Ночью мы ближе к звездам

 

А холодные ветра дуют всегда. Лизнул холодным языком ветер, пробрав до костей, зашелестел в кронах, заиграл высокой травой… Выскользнула набирающая силу луна из-за облака, разлетелись в разные стороны тени.

Я знал вокруг все, каждое деревце, изгиб дороги. Я помнил все листья вокруг и даже сейчас различал их, каждый листок, поблескивающий остатками вечерней росы. Шорохи заполняли ночь. Где-то встрепенулась и качнула ветку птица, где-то сук треснул под лапой барсука. Тихий скрип вдали – это покачивалась на ветру вывеска Башмачника. Я втянул воздух, принюхиваясь. Что-то пришлое почудилось мне в знакомых до мельчайших подробностей местах. До Края не так уж далеко, но и не так уж и близко, чтоб ветер доносил чужие запахи. Нечто светлое вдруг метнулось ко мне. Я напрягся, чтобы через мгновение расслабиться – это всего лишь посеребренная луной ветка нагнулась под резким порывом ветра.

А еще через миг черная тень молниеносно прыгнула на меня с подветренной стороны. Прыгнула столь внезапно, что я успел лишь повернуться, выставив вперед согнутую руку. Наткнувшись на локтевые шипы, тварь зашипела. Блеснули на миг клыки и нечеловеческие, фосфоресцирующие глаза. Я уже выхватывал меч, а она метнулась мне за спину. Проворная и неуловимая, она кружилась вокруг бешеным смерчем, то припадая к земле, стремясь вцепиться в мои ноги, то подпрыгивая вверх, целясь в горло. Мы как будто совершали боевой танец, нанося выпады и парируя удары. Мир вокруг замедлился, за то время, что занимал взмах крыльев ворона, мы успевали нанести несколько ударов друг другу.

И все же в пылу боя мне удалось немного рассмотреть это существо. Оно походило на человека, высокого и тощего, лишь длинные руки заканчивались острыми, заточенными когтями, совсем не похожими на ногти. И лицо. Даже в темноте я видел, что заостренные скулы, желтые светящиеся глаза и черный провал рта с парой белых, выдающихся вперед клыков являются лишь подобием человеческого лика.

Упырь. И откуда он взялся здесь? Столько лет тишины и спокойствия, и на тебе!

Я сражался мечом; упырь использовал лишь конечности. Несмотря на это — клинок значительно увеличивал амплитуду моего удара – расслабляться не приходилось. Ну что ж, в рукаве у меня было припасено знание местности. Недалеко от дома Башмачника находилась старая каменоломня. Я начал отступать к ней, делая вид, что не могу справиться с нажимом нападающего. Тварь волчком крутилась вокруг, я парировал ее прыжки, заставляя двигаться в нужную сторону. В каменоломню вел лаз, не очень приметный снаружи. Заманив монстра к нему, я внезапно обрушился на противника градом ударов. Парируя и увертываясь от них, тот отступал к отверстию. Шаг, другой – и он потерял равновесие. Монстр балансировал на краю, судорожно размахивая руками, смешной и жуткий одновременно в нелепой попытке ухватиться за что угодно, хоть за воздух. Несомненно, ему удалось бы удержаться, но меч сверкнул серебристой змеей. Уходя от удара, упырь выгнулся сильнее и, не удержавшись, полетел вниз, не сводя с меня испепеляющего взгляда. Через миг я завалил лаз тяжелой плитой.

