Клык аусвурфа

 

Вид долины Ломмебуке, раскинувшейся меж двумя горными хребтами, прорезаемой широкой спокойной рекой Тарой и опушенной бесконечными лиственными и хвойными лесами, всегда привлекал любителей пасторальных сюжетов.

Сочные зелёные луга, на которых скоплениями пушистых белых шариков пасутся задумчивые овцы, синее небо, с такими же овцами-облачками, пасущимися на небесных полях, говорливые ручьи, падающие с гор кружевными платками, какие обычно надевают крестьянки на праздник урожая, пестрые бабочки и толстые шмели, сердито жужжащие над цветами – всё это вызывает чувство мирной дрёмы у любого, кто завалится на шелковую траву, которой богата долина Ломмебуке.

Но пастушок Тилли, сидящий на небольшом холме, сплошь заросшем ромашкой и розовым клевером, не замечал всей этой красоты, напряженно всматриваясь вдаль, как будто силился разглядеть кого-то среди густо стоящих деревьев. Он не мог отлучиться и бросить своих овец, хотя готов был бежать со всех ног, чтобы присоединиться к поискам маленькой Евы. Уже пять дней, как она ушла в лес и не вернулась. Тилли весь извёлся от неизвестности и тревоги, ведь он давно уже лелеял мечту, когда вырастет, жениться на ней. Ну и пусть, мельник Клаус богат, зато у Тилли есть старший брат, известный на всю долину охотник Арн.

***

Охотник Арн мчался по лесу, как угорелый.

Он скакал через прогалины, перепрыгивал поваленные стволы, как олень, проваливался ногами в предательский, напитанный водой мох, и постоянно оглядывался. Ружьё своё он давно потерял, на руках и лице саднили царапины, оставленные еловыми и осиновыми ветками, одежда превратилась в лохмотья, а сердце выпрыгивало из груди.

Никогда в своей жизни он не бегал так быстро, но если бы вы видели того, кто за ним гнался, то и сами бы, наверное, показали чудеса бега с препятствиями.

Арн был знаменит на весь край своими охотничьими победами и метким глазом, и не случалось ещё такого, чтобы он не добыл желаемого трофея. Богатые люди заказывали ему медвежьи шкуры для своих зимних саней, их красивые жены — ярких лис на шубы, а остальной люд хорошо платил за нежное мясо молодых оленей.

Арн жил неплохо… до сегодняшнего дня.

Он совершил роковую ошибку и стал выслеживать не того зверя. Его ввели в заблуждение длинные следы от когтей на дубе, останки оленя на поляне, которые обгладывали шакалы, внушительная куча дерьма в кустах. И ведь видел, что след от лапы какой-то не такой, и клочок шерсти, оставшийся на кусте, странного оттенка, но охотничий азарт взял своё…

И теперь, сам став объектом охоты, Арн чувствовал, что силы его на исходе, а до кромки леса, откуда рукой подать до деревни, ещё ох, как далеко!

Охотник никогда не видел подобных чудовищ!

Когда он, тихонько раздвинув кусты, обнаружил зверя, возящегося у своего логова и повернутого к Арну спиной, он ещё наивно продолжал думать, что это гигантский медведь. Он даже поднял ружьё и стал целиться, высматривая, где у того лопатка, но тут зверюга учуял что-то и повернулся…

Первое, что увидел Арн, были рога — красные и загнутые вперёд, как у тура, а между ними штук шесть глаз и все горят дьявольской злобой. Разинув огромную пасть с кинжалообразными зубами, страшилище ринулось к охотнику, издав булькающий, хриплый рёв, от которого задрожали деревья.

Забыв обо всём, Арн бросился бежать.

Монстр был быстр и настигал, щелчки его пасти звучали буквально за спиной, а смрадное дыхание опережало Арна на несколько локтей. Вот чудовище вытянуло свою длинную лапу и пару раз зацепило острыми когтями, вот уже сорвало со спины остатки кафтана вместе с клочком кожи! Бедняга охотник собрал остаток сил и рванулся вперёд, за кусты. Внезапно перед его глазами мелькнуло что-то золотистое, и за спиной раздался визгливый, полный страха и боли, вой, а недавний его преследователь, ломая деревья, устремился назад — в чащу.

Его истошные визги ещё долго разносились по притихшему лесу.

Едва Арн понял, что опасность миновала, как всё поплыло у него перед глазами, и он рухнул в траву, потеряв сознание.

