Игра королевы

 

С боевого мостика на вершине самоходного холма открывался прекрасный вид на чашу равнины далеко внизу. Квадраты полей (зелень рапса, золото зрелой ржи, ржавчина гречихи) тянулись до горизонта, до самого подножия едва видимых в дымке отрогов Южного хребта.

 

Войска замерли в ожидании. Ветер лениво колыхал тяжелые полотнища штандартов, на которых геральдические знаки участвующих в походе Домов соседствовали с изображением масок Королевы. На левом фланге монотонно ревел заупрямившийся вдруг ездовой ящер, а его всадники с бранью охаживали строптивое животное баграми по округлым бокам. Шумно вздыхали машины самоходов, джаггернаутов и колесниц, выпуская в прохладный воздух облака пара, которые тут же рвал в клочья и уносил прочь пришедший с гор ветер.

 

— Не понимаю, почему мы должны заниматься этой ерундой, — услышал Темный Властелин Яхонт совсем рядом. Говоривший нечетко артикулировал речь, как если бы говорить пытался человек с отрезанными губами. Скосив глаза, Яхонт сразу понял причину.

 

Темный Властелин Тодд из Гиблых Болот, стоявший слева от него так близко, что едва не задевал пиками на своих зловещих наплечниках крючьев не менее зловещей брони самого Яхонта, улыбался.

 

Зрелище было не для слабонервных.

 

Улыбка эта, пусть даже и выглядела скорее злобным оскалом, нежели проявлением положительных эмоций, смотрелась совершенно чужеродно на костлявой роже Темного Властелина. Растянутые в ужасающей гримасе бескровные губы Тодда конвульсивно подрагивали, словно издыхающие черви. Его лицо, привыкшее за столетия беспощадной ненависти ко всему и вся к совершенно иным выражениям, которые требовали напряжения совершенно определенных групп мимических мышц, стремилось избавиться от несвойственной ему гримасы, точно от гнусного паразита, осмелившегося коснуться кожи Властелина своим мерзким телом.

 

Безуспешно. Улыбка прочно приклеилась к губам, ужасающим образом диссонируя с угрюмым ликом и общей брутальностью облика закованного в ощетинившуюся шипами и пиками броню бессмертного.

 

Вот сквозь эту улыбку, не разжимая губ, и пытался говорить Темный Властелин Тодд, ни к кому конкретно не обращаясь.

 

Темный Властелин Яхонт счел своим долгом ответить.

 

— Это все новые веяния, — сказал он, нимало удивившись при этом странному ощущению, с которым слова срывались с его губ. — Королева обожает все новое. Кажется, это и называется — идти в ногу со временем.

 

Однажды, века полтора назад, сойдясь в поединке с Темным Властелином Оггерсоном из Семи Длин, Яхонт получил изрядный удар по шлему окованной железом палицей дюжего противника. Шлем промялся, промялся и череп Властелина, после чего он с десяток лет не чувствовал вкуса пищи и не испытывал восторга от поцелуев любимых жен — язык и губы онемели и утратили чувствительность, которая вернулась, когда могучий организм бессмертного справился наконец с увечьем. Вмятина на черепе, впрочем, осталась — как напоминание о чрезмерной самонадеянности и как еще одно подтверждение мужской доблести обладателя подобного украшения.

 

За века своей бесконечной жизни Темные Властелины обрастали такими украшениями прямо пропорционально числу прожитых лет. В сравнении с иными долгожителями Яхонт, едва переваливший за пятую сотню, со своим многократно перебитым носом и исполосованной десятком рубцов рожей выглядел настоящим красавчиком. Его северный сосед, Темный Властелин Норт, представлял собой один огромный ходячий шрам. Казалось, каждая кость в его громоздком теле была не однажды сломана, раздроблена и размозжена — но каждый раз срасталась, и срасталась неправильно.

 

Норту шла вторая тысяча лет, и при взгляде на него не содрогался редкий из Властелинов. Норт был вечноживущим напоминанием Проклятым Бессмертным о том, какая судьба уготована каждому из них в будущем, которое непременно наступит для каждого из них.

 

Ненавидеть и быть ненавидимым — таков образ вечной жизни любого из Темных Властелинов, их ноша, их почет и их проклятье, прилагавшееся к возможности жить вечно, которой наградила каждого из них Королева при Обращении.

 

Королева была их приемной матерью, их злой мачехой, их наставницей и единым их сюзереном, снисходительно взиравшим на междоусобные распри своих вассалов, придавая им значения не больше, чем детской возне в песке.

 

Королева была самой старшей из Проклятых. Никто не знал, сколько ей на самом деле лет, и как она выглядит под скрывающим очертания фигуры коконом своих расшитых золотом и костями врагов одежд. Движения ее были исполнены грации, осанка — поистине королевской, а жесты плавны и изящны. Никто не знал, что скрывает под собой фарфоровая маска, изображающая миловидное девичье лицо. Для обозначения той или иной эмоции Королева просто меняла маски, делая это стремительно и неуловимо для глаза — а уж маски у нее имелись в запасе на все случаи ее бесконечно долгой жизни.