Переведя дух, я внутренне возликовал. Мне удалось захватить живьем нечто, проникнувшее к нам. Теперь нужно было позвать Братьев, чтобы вместе расспросить тварь, где их логово. По одной такие не ходят, особенно в нашем мирке. Закинув меч за спину, я подумал, надежно ли замурована нечисть и не сбежит ли она, пока я хожу за подмогой. Ответ пришел сразу: мощный удар сотряс плиту. Вот это сила и ловкость! Сразу за отверстием был отвесный обрыв где-то в два человеческих роста. Допрыгнуть вверх и при этом нанести сокрушительный удар под силу не каждому монстру. Вновь обнажив клинок, я замер у плиты, приготовившись к худшему. И оно не заставило себя ждать. Плита вновь загремела, шатаясь, и опрокинулась наружу. Следом кувырком вылетела тварь. Я рубанул с плеча, но она молниеносно извернулась и перехватила мои руки, пытаясь развести их в стороны и вцепиться в шею. Казалось, ее силы возросли втрое, и я с трудом удерживал лязгающие челюсти на расстоянии. Мы мерялись силой; тварь шипела, гримасничала; я поставил ей подножку. Мы полетели на траву и кубарем покатились, сплетенные в клубок. Краем глаза я заметил еще одну мелькнувшую тень и приложил все усилия, чтобы остановиться. Мне это удалось – мы перестали катиться и застыли на месте. А через миг нечто острое пронзило грудь монстра. Его хватка тут же ослабла, и я швырнул обмякшее тело прочь. Вскочил на ноги, одернул на себе одежду, приводя в порядок. И не смог сдержать возгласа досады, увидев, что вампир проткнут навылет осиновым колом. Корчась в конвульсиях, он постепенно затихал навсегда.

-Что такое? Ты ранен, Брат? – бросился ко мне Динко.

-Нет, со мной-то все в порядке. Просто неплохо было бы поинтересоваться у него, где его дружки.

-Проклятье! Я не сообразил.

Младший Брат огорчился. Он даже сделал движение, как будто порываясь выдернуть кол; как всегда его поспешность и горячность вызвали у меня внутреннюю улыбку.

-Ничего, поймаем другого, — сказал я вслух, положив ему руку на плечо. – Спасибо тебе, ты мне здорово помог. Не ожидал, что встречу вдруг такое.

-А я ожидал, — раздался голос, и из-за стволов деревьев появился Старший Брат. Невысокий, узкоплечий, он выглядел моложе нас. И вместе с тем он был самым опытным из нас. – Мне уже встречались следы этих монстров. В Городе есть жертвы, укушенные ими.

-Я ничего не подозревал, — удивленно сказал я. – Давно они здесь, как ты думаешь?

-Судя по всему, уже несколько дней и с тех пор не теряют времени даром. Нам надо как можно скорее уничтожить их всех, иначе, возможно, они уничтожат весь Город.

Закончив говорить, Хелир по привычке одернул одежду и пригладил усики кончиками перчаток. Одевался он всегда с иголочки, и, чтобы ни случилось, костюм его оставался чистым, а вид ухоженным. Мы во многом подражали Старшему Брату, Динко старался брать с него пример в нарядах.

Мы все же попытались разговорить упыря, но было уже поздно. Он уже почти не дергался в конвульсиях; выступившая пена из провала рта побурела, глаза, горевшие желтым светом, медленно потухали, хриплые стоны становились все тише и тише. Потом неугомонный Динко осмотрел поле боя и разбитую плиту. Его интересовало все: он даже спрыгнул вниз в отверстие, чтобы прикинуть, как у вампира получилось выбраться.

К поискам логова вампиров приступили той же ночью. Убитого упыря так и оставили лежать, глядя невидящими глазами в звездное небо, с осиновым колом в груди. Первые лучи солнца превратят его тело в прах, а осиновая палка, воткнутая в землю, вряд ли вызовет пересуды. Разбитую плиту мы тихонечко, стараясь не шуметь, перенесли в каменоломню. Пусть не привлекает любопытные взгляды.

Осмотр окрестностей продлился почти до рассвета. Никаких следов упырей! Расставшись незадолго до восхода солнца, мы договорились встретиться следующей ночью и пошли спать. На сон у нас оставалась всего пара часов.

