – что, не видел, как это бывает у баранов, у оленей, ну, или даже у кур? Один самец – зато уж призовой! – и целая куча покорных самок! И ничего – до сих пор никто из таких сообществ и видов не вымер! Потому что в ход идут только самые лучшие гены! Самка же — просто инкубатор для вынашивания потомства, и машина для производства молока… Если речь идет о млекопитающих.

— Ох, Честерр… Как ты все пытаешься опошлить… А как же человеческие чувства – ну, там, любовь, привязанность, дружба, наконец?

— Ты еще слишком молод. Вот, смотри, как ты валишь все – в одну кучу!

При чем тут дружба? Уж если говорить о ней – так это, на мой взгляд, чисто мужское понятие. Дружба возможна только между двумя самцами. Причем только до тех пор, пока они не начнут бороться за одну самку… А привязанность – можно испытывать и к, извини, попугайчику!

Любовь же – это такое чисто людское понятие. Пусть я знаю предмет только, как говорится, понаслышке – ну, из всех этих книг и научных статей, выводы основные я для себя сделал.

Вот, посмотри: у мусульман, например, положено четыре жены (ну, это – только законных!)на одного мужчину. У христиан — моногамия. К этому ты привык – не кивай, я знаю.

У язычников из Африки – мужчина реально может взять столько жен, сколько в состоянии прокормить. И – ничего страшного. Берут, и про любовь не спрашивают. И ведь рожают же! Здоровое потомство! Не вымерли до сих пор! Ну а уж если ты имеешь в виду то… «возвышенное, трепетное чувство»… про которое столько трындят менестрели и поэты: типа там, «Ах, Ромео… Ах, Джульетта!..» Хм!

Так я тебе скажу и про него: ваши же ученые еще на Земле доказали, что это только игра гормонов, для наилучшего зачатия! Которые рассасываются из организма после того, как спаривание и это самое зачатие благополучно совершено… Ну, или позже – в течении менее 2 лет!

И нужна эта «любовь» только как сигнал об оптимальной комбинации все тех же генов!

 

— Честерр… Пожалуйста, перестань. Мне же еще только предстоит… Ты жуткий циник!

— Ну да. – это была констатация факта, — Только благодаря этому, ну, и еще своеобразному чувству юмора я все еще жив! Ничего, я тебя обрадую: годам к шестидесяти – если доживешь, конечно! – и ты станешь таким же. А, может, и циничнее! Главное – не позволяй никому, особенно вашим самкам! – навесить тебе лапшу на уши! Ну, типа, про вечную любовь, верность до гроба, «Дорогой! Все эти годы я ждала только тебя – единственного!..» И все такое…

 

Если оперировать фактами, три четверти ваших самок не могут быть с одним партнером больше пары-тройки лет! И это вполне объяснимо: сама Природа побуждает их искать все новых, лучших, самцов для лучшего же обеспечения всякими материальными благами своих отпрысков! То есть женщина – прежде всего заботится о благе детей. Пусть даже пока только будущих… Но – если новый самец кажется ей (чисто инстинктивно!) привлекательней и богаче того, что у нее есть в данный момент — можешь быть уверен!

Она пойдет на поводу этих своих инстинктов!

И никакие ваши «соображения морали» и «порядочность» — не остановят ее! Ведь это в ней говорит сама Природа! А у Природы только один Закон: чтобы все оставляло после себя здоровое и обеспеченное Потомство!

— Подожди! А как же все эти «Рыцарские Кодексы»? «Правила для благородных дам»? И…

— И вся эта чушь, написанная придворными шаркунами, чтобы выслужиться? И обуздать то, что обуздать нельзя? Не смеши меня – я читал и это, и многое другое… Хотел бы ответить тебе откровенно. То есть, то, что я думаю про всю вашу напыщенную мораль и официальные общепринятые традиции поведения…

Но – не буду! Не обижайся – ты еще молод. И у тебя мало опыта общения… с представительницами противоположного пола. Так что любые мои выпады в их адрес твоя пока романтичная натура автоматически отвергнет…

Поэтому не обессудь: тебе придется самому набивать все эти шишки и совать голову во все эти петли… Не забывай только главное – ты тоже должен оставить после себя потомство. Вот и думай, кто тебе для этого больше подойдет: напыщенная расфуфыренная кривляка с интеллектом крольчихи, или, пусть хоть крестьянка – но с отличным здоровьем. И реалистичным цепким мышлением!

Кай открыл было рот… Но затем закрыл его.

— А ты молодец. — спокойно констатировал дракон, — Не удивлюсь, если со временем ты станешь основателем действительно прочной и могучей Державы. Мозг у тебя, вроде, уже не детский. Он рационален и трезв. Да и дипломатичен – ну, хотя бы в отношении дракона, который старше тебя, повидал жизнь, и относится ко всему… трезвей и,– дракон вздохнул, — циничней…

Так что мои наилучшие пожелания! Ищи и завоевывай Корону. Строй Империю. Женись… Роди и воспитай наследника. Достойного.

Закончишь — можешь приезжать ко мне… иногда. А можешь и детишек привозить – я люблю повозиться… И изобразить «злобного монстра!»

— Честерр! – Кай чувствовал всем нутром, что дракон и вправду верит в него, и обладает не только могучим умом, но и даром предвидения. – Скажи… А сколько у меня будет детей?

— Хм… Думаю, много. Первые два – совершенно точно мальчики. Потом – девочка… Симпатичная. И еще мальчик и девочка.

— А можно… Спросить тебя – как ты считаешь, вот если я стану Королем. Потом — Императором… Мне «отрабатывать» Право Первой Ночи?

— Что за вопрос! «Отрабатывать!» Впрочем, ты прав – это и есть работа. Ты хотел бы видеть свою Империю могучей? А людей – умными и работящими? Ну вот тебе и ответ – смело передавай всем, кому сможешь свои гены!

Кай помолчал. Ему было хорошо и комфортно. Так с ним еще никто не разговаривал – до сих пор никто его всерьез не воспринимал. А здесь… Он словно вернулся Домой. К Отцу и Учителю. К Другу…

— Честерр… А ты и вправду считаешь, что я смогу… основать Империю и Династию?

 

— О-хо-хо… — показалось ли Каю, или действительно в голосе дракона скользнула печаль, — Конечно. Ведь ты видел все — с обеих сторон. Ты был и смердом, и… пусть еще недолго — но рыцарем. Я не сомневаюсь, что тебе предстоит еще многому научиться, и через многое пройти… Ты – пройдешь.

Кай лежал на спине, и чувство странной отрешенности охватывало его все сильней.

Словно это не он тут лежит, и запросто болтает с драконом. Словно все – только волшебный сон. Но кто-то глубоко внутри него все четко понимал, и принимал. Это — один из уроков Жизни.

 

И ему нужно усвоить его, и двигаться дальше – во Взрослую Жизнь.

Готов ли он к этому? Хочет ли он этого?.. Где взять сил и… уверенности в себе?

Он не знал.

Но две вещи он знал наверняка. Во-первых, никто до сих пор столь откровенно и без прикрас не преподносил ему суть взаимоотношений между Мужчиной и Женщиной…

И не говорил с ним о его Будущем. Об Империи, которую он должен, оказывается основать…

А во-вторых – эту ночь он не забудет никогда.

 

читателей   882   сегодня 1
882 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 5. Оценка: 2,80 из 5)
Загрузка...