Радуга

 

Лошадь еле переставляла ноги, но честно продолжала идти вперёд, уже не надеясь на счастливый конец. Стрела с грязно-серым оперением глубоко засела в её крупе, бурые подтёки разбегались по белой шкуре. Да и всадник в изрядно потрёпанной одежде выглядел не лучшим образом. Фабер с трудом держался в седле. Рана в боку кровоточила, правая рука совсем не слушалась, перед глазами всё расплывалось, как в тумане. Действие эликсира закончилось несколько минут назад, и теперь оставалась только одна, последняя, порция, использование которой следовало оттянуть, насколько это возможно. Однако Фабер чувствовал, что если выждет ещё хотя бы пять минут, сознание безвозвратно покинет его.

Роща закончилась, и всадник выехал на залитую лунным светом прогалину. Дальше тропа уходила вверх по крутому склону через густые заросли и становилась слишком узкой для лошади. Фабер медленно сполз с седла, стараясь не делать резких движений, но всё равно не удержал равновесия и упал на одно колено. Боль от удара о землю так и не дошла до затуманенного разума. Фабер потянулся трясущейся от усталости рукой к карману. Пальцы плохо слушались, и застёжка никак не открывалась, но, наконец, поддалась, и Фабер осторожно вынул маленький флакон с тёмно-сиреневой жидкостью. Зажав пробку зубами, он медленно потянул пузырёк вниз, боясь расплескать бесценный состав. Затычку удалось извлечь, но даже это небольшое усилие далось слишком трудно: в глазах у Фабера потемнело, голова закружилась, и он повалился на бок. Каким-то чудом эликсир не пролился, лишь несколько капель выплеснулось на землю – трава в этом месте мгновенно вытянулась и маслянисто заблестела. Уже с трудом понимая, что делает, Фабер поднёс флакон к губам – попасть в нужное место удалось только с третьей попытки – и в последнем усилии влил жидкость в рот. Горечь едкого эликсира перебила металлический привкус крови на языке, и уже через десять ударов сердца перед глазами мужчины прояснилось. Он снова смог видеть усыпанное звёздами небо и серебристые в лунном свете сосны, нависающие над прогалиной. Боль исчезла, и дышать стало легко, будто два сломанных ребра неожиданно срослись или и вовсе исчезли из грудной клетки. Фабер легко встал, отряхнул одежду, снял с седла и накинул на плечи тёмно-синий плотный плащ, чтобы скрыть от посторонних глаз кровоточащую рану в боку. Магам нельзя показывать свою слабость, в истинности этого утверждения он успел убедиться на собственной шкуре. Редкий и крайне дорогой эликсир Иллюзии Жизни, пустой флакон от которого Фабер небрежно выбросил в кусты, к несчастью, никак не помогал в лечении, а, напротив, оказывал губительное воздействие, заставляя организм считать, что он здоров, и направлять последние ресурсы на попытки нормального функционирования. Фабер принимал уже пятую порцию за последние двенадцать часов и прекрасно осознавал, что выжить после такого невозможно. Но он здраво рассудил, что если его план увенчается успехом, состояние его тела не будет иметь значения, а в противном случае – что ж, смерть станет не худшим развитием событий.

Лошадь беспокойно всхрапнула и, прядя головой, попятилась, почувствовав творящееся поблизости колдовство. Фабер обернулся: несколько вспышек света разорвали тьму над деревьями. Без сомненья, маг уже ждал его. Запахнув плащ поплотнее, мужчина решительным быстрым шагом направился вверх по тропинке. Ветви здесь нависали так низко, что иногда казалось, это своды подземного тоннеля смыкаются над головой. Эликсир исправно действовал, и Фабер ясно мыслил и не ощущал боли, но чувствовал, как что-то тёплое стекает по бедру. По слухам, настоящий маг чуял кровь за милю – мысли об этом приводили мужчину в дрожь.

Впереди в зарослях наконец показался просвет. Тропинка привела Фабера на просторную площадку. Слева на ещё большую высоту уходил отвесный каменный склон, с которого с шумом и бурлением срывался поток воды, образуя маленькое озеро. Узкая река, прорезая себе путь в граните, убегала направо, откуда водопадом срывалась вниз с обрыва. Мужчина в чёрном плаще со скрывающим половину лица капюшоном стоял между озером у скалы и грудой беспорядочно наваленных каменных глыб, его руки были сложены на груди; рядом парил витой посох из белого дуба с огромным алмазом в навершии.