***

Первые тяжелые капли дождя упали на землю, зашумели по зелени, застучали по крышам домов. Дождь, долгожданный и желанный, хлынул, все усиливаясь, на наш край. Я увидел в окно кузницы потемневшую дорогу и выскочил на улицу, поспешно открывая чаны, предназначенные для пресной воды. У нас нет колодцев и рек. Поэтому по всему Городу народ поспешно собирал всеми возможными способами драгоценную влагу. Всех охватило радостное возбуждение. Побросав на время свои занятия, горожане высыпали на улицы. Охваченные лихорадочным возбуждением, люди радостно обсуждали дождь. Невзирая на то, что он все усиливался и усиливался, они галдели и смеялись, а дети прыгали по лужам и играли в догонялки под проливным ливнем. Я вышел пообщаться, а заодно и приглядеться ко всем.

Казалось, все испытывают примерно одинаковые чувства. Но вон темноглазый усач – его бледность и неподвижное лицо выделяются из общей массы людей. Он рыскает взглядом вокруг и замирает на мгновение, встретив взгляд нашего мельника Мелира. Обычно розовощекий круглолицый Мелир сегодня выглядит не ахти. Высокий ворот закрывает шею; на широких скулах ни кровинки, зато глаза покраснели, как от недосыпа. Он тоже смотрит на усача, и в его взгляде мелькает понимание. За краткий миг они, кажется, обмениваются какой-то информацией, потом с подчеркнутым равнодушием отворачиваются друг от друга. Да, Старший Брат был прав – меры следовало принимать немедленно. Укушенные – еще не превратившиеся в вампиров, но уже не люди в полном смысле этого слова. Если же их обратят в упырей… У-у, Город легко может превратиться в прибежище нечисти. Причем голодной и озлобленной. Интересно, а что внизу, на Дне? Кто знает, возможно, там уже не осталось живых людей, поэтому к нам и забрались эти твари?

***

Вскоре я вернулся в кузницу. Работы много, прохлаждаться не приходится. Кузнец иногда и отдыхать выходит, особенно в последнее время часто хворать начал, а я, подмастерье, с утра до ночи тружусь, солнца белого не вижу.

Я люблю, когда сталь злится. Когда она, раскаленная докрасна, отвечает гулким звоном на каждый удар, сопротивляясь молоту, меняющему ее форму. Она заходится яростью, отблески сияния ложатся на темный металл наковальни. Входя в воду, сталь шипит от злости и стыда, сознавая свое бессилие перед мастером. И она укутывается клубами пара, стремясь скрыться от взора. Это истязание убивает в ней все, сталь становится слепым убийцей. Клинок жаждет крови, и его безжалостность ценится наряду с твердостью настоящими воинами.

Поглощенный работой, я вдруг услышал на грани сознания неясный звук, донесшийся сквозь шум дождя снаружи. Прищурившись, выглянул в окно и увидел незнакомца, направлявшегося прямо к кузнице. При взгляде на него я почувствовал, как волосы шевельнулись на голове. Еще один вампир. Ищет что-то, принюхивается. Неужели днем у этих тварей достаточно сил, чтобы самим стать охотниками?..

Он зашел крадучись. Повернувшись спиной к двери, я доливал воды в чан. Не стоило показывать, что я жду гостя. Вот заскрипит дверь, можно и обернуться…

Я скорее почувствовал, чем услышал, что незваный гость уже переступил порог. Дверь, скрипевшая всегда, в этот раз отворилась бесшумно. И затем я улавливал лишь звук капелек воды, стекавших на пол. Чувствуя на себе неприветливый оценивающий взгляд, я продолжал работать.

-Ты кузнец? – спросил гость.

Я обернулся. Вампир одет в широкую темную хламиду, скрывающую его целиком. Видать, солнечного света немного, но боится. Даже рук не видно, под тяжелыми складками спрятаны. На голове капюшон, лишь глаза сверкают ледяным блеском почти белесых зрачков.

