Имя автора будет опубликовано после подведения итогов конкурса.

С моих слов записано верно

На острове Митте, что висел затерянный посреди неба на окраине Антантского альянса, кипела жизнь. Отзвучала полуденная молитва. Рабочий день был в самом разгаре.

Вдоль берега скользили по воздуху рыбацкие лодки. Развешенные тут и там сети ловили искринок. Длинные лески с приманкой вились на ветру в ожидании неосторожного воздухокуня или тунца-волнолова.

Трудились на полях фермеры. Одни обходили дожделовки. Прокалывали тонкими спицами мясистые, по пояс высотой кувшины растения и сливали воду в кувшины глиняные.

Другие собирали париплоды. Клубни излюбленной еды черни приходилось подтягивать к берегу длинными крюками. Красные овощи свисали на лианах со стволов, что парили в воздухе параллельно острову.

Третьи, в толстых, чтобы не обжечься, рукавицах, срывали пучки похожей на кристаллы гранетравы. Зелень в ответ на вредительство стремительно нагревалась. Да так, что железные тележки, куда ее бросали, дышали жаром не хуже кузнечных печей.

Здесь же игрались несколько мальчишек. Каждый по очереди совал руку в заросли гранетравы и старался продержаться дольше товарищей. Главное – не получить ожог. А не то дома устроят взбучку...

На окраине маленького, словно игрушечного городка стояла каменная раковина общей школы. Под кирпичной скорлупой, за слепыми глазами окон велись душные уроки.

Ксандр скучал. До конца занятий еще оставался час, но глаза уже слипались. Вообще, ему нравилось учиться. Особенно его интересовало мироведенье, на котором рассказывали о других странах и народах, о врагах и союзниках, о варварах с Диких Небес и других чудовищах.

Счет и Всенаречье давались легко. История Антантского альянса казалась скучноватой, но там хотя бы темы менялись – от строительства Тауренских мостов и создания первого межостровного государства до участия в Искринских войнах. А вот мировая история... В течении трех лет на каждом занятии им рассказывали одно и то же. Слово в слово.

В первый раз это было безумно увлекательно. Потом Ксандр развлекал себя тем, что пытался подловить учительницу на несоответствии. Не тот порядок предложений, не то слово... Да хотя бы иная интонация! Но нет – одна и та же история каждый раз.

О предательстве Трех Проклятых Родов. О последовавшей за этим Войне Десяти, в которой уничтожались целые острова и архипелаги. О победе Семи Дворянских Родов и создании Сообщества Союзных Стран...

– Ксандр!

... чтобы не допустить подобного в дальнейшем...

– Ксандр Шифф!

Парень выпутался из сна, в котором сам вел пепельный урок, и посмотрел на учительницу. Пожилая полная дама, с лицом, подобным каменному утесу, сидела за неповоротливым дубовым столом и строго смотрела на посмевшего уснуть на ее уроке:

– Ксандр, будь добр рассказать, на чем я остановилась.

Паренек обвел взглядом собратьев по несчастью. Те молчали и с любопытством смотрели на него. Предатели...

– Ксандр, мы ждем!

– Прошу прощения, герра Келлер... Я просто собираюсь с мыслями...

Ладно, сколько там времени? Парень посмотрел в окно, где виднелась часовня. Так, к этому моменту она должна быть где-то на этом месте:

– Сообществом Союзных Стран управляет Совет Семи. В него входят верховные главы Дворянских Родов, представляя страны, которыми правят, а также страны, сюзеренами которых они являются. Этими Родами являются: фон Вальд, фон Сноу, фон Райз, фон Дезерт...

– Достаточно, – с легким раздражением оборвала учительница. – Можешь садиться. И больше не спи.

– Спасибо, герра Келлер. Разумеется, герра Келлер. Еще раз прошу прощения, герра Келлер.

Учительница, положив конец хоть какому-то разнообразию, продолжила занятие. А Ксандр, плюхнувшись обратно на скамью, уставился в окно. По другой стороне улицы в этот момент как раз шел Дворянин, что прилетел в Митте на днях.

Ксандр ткнул локтем сидящего рядом приятеля.

– Пик! – шепотом восхитился тот, проследив за взглядом друга.

Волфганг брел по пыльной улице, осматриваясь по сторонам. С такого расстояния Ксандр не мог рассмотреть выражение его лица, но он сомневался, что там написан восторг. Ведь Дворяне обычно живут на архипелаге, где города столь же прекрасны, как и их жители. По крайней мере, так утверждали на мироведенье.

Прибытие гирра Волфганга стало самым ярким событием в жизни города за долгие годы...

 

Компания детворы собралась возле пристани. Те, что постарше, сидели на краю острова, болтая ногами над голубой бездной. Далеко внизу, под босыми пятками, виднелась Пелена. С такой высоты клубы пара и пепла казались чем-то твердым.

Среди детей заметно выделялась одна девочка. В первую очередь возрастом – уже скорее молодая девушка, а не ребенок. Но главное ее отличие было не столь очевидным. Одежда, лицо, манера говорить и двигаться – все в ней выдавало выходца из знати.

Алисия, дочь барона Митте, считала, что раз они звыклы, то куда ближе к простолюдинам, чем к отпрыскам Дворянских Родов, что поголовно владели Аспектами. Ее старший брат и отец не соглашались. Однако и играть с городской детворой не мешали.

Наконец корабль, приковавший к себе внимание ребятни, опустился на каменные плиты пристани. Все слитным движением подались вперед. Один мальчишка даже свесился с берега. Он повис над бездной, цепляясь рукой за край острова, а ногами упираясь в неровный обрывистый склон.

– Ксандр, залезь обратно, – сердито бросила Алисия. – Будешь так необдуманно действовать – рухнешь прямо в Пелену.

– Не боись, не сверзнусь! – весело крикнул в ответ отчаянный паренек. Он изо всех сил тянулся вперед, будто стремился коснуться пришвартовавшегося судна.