 

Посредством своих масок Королева имела власть над лицами своих подданных и пользовалась своей силой тогда, когда ей это было нужно. Сейчас был именно такой случай.

 

Сквозь мощные линзы зрительной трубы можно было разглядеть выражение фарфоровой маски, скрывающей лицо Королевы в настоящий момент. Выражение это обозначало улыбку ярко-алым полумесяцем небрежно намалеванных губ — словно неумелая девица спьяну переборщила с помадой. Яхонт мог понять и даже извинить косорукость придворного художника. Улыбка была самым редким средством воздействия на толпу среди всего необъятного арсенала Королевы. Настолько редким, что сам Яхонт не мог и припомнить случая, когда ему довелось бы лицезреть именно такое выражение гладкого ненастоящего лица.

 

Однако сегодня Королева изволила улыбаться — а вместе с ней вынуждены были делать это и ее Темные Властелины.

 

— Как она это делает? — прошипел Темный Властелин Тодд. — Чтоб мне провалиться в Пламенеющую Бездну, если я понимаю!

 

Темный Властелин Яхонт с сочувствием взглянул на своего соседа. Вот он, показатель истинного возраста бессмертных. Кто сказал, что если жить вечно, всю вечность будешь здоров? Представьте себе весь простор для маневра, который всевозможные хвори и недуги получают в никогда не умирающих телах. За несколько столетий есть, где развернуться и показать себя во всей красе. Даже регулярная чистка крови, которую Королева обязала проходить каждого из своих вечных вассалов, приглашая то одного из них, то другого в свой замок розового мрамора на самом Краю Света и заточая на несколько дней в комнате, полной булькающих реторт с колдовскими декоктами, которые придворный знахарь умело пропускает раз за разом сквозь изношенные минувшими годами сосуды бессмертных тел — даже эта процедура не избавляла Властелинов от таких досадных знаков времени, как беспамятность и маразм.

 

В родовом замке каждого из Темных Властелинов Севера имелась такая же комната, и каждый из них обладал единоличным правом подвергать подобной же процедуре любого из своих подданных, когда для него приходило время. В далекие времена, когда процедура Обращения еще только набирала обороты и не приобрела еще поистине всенародного охвата населения, комнаты эти служили в первую очередь для Обращения, секретом которого Королева щедро делилась с теми из своих вассалов, кто присягнул ей в Вечности, став одним из тех, кого смертные называли Проклятыми.

 

Впоследствии, когда казавшаяся бесконечной гражданская война между теми, кто обрел бессмертие тела, и теми, кто не пожелал терять бессмертие души, наконец завершилась победой вечности над жизнью, на всем континенте практически не осталось необращенных, за исключением горстки фанатиков, скрывавшихся в горных ущельях, лесных чащах и на прибрежных архипелагах, где и позволила им плодиться, влачить жалкое существование и с радостью встречать смерть-избавительницу от болезней, старости и руки развлекавшихся охотой на изгоев Темных Властелинов уставшая от бесконечного преследования безумных упрямцев Королева.

 

Теперь эти комнаты, бывшие, по сути своей, алхимическими лабораториями, служили для того, чтобы продлять до бесконечности и без того нескончаемый век Обращенных Севера.

 

Значит, Темный Властелин Тодд уже забыл то, что происходило с ним в момент Обращения. Что ж, его слабая память оказалась к нему милосердна. Яхонт тоже не отказался бы забыть навсегда о событиях пятивековой давности, но его память была прозрачна и чиста, как незамутненный хрусталь.

 

Он прекрасно помнил сквозь всю боль и страдание выворачивающих наизнанку конвульсий Обращения, как сквозь его распятое на лабораторном столе трепещущее в нескончаемой муке тело раз за разом проходили рукотворные молнии, а по введенным в сосуды трубкам волна за волной вливались галлоны чудодейственных эликсиров, изменяя его, делая его иным, вытравливая из него все человеческое, превращая его в то, чем он являлся и по сей день.

 

В Темного Властелина. В Обращенного. В Проклятого.

 

Яхонт помнил, как в какой-то из моментов нескончаемой пытки в поле зрения его глаз, обездвиженных какой-то магической разновидностью паралича, вплыло ослепительно прекрасное женское лицо с безжизненными провалами на месте глаз и выражением сострадания на идеальной глади фарфора. Прячущееся за этим лицом существо внимательно разглядывало его сквозь прорези в маске, и он чувствовал тяжкое прикосновение взгляда, скользящего по его распростертому на столе телу.