***

В деревнях Рорбах, Ландау, Оттофельде и Лангеншпеер, звучал набат. В одной из них пропали сборщицы ягод, в другой – пастух и три коровы. Из Оттофельде пошёл в лес за грибами и не вернулся священник — в кустах нашли только его пожеванную Библию и сапог с отпечатками зубов, а в Лангеншпеере исчезла в лесу маленькая Ева – дочь мельника Клауса и вот уже почти неделю её безуспешно разыскивал поседевший от горя отец и селяне.

Старейшины деревень собрались на сход, где прозвучало страшное: кто-то распечатал закрытую девяносто лет назад границу Альтенвальда* и в человеческие леса ринулись аусвурфы**.

В деревеньке Лангеншпеер оставалась ещё пара стариков, что помнили все ужасы того времени, когда из Альтенвальда в леса забредали чудовища, пожирающие охотников, собирателей хворости и воровавшие детей. А однажды один из аусвурфов ворвался в деревню и убил почти всех жителей, которые не работали в полях, а так же десять собак, семьдесят четыре свиньи, сто шестнадцать овец и двести девяносто восемь кур! Всё это было тщательно запротоколировано тогдашним заместителем старосты, потому что старосту аусвурф тоже съел.

Требовалось немедленно отправиться к границе Альтенвальда и восстановить её, а потом выловить и убить всех аусвурфов, пока они сами не выловили и не убили всех жителей долины.

Но легко сказать – убить всех аусвурфов, когда даже один из них способен съесть всех жителей окрестных деревень вместе с их скотом, собаками и женами!

Тут, конечно, без магии не обойтись.

Обряд запечатывания границы был записан на плотном пергаменте и хранился, вместе с пятью копиями у старосты Лангеншпеера – Маттиаса. Главным условием в нём было участие двенадцати самых богатых в округе людей, трёх вдов, семи девственниц и одного самого старого старика. Все они имелись в наличии, но всё же изрядно струхнувшие жители, наслушавшись страшных рассказов Арна и рассмотрев следы когтей аусвурфа на его кафтане, решили добавить к ним пару-тройку колдунов из местных, чтобы заговор сработал наверняка.

Пока старосты вели переговоры с колдунами, жители мрачно и обреченно готовились к войне против чудовищ. Вместо весёлых песен в округе слышались военные марши, которыми мужчины подбадривали себя. В кузницах с ночи до утра звенели молоты о наковальню – требовалось множество доспехов. Женщины собирали мужьям баулы с едой, аккуратно заталкивая толстые колбасы между шерстяными поддёвками – ночи в лесу были довольно прохладными.

Брат Тилли, Арн, также собирался идти вместе со всеми. Нахмурив брови, он точил большие охотничьи ножи и искоса посматривал на Тилли. Только тот знал, чего стоило Арну отправиться снова на встречу с чудищами. Такого ужаса знаменитый охотник никогда не переживал доселе и глубоко сомневался в том, что люди смогут нанести хоть какой-то вред аусвурфам. Одна надежда была на колдунов.

***

Вечером, в таверне собрались мужчины, чтобы за кружкой пива обсудить предстоящий поход и поделиться опасениями. В обычно шумном зале, уставленном длинными дубовыми столами, было непривычно тихо и каждое сказанное слово тут же долетало до ушей остальных, вызывая оживлённую реакцию. В данный момент за дальним столом, большерукий, лохматый мясник Николас развивал тему святых чудес, являемых в лоне католической церкви. Николас был убеждён, что раз дьяволы лезут из преисподней, то и остановить их может только божественное вмешательство.

— Разве ты не слышал, что священник из Оттофельде тоже был съеден аусвурфом, и никакая святая благодать его не остановила! — возразил Николасу подсевший к столу трактирщик Йорган.

— Да слыхал я, только священник этот сам прохвост порядочный был и по вдовушкам бегал, вместо того, чтобы молитвы читать!- Ответствовал Николас, стукнув в сердцах по столу глиняной кружкой.- Вот если бы святого человека найти! Настоящего святого! И тогда нам никакая нечисть не страшна.

— Правильно! – раздались отовсюду голоса.- Кому охота голову сложить почём зря!

— Я тут был в Шпильценхау, и сказывают, прямо на вершине горы там святой человек живёт, отшельник, — раздался голос щуплого маленького торговца галантереей.- Святым духом питается, хворых исцеляет, тех, кто к нему живым добраться сумеет и чудеса являет. Давайте его попросим с нами идти к границе?