И вот на палубе показалась причина столь бурного их оживления. Настоящий Дворянин прибыл в Митте. Высокий брюнет в узком фраке опирался на трость из резной кости. Цилиндр на голове делал его похожим на изящную башню. Тонкая нитка усов над верхней губой искривилась, когда Волфганг окинул порт и город склизким взглядом. Он дождался, пока к кораблю подтащат деревянный настил, и чеканной походкой спустился на причал.

– Эх... Дворяне такие пиковые... Хотел бы и я владеть каким-нибудь Аспектом... – вздохнул один из парней, когда слегка утих первоначальный гвалт от появления Дворянина.

– Аспекты Реальности существуют не для развлечений, – назидательно заметила Алисия. – Они даны Дворянам, чтобы те защищали нас.

– А как думаете, какой у него Аспект? – спросила державшаяся подальше от края острова девочка.

– Молния! – вскинул руки вверх самый младший из ребятни. Ему совсем недавно исполнилось пять, и в эту компанию он сумел затесаться лишь благодаря старшему брату, что сидел рядом.

– Нет, у него не может быть Молнии, – возразила Алисия. – Аспектом Молнии управляет Первый Свободный Коалиции Свободных Островов.

– И что? – удивленно моргнул малыш.

– У двух Дворян не может быть одинаковых Аспектов! – пояснил Ксандр, все еще вися по ту сторону берега.

– Именно, – кивнула Алисия. – И во имя всех богов, Ксандр! Прошу, залезь уже обратно!

– Только потому, что не люблю, когда на меня сердятся красивые девушки! – закатил глаза Ксандр, явно подражая кому-то из старших.

– Тогда у него должна быть Буря! – вновь радостно воскликнул малыш.

– С чего ты взял? – поинтересовался его брат.

– Потому, что это просто пик!

– И не поспоришь, – ухмыльнулся Ксандр, плюхаясь рядом с Алисией.

– Вот только это все равно не так, – тихо, чтобы не расстраивать малыша, ответила ему девушка. – Аспект гирра Волфганга – Часть.

– Часть?

– Именно, он управляет частями целого.

– Звучит не очень понятно, – признался Ксандр. – С молнией или бурей все как-то попроще...

Тем временем Дворянин сел в баронский кэб. Представление окончилось.

 

...Волфганг как раз шел мимо единственного на весь город кнайпа, когда оттуда вывалилась поддерживающая старшего брата Алисия. Несмотря на укоризненный взгляд сиявшего в зените солнца, юноша уже был основательно пьян. Его мотало во все стороны, будто во время гравишторма. Очень сильного гравишторма... Такого, что сотрясает даже острова. Впрочем, Алисии порой приходилось тащить брата домой из пивной и в более ранние часы.

Из-за походки юноши в стиле маятника они чуть не врезались в гирра Волфганга. Алисия едва успела рывком остановить брата. Но от такого внезапного торможения того вырвало. Прямо под ноги Дворянину.

Ксандр еще успел увидеть, как Алисия начала что-то испуганно тараторить... А потом Волфганг поднял руку, и сестра с братом распались. Кисти, предплечья, туловища, головы... и все остальное... рухнуло в пыль. По отдельности.

Ксандр вздрогнул и тут же отвернулся, чтобы не видеть... Барону крупно не повезло. Если моментальная месть за оскорбление не удовлетворила Волфганга... Титул, дарованный твоему предку за службу, не защитит от гнева Дворянина.

 

***

Воздушный кит летел над островом. Пар вырывался из ветроклапанов на боках огромного создания, плавно разворачивая неуклюжее тело. А под ним раскинулся Брондхол. Извилистые улочки, высокие башни и широкие проспекты сплетались в изумительном гобелене столицы, полном множества деталей. Незаметных. Неразличимых. Но Тауренсие мосты выделялись. Белоснежные линии паутиной расходились от парящего города. Шедевр зодчества простирался над небесной бездной и, подобно артериям, соединял все осколки Антантского архипелага.

С основания острова сорвался косяк искринок. Мелкие рыбешки, покрытые серебристой чешуей и со смазанным ореолом стремительных крыльев, – они толпами влетали в развешанные тут и там сети. Чуть дальше от берега дрейфовали небольшие лодки и шхуны. Утро набирало обороты.

К городу приближался «Флюгдерфант». Раздувались под напором ветра паруса. Рассекал редкие облака форштевень. Под деревянным днищем проносилась голубая пустота небес. Герб Антатского альянса – крылатый молот, раскалывающий гору – реял над судном.

На носу каравеллы стоял мужчина. Развевались русые волосы. Трепетал подол сутаны. Облокотившись о фальшборт и прищурив морозные глаза из-за встречного ветра, Бенедикт с интересом следил за приближением Филактового Колосса.

Огромная статуя изображала Леонарда фон Вальда. Великого канцлера. Создатели памятника облачили выточенного из зеленого камня монарха в ниспадающую каскадами мантию. В руках правитель сжимал Книгу Заветов. Грандиозный монумент висел в воздухе, прикованный массивными цепями к гранитным колоннам – чтобы не унесло ветром.

Последний раз Бенедикт бывал в столице еще ребенком. Прилетал сюда с отцом на какие-то заседания Рода. Вроде бы. Точно он не мог сказать – столько лет прошло. В воспоминаниях остались лишь пустая раковина холла, массивные двери, отгородившие его от родителя, и запах пыли. Ну и розги, конечно.

Тем временем они долетели до порта, и судно зависло над пирсами. Филактовые ядра обдало водой, остужая. Вздрогнув, корабль начал плавно спускаться. Ударили вниз струи пара, смягчая приземление, и плоское днище с негромким стуком ударилось о бетон пристани.

Легкий бриз поприветствовал прибывших, ласково потрепав их волосы и взметнув салют из листьев. Город же поздоровался запахами рыбы и помоев.

Бенедикт потянулся ко внутреннему карману. Тихо звякнула цепочка, клацнула крышка – он бросил быстрый взгляд на циферблат. Прилетели как раз вовремя.

Карманные часы. Новая игрушка из Техдома. Очень полезная, но безумно дорогая. Впрочем, это относилось ко всем творениям моэнов. Новинка стоила куда больше, чем мог себе позволить рядовой священник. Выручала принадлежность к Роду, что правил в стране-сюзерене Техдома.