-Неа, кузнец того, отдыхает. Я подмастерье. Но ежели что, могу и за него подсказать, и заказ принять.

Он неторопливо продолжал рассматривать меня. Я пригладил бороду, потянулся за молотом и задел зубило, приземлившееся возле моей ноги.

-Фу ты ну ты, — пришлось наклониться, поднимая. Теперь надо переложить его на полку, оставив наполовину выступать с нее, и тогда чуть позже можно будет задеть плечом. Зубило вновь упадет, и у гостя появится еще одно подтверждение моей неловкости… Белесые глаза прямо-таки впились в мою руку. Я взглянул на нее, пытаясь угадать, что заинтересовало незваного гостя. Рука жилистая, мускулистая – но я ведь кузнец, как-никак! Что-то чуть звякнуло под его хламидой, и время тут же замедлилось для меня.

Я видел, как вращаются крылышки пролетавшей мухи. С рукава незнакомца сорвалась капля воды и медленно полетела на пол. Самым сложным в этот момент была необходимость продолжать движение руки, причем двигаться в том же темпе, что и до этого.

Упырь заговорил. Тягучие звуки с трудом складывались в осмысленную речь в моем сознании.

-Ты знаешь, что это? – Он вытянул руку, больше походившую на хищную лапу, вперед. В руке оказался серебряный шип с моего налокотника. На налокотнике были стальные и пара серебряных шипов – защита от разной нечисти. Видимо, во время боя с упырем один шип сломался, а я даже не заметил этого. Вот зачем он смотрел на мою руку! Проверял, нет ли там натертостей от налокотника. Невольно я тоже вновь взглянул на предплечье. А через секунду сообразил, насколько глупым было мое предположение и что этим взглядом выдал себя с лихвой.

Водянистые глаза гостя сверкнули. Ноздри хищно раздулись, как будто он почувствовал добычу. Он понял, кто я такой. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, уже не скрывая своей сущности, и его взгляд о многом сказал мне. Крепко сжав губы, я внутренне весь подобрался, приготовившись к его атаке. Моя сила приходит ночью, зато здесь я на своей территории. Молот был под рукой; на стене висела пара недавно выкованных клинков; в неприметном углу стоял наготове осиновый кол. Упырь молча смерил меня взглядом и развернулся. Оглушительно громко хлопнула за ним дверь. А я все так же стоял, глядя ему в след, и время неторопливо возвращалось в привычное русло.

***

Полная луна заливала все вокруг мертвенно бледным светом. Старый дуб тянул к ней засохшую ветку, подобную корявой скорченной длани. Луна скрылась за облако, а я скользнул в щель между замшелыми валунами.

Наше убежище не отличалось особым уютом. От каменных неровных стен тянуло сыростью и многовековой затхлостью. Тонкая лучина освещала неровным огоньком подземелье. От огонька было мало света, зато сколько причудливых теней проносилось по убежищу, заглядывая в каждый угол. Здесь мы находились в полной безопасности.

Невысокая фигура шевельнулась и перестала сливаться с серым валуном, возле которого сидела прямо на песке.

-Наконец-то ты подошел, — сказал Хелир. – Я уже давно жду.

-А где Динко? – Оглядываясь, спросил я.

-Еще не подошел.

-Сегодня днем в кузницу заходил гость, — сказал я, присаживаясь на деревянный чурбан рядом с плоским камнем, заменявшим нам стол.

-И ты дал ему уйти? – взглянул из-под нахмуренных бровей брат.

-Да. Ты ведь знаешь, днем я, да и каждый из нас, намного слабее, чем ночью. И я думал, он сам нападет… Короче, я растерялся, — проклятье, кажется, я оправдываюсь, как школьник!

-Да, ты прав. Извини, я погорячился. Их становится слишком много. Мы можем просто не успеть. Они уничтожат наш Город.

-Тогда надо продолжать поиски. Еще остались места, куда мы не заглянули.

