Наши крылья

 


Копье длинное, жизнь короткая.
Старая лансерская поговорка.

 

На рассвете выбрались к Иель-Авойт — она же Удавка, река. Её серая лента петлей обвивалась вокруг холмов и отступала на юг, к Фалконерам.

Рассчитались по копьям.

Семнадцать.

Девятая лансерская, м`сир, все что осталось. А вы как хотели, война…

Круца облизнул сухие, словно кора дерева, губы и оглянулся. Преследователи — вереница мерцающих огней — далеко, на изломанной шиханами кромке горизонта. Это десять, а то и двенадцать лиг от реки.

Нет, ребята, уже не догоните. Ушла рыбка.

— К реке!

Спуск к воде крутой, обрывистый, сломай-шею. Вниз почти падаем. Гусиные крылья, притороченные к кирасам, злобно гудят. Трещит под натиском лошадей вереск.

— Мать-перемать, вниз!

С ходу, бряцая доспехами и сбруей, влетаем в реку. Дно ровное, вода ленивая — по шпоры.

Переправились быстро.

 

Восточный рубеж Мусильёна залился рассветным багрянцем и замаячившие впереди башни стали напоминать окровавленные зубы.

Большие, злые зубы.

Циклопические стрельницы, ощерившиеся жерлами пушек. Высокие, толстые, на наклонном цоколе стены. Дозорные огни.

Топич.

Свои. Близко. Плевок один.

— Гониии!

Первый, как всегда, Бруга. Слева — Гельвет. Тесак чуть позади, со знаменем. Синее полотнище с грифонами яростно хлопает на стылом ветру.

Наши крылья.

Наше бессмертие.

 

— Цело знамя — хоругвь жива. Вот оно бессмертие, здесь, другого не существует! Ясно вам?

Хоругвь на три четверти из новобранцев. Юные, безусые лица. Дутое бахвальство. Шуточки, нарочито громкий смех.

И каждый считает, что смерть — это не про него.

Кулак ротмейстера медленно поднимается. Вот-вот протрубят атаку.

— Пустите гнидам кровь! Ничего не бойтесь! Вы бессмертны!

Рожки выдувают медь. Длинная нота — изготовка, короткая — двинулись.

— Первая шеренга — хооод.

— Бессмееертныееее! Бессмееертныееее!

 

Хлоп!

— Бойся!

Хорь, наш шеренговый, медленно валится из седла на землю. В боку — арбалетный бельт. Вошел аккурат между пластинами, под шнуровку.

Снайпер пустил.

Засада!

— Шпоры!

Круца прижался к шее лошади. В голове водопад одинаковых мыслей.

Не в меня, не в меня, не в меня…

— Быстрее, ша, скачи!

Двигайся, солдат, маневрируй — в бою все стрелы летят в тебя. Остановился — труп: все, нет тебя, умер.

— Ниже головы!

Холмы и вереск. «Одиночка» может быть где угодно. Особенно в «хамелеоне» и с арбалетом. На такого пока не наступишь — не увидишь.

Хлоп!

Голова Бруги дернулась, приняв в лицо смерть с утопленным оперением.

Ругань.

Следом пистолетный выстрел. Второй. Третий. По кому?

— Горлорезы! — истошно кричит Гален.

Поднимаю голову.

Они.

Много.

Слетают с холмов, берут в кольцо, мечи сверкают.

— Сукииии…

Хлоп!

Серая земля вдруг резко поднимается, фонтаном взмывает вверх и в стороны. Наружу плещет что-то оранжевое, живое, горячее…

Огонь… Фугас… Уйти, уйти вправо…

— Ааа…

Хрипит, валится на спину лошадь… медленно, словно во сне, срывается в обжигающее никуда…

Удар о землю… вот сейчас… сгруппироваться…

 

— Имя, звание, номер части?!

— Я вас, бляди остроухие, всю жизнь давил и да… ть… бль… гхх… хлль…

— Следующего давай… Имя, звание, номер части?!

— Га-а-лен… рядовой Гален Хильпарцер, девятая лансерская… Гойф… что?.. не убивайте… мама… больная, не надо, НЕ УБИВАЙТЕ… ааа… лль… бхх…

 

Его схватили за пистолетные ремни и двумя рывками вытащили из под лошади.

«Сейчас будет немножечко больно, солдатик, — предупредила раздавленная кавалерийским седлом нога. — Но ты терпи, дружок».

Немножечкоооооооооааааааа…

Два эльфа в обтягивающих комбинезонах быстро потащили его к холму, петляя между трупами лансеров и лошадей.

Вот пегая кобылка Гауфа… а вот он сам. Вот Тесак: на его кирасе синий — «за проявленное в бою мужество» — аксельбант. Этого не узнать… вот Айен, Пуля, тот обгоревший вроде бы Жуга…

— Бросай здесь…

Горлорезы обступили, сомкнулись вокруг него кольцом. Клинков тридцать. Все в пятнистых «хамелеонах», с большими, заточенными на одну сторону мечами. С плеч, на коротких ремнях свисают «красавчики» — тяжелые многозарядные арбалеты системы «Гоплон». На бронзовых, словно монета, лицах, защитные пиктограммы: квадраты, звезды, змейки.