Спустившись по трапу, церковник прошел к уже ожидавшему его кэбу.

– Твердыня Инквизиции, – на всякий случай Бенедикт уточнил наверняка уже известный извозчику адрес.

Кучер кивнул. Щелчок поводьев пустил лошадей трусцой. Застучали по булыжникам мостовой копыта. Со скрипом запрыгали по брусчатке деревянные колеса. Экипаж покатился мимо спешащих по своим делам, богато одетых горожан. Мимо стремящихся ввысь зданий с изысканными барельефами и изящными балконами. Мимо величественных скульптур и сверкающих в солнечном свете фонтанов. Мимо узких улочек, забитых объедками и отребьем.

Путь не занял много времени. Вскорости, после очередного поворота, они оказались перед высоким зданием с внушительных размеров триединым кругом на вершине. Выкованные из дюрантия кольцо и три линии, сходящиеся в его центре. Символ стойкости веры и Инквизиции. А еще – отличный способ пустить пыль в глаза народу. Несокрушимый металл стоил ой как недешево и прекрасно добавлял веса и значимости чему угодно.

Рядом скромно приткнулся храм Суасо. Лазурная черепица, скрещенные меч и молния над тяжеловесными дверьми. Очередь у входа. Повелитель бурь и штормов в Антантском альянсе традиционно почитался больше, чем остальные члены Троицы. Неудивительно, что именно его храм стоял на центральной площади столицы.

Бенедикт вышел из кэба и бросил извозчику серебряную марку. Вечно в этих ваших столицах какие-то грабительские цены... Церковник с интересом посмотрел на толпу простолюдинов, что переминалась перед наскоро сколоченной сценой в ожидании начала спектакля. Несмолкающий дробящийся гул. Резкий запах. Не лучшая атмосфера для драматургии...

Уличные постановки отличались от пьес, что развлекали знать и Дворян в звонких залах театров. Бродячие лицедеи больше напоминали не актеров, играющих роли, а марионеток во власти голоса ведущего. Они и реплик-то не произносили... А порой даже надевали маски.

Судя по всему, представление будет посвящено Войне Опустошения. Банально, конечно... Хотя, что еще прикажете играть под бдительными взорами твердыни Инквизиции и храма Суасо? Разумеется, историю на религиозную тематику.

Бенедикт подошел поближе. Начало спектакля сильно напоминало свадебную церемонию: из облака пара появляются несколько человек, символизируя рождение богов из Пелены. Только тут вместо жениха и невесты из-за завесы поочередно выходили лицедеи в характерных нарядах.

Первой на сцену ступила девушка в платье цвета облаков, изображавшая богиню солнца Амату. Сердоликовые локоны, «золотая» корона с острыми и длинными лучами-шипами. Все как полагается.

Следом на подиуме возник, очевидно, Суасо. Бог неба был закован в синие бумажные доспехи, а на его поясе висел длинный деревянный меч.

Третьим вышел бог луны. Черный плащ стелился за Принцем ночи, а в руках Тукууми, разумеется, нес Книгу Заветов.

Последним из символической Пелены родился Узник. Конечно, в те времена, на заре мира, его еще никто так не называл. Тогда он не являлся даже Безумным Богом. Однако артисты не преминули обозначить сущность последнего из божеств, нарядив его в красно-черные цвета Безумия и нацепив рога на голову.

Из любопытства Бенедикт решил досмотреть постановку до конца. И, в конечном итоге, ему даже понравилось. Зрелище получилось красочным и увлекательным. Хоть и предсказуемым. Без искры. Все, от божественной междоусобицы, что «разорвала некогда Цельный мир на тысячи и тысячи висящих в воздухе островов» и до заточения Узника – развивалось строго по шаблону.

Зато после был один интересный момент. Когда боги одаривали десять человек, олицетворявших в постановке Дворянские Рода, троим из них к черным сюртукам добавили красные жилеты.

На подмостках разворачивалась заключительная часть: после награждения властью над Аспектами и звыклами Дворяне расходятся по миру и основывают страны. А вот и завершающая сцена. Благодарные народы преподносят покорившим их Родам свои традиционные символы. Вроде бубна Элисейского княжества или деревянного ожерелья Сегунто.

«Интересный способ показать ассимиляцию Дворян вплоть до имен», – решил Бенедикт.

Артисты вышли на поклон. Над толпой покатились раскаты хлопков. В шляпе для пожертвований зазвенели монеты. А церковник наконец-то пошел в твердыню.

У входа Бенедикта уже поджидал Верджил, засунув подмышку какую-то папку. Юноша прилетел в Брондхол несколько дней назад, дабы к приезду начальника принять и подготовить дела в их новой зоне ответственности.

Парень в который раз напомнил Бенедикту воробья – не столько телосложением или внешностью, хотя и это играло роль, сколько дерганой манерой двигаться и привычкой по-птичьи склонять голову набок. На копне его каштановых волос косо сидела фиолетовая – в тон сутане – шляпа-котелок. В головной убор, по традициям Айланского королевства, было воткнуто три пера. Они обозначали статус Верджила.

Церковникам вообще-то запрещено как-то выделять свое положение в обществе, но айланцы уж больно щепетильны в таких вопросах. Так что Бенедикт давал поблажку своему помощнику. Тем более, тому очень уж шла эта шляпа. Выглядел он в ней премило.

– Ваше Преподобие, – Верджил поприветствовал начальника легким поклоном. По умолчанию, на людях он соблюдал всевозможные правила приличия. – Как долетели? Я слышал, на вашем пути разыгрался гравишторм?

– Здравствуй, Верджил. Все в порядке, мы прошли выше непогоды и полет выдался на удивление спокойным. К слову, спасибо за кэб.

– Всегда пожалуйста, Ваше Преподобие.

Бенедикт глянул на папку:

– А это что?

– А, тут отчеты по вашему делу.

– Делу? Уже? – Бенедикт удивленно приподнял бровь.

– Начальство требует разобраться с ним как можно быстрее, – лишь пожал плечами Верджил. – Виновник уже ожидает вас в допросной.