— Фабер, — констатировал он глубоким низким голосом. – Ты едва не опоздал. Луна будет в нужном положении не дольше получаса.

— Прости, Армос, но мне пришлось прорываться с боем, это потребовало времени. Неужели нельзя было найти подходящее место подальше от лагеря наступающей армии?

Маг равнодушно пожал плечами.

— Не важно. Ты принёс вторую часть гонорара? Мне по понятным причинам хотелось бы получить его сейчас.

Не споря, Фабер снял с пояса увесистый кошель и бросил его магу. Тот взвесил монеты на ладони и, удовлетворённо кивнув, подкинул мешочек в воздух, где он и исчез. Видя недоумение Фабера, Армос счёл возможным пояснить:

— Не хотелось бы потерять свои деньги, если тебе и впрямь удастся изменить настоящее.

Маг приблизился к мужчине, недобрая ухмылка исказила его лицо.

— Считаю своим профессиональным долгом ещё раз предупредить тебя, — с усмешкой сообщил он. – Я проводил на радугу немало людей. И все они считали, что знают, как исправить ошибки прошлого. Но тех, кто действительно преуспел в этом, можно пересчитать по пальцам одной руки. Есть только три варианта. Первый – и наиболее желанный для тебя – ты изменишь прошлое, и это повлияет на твоё будущее. Тогда ты сегодняшний просто перестанешь существовать, растворишься в радуге, а новая версия тебя никогда не узнает о произошедшем. Второй вариант – менее приятный и более вероятный – ты ничего не сможешь изменить. Тогда ты вернёшься сюда и сможешь продолжить свою жалкую жизнь. И третий – мой любимый – ты окажешься слишком слаб и заблудишься на радуге, или нарушишь её законы. Тогда ты навсегда застрянешь где-то между прошлым и будущим и со временем сольёшься с одним из бесконечного числа оттенков. Это случается нечасто, но легко может произойти с тобой, если ты чересчур увлечёшься или будешь слишком самоуверен. Законы радуги просты, но их нарушение строго карается. Нельзя оказывать влияние на самого себя. Нельзя пытаться физически воздействовать на события. Нельзя возвращаться дважды в один момент времени. Итак, ты уверен в своём решении? Помни, это последний шанс отказаться: когда ритуал начнётся, передумывать будет поздно.

— Я готов, — твёрдо сказал Фабер, невольно распрямляя спину и расправляя плечи, как на смотре.

— Что ж, тогда я начинаю.

Маг резко крутанулся на месте, заставив Фабера отшатнуться от неожиданности, схватил посох и простёр руки к небу, одновременно скидывая капюшон. Его длинные, неестественно белые волосы рассыпались по плечам, полубезумная улыбка заиграла на обращённом к небу лице, отливающие красным в лунном свете глаза восторженно заблестели. Фабера поразило, как молод маг, — он ожидал увидеть почтенного старца или закалённого годами мужчину, но на вид юноше нельзя было дать и двадцати.

— Приди, о Бараконел, демон радуги, силой своей заклинаю тебя! Властью своей приказываю тебе – явись!

Ярким алым светом вспыхнула пентаграмма на земле перед магом, серая субстанция с переливами всех цветов заклубилась в пересечении лучей. Туманное облако быстро уплотнилось и обрело форму. Фабер видел изображение демона радуги на гравюрах, но мастер, вероятно, из страха или, может, впечатлительности изрядно польстил потустороннему существу. Вместо гигантского монстра, плечами подпирающего небесный свод, в центре пентаграммы материализовалось приземистое существо, едва достигающее по росту груди Фабера, зато вдвое превосходящее его в ширине. Демон имел плотное тело, шесть абсолютно одинаковых мускулистых лап, на двух из которых стоял, толстый короткий хвост с раздвоенным окончанием. Голова его была непропорционально велика, маленькие чёрные глазки, напоминающие птичьи, контрастировали с широченным безгубым ртом. Нос демону заменяли две узкие щели: он шумно втянул воздух и повернулся к Армосу.