— А если он откажется?

— Не откажется, — решительно сказал мясник, закатывая рукава и вставая из-за стола.

Загрохотали отодвигаемые лавки, все присутствующие собрались идти в Шпильценхау к святому человеку.

***

В просторном доме старосты Клауса собрались старосты остальных деревень долины Ломмебуке. Настроение у всех было невесёлое. Мирные жители этих мест всегда занимались сельским хозяйством и ремесленничеством. Среди них не было воинов, разве что несколько охотников. Как сражаться с чудовищами, не имея подготовки?

Не лучше ли обезопаситься и заставить тряхнуть мошной всех богачей, да и нанять отряд опытных воинов?

Сказано – сделано! И старосты отправились собирать деньги с жителей.

***

В доме мельника Клауса царила гробовая тишина. Вдовые сёстры, которые поселились здесь после смерти любимой супруги брата, старались не шуметь и разговаривали шепотом, сдерживая свои гулкие голоса, которые обычно были слышны даже с почтовой дороги. После того, как из лесу не вернулась Ева, Клаус дни и ночи прочёсывал лес вместе с селянами в надежде найти любимую дочь. Но каждый вечер, сбив ноги в кровь и изодрав очередную рубаху в клочья, он возвращался ни с чем.

А после того, как охотник Арн рассказал об аусвурфе, который чуть не сожрал его, и дошли печальные новости из соседних деревень, каштановые густые волосы Клауса побелели, как присыпанные мукой.

Селяне теперь боялись заходить в лес, предпочитая высматривать Еву на опушке леса, не углубляясь в чащу, и мельник бродил среди густого кустарника один, срывая голос и зовя Еву. Он и хотел и боялся найти её тело. Безутешный отец отгонял от себя жуткие картины встречи его маленькой синеглазой девочки и злобного аусвурфа.

Сёстры молча хлопотали, накрывая на стол, в доме раздавалось только шуршание их холщёвых юбок, и не замечали, как в окне появилась голова пастушка Тилли, пришедшего посмотреть, не увенчались ли поиски маленькой Евы успехом?

***

Святой отшельник Стефан сидел на вершине горы, рядом с выстроенным из камней, продуваемыми всеми ветрами неказистым жилищем, обратившись лицом в сторону окутанного туманом Шпильценхау. До него дошли вести о том, что граница с Альтенвальдом нарушена. Святой человек был озабочен. Он возносил горячие молитвы Богу о том, чтобы дыра, сквозь которую прорвались чудовища, была, как можно скорее закрыта.

Стефан помнил, как в прошлый раз, окружающие деревни практически опустели после набега аусвурфов, и только благодаря чуду, о котором никто из ныне живущих не знает (и лучше пусть не узнает), удалось запечатать границу. Он вздохнул. Перекрестился, глядя на восходящее солнце с некоторой отрешенностью – отшельник чувствовал приближение кончины и ему стоило больших трудов сосредоточиться на земном.

«В сущности, — рассуждал Стефан, — люди сами виноваты в том, что монстры вырвались из Старого Леса. Они потеряли бдительность, забыли, что зло затихает только на время, поджидая своего часа. Но кто заслуживает смерти, тот умрёт, а кто должен жить – будет жить. А моё дело молиться, чтобы безвинные не пострадали».

Но не успел святой человек сосредоточиться на молитве, как прямо перед ним из-за камня вынырнуло чьё-то красное лицо с растрёпанной бородой и сразу следом его могучий обладатель. А за ним на вершину выбрались ещё двадцать пять человек.

Через час, сидя на спинах селян, спускающих в долину его щуплое невесомое тело, Стефан удивлялся Божьему провидению, которое заставляет совершить перед смертью духовный подвиг и изгнать молитвой демонов, вырвавшихся из Альтенвальда. А заодно и создать себе посмертную славу, которая никогда не помешает даже святому отшельнику.

***

Пока жители окрестных деревень готовились пойти войной на аусвурфов, минуло несколько дней. Общими усилиями была собрана изрядная сумма, с которой Маттиас со старейшинами отправился в город, за наёмниками.

В Лангеншпеер прибыли окрестные колдуны, вооруженные большими коробами с таинственным содержимым, которое царапалось, пищало внутри и пахло неведомыми кореньями. Колдуны расселились по разным домам и при встрече окидывали друг друга презрительными взглядами.