– Ладно, раз дело срочное, то пошли сразу в темницу. Введешь меня в курс дела по дороге, – вздохнув, Бенедикт вошел в твердыню.

Высокие гулкие коридоры из одряхлевшего камня освещали стройные ряды цветов темносроста. Словно выточенные из хрусталя, сияющие мягким голубым светом пятилистники стояли на торчащих из стен чугунных подставках.

– Попытка убийства Дворянина, – начал объяснять Верджил. – Судя по навыкам и способностям, напавший – один из Воинов Солнца.

– Хм? Воинов Солнца? Тех самых террористов, что причастны ко взрыву Бейлорского храма?

– Именно.

Хорошо. Эти ребята стояли поперек горла не только у Собора кардиналов и Матери-Настоятельницы, но и у всего Совета Семи. Отличная ступенька для роста.

– Начальство хочет, чтобы мы помимо признания получили от него еще и сведения о секте. В частности, местоположение других ее членов, – добавил Верджил.

Они свернули на узкую неприметную лестницу. Спустились в короткий коридор, что вел ко входу в темницу. Там, опершись плечом о стену, стоял тюремщик в просторном распахнутом двубортном сюртуке и со связкой ключей на поясе. Грузный и пузатый. Однако он еще не утратил воинской выправки.

Навстречу инквизиторам шагнул цербер. Три паригончие двигались с жутковатой синхронностью, словно одно целое. Связанная единым разумом стая медленно приближалась. Подергивались на спине кожистые крылья, сверкал на длинной морде оскал. Тихое клацанье когтей о пол и предупредительное рычание эхом отдавались от гранитных стен. Короткая темная шерсть делала их похожими на ожившие тени.

Тихий короткий свист тюремщика приструнил зверя. Со столь же пугающей одновременностью троица уселась вдоль стены. Молча сдвинув массивный брус засова, начальник темницы открыл дверь и жестом пригласил инквизиторов за собой.

Призрачный свет темносроста заливал туннель, напоминавший бесконечный зеркальный коридор. Железные двери уходили двумя рядами вглубь острова. Почти одинаковые, они отличались лишь порядковым номером. Отовсюду раздавались глухие стоны. Сочились знакомые запахи: кровь и железо.

Не отрываясь от отчетов, Бенедикт поблагодарил тюремщика и кивнул помощнику продолжать рассказ. Верджил послушно откашлялся:

– Напавшего зовут Ксандр Шифф. Уроженец Антантского альянса. Родился на небольшом острове за пределами Антантского архипелага, но вырос он в Бромене.

Бромен. Забавно было вновь услышать это до зубного скрежета знакомое название при таких обстоятельствах. Ах, розги, милые розги... Спина под сутаной неприятно засвербела.

– Имя он вам сам назвал?

– У него при себе была временная лицензия на межостровное перемещение.

– Подделка?

– Нет, на удивление настоящая. Его родное поселение было почти полностью уничтожено. Он остался сиротой и получил право на три перелета.

– Угу, любопытно. Хорошо, вернемся к делам не столь отдаленным.

– Ага. Жертва нападения – Ярополк фон Сноу. Он прибыл в город присмотреть себе новый корабль. А перед этим пошел прогуляться по рынку, где и было совершенно покушение.

– Хмм... Какой у господина Ярополка Аспект?

– Эээ... Ключ...

– Ключ? Как любопытно. И как выглядело его применение?

– Как вихрь из ключей. Вроде бы, – Верджил склонил голову к плечу. – Извините, Преподобный, а какое отношение это имеет к делу?

– Абсолютно никакого. Мне просто любопытно, – честно признался Бенедикт. – Признание готово?

– Да, конечно, – Верджил протянул листок, заполненный угловатым тонким почерком.

Там, под именем и фамилией преступника, значился список прегрешений и обвинений. Чуть ниже перечислялись все свидетельства и улики. И лишь на последней трети был написан стандартный текст чистосердечного.

Боги требовали признания грешника для казни. К сожалению, некоторые даже перед лицом неопровержимых доказательств, даже когда их вина была очевидна – отказывались покаяться. Что ж, у Инквизиции найдется способ разговорить и их. Заветы будут соблюдены, а правда защищена. Хотя дознавателям все равно рекомендовали вначале дать преступнику возможность признаться самому.

Церковники остановились перед железной дверью допросной. Зарешеченное окошко прикрывала заслонка, но из щели над полом все же просачивался блеклый свет. На металлической поверхности белой краской значилось: «4/4». Тут же дежурили двое стражников с алебардами.

Тюремщик снял с пояса связку ключей. Тихонько позвякивая, он перебирал железные бруски, рассматривая в холодном голубом свете нацарапанные на них цифры. Найдя нужный, тюремщик с щелчком отомкнул замок и отошел в сторону.

– Ну-с, приступим, – Бенедикт сверился со временем на часах и распахнул дверь.

 

***

Летнее солнце неторопливо поджаривало город. От черепицы на крышах двух- и трехэтажных домов исходило явственно видимое марево. Редкие и слабые порывы ветра приносили лишь мимолетное облегчение. А вместе с ним – запах рыбы из порта.

Шагающий вверх по пологому склону Ксандр поудобнее перехватил тяжелый пакет со свежей сдобой. И тут же судорожно сглотнул от запаха еще теплого хлеба герры Клары. «Лучшей выпечки нет даже на архипелаге!», как любила говаривать низенькая пекарша.

Очередная капля пота скатилась парню прямо в глаз, и он неловко попытался утереться плечом.

«Да что ж так жарко-то, а? Пепельный зной! Пепельное солнце! Пепельная булочная! – выругался про себя Ксандр. – И дернуло же матушку послать меня в булочную прямо в полдень... Ну неужто она не могла подождать еще хотя бы несколько часов? Но матушка это тебе на отец. С ней не попререкаешься... Эх, сейчас бы с ребятами на Утес...»

Высокую выдающуюся вперед скалу на краю острова венчал каменный столб, выточенный четырьмя ветрами. Парни додумались привязать к нему длиннющую веревку, второй конец которой обматывался вокруг пояса. А затем следовал прыжок в небо.