— Я чую кровь, — раздался сухой хриплый голос, хотя демон не раскрывал рта. – Это твоя плата, маг?

Бараконел поднял когтистую лапу и указал на Фабера. Нервно сглотнув, мужчина сделал шаг назад, непроизвольно кладя руку на рукоять меча: похоже, скрыть своё ранение уже не удастся. Но маг не стал ни о чём спрашивать – только бросил на Фабера короткий уничижительный взгляд и вновь повернулся к демону.

— Этот человек под моей защитой, — властно проговорил маг, угрожающе направляя посох на существо. – Именем твоим заклинаю тебя, о Бараконел, выполни древний уговор, или навсегда останься в плену этого мира! Подчинись моей воле, выполни мой приказ!

В ярости демон бросился на мага, но граница пентаграммы загорелась ярче, и длинные острые когти только скрипнули по невидимой преграде. Серая грубая шкура демона вспыхнула всеми цветами радуги, в диком неистовстве забился он в ловушке, но все его усилия были тщетны: магия надёжно удерживала его. Замерев в сине-зелёном окрасе, Бараконел признал:

— У тебя есть власть надо мной, маг. Скажи же, чего ты хочешь?

Удовлетворённый, Армос позволил себе чуть улыбнуться самым краешком губ. Опустив посох, он приказал:

— Открой радугу – ночную радугу, ведущую в прошлое.

— Я повинуюсь твоей воле, маг.

Шкура Бараконела сменила цвет на фиолетово-красный, демон поднял голову к небу – при отсутствии шеи это выглядело весьма комично, но Фаберу было слишком страшно для смеха. Полная луна, и без того светившая очень ярко, будто разгорелась ещё сильнее, и в брызгах водопада словно сама по себе родилась радуга. В ней почти невозможно было различить цвета, широкая белая полоса простёрлась над озером, но Фаберу казалось, что он видит все оттенки. Радуга призывно упиралась одним концом в ближайший берег: только несколько шагов отделяли Фабера от него.

— Давай, радуга открыта, — отрывисто сказал маг, в его голосе слышалось напряжение. – Скорей же, у нас мало времени.

Но Фабер словно окаменел и не мог сделать ни шага. Нелепый страх сковал его тело и разум, холодный пот выступил на лбу.

— Я предупреждал, передумать нельзя, — раздражённо покосился на мужчину маг. – Ещё минута – и я запихну тебя туда силой, а это, поверь, не лучшее начало. Мне плевать на твои замыслы, но, видишь ли, если никто не взойдёт на радугу, ритуал не будет завершён, моя магия ослабнет, и демон сожрёт меня.

Бараконел согласно оскалился, обнажая четыре ряда острейших иглообразных зубов. В ответ ему Армос жестоко улыбнулся: его взгляд не обещал демону ничего хорошего в случае малейшего намёка на агрессию.

Сердце Фабера стучало слишком быстро, шум в ушах заглушал даже рокот водопада, а расплывающуюся в глазах темноту не мог разогнать яркий лунный свет. Мужчина едва не терял сознание: не будь он уверен, что эликсир ещё действует, подумал бы, что раны дают о себе знать – ведь не может оказаться таким сильным страх! Преодолевая дрожь, Фабер на негнущихся ногах прошёл вперёд и остановился у самого края радуги. Один короткий шаг отделял его от того, о чём он грезил весь последний год, но, чёрт возьми, как же страшно было его совершить!

— Время на исходе! – рявкнул маг, уже порядком разозлённый нерешительностью клиента. – Пошёл!

Армос угрожающе двинулся к мужчине с явным намерением пинком отправить его в нужном направлении. Прерывисто вздохнув, Фабер шагнул на радугу…

Страх мгновенно исчез, и тело будто потеряло свой вес и форму. Поначалу Фабер видел только бесконечные лучи всех цветов радуги, будто пронзающие его насквозь. Он двинулся вперёд по радужному тоннелю – или это радужный тоннель заскользил под его ногами? – и с каждым мгновением всё больше оттенков различал вокруг. Цвета вдруг закружились, и картины прошлого поплыли у Фабера перед глазами.