Доспехи были готовы, тесаки наточены и все колбасы рассованы по котомкам. Напряжение, разлитое в воздухе, не могли развеять даже бравые марши.

Зато, жители деревни немного повеселели, когда из Шпильценхау вернулся Николас со товарищи, бережно несущий на закорках святого человека Стефана. К ним со всех сторон сбежался народ «за благословением», да и просто поглазеть.

Один Тилли был вдали от новостей со своими овцами, которым всё происходящее было глубоко безразлично. Он смотрел на покрытые дымкой высокие сосны, где бродила маленькая дочка мельника и шастали страшные аусвурфы, и его сердце сжималось от тревоги.

Тилли задумал тайком пойти вслед за всеми к границе Альтенвальда и самому разыскать Еву. Арн не одобрил бы его поступок, но ждать более Тилли уже не мог.

***

Деревенские собаки первыми услышали приближение отряда наёмников и встретили их неистовым лаем. Жители с восторгом рассматривали железные шлемы с шишаками и перьями, блестящие доспехи и острые сабли бравых воинов. Их вид внушал уважение и трепет и вселял оптимизм в трусливые души селян.

Воинов угостили самыми вкусными колбасами и напоили самым крепким пивом и уложили на самые мягкие перины и рано утром они отправились на центральную площадь Лангеншпеера, куда стали стекаться мужчины из окрестных деревень. Старосты отдали бразды правления обширному, как стог, и суровому, как скала, майору Эйнриху. Тот целый час ревел хриплым басом, наводя порядок, и наконец, под колокольный звон с кирхи, вся колонна двинулась в сторону леса.

Сначала чётким шагом прошли солдаты, затем прошаркали две сотни бестолковых крестьян, увешанных баулами, от которых за версту несло чесноком, затем выехали, расположившиеся на подводах шестнадцать самых богатых жителей, восемь вдов, семнадцать девственниц и три самых старых старика. Это староста Маттиас, сидевший вместе с ними и крепко державший в руке коробку с записью обряда, решил перестраховаться, набрав участников с запасом.

За ними ехала небольшая бричка запряженная осликом, нагруженная церковными свечами, крестами и ладаном, на которой восседал святой человек Стефан, после него кавалькада колдунов на битюгах, увешанных пищащими и шуршащими коробками, и замыкал колонну мясник Николас, из-за широкого кожаного пояса которого торчал весь его рабочий инструмент.

Женщины махали платками и утирали слёзы, собаки лаяли, а солнце насмешливо смотрело на всех сверху. Солнце, конечно, знало все тайны, но рассказывать никому ничего не собиралось. И только оно видело, как пастушок Тилли, так и не выпустив овец из загона, побежал со всех ног вниз по холму, вслед удаляющемуся войску.

***

Лес встретил войско неодобрительным шумом листьев. Неожиданно поднявшийся ветер дул в лицо и мотал ветками, хлеща по лицам направо и налево. Птицы умолкли, животные попрятались, а набежавшие на небо чёрные тучи плотно закрыли солнце. На лес навалилась тьма.

Оробевшие крестьяне готовы были повернуть обратно домой. В такой свистопляске аусвурфы могли подкрасться незаметно и растерзать всех участников похода, но майор Эйнрих, не обращая внимания на бурю, подгонял солдат и сурово зыркал на трусов-селян из-под лохматых бровей. Его большая веснушчатая рука крепко сжимала эфес сабли.

Первый километр пути дался нелегко, и даже пришлось сделать привал, чтобы непривыкшие к трудностям жители долины Ломмебуке немного отдышались. Колдуны достали свои короба и разбежались по кустам, откуда раздались протяжные заклинания, и потянуло странным дымом. А святой отшельник Стефан сложил руки и восславил Божественные силы.

Ветер стих так же внезапно, как и начался и уже бодрее все двинулись в путь.

И только пастушок Тилли, который вступил в лес последним, потерял направление и пошёл совсем в другую сторону…

Мальчику лес был знаком довольно хорошо, но после бури всё вокруг было устлано сломанными ветками, и Тилли решил, что все ушли вперёд по старому тракту, потому что именно там Арн встретил чудовище.

Пастушок углубился в чащу и пошёл вперёд, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к малейшему шороху. Он ни на секунду не забывал, что где-то здесь могут бродить чудовища. Иногда под его ногами трескалась ветка, и он застывал на месте, думая, что за его спиной крадется аусвурф, но пока всё было спокойно.