 

Когда взгляд поймал его глаза и сквозь них заглянул ему в остатки того, что было еще недавно человеческой душой, тот, кого впоследствии назовут Яхонт, понял, что вся пережитая им мука не идет ни в какое сравнение с тем страданием, которое принес ему этот взгляд. Он пытался закрыть глаза, но веки были пришиты к коже, и у него ничего не вышло. Он чувствовал, как слезы бессильной ненависти и боли текут из глаз, а потом его несколько раз укололи в лицо — лоб, уголки глаз, скулы, уголки губ — и что-то зашевелилось под кожей, словно устраиваясь там поудобнее и надолго.

 

Потом выражение безжизненного лица его будущей повелительницы изменилось, и он почувствовал, что и его лицо принимает то же самое выражение против его воли. Это повторилось — еще раз, и снова, и снова. И тогда будущий Темный Властелин Яхонт понял, что не только его лицо, но и весь он, целиком, полностью, до последнего волоска находится в абсолютной власти всемогущего существа, которое подарило ему вечность тела в обмен на бессмертие души.

 

Нечто, абсолютно преданное Королеве, поселилось в его теле с самого момента Обращения. Нечто, чему не было дела до того, что делает и о чем думает Темный Властелин — но лишь до момента, когда он становился нужен Королеве. С этого момента он превращался в послушную марионетку, управляемую волей могущественного кукловода. Давление этой воли могло изменяться, в зависимости от ситуации то подчиняя его полностью, то лишь едва намечая ему стратегию его дальнейшей деятельности.

 

Сейчас Королеве было угодно лишь, чтобы ее подданные улыбались.

 

И они улыбались — натужно, противоестественно, через силу, ненавидя себя за этот мертвый призрак улыбки, за болезненное полустертое воспоминание из далекой прошлой жизни, из времени, когда они еще могли улыбаться.

 

Когда они были людьми.

 

— О, Королева! Напыщенная сучка, стремящаяся поспеть за модными веяниями из-за океана! Старуха, так и не понявшая, что ее время давно прошло — а вместе с ней и наше время! — шипение Темного Властелина Тодда было поистине змеиным. Он выплевывал слова вместе со слюной, и они прилипали к его лишенным чужой волей способности двигаться губам. Зрелище было отвратительным.

 

Но в глубине своей почерневшей души Темный Властелин Яхонт понимал, что при всей крамольности озвученных им мыслей Темный Властелин Тодд не так уж и не прав.

 

***

Империя Бессмертных Севера давно пережила расцвет своего всемогущества и теперь медленно угасала. Расправившись со всеми достойными противниками на континенте, подчинив, поглотив и Обратив покоренные народы, Королева не смогла найти врага, способного сплотить бесчисленное воинство бессмертных Владык ради достижения общей цели.

 

Империя погрязла в мелких междоусобных сварах, когда вассалы Королевы от скуки и безысходности развлекали себя переделом своих же земель. Границы вассалитетов ежедневно менялись самым причудливым образом, возникали и распадались сиюминутные союзы, внутренняя политика превратилась в болото, полное вялого кишения клубка обленившихся в изобилии и праздности змей…

 

Стальная воля Королевы не позволяла Темным Властелинам снова стать единоличными владыками своих земельных наделов, ввергнув Империю в новый цикл раздробленности, распада и следующей за ними  интеграции.

 

Империя пребывала в стазисе, который длился уже несколько столетий — с того самого момента, когда под натиском бесчисленных северных орд, возглавляемых Темными Властелинами и Королевой, пали последние свободные государства континента.

 

Приморское княжество, которым правил тот, кто впоследствии был обращен Королевой и превратился в Темного Властелина по имени Яхонт, пало одним из последних на континенте.

 

При всей изворотливости собственного многомудрого ума Королева не искала сложных путей для достижения незамысловатых в своей очевидности целей. Обратив правителя побежденного государства и формально присоединив его земли к Империи со всеми причитающимися налогами и податями, она фактически не меняла ничего в сложившемся до завоевания порядке вещей, позволяя покоренным территориям жить в привычном для них укладе и совершенно справедливо считая, что наилучшим образом управлять новоприсоединенными землями сможет именно тот, кто занимался этим и прежде.

 

Разумеется, она была совершенно права. Те, кто живет на свете многие тысячи лет, редко ошибаются.

 

Несколько столетий Империя работала, как хорошо отлаженная машина на холостом ходу. Не происходило ничего, заслуживающего внимания. Ничто не менялось. Будущее казалось столь же предопределенным, как и прошлое.

 

Землепашество пришло в полный упадок вместе со всей прочей агрокультурой — ибо у существ, поддерживающих свое существование энергиями, заключенными в колдовских эликсирах, отпала потребность в обычной пище, которая из насущной необходимости стала лишь еще одним из немногочисленных развлечений расы бессмертных.

 

Еще первые опыты с процедурой Обращения ясно дали понять, что те, кто обрел алхимическое бессмертие, лишились навсегда возможности производить на свет потомство.

 

Угрозы голода и перенаселения навсегда остались в прошлом, лишив расу Обращенных основных стимулов для развития науки и общественных институтов.