-Сначала нужно дождаться Динко. Нам необходимо держаться вместе.

Я удивленно взглянул на Хелира. Если уж он начал осторожничать – он, кто никогда не знал страха и легко сокрушал врагов одной левой – ситуация и впрямь становилась серьезнее некуда.

И тут ворвался Динко. Темные волосы в беспорядке, веснушчатое лицо исказило лихорадочное волнение, длинные пальцы нервно сжимались и разжимались.

-Они захватили Дэю! – выпалил он с ходу.

Старший Брат вскинулся.

-Откуда они могли узнать?..

-Не знаю, — покачал головой Динко, переминаясь с ноги на ногу в возбуждении. – Почти никто не знал, что мы…

-Знал Мелир, — сказал я. – А он теперь с ними. Я видел сегодня днем, когда собирали дождь.

-Знать-то он знал, — задумчиво протянул Хелир. – Вот только как он догадался, что Динко – один из нас?

-Понятия не имею, — отозвался тот. — Я пришел к ней и увидел, что в комнате все перевернуто, а она исчезла. К стене была приколота эта записка, — и он протянул нам неровный листок бумаги.

«Если хочешь, чтобы твоя подружка осталась в живых, приходи ночью, когда взойдет луна, к заброшенному Замку», — прочел я.

-Хм, пока единственное требование – это ночная прогулка, — сказал Старший Брат. – Что скажешь, Динко?

-Я разорву их на клочки! – Резко выпалил Динко. – Проткну упырей и намотаю кишки на осиновый кол!

-Ладно, успокойся! Гнев лишает ясности разум. Я ведь предупреждал – будь осторожнее, не влюбляйся. Любовь делает уязвимым любого, это слабость, которая самого сильного воина может превратить в беззащитную жертву, ибо ты начинаешь переживать за жизнь другого…

-Я знаю, Брат. Ты говорил об этом. Прости, я не послушал тебя… Но я не прошу вас помогать мне. Это моя ошибка и разбираться буду я сам.

-Нет, напротив, разбираться будем мы все вместе. Мы братья и чтобы не случилось, должны стоять друг за друга горой.

-Не хочу подвергать вас опасности. Тем более что Дэя дорога только мне.

-Зато другая такая возможность разобраться с нашими непрошеными гостями вряд ли представится в ближайшее время, — натягивая щегольские перчатки, ответил Хелир. — Приглашение очень своевременно! Не будем терять времени. Все готовы? Митэ, ты готов? Тогда пойдем.

Мы вышли в ночь. Молча, не обмениваясь больше ни единым звуком, мы с максимальной скоростью спешили к разрушенному Замку. Динко шел посередине. Я иногда бросал взгляды на его лицо. Искусанные губы, неслышно шепчущие что-то, взлохмаченные волосы, отливающие серебром в свете луны… Лишь бы Дэя была жива и невредима! Только сейчас я понял, что это моя оплошность выдала упырям, кто охотится на них в ночи. Времени на признания не оставалось, но на сердце лег тяжелый камень.

Мирные пейзажи окружали нас. Пастбища, где днем щипали травку овцы; кукурузные поля с побегами уже выше человеческого роста… Казалось, все вокруг было наполнено покоем и безмятежностью, и лишь холодный ветер приносил слабые отголоски чуждых запахов.

Где-то на выходе с кукурузных полей Хелир неслышно растворился в темноте. Мы вдвоем с Младшим вынырнули из густой поросли и увидели полуразрушенный Замок, над которым кружили стаи ворон. Ощущение покоя исчезло. Здешние места молва заклеймила как недобрые, и люди, да и живность разная, окромя крыс и ворон, с давних пор обходили развалины стороной. Идеальное место для вампиров, поэтому именно отсюда мы накануне начали поиски. Сейчас я вглядывался, напрягая зрение, и отмечал все изменения с последнего посещения Замка. Сдвинутые камни о многом могли рассказать, и я по привычке усмехнулся в бороду. Ночной пейзаж с вампирами, чтоб тебя.