Из желтого, красного и чёрного выплыл взбудораженный военный лагерь, всюду огонь: костры и факелы. Фабер чувствовал себя одновременно и внутри событий, и сторонним наблюдателем. Он видел, как белая лошадь с низко пригнувшимся всадником неслась между палаток, перепрыгивая через все возникающие препятствия. Одной рукой мужчина вцепился в повод, другой зажимал свежую рану в боку. Фабер ощущал напряжение и боль своего двойника из прошлого, но как-то отдалённо, скорее понимая, чем действительно чувствуя. Лошадь в последнем безумном прыжке вырвалась из лагеря, но впереди широкий луг, и целый град стрел летел вслед…

Краски снова смешались, и светлая комната с выбитыми окнами проявилась из тёмно-синего и красного. Фабер скривился: со стороны эта сцена из его жизни выглядела форменным мародёрством. Морщась от боли, из-за сломанных рёбер сопровождавшей каждое движение, Фабер-из-прошлого перебирал содержимое вместительного шкафа, заполненного баночками и флаконами. Кроме этих готовых эликсиров в комнате почти ничего не уцелело: массивный, местами опалённый стол покрывала смесь из рассыпанных реактивов и осколков, какая-то маслянистая жидкость медленно капала на пол, где с шипением смешивалась с кровью. Тело пожилого алхимика в неестественной позе лежало рядом: похоже, его серьёзно избили, прежде чем перерезать горло. Наступающая армия мало интересовалась наукой. Фабер-из-прошлого обнаружил искомое в глубине самой нижней полки: связка из пяти флаконов с тёмно-фиолетовой жидкостью перекочевала к нему в карман…

Цвета вновь замелькали перед глазами. Фабер старался понять, сколько дней пролетело мимо и как остановить безумную круговерть в нужный момент, но пока ему это не удавалось, и он нёсся вперёд по радуге, не разбирая времени. Из чёрного и серебристо-белого родился зал тёмного, неуютного трактира на окраине города – мужчине сразу вспомнилось это злачное место, он даже почувствовал запах кислого пива и подгорелого мяса. Хозяин заведения, угрюмо протирающий кружку грязной тряпкой, недружелюбно кивнул на дальний угол, где за столом сидел человек в низко опущенном капюшоне. Фабер-из-прошлого решительно подошёл к незнакомцу.

— Правду ли говорят, что ты, маг, можешь открыть радугу? – без предисловий спросил он.

— Я многое могу, но мои услуги не дёшевы. И половину оплаты я потребую вперёд, — холодно улыбнулся маг.

Со скрежетом отодвинув тяжёлый стул, Фабер-из-прошлого сел и наклонился к магу.

— Думаю, мы договоримся.

Картина снова расплылась, смешиваясь с радугой. Сосредоточившись, Фабер попытался остановить бег времени, и в награду за его старания бежевое с грязно-зелёным пятно замерло перед его лицом, медленно обретая очертания. Худой, костлявый парень с неприятным лицом испуганно вжимался в стену, стараясь даже не дышать, чтобы ни на дюйм не сокращать расстояние до направленного на его сердце клинка.

— Я не знаю, не знаю! – тараторил он. – Это ведь только легенда, а я мошенник, жалкий мошенник! Я обманываю людей, чтобы получить побольше денег, вот и всё! Я ничего не знаю о радуге!

Фабер сразу вспомнил этот момент. Ему удалось переместиться по радуге всего на один день: уже следующим после этого разговора вечером он встретил Армоса в том дрянном трактире.

— А кто знает? — холодно уточнил Фабер-из-прошлого, плавно приближаясь и поднимая меч к горлу жертвы.

— Не знаю, не знаю, — лепетал парень. – Ааа, нет, нет, не трогай меня! Я слышал… я слышал, маг в таверне «Чёрная крыса» может помочь. Я правда больше ничего не знаю, правда-а…

Опустив меч, Фабер-из-прошлого смерил парня полным отвращения взглядом и, резко развернувшись, пошёл прочь. Пока Фабер думал, что, отпуская этого мошенника, поступил очень недальновидно и обрёк себя на скорый конфликт с местной бандой, цвета вновь смешались и закружились вокруг.