Через некоторое время на его пути встретился огромный завал из сломанных брёвен, покрытых мхом и грибами, и он понял, что пошёл не в ту сторону. Здесь давно не ступала нога человека. Тилли присел на бревно и задумался. Теперь он догадался, что вся колонна ушла в другом направлении, вдоль лесного озера, и теперь нет смысла догонять их – крюк будет очень большим, поэтому он попробует поискать Еву в округе, ведь здесь совсем недалеко излюбленные сборщицами ягодные поляны.

-Ева! Ева-а!- стал кричать мальчик, пробираясь вперёд.

Он представил, куда бы она могла пойти, и двинулся вокруг завала. Преодолев месиво из коряг, поваленных стволов и трухлявых палок он вышел на поляну, полную папоротника, доходившего ему почти до груди. Тилли стоял посреди моря из зелёных резных листов и звал Еву.

И тут ему показалось, что где-то раздался тихий звук. Мальчик прислушался, затаив дыхание. Издалека шёл жалобный, не то плач, не то стон…

Сердце подпрыгнуло и громко застучало в груди у Тилли. Это Ева! Конечно же, она!

Пастушок быстро пошёл вперёд, стараясь не упускать звук, который то удалялся, то приближался, но Тилли знал такую обманчивость звуков в лесу. Однажды он искал заблудившегося телёнка и нашёл его только в дальних кустах малинника, когда его мычание слышалось совсем рядом.

-Ева-а-а!!!- закричал он, что есть силы.- Ева! Это я – Тилли! Я иду!

Мальчик почти бежал, раздвигая резные листья папоротников и ломая башмаками гнилые ветки. Звук раздавался уже совсем рядом. Теперь это были тихие всхлипывания. Бедняжка Ева натерпелась за эти дни и должно быть сильно напугана, раз убегает.

Но ничего, вот она уже, близко, за этими кустами.

Тилли раздвинул ветки и сделал шаг вперёд…

***

Майор Эйнрих был доволен и насвистывал походный марш. Солдаты негромко переговаривались и отпускали шуточки. Первые трудности были преодолены. Позади осталась большая часть пути. Люди немного успокоились, аусвурфов ни одного не встретилось, только охотник Арн чувствовал себя немного неуютно, будто он наврал с три короба, про нападение монстра.

Староста Маттиас не переставал волноваться, он даже перебрался на бричку к отшельнику Стефану, но разговора не получилось – тот всю дорогу молился.

Внезапно колонна остановилась и впереди началась какая-то возня и крики. Крестьяне сбились толпой и побросали баулы от страха. Семнадцать девственниц завизжали. Охотник Арн побежал вперёд.

В траве, прямо на пути колонны лежало огромное тело, покрытое серо-бурой шерстью. Мёртвый аусвурф. Когти чудовища были воткнуты в землю, как будто он хотел зарыться. Голова повернута назад и смотрит в небо, всеми шестью побелевшими глазами. Оскаленная пасть с длинными острыми зубами, в ряду которых не хватает правого, самого длинного клыка.

Кто-то свернул аусвурфу шею. Кто-то настолько могучий и страшный, что монстр был готов спрятаться от него под землёй! Измерив длину аусвурфа шагами, майор Эйнрих насчитал пятнадцать и покачал головой. Теперь даже солдаты опасались двигаться дальше в лес. Поэтому майору пришлось применить весь свой авторитет и силу голосовых связок, чтобы заставить двигаться всех снова в нужном направлении.

Солдаты обнажили клинки и очень медленно и осторожно пошли вперёд, чтобы снова споткнуться о другого аусвурфа, который, видимо, разбился, упав с высокого дерева. И у него также не было одного клыка.

А когда майор Эйнрих вывел людей к озеру, то от картины, представившейся их взору, у многих волосы встали дыбом, а одного из самых старых стариков хватил удар.

Перед озером, на поляне валялись десятки дохлых аусвурфов! Они лежали в разных позах, как будто неведомая сила расшвыряла их всех, как кутят. Некоторые чудища были расплющены, как будто огромным молотом, другие заброшены на деревья, а третьи плавали посередине озера подобно старым мохнатым корягам. И у всех отсутствовало по одному клыку!