Впрочем, похитители не прятались. Светлое пятно издалека виднелось на камнях, когда-то являвшимися частью Ворот. Дэя, живая и без видимых увечий. Длинное платье светло-бежевого цвета облегало стройный стан, ниспадая к низу мягкими складками. Местами одеяние уже порвалось, и нежное плечико выглядывало в прореху, а высокую грудь прикрывала не только ткань. Здесь тоже встречались прорехи, и длинные, черные, как вороново крыло волосы скрывали оголенную плоть. Бледное лицо казалось совсем белым в контрасте с волосами и столь же темными огромными глазами. Ее бледность заставила неслышно ахнуть Динко, а я прищурил глаза, пытаясь рассмотреть нежную шейку. Отчасти шею скрывали локоны, однако мне показалось, что она оставалась невредимой.

Возле нее держались двое типов. Один явно был тот же, что наведывался днем в кузницу. Я узнал его, несмотря на то, что в этот раз он отказался от длинной, мешавшей свободно передвигаться хламиды, сменив ее на охотничий костюм. Высокий, тощий, напоминающий обликом мумию, он сверлил нас белесыми глазами. Дэя находилась рядом с ним; один взмах когтистой лапы по точеной шейке – и она погибнет. Это сковывало нас подобно тяжелой цепи.

-Ха, ну наконец-то прибыли! Мы уж заждались, — проскрипел второй тип.

Широкоплечий, среднего роста, он был одет, как заправский ремесленник. И так же, как его дружки, не имел оружия. Завидев нас, он скользнул вперед, взяв на себя переговоры.

— Хорошо, что явились. А то мы уже собирались поужинать, — продолжал он.

Его слова заставили передернуться не только Дэю, но и Младшего Брата. Эмоции, будь они прокляты. В таких делах всегда надо иметь холодную голову, чтоб принимать взвешенные, продуманные решения.

-Ну, раз уж мы прибыли, говорите, что вам надо, — отозвался я.

Оба упыря расхохотались скрипучими голосами.

-Не догадываешься? Вы нам мешаете, и вам придется покинуть Остров. Или погибнуть. Что предпочитаете?

-Третье, — усмехнулся я. – Остров наш, и мы не отдадим его пришлым чудикам вроде вас. Усек?

-Тогда девице конец, — упырь обернулся к приятелю, сидевшему рядом с Дэей. — Как ты предпочитаешь – высосать из нее кровь или просто перерезать глотку?

Приятель не успел ответить, потому что вмешался Динко.

-Только попробуйте тронуть хоть один волосок на ее голове! – Воскликнул он. – И я намотаю ваши кишки на осиновый кол у вас на глазах!

-Ай-я-яй! Какие мы грозные. У меня встречное предложение – вы убираетесь с нашей земли. Сигаете в Колодец, который здесь недалеко. А мы отдаем вам девку, чтоб не заскучать внизу.

В его голосе звучали уверенность и привычка повелевать. Судя по всему, он всегда был за главного.

-Вот еще! Убирайтесь сами на Дно! – ответил я.

Холодное раздражение вспыхнуло внутри: они – хозяева?! Это ИХ земля?!

– Зачем вы вообще сюда явились? – Продолжал я. — Что, Там уже не осталось живых людей? Не удивлюсь, ведь здесь вы за несколько дней перекусали кучу народа. Не боитесь, что на Острове останется лишь нежить, и наступят голод и смерть?

Заговаривая зубы, я прикидывал лучший вариант для атаки. И вместе с тем отвлекал внимание, помня, что где-то поблизости Старший Брат, который тоже наверняка готовится к нападению.

Упыри не стали вступать в длительные переговоры. Считая, что битва уже выиграна, они не могли сдержать выражение торжества на высохших мордах.