На этот раз Фабер упустил шанс вмешаться в процесс, и радуга выбрала время по собственным, одной ей известным соображениям. В пятнах голубой, алой и белой краски проявилась новая картина, и Фабер почувствовал колючий мороз на коже. Это была очень холодная ночь для начала зимы. Фабер-из-прошлого крался вдоль покосившейся стены заброшенного сарая, в котором заперли лошадей на ночь. Вокруг было темно и обманчиво тихо, и он надеялся успешно миновать караульного. Сердце Фабера сжалось: своими поступками, совершёнными этой ночью, он совсем не гордился. Фабер-из-прошлого уже добрался до дверей, когда сзади раздалось:

— Стой, кто идёт? – молодой караульный решительно выставил перед собой меч. – Капитан?

Фабер-из-прошлого медленно обернулся, пряча в складках плаща руку с зажатым в ней кинжалом. Его звание никоим образом не спасало от ответственности за дезертирство, и, как ни жаль было юношу, он не мог позволить поднимать шум. Фабер решил попытаться повлиять на происходящее: не только для предотвращения неприятного инцидента, но и в качестве пробы сил. Если смотреть внимательно, можно было увидеть, что всё вокруг состояло из радужных красок. Надеясь заставить молодого гвардейца колебаться, Фабер щедро зачерпнул чёрного из радуги и влил его в чистый белый цвет, преобладавший в фигуре юноши. Но исходная краска без следа поглотила новую, ничуть не изменив оттенка.

— Капитан, зачем ты… — караульный осёкся и разочарованно нахмурился. – Трус! Ты бежать собрался, так ведь?! Я…

Фабер-из-прошлого не позволил юноше договорить: метнулся вперёд и коротким движением полоснул его по горлу. Караульный упал, роняя оружие, страх, обида и негодование смешались в его глазах.

— Прости, — с сожалением произнёс Фабер-из-прошлого. – Ты бы непременно позвал кого-нибудь и попытался бы мне помешать, я никак не мог этого допустить. Но я всё исправлю, обещаю. Этого никогда не случится.

Отвернувшись от умирающего, Фабер-из-прошлого приоткрыл скрипучую дверь и скрылся в сарае. Фабер тоже отвёл взгляд, и краски радуги вновь понеслись мимо него…

Разочарованный неудачей, Фабер никак не мог сосредоточиться и вновь не оказал влияния на выбор времени. Цвета замерли в безумном смешении, тесная тёмная комната проявилась из жёлтого и зелёного.

— Валить отсюда надо, — безапелляционно заявил немолодой гвардеец, шумно ударяя пустой кружкой о стол.

Фабер-из-прошлого не ответил, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд на собеседнике. Он так не напивался, пожалуй, со дня смерти жены, и теперь даже не был уверен, что доберётся до постели. Впрочем, сидящий напротив солдат тоже не отличался трезвостью и не слишком нуждался в ответах.

— Мы ведь личная королевская гвардия, чёрт возьми! – ещё один удар сотряс столешницу. – Какой в этом смысл, если больше нет короля, которого мы должны защищать?!

Короткая сцена, сыгравшая некогда немаловажную роль в решении Фабера покинуть гвардию, размылась и унеслась вдаль. Радуга закрутилась безумным калейдоскопом и ускорила свой бег. Не ожидавший этого, Фабер едва не запаниковал, но взял себя в руки, собрался с мыслями и заставил время остановиться.

Неосвещённый дом едва различимым силуэтом на фоне безлунной ночи вылился из чёрного цвета. Фабер сразу узнал место и едва сдержал стон. По узкой тропинке к двери подходил Фабер-из-прошлого. Он слегка дрожал от волнения и ночного холода и будто бы уже чувствовал: что-то не так. Когда дверь оказалась не заперта, Фабер-из-прошлого окончательно уверился в своих подозрениях и обнажил меч. В доме было темно и тихо, мужчина медленно и осторожно обошёл все комнаты, переступая через разбросанные вещи и перевёрнутую мебель, но никого не обнаружил. Странно, но он даже испытал облегчение: слишком велик был страх наткнуться на безжизненное тело Алиты. Чуть расслабившись, Фабер-из-прошлого вышел во внутренний двор и застыл. Она была там, светлым пятном выделяясь на голой земле. Пальцы бессильно разжались, и мужчина выронил оружие. Когда он помчался домой, узнав, что передовой отряд короля Виларда должен был пройти поблизости, то почти ожидал увидеть нечто подобное, но всё равно оказался не готов. Фабер и сейчас не смог спокойно смотреть на тело жены, распростёртое в грязи. Картина расплылась перед глазами, и краски незаметно растеклись, растворяясь в радуге.