— Клоуны, — захрипел Круца. — Шлюхи размалеванные.

Его бросили на землю. На затылок опустился чей-то сапог, вдавив лицо в сухую щетину травы. Под кадык ткнулось острие ножа.

— Имя, звание, номер части?!

 

— Элитная диверсионно-разведывательная рота эльфов Атле а-Киут — они же Горлорезы — действует на участке от Новой Картицы до Герфегля. Вот здесь. Это пятьдесят квадратных лиг взгорий, вереска и нелояльных армии населенных пунктов.

— Если позволите, то сразу вопрос, мессир генерал. Насколько нелояльных?

— Насколько это возможно, капитан. Вроде и люди, и земля наша, а верить им все равно нельзя. Классификация «сочувствующие», так сказать. Со всеми вытекающими.

— Например?

— Да всякое. От укрывательства и слива маршрутов колон до фугасов и ночных обстрелов.

— Принято.

— За последний месяц Горлорезы совершили шесть вылазок. Два раза пытались взять «блок» вот здесь — оба раза неудачно, и под Абидалем. — тут им повезло больше, вырезали всех. Остальные три случая — колоны. Две опять же отбились, третья полегла вся.

— Сколько?

— Пехотный батальон.

— Ого!

— Вот тебе и ого, капитан. Раздолбали, как по уставу: подкараулили в низине, фугасы, снайпер,  «красавчики».

— Профессионалы.

— Они. Ваш клиент.

— Наш.

 

«НАСТАВЛЕНИЕ ВЕДЕНИЯ ВОЙНЫ ИМПЕРСКОМУ СОЛДАТУ»

<отрывок, датирован 447 годом Волчицы, хранится в Музее Славы Людской в Столице>

 

…Нет нервов, сердца, жалости — ты сделан из железа людей. После войны ты обретешь новую душу, ясное сердце — для детей твоих, для жены, для великой Империи, а сейчас действуй решительно, без колебаний… Ибо завтра… <опять неразборчиво> … бессмертен.

 

— Имя, звание, номер части?!

— Сука ты остроухая. — Круца закрыл глаза. — Режь, давай, не тяни.

 

— Безумие.

— Боюсь, что другого выхода нет. Канцелярии нужен результат.

— Пустить хоругвь под нож — это выход?!

— Совесть и честь, мессир генерал — они, как ястреб: иногда им требуется клобук.

— Полагаю, мое разрешение вам не нужно?

— Нет.

— И вы все равно поступите так, как решили?

— Да, мессир.

— Столько жизней…

— Да, мессир.

— А… заклинание, Купель, она…

— Магир Канцелярии прибудет утром.

— Это безумие. Безумие!

— Нет, мессир, война. Всего лишь война.

 

— Сука ты остроухая. — Круца закрыл глаза. — Режь, давай, не тяни.

Эльф надавил на рукоять ножа и…

 

— Круца, вы хорошо понимаете на что идете?

— Да, м`сир капитан.

— Вы погибнете.

— Уверен, что любой из нас готов заплатить такую цену.

— Вами можно гордиться, Круца.

— Спасибо, м`сир. Это большая честь.

— Ладно… Готовы?

— Да.

— Сейчас в вас будет интернирована Кровавая Купель. Ваши воспоминания об этом будут стерты из соображений безопасности.

— Я готов.

— Удачи вам. Всем нам. Оцеко — мы готовы!

 

Эльф надавил на рукоять ножа и…

 

…кровь…

 

Все исчезло в сполохах красного огня. Багряные щупальца метнулись в небо и в стороны, рассекая Горлорезов на части. Земля вспенилась, закружила в красном вихре, мельча живых и мертвых в кровоточащие лепестки.

Купель!

Купель!

Купель!

Заклинание расползлось по склонам кроваво-красным тюльпаном. На стенах Топича его заметили и протрубили тревогу.

 

— Нашли, мессир капитан!

Капитан оборачивается. Действительно, нашли. Кривоногий пистольер в мятом нагруднике держит его в руках.

Медные полосы на древке потемнели и затянулись окалиной. Синий шелк, густо перемешанный с золотом и серебром, заляпан черным и красным. В широкие прорехи заглядывает солнце.

Чьи-то крылья.

Чье-то бессмертие.

— Девятая, — указывает на номер хоругви пистольер. — Их ведь искали?

Капитан Плащей кивает.

— Их, — В воздухе висит запах горелого мяса. Капитан проводит пальцами по древку. Черная гарь остается на кончиках пальцев.

«Символично, — думает он. — Мой крест».

Затем протягивает знамя пистольеру.

— В Топич вези. Завтра в Девятой лансерской пополнение. Хоругвь жива.

читателей   565   сегодня 1
565 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...