-Вы не согласились. Тем хуже для вас, — сказал главный. И он взмахнул ссохшейся рукой, подавая некий знак. Из развалин Замка и Ворот бесшумно вышли черные силуэты. Горожане, еще не ставшие вампирами, но уже подвергшиеся нападению и попавшие в подчинение к монстрам. Их было больше дюжины, каждый сжимал в руках оружие или предмет, способный превратиться в оное – серп, вилы, топоры, лопаты. Застывшие лица выражали холодную ярость одержимых. В искаженных чертах не сразу узнавались физиономии давних знакомых. Мелир, чье обычно добродушное круглое лицо сейчас приняло оскал одержимости; два пастуха с глазами навыкате, злобно оскаливших зубы и намертво сжавших вилы; знакомый усач, державший перед собой наперевес тяжелый заржавевший меч, видать, оставшийся еще от деда…

-Ба, знакомые все лица! – воскликнул я. – Что это, господа, вам не спится по ночам?

Господа не удостоили меня ответом. В этот момент они больше походили на свору собак, ожидающую команду «фас».

Меня насмешили их потуги на эффектное появление. Сдвинутые камни и примятая трава давно уже все рассказали. Однако больше всего меня в этот момент занимал вопрос, как атаковать, чтобы не навредить подружке Динко. Вампир, державшийся рядом с ней, поигрывал черным шелком девичьих волос. Вот он немного отвлекся на свою гвардию… И вдруг отлетел от девушки подобно тряпичной кукле. Не знаю, как это удалось Хелиру, однако выяснять подробности было некогда. Вскинув арбалеты, я и Динко выпустили стрелы с серебряными наконечниками, целясь в упырей. Сказалась давняя выучка, и каждый, не сговариваясь, выбрал свою мишень. Я стрелял по главному вампиру. Извернувшись, тот ушел от всех трех стрел, которые за раз выпускал арбалет. Брату повезло больше – одна из стрел воткнулась в плечо упыря, отлетевшего от девушки. Вероятно, везению способствовал тот факт, что при падении тот умудрился треснуться головой о камень. Серьезных повреждений монстру, конечно, соприкосновение с камнем не принесло, а вот двигаться он на какое-то время стал медленнее.

Мы бросились вперед. Хелир не показывался, но поддержку оказывал значительную: горожане, тоже рванувшие навстречу нам, далеко не все смогли достичь места боя. Вампир, в которого целился я, внезапно раскинул в стороны руки, и они как будто растянулись в воздухе, превращаясь в крылья. Его голова стала стремительно уменьшаться, как и все тело, уши вытянулись вверх, а ноги обрели длинные, цепкие пальцы. Он трансформировался в летучую мышь. На бегу я выхватил новую стрелу из колчана и выстрелил в него. Превращение не позволило ему отклониться столь же быстро, как до этого, и стрела вонзилась в крыло. Упырь взвыл от боли и разочарования – теперь он не мог взлететь. Я бросился на него. Трое горожан возникли между нами. Один попытался проткнуть меня вилами. Оставив арбалет в левой руке, я выхватил меч и перерубил древко вил. Двое других кинулись одновременно, и мне пришлось немного отступить в сторону. Затем я подпустил одного поближе и, легко уйдя от его нелепого оружия — серпа, попросту разрубил нападающего пополам. Еще несколько секунд – и двое его приятелей тоже получили серьезные увечья.

Впрочем, было ясно, что им не одолеть меня. Их цель заключалась лишь в том, чтобы отвлечь мое внимание, пока раненый главарь приходит в себя. Он напал в тот момент, когда я прикончил третьего нападавшего. Еще не успел мой меч, бурый от крови несчастных, завершить удар, снесший голову, еще моя рука двигалась по инерции, а главарь прыгнул на меня со спины. Я увернулся, но недостаточно быстро. Он полоснул меня когтями по плечу. Вскрикнув, я бросил арбалет на землю и переложил меч в здоровую руку. Мы принялись кружиться, выискивая момент для удара.