Дыхание на миг замирало, желудок медленно сдавливала стальная перчатка, а волосы рвал встречный ветер. Невесомость... Свобода! Полная свобода, пусть и всего на краткое мгновение. Рывок – и погружение в облако в конце. Прохлада влажными объятьями окружала тело, клубились вокруг белые кудри. Будто ты сам стал частью небес.

Со стороны порта раздались крики. Ксандр замедлил шаг и посмотрел в сторону пристаней. Плечи и шея парня напряглись. В небе над портом вились струйки дыма. Вновь раздались крики, но на этот раз куда ближе и отчетливее:

– Пираты! Бегите, пепел и буря, пираты!!

Пакет с выпечкой выпал из размякших рук. Свежая сдоба покатилась по пыльному склону. Ксандр побежал. В сторону пристаней. Домой, где остались родители.

 

***

Цветам темносроста в допросной было уже несколько лет. Их тусклый свет едва-едва разгонял сумрак. Осталось немного. Скоро они окончательно погаснут. Хитросделанные сиды не горели желанием выдавать секрет выращивания этого растения – еще бы, основа их экономики как-никак – и цены выставляли приличные. Так что начальство решило отправлять полумертвые уже светочи к заключенным. И для бюджета экономия, и узникам дополнительное угнетение. Сплошная польза.

Посреди допросной стоял крест из потемневшего от крови дерева. На нем висел юноша. Растрепанные вороные волосы падали на глаза. Высокий и широкоплечий. Бенедикт невольно оценил его атлетичное телосложение. Из-под кандалов, что обхватывали шею и запястья узника, капала кровь. Обсидиановые шипы, вонзаясь глубоко в плоть, вытягивали Ки, лишали сил.

Перед распнутым сектантом стоял стол со свертком из промасленной кожи. Чуть левее примостился еще один, только на этом лежали стопка чистой бумаги и письменные принадлежности. В углу помещения, но так, чтобы узнику было ее видно, расположилась жаровня.

– Боги мои! – воскликнул Бенедикт, садясь за центральный стол. Стопка отчетов опустилась перед ним. – Нет, ну можно выдержать? Тут же темень сплошная! Как тут вообще можно находиться? Верджил, будь другом, принеси из коридора цветок. И не закрывай дверь, а то тут дышать нечем.

Молодой церковник кивнул. Через мгновение природный светильник опустился рядом с отчетами. Бенедикт взглядом поблагодарил Верджила и на миг сжал его теплую гладкую ладонь. Дождался, пока помощник сядет за второй стол и кивком подтвердит готовность записывать. После чего обратился к узнику с сочувствующей улыбкой:

– Доброе утро, гирр Ксандр. Как поживаете?

– Доброе. Не жалуюсь. – узник дунул вверх, убирая челку с глаз и беззаботно ухмыльнулся.

– Позвольте представиться. Я – иерей Триединой Церкви и дознаватель Инквизиции Бенедикт ван Кальт фон Вальд. А это мой помощник – Отец Верджил Брэйвуд. Диакон Триединой Церкви и помощник дознавателя Инквизиции.

– Ваше Преподобие. Отец Верджил, – Ксандр поприветствовал инквизиторов двумя осторожными, едва заметными движениями подбородка и внимательно посмотрел на Бенедикта. – Ван Кальт? Мой лэндлорд из Дома ван Кальт...

– Да-да. Старший Дом Рода фон Вальд. Ваш лэндлорд – мой отец. Могу лишь посочувствовать вам по этому поводу. Человек он... Сложный. Закостенелый и питает слабость к розгам... Хотя, полагаю, сейчас не это главная ваша проблема.

– Пожалуй, – задумчиво протянул Шифф. – Тем более, что я не собираюсь возвращаться в Бромен.

– Итак, гирр Ксандр. У городской стражи накопилось немало отчетов, где вы так или иначе фигурируете.

– Фигу... Что?

– Упоминаетесь, – допрашивая простолюдинов, Бенедикт порой забывал про разницу в образовании и, как следствие, в размерах словарных запасов.

– А... Да. Не люблю скучать, знаете ли.

– Предпочитаете активный образ жизни, да?

Ксандр пожал плечами и тут же поморщился от боли.

– Прошу прощения за кандалы, но уверен, вы понимаете, что это единственный наш способ гарантировать вашу разговорчивость. Так вот. Вас не раз заставали с чужими женами.

– Каюсь. Грешен. Не могу устоять перед женской красотой.

– Несколько пьяных драк в кнайпах.

– Буйный нрав, виновен.

– Похоже, убийство было естественным следующим шагом.

– А вот это пепельная ложь! Я никого не убивал!

– Согласен, – кивнул Бенедикт. – Пока что была лишь попытка убийства.

– Да не пытался я никого убить! Просто заступился за девчонку.

Иерей помолчал, давая помощнику время записать все услышанное. Дознаватель пристально рассматривал узника: «Дерзкий. Грубый. Самоуверенный. Вспыльчивый. И совершенно не похожий на убийцу... Они специально людей такого типажа набирают, или что?».

Когда скрип пера смолк, инквизитор вновь заговорил:

– Гирр Ксандр, скажите, вы завидуете способностям Дворян?

– Что? – резкая смена темы ввела узника в замешательство.

– Способности Дворян. Управление Аспектами Реальности. Частичка божественной власти над мирозданием. Возможность усилием воли менять реальность под свои нужды. Многие звыклы завидуют такому благословению, доставшемуся просто по праву рождения. Не только простолюдины, но даже из знати. Вон, Верджил не даст соврать. Он младший сын виконта Айланского королевства.

– Так и есть, – отозвался диакон, на миг оторвавшись от конспектирования. – Я лично знаю нескольких людей из знатных семейств, что до смерти завидуют власти Дворян.

– Вот видите. Так вы поэтому стали изучать Искусство Воинов Солнца, гирр Ксандр? Из зависти?

– Да ни пепла подобного. Мне просто нужен был способ отстоять свои интересы. Возможность защитить себя и других, постоять за справедливость.