 

Усобицы стали единственным развлечением расы бессмертных, созданных для войн и завоеваний. Устраивало это далеко не всех — ибо немногие, будучи неспособными умереть, согласятся коротать вечность в скуке повседневности.

 

Менее же всех это устраивало саму Королеву.

 

И Королева обратила взор на далекий юг.

 

***

По слухам, которые приносили с ежегодной миграцией птицы-шпионы, там, далеко за океаном, лежала империя не менее могущественных колдунов, чем она сама.

 

Империя вступила в эпоху великих открытий. Первый флот, ведомый Темными Властелинами из числа первых Обращенных, ушел за горизонт и пропал без следа. Годы спустя на южное побережье Империи выбрались ушедшие в плавание экипажи кораблей, преодолевшие обратный путь пешком по морскому дну.

 

Доклад, предоставленный Королеве вернувшимися Темными Властелинами, которых изрядно объели за время их подводной одиссеи рыбы и крабы, был неутешителен в выводах. Преодолеть океан на морских судах было делом практически невозможным — ревущие штормы и ураганы разметали флот на половине предполагаемого пути, пустив корабли ко дну.

 

Однако несколькими годами позже прилетевший с далекого юга ураган принес с собой странное сооружение, которое представляло собой гибрид воздушного змея, бывшего некогда, до прекращения деторождения на континенте, излюбленной забавой детворы, и надутого зловонным шахтным газом пузыря небывалых размеров.

 

Истерзанный стихией аппарат совершил вынужденную посадку на вересковых пустошах в землях Темного Властелина Юргена, соседа Яхонта с востока. В его обломках нашелся смертельно раненый человек, правивший странным летателем. Речь его была непонятна, а цвет кожи и разрез глаз разительно отличались от всех человеческих типов, населявших Северный Континент. Прежде, чем чужак умер от истощения и травм, полученных во время своего путешествия при посадке, его успели доставить в замок Королевы, где он был спешно Обращен.

 

Это было последнее Обращение на континенте.

 

Проникнув в самую суть личности чужака, изучив его язык и вывернув наизнанку его память, Королева получила наконец столь долгожданное знание, подарившее ей цель на ближайшие годы. Сведения о землях за океаном держались в строгом секрете, и лишь горстка Темных Властелинов из ближайшего окружения Королевы — все как один многотысячелетние вечно молодые старцы — были посвящены в детали предстоящих Империи перемен.

 

Спустя пару лет чужак королевским кортежем был доставлен на побережье. Там он получил последнее напутствие лично от Королевы и, вооруженный знанием о единственном нужном ему направлении, вошел в бушевание прибоя. Волны моря сомкнулись над ним, и личный посланник Королевы начал свой путь домой по морскому дну, неся весть тем, кто послал его в разведывательный полет много лет назад.

 

В продиктованном ему Королевой послании был недвусмысленный вызов.

 

Посланник скрылся в пучине, и потянулись долгие годы ожидания. Время ослабляет диктат запретов, и вскоре появились слухи о том, что произведенный Королевой ритуал Обращения был не первым из тех, что перенес чужак. Что он был уже Обращен задолго до того, как оказался пленником Северного континента. Что Империя Южного континента по сути своей повторяет по своей организации и иерархии свою Северную сестру-близнеца, являясь подчиненным стальной воле центрального правителя государством бессмертных.

 

Королева не спешила ни опровергнуть, ни подтвердить эти слухи.

 

Посланник Королевы вновь пересек пределы Империи спустя еще десятилетие. Гордо восседая на спине диковинной гигантской птицы — сталь и бархат стремительных обводов веретенообразного тела, сияющие неведомым металлом сочленения огромных крыльев, вращающиеся с бешеной скоростью крыльчатки, порождающие искусственный ураган, способный поднять чудо-птицу и перенести ее всадника куда ему только будет угодно — посланник приземлился у ворот столицы и с почтительным поклоном вручил Королеве некий свиток, после прочтения которого Владычица Севера пришла в неописуемое возбуждение, а придворному художнику-керамисту была заказана новая маска со столь ненавистным Темным Властелинам выражением на ней.

 

Вскоре Империя вступила в эпоху странных приготовлений.

 

***

Высочайшим волеизъявлением под страхом тысячелетнего заточения в банках органов всем без исключения вассалам Королевы было строжайше запрещено вести какие-либо военные действия на всей необъятной территории Империи, будь то междоусобные стычки либо походы против уцелевших в горах и на прибрежных островах необращенных дикарей, которых с годами становилось все меньше усилиями Проклятых Властелинов.

 

Все ресурсы Империи, людские, сырьевые, научные, технологические, без исключения — были брошены на достижение некоей цели, которые держалась в секрете от всех подданных, не входящих во Внутренний Круг Совета Приближенных. Что на самом деле затеяла Королева, не знал никто.