Вокруг тоже кипела битва. Мне не особо удавалось следить за ходом сражения, однако я видел, что Дэя жива и ни одна тварь не схватила ее. Видимо, попросту не смогла, поскольку Братья тоже не теряли времени даром.

Время как всегда замедлило для меня свой бег, однако противник двигался столь же быстро, как и я. Прошла где-то минута, и мне надоел наш бешеный танец с главарем. Я сделал вид, что споткнулся о камень и потерял равновесие. Уловка, конечно, была проста– споткнуться там, где знаешь все до мельчайших деталей! Смешно, не более того. И все же она сработала. Он бросился на меня, лязгая зубами. Я отклонился в сторону и перерубил здоровую руку. Вторая полурука-полукрыло беспомощно свисала вниз со стрелой, вонзившейся в предплечье. В следующий миг мой меч разрубил тело упыря наискосок.

Битва вскоре затихла. Мы одержали победу. Повсюду валялись разрубленные и проколотые тела. Взмыленные, забрызганные кровью, с оружием, тоже перепачканным кровью людей и вампиров, с горящими глазами, в которых еще отражалась смерть, мы имели ужасный облик. Дэя в ужасе смотрела вокруг, сжавшись в комочек наверху огромного камня и зажимая рот руками. Впрочем, ее ужас вызвало лицезрение поле боя; во взгляде на Младшего брата, когда она соскользнула к нему в объятия, читалась все те же любовь и доверие, которые наполняли их отношения.

Я тяжело оперся на меч. Пыл битвы потихоньку угасал, и противоречивые чувства овладевали мной. Мы доказали, что именно мы – настоящие Хозяева Острова, и это переполняло меня гордостью. Теперь же нам предстояло до конца разобраться с монстрами. Вначале нас ждала невеселая, и все же крайне необходимая процедура – проткнуть осиновым колом все тела. Нелегко поступать так с теми, кого знал в течение долгих лет. А затем следовало избавиться от них. Упыри исчезнут с рассветом, а вот тела горожан необходимо было уничтожить. Наверняка нам неспроста указали место встречи неподалеку от Колодца. Ибо через Колодец можно нырнуть в безбрежный воздушный Океан, по которому носит наш Остров, а затем достичь Дна. Этот путь упыри готовили нам, но достанется он их приспешникам.

На востоке просыпалась пока еще нежная и робкая заря. Мы опускались ближе ко Дну и дальше от звезд. Следовало спешить.

-Как ты, Дэя? – услышал я взволнованный голос Динко. – Ты не ранена?

-Со мной все в порядке. Я только очень испугалась. И замерзла.

-О-о, — он поспешно стал снимать заляпанную кровью куртку, чтобы укутать девушку, но Дэя остановила его мягким движением руки.

-Ты говорил, вы никогда не испытываете холод?

-Да, это так, — в серых глазах Динко чуть колыхнулось удивление, и какое-то новое, неизведанное выражение загорелось в их глубине.

-Знаешь, что больше всего меня испугало? – мелодичный голос Дэи звучал уверенно, как будто она говорила о том, что долго обдумывала и о чем приняла решение. – Я боялась, что потеряю тебя. Потеряю навсегда, так и не успев обрести.

Динко привлек к себе возлюбленную и заключил в объятия. В каждом жесте влюбленных чувствовалась безграничная любовь.

-Не отпускай меня больше, Динко, — продолжила она. – Никогда. Я хочу всегда быть вместе с тобой.

Он молча кивнул и наклонился к ней. Прикоснулся к нежным губам, скользнул по щечке, потом опустился ниже и прильнул к шее. Чуть заостренные клыки мелькнули на мгновение, тоненькая струйка алой крови побежала по девичьей коже. Отвернувшись, я судорожно сглотнул слюну. Дома меня ждал кузнец.

 

читателей   487   сегодня 1
487 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...