– Защита, значит, справедливость, – улыбнулся иерей. – Любопытно. И как к "защите себя и других" относится попытка уничтожить одного из Дворян? Попытка пошатнуть основы нашего мира? Это оскорбление и пощечина всему нашему обществу.

– Да что за бред вы несете?! Зачем мне вообще убивать его?

– Филакт, – спокойно ответил Бенедикт.

– Какой еще филакт?!

– Филакт – невесомый минерал, – Бенедикт закатил глаза, вспоминая определение из словаря. – При нагревании производит мощную подъемную силу. Используется в кораблестроении для поднятия в воздух...

– Да знаю я, что такое филакт! – перебил инквизитора раздраженный Шифф. – Я кораблестроитель, буря вам в зад! Я не понимаю, причем тут он?

– Ну как же, – удивился Бенедикт. – В Расской Империи ведь самые крупные залежи филакта в мире.

– И что?

– А после Дненовского восстания императорская фамилия лично курирует разработку всех рудников.

– И? – все еще не понимал Ксандр.

– И Дворянина, которого вы пытались убить, зовут Ярополк фон Сноу. Он главный куратор Дненовского рудника – крупнейшего месторождения филакта в мире.

– Фон Сноу? – помедлив, переспросил Шифф.

– Именно.

– Просто фон Сноу? Без ван Как-то-там?

– Ага.

– Член Верховного Дома? Правящей семьи?

– Наследник Расской империи, – кивнул Бенедикт.

– Безумный бог... – выдохнул Ксандр.

– Эй! Не называйте Узника этим именем в священных стенах!

Ксандр уставился на Бенедикта:

– Пепел, вы это сейчас серьезно?

– Более чем!

– Вы обвиняете меня в попытке убийства Дворянина... И при этом вас волнует мое сквернословие??

– Ну я же все-таки священник. Мне по статусу положено пресекать оскорбления веры. Помимо всего прочего.

– Эмм... Ладно. Приношу свои глубочайшие извинения, Ваше Преподобие. И я все равно не понимаю. Даже если гирр Ярополк...

– Господин, – слегка раздраженно поправил узника Бенедикт.

– Что?

– Господин Ярополк. В Расской империи вежливое обращение к мужчине – господин, а не гирр. Я же не зову вас сан Ксандр, как это принято в Сегунто, верно?

– Хорошо... Так вот, даже если... эээ... господин Ярополк умрет, и какой-то там рудник останется без начальства – мне-то какое до этого дело?

– Лично вам – никакого, разумеется. Но несложно представить, какую пользу из этого может извлечь террористическая организация вроде Воинов Солнца. Одно дело, когда куратор и наследник отлучается на несколько недель, чтобы прикупить себе новый корабль. И совсем другое, когда начинается внутриродовая грызня за освободившееся место.

– Теро... иристичиская... Да что, Узник побери, это вообще значит?

– Это значит, что вы пытаетесь насильственным путем свергнуть власть Дворян.

– Пепел и буря, что за чушь вы несете? Я вообще понятия не имею, о чем вы говорите!

– Понятия не имеете? Так же, как и о попытке убийства?

– Именно! Пепел, я же сказал, что просто заступился за девчонку! Вы меня вообще слушаете?!

Вздохнув, Бенедикт откинулся на спинку стула. Посмотрел на часы: время, рекомендуемое отводить на добровольное признание, почти вышло.

– Мда, что-то не идет у нас разговор. Верджил, попроси охранников снаружи принести...

– Я понял, – кивнул диакон.

Помощник дознавателя ловким движением положил перо на подставку и, скрипнув по полу ножками стула, поднялся из-за стола. Выглянув в дверной проем, Верджил шепнул стражнику пару слов.

Бенедикт тем временем сверлил взглядом Ксандра. Когда диакон вернулся за свой стол, дознаватель подался вперед. Сочувственная улыбка на его скуластом лице оставалась подобной первым лучам весеннего солнца, но во взгляде проступил гранит. Он заговорил, понизив голос:

– Я вас очень внимательно слушал, гирр Ксандр. Но мне надоело слушать ложь.

– Я не лгу!

– То есть, вы просто вступились за девушку? Я вас правильно понял?

– Слава тебе Тукууми, Защитник справедливости! Вы наконец-то поняли!

– За абсолютно незнакомую вам девушку? Напав при этом на Дворянина? Что-то слабо верится. По-моему, куда более вероятна другая версия. Ваша сообщница пыталась отравить господина Ярополка. И когда у нее не вышло, вы перешли к плану Б – пошли в лобовую атаку.

– То есть, та девушка теперь тоже пыталась убить Дворянина?!

– Разумеется. Иначе почему она пыталась сбежать с острова, если невиновна?

– Может, она пыталась сбежать потому, что ее чуть не прибил Дворянин?!

– Господин Ярополк утверждает, что яблоко, которое она пыталась ему подсунуть, было отравлено.

– Да откуда ему знать было ли оно отравлено?!

– А откуда вам знать, что нет? – резонно возразил иерей.

– Это бред, – забормотал Ксандр. – Это все просто какой-то бред.

В этот момент стражник вкатил в комнату тележку, накрытую овальным металлическим колпаком. Оставив ее возле жаровни, охранник вернулся на свой пост.

Бенедикт вновь сверился с часами – какая все-таки удобная вещь – время истекло. На этом моменте методичка дознавателя советовала переходить к следующему этапу.

Инквизитор развернул сверток, что лежал перед ним с самого начала допроса. Голубые блики забегали по лезвиям разномастных ножей...

 

***

Он несся сквозь пылающий ад. В отличие от пиратов, устроенный ими пожар уже успел добраться до дальних уголков города. Из-за зарниц небо над Митте превратилось в отражение крови, что лилась на острове. Отовсюду доносились крики. Кто-то пытался сопротивляться налетчикам, другие безуспешно тушили пламя.

Ксандр влетел в открытую входную дверь и едва не споткнулся об отца. Лишь в последний момент ему удалось перескочить распростершееся в алой луже тело. Чуть впереди, возле лестницы на второй этаж, лежала матушка. Женщина кричала и изо всех сил лупила крошечными кулачками по плечам пирата, что навалился на нее.