 

Как по мановению магического жезла, в Столице и крупных городах выросли мануфактуры и гигантские цеха заводов, в которых в спешном порядке были произведены устройства, доселе невиданные в Империи никем.

 

Алхимические лаборатории сотрясались от чудовищных взрывов энергии, высвобождаемой, по слухам, из самой сути материи. Энергии эти, равных по мощности которым не удавалось получить прежде даже при самых смелых опытах, проводимых безо всякой оглядки на последствия безумными алхимиками седой старины, должны были сослужить Королеве и Империи некую службу, суть которой также была окутана туманным флером тайны.

 

Все области производства и науки претерпели в эти годы неслыханный подъем — и подъем этот, в особенности удивительный после стольких столетий стагнации, нельзя было объяснить ничем, кроме полученной из-за океана информацией. Обладающий столь революционным знанием, будучи наделен еще и несгибаемой волей, и впрямь был способен взять лениво шевелящуюся и топчущуюся на месте грузную тушу Империи за шкирку и как следует встряхнуть ее, придав деятельности миллионов снулых подданных элемент осмысленности и наделив весь сверхсложный, но погрязший в инертности повседневной скуки организм государства новым смыслом существования.

 

И что уж всем без исключения подданным Империи было известно наверняка, так это то, что уж чего-чего, а силы воли бессмертной Королеве не занимать.

 

***

И вот теперь объединенная армия Империи, самая совершенная из армий, которые только знал Северный Континент за долгие столетия своей человеческой и постчеловеческой истории, выстроилась вся, до последнего солдата и техника, на бескрайней равнине, по странной прихоти Владычицы разбитой на четкие квадраты усилиями Обращенных из числа бывших земледельцев, впервые за многие годы вернувшихся к давно забытому делу.

 

Далеко на флангах, едва заметные в туманной дымке, возвышались, касаясь шпилями башен низких облаков, глыбы Боевых Цитаделей. Целые города с многотысячным населением, четко знающим свои задачи и готовым беспрекословно выполнять приказы Королевы.

 

Чуть ближе переминались на своих многочисленных ногах Скакуны-Разрушители — порожденные гением придворных техников и алхимиков верховые гиганты, щетинящиеся гребнями роговых пик по крутым хребтам, сплошь увешанные орудийными галереями, извергающие жидкое пламя из множества глоток на безобразных головах, венчающих извивающиеся по-змеиному длинные шеи. Сотни всадников заняли свои места на их боках и спинах, замерев в ожидании команды.

 

Лавовые механодраконы распространяли волны жара вокруг своих раскаленных тел совсем рядом, и закованные в зеркально блестящую броню техники сновали вокруг неповоротливых, но совершенно неостановимых в своем упорстве туш, гася вспыхивающие здесь и там среди полей и бесчисленных повозок обоза пожары.

 

Самоходные холмы, подобные тому, у рычагов управления которым стоял сейчас сам Темный Властелин Яхонт, защищали с флангов своими необъятными телами подступы к изящной в очертаниях, но оттого не менее смертоносной Башне Королевы, рядом с которой замерла гораздо более медлительная и тихоходная башенка ее заключенного в пузыре с питательным раствором престарелого супруга, бывшего монархом лишь номинально, однако обласканного своей властной супругой в привилегии нести в грядущей битве главный имперский штандарт, падение которого будет означать совершенно однозначное поражение Империи Севера.

 

Впрочем, глядя на выстроившиеся по квадратам полей передовой линии бесконечные легионы пехоты, прикрывающие Королеву и ее супруга с фронта, Темный Властелин прогнал эту недостойную преданного своей Королеве вассала мысль.

 

Яхонт совсем уже было собрался ответить уничижительной колкостью на дерзкие речи выжившего из ума Темного Властелина Тодда, как вдруг одновременно произошли сразу две вещи.

 

Нечто огромное, неясное в очертаниях, потревожило ленивое трепетание дымки над далекими хребтами. Пока еще лишь смутная тень некоей угрозы, эта масса быстро приближалась, распадаясь на отдельные фрагменты, меньшие в размерах, но совершенно несчетные в своей массе.

 

С хриплым кашлем ожил до блеска отполированный латунный раструб переговорной трубы на мостике, и Темный Властелин Яхонт разобрал в шуме помех мелодичный напев голоса, который был более чем родным для каждого из Обращенных Империи.

 

К нему обращалась сама Королева.

 

Темный Властелин Яхонт совершенно четко осознавал, что этот голос и эти слова слышит сейчас каждый из подданных бессмертной госпожи былого и грядущего — но столь же четко он понимал, что здесь и сейчас она обращается именно к нему, и все, что будет сказано ею, будет сказано лишь между ними двоими, и будет принадлежать лишь ему одному.