Оттенки всех цветов стали смешались с переливами красного, проявляя выжженное поле. Придворный маг стоял на коленях прямо в грязи и тяжело дышал, пот струился по его лицу. Бой измотал его, и сейчас он едва мог поддерживать крошечный защитный круг, в центре которого сидел, прислонившись к наполовину обгоревшему дереву, король Оквилас в помятом доспехе. Фабер отвёл взгляд: здесь он ничего уже не мог сделать. Жалкие остатки третьего гарнизона из последних сил оттесняли вражеский отряд к реке. Десяток гвардейцев, снабжённых антимагическими амулетами, окружили колдуна, чудом не прорвавшегося к королю. Он не собирался сдаваться без боя, хотя его силы тоже были истощены, союзники отступали, а врагов вокруг оставалось слишком много. Упрямо сжав губы, колдун обнажил короткий меч. Оставив этот бой подчинённым, Фабер-из-прошлого вернулся к королю.

— Ваше величество? Враг отступает, но это ненадолго, нам следует занять оборонительную позицию за укреплениями…

Но король Оквилас не отвечал. Он слепо смотрел перед собой остановившимся взглядом, не подавая признаков жизни: ранение оказалось слишком серьёзным. Краски снова смешались, но Фабер ещё какое-то время видел застывшее лицо своего короля в радужном вихре.

Цвета мелькали вокруг, время проносилось мимо с пугающей скоростью, и Фаберу пришлось приложить немало усилий, чтобы остановить его. Из синего и золотисто-красного выплыл круглый зал с большим столом по центру.

— Ты – капитан моей личной гвардии – отказываешься мне подчиниться?! – с холодной яростью в голосе произнёс король Оквилас.

Фабер с грустью посмотрел на своего предшественника. Капитан Лапиден спокойно выдержал взгляд короля и смиренно ответил:

— Ваше Величество, я бы не посмел спорить с вами, если бы не считал, что это в ваших интересах и интересах государства. Со всем почтением, вы ещё очень молоды, и можете принимать поспешные решения. Я понимаю ваши чувства, все мы любили королеву Тациру. Но поймите, неразумно объявлять войну из-за смерти одного человека! Наша страна сейчас не готова к этому. Мы ввяжемся в длительный конфликт с минимальными шансами на победу. Вы король, вы должны, прежде всего, думать о народе. Представьте, сколько невинных людей погибнет! Я, все мы разделяем вашу жажду мести. Но это можно сделать тихо. Я найду для вас лучших убийц, они проникнут во дворец короля Виралда и сделают всё возможное, чтобы он пожалел о своём поступке.

В этой точке всё ещё можно было остановить. Фабер смотрел на фигуру короля, полыхающую красным. Он протянул руку к радуге, выбирая оттенок, который мог бы загасить ярость Оквиласа и пробудить в нём здравый смысл. Холодный синий, белый или немного чёрного? Фабер зачерпнул небесно-голубого оттенка и плеснул его в красный. Цвета смешались, но яркий фиолетовый засиял не менее яростно.

— Фабер, теперь ты капитан моей личной гвардии. Лапиден, убирайся. Я не буду судить тебя за измену, но ты должен немедленно покинуть столицу, — холодно объявил король, отворачиваясь к окну.

Лапиден и Фабер-из-прошлого низко поклонились и вышли. Зал расплылся и растёкся по радуге.