Не думая, Ксандр схватил стоящий на столе кувшин и с ругательствами разбил его о затылок насильника. Голова пирата дернулась. Мужик развернулся и сильным ударом отправил парня на доски пола.

На миг комната поплыла перед глазами. Ксандр тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Пират поднялся на ноги. Все еще с приспущенными штанами, но с выхваченным из-за пазухи ножом, он медленно приближался.

Мать с диким визгом бросилась на защиту сына. Хрупкие тонкие пальцы вцепились в предплечье пирата. Мальчишка бросился на подмогу, но его пинком отправили обратно на пол. После непродолжительной борьбы нож оказался меж ребер женщины. Охнув, она осела на пол.

Пират вновь повернулся к парню. Еще несколько его собратьев вбежали в дом с оружием наголо, но тут же расслабились. В доме кроме их товарища были лишь два трупа да напуганный мальчишка.

Один из новоприбывших подошел к телу женщины:

– Слышь, Хриплый, что ж ты такую... – договорить пират не успел. Огненное лезвие перерубило ему шею.

Голова первой упала с глухим стуком на дощатый пол. Покачнувшись, тело рухнуло следом. Прямо под ноги Ксандру. Парень разглядел обугленный срез поперек горла пирата.

Соратники убитого обернулись в сторону вошедшего мужчины средних лет. Из одежды на нем присутствовали лишь штаны, что оканчивались обугленными лохмотьями чуть ниже колен. На обнаженном мускулистом теле вилось пламя.

Пылающий незнакомец неуловимым движением скользнул к одному из пиратов. Удар. Вспышка пламени. И противник падает с прожженной насквозь грудью.

Блеск стали. Росчерки огня. Искры и кровь летят в стороны. Кто-то побежал к выходу, но рухнул у порога. Все кончилось, едва начавшись

Пламя на теле мужчины постепенно затухло. На руках кровавым бисером проступали свежие порезы. Незнакомец подошел к мальчишке, что сидел на полу поджав колени. Присел перед ним на корточки. Утешающе положил руку на плечо парня. Вздохнул. И, легонько подталкивая, вывел его на улицу.

Небольшая разница, конечно. Всюду пламя и обгорелые трупы. Но это, хотя бы, не его родители.

– Вы Дворянин? – внезапно тихо спросил Ксандр, глядя на своего спасителя.

– Нет, вовсе нет, – мужчина покачал головой.

Пауза. И новый вопрос:

– В школе постоянно твердили – Дворяне защищают нас... В благодарность за это мы им служим... Так почему же они не спасли нас?

– К сожалению, даже Дворяне не могут быть повсюду. Поэтому и существуем мы. Чтобы помочь им в этом нелегком деле.

– «Вы» это кто? – мрачно спросил парень.

– Воины Солнца.

– Я хочу к вам.

Мужчина удивленно посмотрел на поразительно серьезного десятилетнего паренька. Через какое-то время Воин вздохнул:

– Пепел... Ну не оставлять же тебя вот так. Ладно, отведу тебя к старейшинам. Они все равно вечно жалуются на нехватку неофитов...

 

***

– Что вы делаете? – с тревогой спросил Ксандр. – Я ведь сказал вам правду! Что еще вам нужно?

– «Правда» – слишком объективное понятие для одного человека, – ответил Бенедикт, задумчиво рассматривая инструментарий. – Правда может быть у общества, у человека – лишь «версия». И ваша версия противоречит правде нашего общества.

Верджил подошел к жаровне и опустил решетку на осколки гранетравы. Придавленное растение начало стремительно нагреваться, раскаляя железные прутья. После этого диакон снял колпак с тележки. Под ним оказалась конструкция из трех штырей и ручки, чтобы крутить их. Меж вертелов на ремнях висела гравуда. Здоровая, локтя три в длину, зубастая рыбина бессильно билась в путах.

– Что это? – недоуменно спросил Ксандр.

– Мой обед, – бросил Бенедикт. – Я только с корабля и еще не успел пообедать.

Иерей провел пальцами по рукоятям ножей, выбирая подходящий. Поймав удивленный взгляд узника, он лишь пожал плечами:

– Предпочитаю сам себе готовить, – определившись с выбором инструмента, Бенедикт подошел к тележке с рыбой. – Есть что-то в методичной работе ножом... успокаивающее.

Дознаватель ловко схватил трепещущее крыло гравуды. Быстрый, уверенный взмах ножа, и оно отлетает в сторону:

– Отсечь все лишнее. Оставить лишь то, что тебе нужно. То, что ты хочешь преподнести людям. Это настоящее искусство, знаете ли.

Бенедикт взялся за ручку. Медленно вращаясь, беззвучно бьющаяся в ремнях и уже бескрылая рыба перевернулась вверх брюхом.

– Поразительно, сколько всего можно сотворить с живыми созданиями, прежде чем они не выдержат, – проговорил Бенедикт, вырезая газовый пузырь из живота гравуды. – Можно изрезать, разобрать на кусочки, исковеркать до неузнаваемости. Но смотрите, – кончик ножа отодвинул в сторону взрезанную плоть, демонстрируя Ксандру внутренности рыбы. – Видите? Ее сердце. Оно еще бьется. Быстро-быстро!

Лезвие ходило туда-сюда, с точностью и методичностью моэнского механизма отделяя тонкие слои мяса. А инквизитор продолжал разглагольствовать:

– Многие люди не осознают, как важно чувство баланса. Чтобы добиться нужного результата, необходимо понимать, когда усилить, а когда ослабить хватку. Переусердствуешь – и получишь такую дрянь, что ни один человек в здравом уме не станет ее употреблять. А недожмешь – продукт выйдет сырым и неготовым к подаче.

Куски мяса отправились на жаровню, а Бенедикт повернулся к узнику:

– Вы голодны? Нет? Ничего, проголодаетесь, когда запах жареного мяса заполнит всю комнату. Проверено многолетним опытом.