 

— Итак, Игра начинается, — промурлыкала Королева в самое ухо Темного Властелина Яхонта, и он почувствовал, как давно забытое вожделение огненным потокам хлынуло по его жилам, наполняя его неистовым желанием ублажить свою повелительницу любым потребным ей способом. — Помните Правила, мои верные вассалы. Будьте неукротимы в своем стремлении победить, но не позволяйте страсти и жажде крови врагов лишить вас рассудка. Отвечайте ударом на удар, но бейте первыми лишь тогда, когда Правила допускают это. Не теряйте головы и слушайте голос разума — мой голос. Помните о своем месте в грядущем противостоянии и не превышайте той власти, которой каждого из вас наделяет в этой партии ваша Королева. Будьте храбры в нападении и мудры в защите. Да не падет наше знамя! Победа будет нашей!

 

Волна ряби пробежала по монолитным каре пехоты передней линии. Взревели сотней глоток чудовищные звери на флангах, и тысячи боевых горнов со стен Цитаделей вторили им. Миллионоголосый хор скандировал нечто невообразимо-неистовое, и уши Темного Властелина Яхонта смогли спустя несколько мгновений вычленить из этого хаотического гула слова «Север», «Королева» и «победа». Еще через несколько мгновений он понял, что ревет те же слова в едином с остальным многотысячным воинством ритме.

 

В небе над горами все более отчетливо виднелись странные конструкции, напоминавшие очертаниями плавательные пузыри только что выпотрошенной рыбы. Расстояние скрадывало детали, и даже зрительная труба не могла помочь рассмотреть эти аппараты как следует — но волосы на голове Темного Властелина Яхонта явственно шевелились при одной лишь попытке представить истинные размеры каждого из воздушных кораблей, преодолевших неимоверные расстояния и буйство стихии над бескрайними пространствами океана.

 

Враг прибыл, наконец, для того, чтобы разыграть партию Великой Игры, ставкой в которой было — ни много ни мало, в самом что ни на есть буквальном смысле — мировое господство.

 

Сквозь мощную оптику трубы Темный Властелин Яхонт, едва сдерживая дрожь нетерпения, наблюдал, как из бездонных чрев снизившихся небесных гигантов высаживаются, четко занимая свои позиции на цветных квадратах необъятного игрового поля, легионы противника.

 

Насколько мог рассмотреть Яхонт, кожа прилетевших из-за океана Обращенных, составлявших армию чужого Владыки, была не в пример светлее, чем кожа северян. Белые против черных, вспомнил Темный Властелин Яхонт. Белые начинают. Таковы правила. Это фора врага. Наше же преимущество в том, что мы встречаем врага на своем игровом поле. Земля должна помогать тем, кого она породила многие годы назад — пусть даже ее порождения и стали за это время нежитью, обретя бессмертие.

 

Прилетевший с дальнего хребта ветер принес отголосок рёва труб чужой армии.

 

Королева, отчетливо видимая со всех сторон на вершине своей башни, величественно подняла руку, отдавая войскам приказ о готовности.

 

Темный Властелин Яхонт чувствовал, как глубоко в недрах холма просыпаются заключенные в тесных клетках котлов демоны, приводящие в движение его чудовищную махину. Дымовые трубы выплюнули первые порции черного угольного дыма. Многочисленные клапаны на склонах со свистом выпустили струи пара. Скрытые под панцирем суставчатые ноги нетерпеливо переступили на месте, и волна сотрясения прошла сквозь весь холм от самого его основания до вершины. С лязгом открывались и закрывались вновь многочисленные орудийные порты на массивном теле гигантской боевой машины.

 

Темный Властелин Яхонт почувствовал, как в первый раз за сонмы бесконечных прожитых без цели и смысла лет все его существо наполняется радостью осознания собственной значимости. Именно здесь и сейчас он знал, наконец, что может принести пользу своей госпоже.

 

Своей Королеве…

 

Ради этого момента он жил все эти годы, перестав быть человеком.

 

Далеко-далеко, в полускрытых дымкой полудня предгорьях на противоположном краю равнины, войска неприятеля пришли в движение. Каре пехоты выдвинулось вперед, продвинувшись навстречу армии Королевы сразу на два квадрата игрового поля.

 

Подчиняясь слышимому только им приказу госпожи, легионы пехоты в центре слитными рядами решительно зашагали навстречу врагу. Остановились.

 

Враг сделал свой ход.

 

Так повторялось снова и снова.

 

Зачарованный размеренным ритмом разворачивающегося действа, Темный Властелин Яхонт в нужный момент тронул рычаги управления, и подвластная ему громада боевой машины ринулась в образовавшийся в сплошной прежде линии пехотинцев зазор, рассекая игровое поле по диагонали, оставляя позади тихоходные легионы фронтира.

 

Навстречу боевому холму Темного Властелина Яхонта запрыгал извилистыми скачками невообразимый монстр из фигур второй линии врага, плюясь едким ядом из множества ноздрей своей уродливой головы, повергая ниц пехоту Королевы на тех квадратах, сквозь которые лежал его путь навстречу славе или поражению.