Вторая неудача окончательно вывела Фабера из равновесия. Он чего-то не понимал в происходящем, все его попытки вмешаться выглядели нелепо и смешно. Радуга неслась мимо ужасающе быстро, и Фабер едва справлялся с ней. Оставался последний шанс предотвратить войну — момент, с которого всё началось. Из красной и чёрной красок проявился сад. Здесь было много людей: пятнадцать гвардейцев во главе с Лапиденом, стоящих кругом; Фабер-из-прошлого, прижимающий к земле гибкого мужчину в облегающей чёрной одежде; король Оквилас, скорбно стоящий на коленях у распростёртой на траве девушки. Светлое платье королевы было залито кровью так сильно, что было не понять, какую именно рану ей нанесли. Но она всё ещё была в сознании, растерянность и испуг смешались в её взгляде. У Фабера было совсем мало времени, чтобы вмешаться: Тацира не прожила долго. Попытки воздействовать на людей напрямую не увенчались успехом, и повторять их не имело смысла. Фабер зачерпнул одной рукой ярко-красного, другой — цвета закалённой стали, и щедро плеснул на безоблачный небосвод.

Радуга перекинулась через всё небо, заиграв насыщенными красками. Тацира крепче сжала руку мужа, глаза её поражённо округлились.

— Что? – склонился к ней король.

— Это странно, но я сейчас видела страшную войну, — девушка говорила хрипло и медленно, её слова едва можно было расслышать. – Будто бы ты объявил её, чтобы отомстить Виралду за меня, но сам погиб в ужасной битве. Обещай мне, прошу тебя, поклянись, что сохранишь мир в нашей стране!

— Даже на пороге смерти ты думаешь только о благе государства… — поражённо прошептал король. — Клянусь своей жизнью, я любой ценой сохраню мир. Не оставляй меня, Тацира! – в отчаянии воскликнул он, чувствуя, как ослабевает рука жены.

— Радуга… Видишь радугу? – рассеянно прошептала девушка, слабая, но искренняя улыбка осветила её лицо. – Я буду ждать тебя на радуге…

Тацира вздохнула и закрыла глаза, пальцы её разжались, и тело обмякло, но улыбка так и осталась на умиротворённом лице. Оквилас потерянно опустил плечи и тихо, так, чтобы никто не услышал, произнёс:

— Прости, что не смог защитить. Обещаю, я выполню твоё желание, я сохраню мир.

Фабер улыбнулся. Похоже, попытка удалась. Радужный калейдоскоп вновь понёсся вокруг, и мужчина закрыл глаза, растворяясь в потоке. «Теперь всё будет иначе», — было последней мыслью Фабера.

***

Луна ушла из подходящего положения, ночь сгустила краски. Армос раздражённо спускался по крутой тропинке от водопада: телепортация плохо действовала в непосредственной близости от воды. Его клиент сегодня так и не явился на назначенную встречу, и хотя аванс с лихвой покрывал потраченное магом время, он всё равно был недоволен. Странно, этот Фабер не походил на человека, способного внезапно отказаться от столь серьёзных планов. Он был из тех идиотов, что пытались изменить весь мир, чтобы исправить собственную жизнь. Хотя идея предотвратить эту дурацкую войну, устроенную избалованными монархами, не поделившими одну девушку, Армосу импонировала: царящий из-за неё хаос начинал его утомлять. Впрочем, маг не собирался заниматься этим сам и крайне сомневался, что его клиенту удалось бы подобное.

Внизу Армос планировал немедленно переместиться домой, но породистая белая лошадь, устало бродящая вдоль кустов, привлекла его внимание. Маг сделал несколько шагов вперёд и только тогда увидел в густой траве человека. Приблизившись, он узнал своего клиента: мужчина лежал на боку, около левой руки на земле валялся выпавший из пальцев флакон – эликсир почти весь пролился, только несколько фиолетовых капель осталось на дне. Маг цинично толкнул тело ногой, переворачивая его на спину, с любопытством наклонился над ним. Налицо последствия злоупотребления эликсиром Иллюзии Жизни в сочетании с серьёзными ранениями, а именно – смерть. Маг сразу приметил на поясе Фабера мешочек со второй половиной гонорара. Покойнику деньги явно были уже не нужны, и Армос без зазрения совести забрал их себе.

— Спи с миром, и пусть твой путь завершится на радуге, — вежливо попрощался маг и, щёлкнув пальцами, исчез.

Фабер же остался встречать рассвет на прогалине. На его лице навсегда застыла широкая, удовлетворённая улыбка человека, добившегося своей цели.

 

   

читателей   625   сегодня 1
625 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...