Святой человек Стефан слез со своей брички и медленно подошёл к одному из распластанных монстров. Он посмотрел на него, потом на кусты, в которых скрывались перепуганные крестьяне и все участники обряда запечатывания, и громко сказал, обращаясь к стоящему рядом старосте Маттиасу:

-Божественные силы избавили наш благодатный край от дьявольской нечисти! Мои молитвы дошли до архангелов и ангельского воинства! Чудесное спасение от аусвурфов должно ознаменоваться нашей всеобщей благодарственной молитвой! Братья и сёстры, теперь ничто не помешает нам совершить обряд запечатывания границы на многие годы вперёд.

Недовольные колдуны, считающие, что это именно от их мастерства всё так здорово обернулось, заворчали.

Счастливые крестьяне бросились обниматься друг с другом, с солдатами, Николас и Эйнрихом мощно захлопали друг друга по плечам. Все закричали, загомонили, не обращая внимания на убитых аусвурфов, и совершив благодарственный молебен, дружно отправились запечатывать границу.

Последним с поляны выехал святой человек Стефан. Он радовался, что одним Божественным чудом, которое будет записано в святых книгах, стало больше, хотя знал правду, которую жителям долины Ломмебуке знать совсем не обязательно.

***

Тилли заглянул за кусты и обомлел. Из зарослей папоротника на него с ужасом смотрели шесть красных глаз на огромной мохнатой морде. Это явно была не Ева, а чудовище, которое едва не съело его брата Арна. Но, похоже, оно само боялось мальчика, и к тому же было ранено.

-Эй, ты чего?- осторожно спросил Тилли.

Услышав его голос, аусвурф взвыл, и, открыв пасть, ухватил себя за клык. Одним движением обломав его, он бросил зуб в мальчика, и прихрамывая и подвывая, быстро скрылся в чаще.

Ошеломленный Тилли поднял клык, и положив в карман, отправился домой, потому что стало смеркаться. Он не знал, что ещё утром Ева вернулась…

***

-Да вот же она, смотрите!!!

Крик прокатился по лугу и тотчас отозвался эхом мужских и женских голосов, передававших друг другу радостную весть. Со всех сторон к опушке леса стали сбегаться селяне. В клочковатом тумане их головы неожиданно выныривали, то там, то сям, как поплавки на воде, а на простоватых лицах сияли счастливые улыбки.

Ева нашлась!

Прижимая руки к сердцу, мельник Клаус бросился туда, где освещённая лучами восходящего солнца, растерянно оглядываясь, стояла девчушка.

Отец стал ощупывать её, чтобы убедиться, всё ли в порядке? А Ева, казалось, и впрямь была в порядке. Девочка смотрела вокруг невинными, яркими, как незабудки, глазами, и улыбалась.

Странно, но в долгих плутаниях по лесу, её платьице лишь немного обтрепалось, да корзинка, с которой девочка ушла в лес, была порвана у самого дна. Как Еве удалось продержаться так долго одной, в полном аусвурфов лесу, не подвергнуться нападению хищников, не умереть с голоду, не провалиться в ловчую яму, не замерзнуть ночью, оставалось загадкой.

Счастливый мельник крикнул в толпу, что вечером приглашает всех на весёлую пирушку, посвященную чудесному возвращению дочери. Народ радостно загалдел, расходясь и обсуждая новость так и этак.

А вечером во дворе зажиточного дома мельника Клауса выставили длинные дощатые столы, которые ломились от свежих пирогов и жареных колбас, а в трёх бочонках с крепким пивом гостеприимно плавали ковши. Сытые и пьяные селяне распевали песни, а маленькая Ева сидела и тревожно оглядывала пирующих, выискивая взглядом своего дружка, Тилли.

И тут он вынырнул из темноты откуда-то сбоку, и увидев Еву радостно засмеялся. Он уселся рядом и пока никто не видел, достал из кармана и дал ей клык чудовища.

Ева отвела от лица золотистый локон, аккуратно взяла клык двумя пальчиками и улыбнулась, а затем положила его в корзинку, с которой не расставалась, на груду таких же клыков, и прикрыла кружевной салфеткой…

***

Святой отшельник Стефан вернулся на свою гору, окруженный почестями и славой. Он сидел на вершине, смотрел на окутанный туманом Шпильценхау и думал о том, как всё-таки хорошо, что дочка мельника от рождения была немой и не могла ничего рассказать.

 

 

*Альтенвальд (старо-нем.) – Старый Лес

**Аусвурф (старо-нем.) — нечисть

читателей   529   сегодня 1
529 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...