 

Приведя в боевую готовность всю невообразимую машинерию разрушения вверенного его руководству чудовища легкими прикосновениями к рукояткам и маховичкам обширного пульта управления, Темный Властелин Яхонт широко улыбался навстречу несущемуся ему навстречу порождению разума безымянного врага, обезумевшего от вечности, исполненной скуки.

 

Краем глаза он видел, как далеко на флангах с оглушительным грохотом, перекрывавшим шум битвы, сшибались Боевые Цитадели. Лавовые драконы медленно и неотвратимо прокладывали себе дорогу к едва видимой вдали линии главных фигур врага, а навстречу им двигались ледяные монстры из южного приполярья, стремительно тающие в прохладе северного лета. Гигантскими блохами перепрыгивали сражающихся Скакуны, ведя в небе танец с крылатыми паровыми членистоногими противника. Совсем рядом легионы черной и белой пехоты сходились врукопашную, тесня друг друга за пределы клеток игрового поля, на которые претендовали и те, и другие. Разлетались в разные стороны отсеченные головы и конечности, но бессмертные тела продолжали биться с неослабевающей энергией, нашедшей наконец выход впервые за бездну веков.

 

Темный Властелин Яхонт готов был поклясться, что на каждом из тысячи тысяч лиц тех, кто бился и никак не мог умереть на этом поле, сейчас застыло то же выражение полной одержимости битвой, что и на его собственном.

 

И власть масок Королевы была здесь совершенно ни при чем.

 

Впервые за долгое, долгое время Темный Властелин Яхонт был счастлив.

 

Незримый метроном отмерял отпущенное на ходы каждой из сторон время.

 

Большая Игра началась.

 

***

Много месяцев спустя с террасы дворца, некогда принадлежавшего ему вместе со всеми землями вокруг, Темный Властелин Яхонт наблюдал за исходом армии Королевы.

 

Шеренга за шеренгой Обращенные входили в волны прибоя. Сильнейшее течение прибрежных вод было им нипочем — не снижая скорости своего движения, солдаты двигались все дальше, погружаясь все глубже, и кипящие волны смыкались у них над головами. Ряд за рядом, легион за легионом скрывались под водой, и казалось, им не будет конца.

 

Полчища боевых машин следовали за ними по пятам.

 

Океан принял их всех.

 

Последней уходила Королева — как и пристало истинной Королеве.

 

— Мой верный Яхонт, — обратилась она к Темному Властелину, неслышно возникнув у него за спиной.

 

Поршни брони Темного Властелина с неуловимой для глаза простого смертного быстротой развернули его навстречу своей повелительнице.

 

Сегодня маска Королевы выражала легкую грусть от расставания с родиной и надежду на обретение новой жизни впереди. Глядя на нее, Яхонт и сам ощущал те же эмоции, зная, что эмоции эти принадлежат только и исключительно ему — сегодня Королева не прибегала к волшебству своих чар.

 

— Да, моя Королева? — отозвался Яхонт.

 

— Мы уходим, — сказала Королева. — Возможно, навсегда.

 

— Игра должна продолжаться, — Яхонт склонил шлем в знак понимания.

 

— Верно, — ответила Королева. — И она должна быть закончена, начавшись однажды.

 

— Я верю в нашу победу, — Яхонт ударил латной перчаткой в украшенный орнаментом нагрудник кирасы. Доспех отозвался тяжким гулом, и Королева устало рассмеялась в ответ.

 

— Но ты должен быть готов к тому, что на наши берега могут ступить новые господа.

 

— Да, госпожа, — сказал Темный Властелин Яхонт. — Мы дадим им достойный отпор.

 

— Не сомневаюсь, — Взгляд Королевы за прорезями маски ощутимо потяжелел, и Яхонт почувствовал давление ее несгибаемой воли. — Но ты должен блюсти правила Игры, мой верный вассал. Честь и повиновение!

 

— Повиновение и честь, — эхом откликнулся Темный Властелин Яхонт, вскидывая руку в салюте.

 

— Так-то, — кивнула Королева. — А теперь прощай, Яхонт. Ты служил мне верой и правдой. Я ценю это.

 

— Служить вам — высшая честь, моя Королева.

 

— Ну разумеется, — выражение маски неуловимо сменилось на ироничное. Смех Королевы рассыпался по террасе осколками хрусталя.

 

Шутливо отсалютовав в ответ, Королева легко вскочила в седло диковинного многоногого зверя и пришпорила его. Взревев, зверь гигантским прыжком с места взвился в небо и там развернул радужную мембрану широких крыльев. Несколько мощных взмахов крыльями унесли чудовище вместе с крошечной фигуркой, скорчившейся на его спине, прочь от берега. Яхонт провожал его мрачнеющим взглядом.

 

Крылатый зверь кружил над волнами все время, пока бесчисленные шеренги воинства Королевы входили в воды океана, четко выдерживая строй в соответствии с светящимися колдовским огнем линиями разметки, продолжавшими рисунок из огромных клеток прямо в море до самого горизонта, поднимаясь в небеса призрачными полотнищами и деля все видимое пространство на ячеи бесплотной решетки.

 

Когда волны сомкнулись над шпилями последней из Боевых Цитаделей, замыкающих строй армии Королевы, зверь сомкнул крылья и рухнул в бешеное биение прибоя.

 

Королева последовала за своим воинством — как и положено истинной Королеве.

 

***

 

Ночами морские волны подсвечивало магическое пламя далекой битвы в глубине.

 

Игра продолжалась, с каждым днем, месяцем и годом откатываясь все дальше на юг.

 

Время от времени из волн выходили курьеры, приносившие известия об успехах армии Королевы Северных Земель и напоминание о неотвратимости победы воинства Проклятых Властелинов Севера.

 

Порой волны выносили на побережье обломки оружия и слабо шевелящиеся части изувеченных тел. Останки бережно помещались в банки органов и оставались ждать возвращения своих хозяев в подвалах родового замка Темного Властелина Яхонта, смотрителя Южного берега Империи.

 

Курьеры появлялись все реже, а потом наступил момент, когда стало ясно, что из морской пучины не появится больше никто. Вскоре и патрули, ежедневно обходившие дозором прибрежную полосу, перестали докладывать о страшных находках на берегу.

 

Потом потускнели и линии магической разметки, превращавшие весь мир в одно огромное игровое поле бессмертных Властелинов.

 

Наконец погасли и они.

 

Мир снова стал таким, каким был до начала Большой Игры, и каким он был до эпохи Темных Властелинов, и каким он был задолго до появления человека на его вечном лике.

 

Для Темного Властелина Яхонта потянулись долгие годы ожидания.

 

Когда столетие спустя на побережье начали прибывать на утлых лодчонках бледнокожие люди, Темный Властелин Яхонт, послушный воле Королевы, привел в готовность немногие оставшиеся с ним войска Обращенных.

 

Большая часть чудесных боевых машин, лишившись ухода техников, последовавших за своей Королевой на океанское дно, давным-давно вышла из строя, рассыпавшись кучами ржавчины. Порожденные алхимией звери передохли, удивительное оружие перестало действовать.

 

Темный Властелин и его дружина могли отныне рассчитывать лишь на силу бессмертных и на остроту своих мечей.

 

Без усилий захватив первых пленных, Темный Властелин подошел к их допросу со всей обстоятельностью, вспомнив навязанное некогда Королевой всем своим вассалам знание языка заокеанского противника.

 

Когда выяснилось, что светлокожие пришельцы оказались простыми смертными, удивлению Темного Властелина Яхонта не было предела.

 

Удивление переросло в ужас, когда выяснилось, что уже не одно столетие на Южном континенте никто слыхом не слыхивал и Владыках и Обращенных.

 

Светлокожие поселенцы оказались потомками тех, кто отказался принять обращение, подобно изгоям Северного континента скрывшись в недосягаемых для бессмертных местностях — и вышедших из своих убежищ, когда бессмертные вдруг исчезли с лица земли.

 

Обратив взор на внутренние пространства бывшей Империи Севера, Темный Властелин Яхонт обнаружил, что принадлежавшие Королеве города и земли давно заселены смертными, пока не слишком многочисленными, но стремительно исправляющими сие досадное упущение со всей присущей короткоживущим существам страстью.

 

И тогда Темный Властелин Яхонт понял, наконец, что мир изменился безвозвратно.

 

Осознание этого факта погрузило его в пучину тяжких раздумий.

 

Темный Властелин Яхонт уединился в стенах своего фамильного замка на южном побережье, и окованные железом ворота навсегда закрылись за ним.

 

***

Поговаривают, что в принадлежащих смертным землях Северных Уделов и по сей день встречаются мрачные замки, в которых, отрешившись от мирской суеты тех, чей век недолог, затворились в ожидании возвращения своей госпожи бессмертные и могущественные существа.

 

Время течет, и мир продолжает меняться.

 

Проходят годы, слагаясь в столетия. Столетия превращаются в тысячи лет.

 

Поколения смертных живут и умирают, не ведая о том, кем были Темные Властелины, слыхом не слыхав об Империи и не зная ничего о бессмертной Королеве с ее тысячей масок.

 

А в одиноком замке на берегу океана Темный Властелин Яхонт по прежнему всматривается в танец волн, гадая, не продолжается ли и по сей день на дне морском Великая Игра.

 

Он ждет свою Королеву.

 

Он помнит Правила и знает, что Игру всегда начинают Белые — но закончить ее им суждено далеко не всегда.

 

И он все еще хочет узнать, кто выйдет победителем из Игры, в которой бессмертные давным-давно проиграли живым.

 

   

читателей   423   сегодня 2
423 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...