Отложив окровавленный нож, дознаватель подошел к допрашиваемому. Внимательно всмотрелся в него:

– Ну что, гирр Ксандр, не хотите сами признаться в своих преступлениях? Облегчите душу, расскажите нам об остальных членах вашей секты. Кто они? Где они?

– Чтобы вы и их обвинили во всех непростительных грехах? Пепел тебе в рыло, сраный урод, и катись к Безумному Богу с такими предложениями.

– Ну что ж, значит, перейдем к кардинальным мерам.

 

***

Высокий ветер рвал крыши домов. Пусто грозился сбросить их в лазурную бездну. Раскачивал на тросах, протянутых от Бромена к каменным глыбам, парившим вокруг острова.

Солнечный свет сверкал на каплях пота, стекавших по жестким канатам мышц. На заднем дворе одного из зданий, на досках, положенных поперек прочных веревок – обнаженный по пояс юноша танцевал без музыки. Ожившей водой он перетекал из одной формы в другую. Замирал на несколько мгновений. Каждый его мускул вздувался набегающей волной. Расслабление. И снова течет сталь.

Закончив ката, Ксандр подошел к крыльцу, где стояло ведро с водой. Облил себя из ковша и довольно тряхнул темной шевелюрой. Ноющая усталость в мышцах отзывалась приятным ощущением удовлетворения от хорошей тренировки. Ксандр прислушался к огненному шторму, сонно ворочавшемуся в груди, и улыбнулся.

Тренировка Ки давалась сложнее всего. Хоть внутренней энергией и обладают все люди, обычно никто ею не пользуется. Так что у большинства она остается в том же состоянии, что и при рождении. Но Искусство Воинов Солнца требовало тренированного тела, сильной Ки и отточенных движений. Без этого власти над огнем не достичь.

Обтеревшись, Ксандр зашел в дом. Там на сумках сидел высохший старик. Его волосы и густые брови словно покрыл иней.

– Не передумал?

– Нет, – покачал головой Ксандр. – Несмотря на вечный след из песка, ты явно не собираешься на тот свет. А значит, мне в Бромене делать нечего. А в Брондхоле сейчас нет никого из наших. И после Бейлора нас здорово недолюбливают. Нужно это исправлять. Да и больше город – больше людей, больше проблем. А значит, и больше тех, кого нужно защитить.

– Уже решил, куда там пойдешь?

– В «Нагльфар».

– Почему туда? – морщины причудливо изогнулись в гримасе удивления. Прошло немало времени, прежде чем Ксандр научился читать эту карту ущелий, заменявшую старику лицо.

– Я, твоими стараниями, кораблестроитель. А это – лучший корабельный дом в мире. Какие еще нужны причины?

Старик, кряхтя и причитая, поднялся. Молча протянул похожую на старую ветку руку. Ксандр, искренне улыбнувшись, пожал ее:

– Спасибо за все, учитель.

– Давай иди уже...

 

***

Бенедикт вышел из допросной, вытирая руки мокрым полотенцем. Следом за ним обессиленного узника покинул и Верджил. В руках диакон сжимал стопку листов с протоколом их «разговора» с Ксандром Шиффом.

Неделя «кардинальных мер» убедила сектанта сотрудничать. И теперь у них на руках было подписанное чистосердечное признание. А также показания о личностях и местожительстве других Воинов Солнца.

– В конце концов, Ксандр признался во всем, – проговорил Верджил, старательно не глядя на начальника. – Выложил нам все. Сказал все, что мы хотели от него услышать.

– Это со всеми случается, – флегматично заметил Бенедикт.

– Однако, он ничего не знал о терроризме.

– Можно не замечать даже того, что у тебя под носом.

– Он же был приближен к верхушке?

– И все равно видел только то, что ему демонстрировали.

– А мы сами точно видим всю картину?

– Даже если и нет – это неважно в данном случае. Наш мир стоит на силе Дворян. За помощь в пленении Узника Троица наградила их частью собственного права на власть над миром, – привычные, давно заученные постулаты из Книги Заветов. Они должны успокоить Верджила. – А способности Воинов Солнца бросают вызов этому праву. Хуже всего то, что их Искусству можно обучить. Так что само их существование – угроза нашему обществу. Они должны быть искоренены независимо от их намерений.

Бенедикт помолчал немного, давая помощнику возможность осмыслить услышанное, после чего устало вздохнул:

– Пошли, нам еще нужно с архиепископом связаться по поводу казни.

 

***

Вились в воздухе гравугри. Змееподобные создания стремительными росчерками охотились на отбившихся от косяка искринок. Они ныряли меж шпилей и домов. Проносились мимо окон. Скользили вдоль перил, между стеблей парящих тыкв, что росли на балконах.

Ксандр решил заглянуть на столичный рынок по дороге в главное представительство «Нагльфара». Выяснилось, что местный центр торговли мало отличается от того, что был в Бромене. Всей-то и разницы, что размахом побольше да продавцы понаглее... В целом, после Филактового Колосса, Брондхолл чаще разочаровывал, чем удивлял. Может, всему виной...

Размышления Ксандра прервал вид миловидной девушки, стоявшей за прилавком с яблоками.

«Что-то яблок хочется...» – мелькнуло в голове у юноши.

Рассудив, что в «Нагльфаре» его все равно никто не ждет, а значит, можно не спешить, он направился к прилавку.

Ксандра опередил мужчина в богатых одеждах. Вельможа окинул взглядом фрукты, улыбнулся и что-то сказал. Девушка в ответ зарделась, и, потупив взгляд, покачала головой. Словно извиняясь, она протянула яблоко. Лицо мужчины исказила гримаса ярости. Сжав кулаки, он поднял руку.

Ксандр начал действовать раньше, чем хоть какая-то мысль успела родиться в его голове. Одним прыжком достигнув прилавка, он перехватил руку вельможи на середине удара.

Юношу тут же отбросило в сторону. Ксандр рефлекторно встал в стойку. Вовремя. На него обрушился целый шквал из ключей. Круговое движение руками. «Огненный вихрь» окружил Ксандра, защищая от стального роя.

Воин Солнца инстинктивно ответил «испепеляющим столбом». Поток багрового пламени расплескался по железному бастиону. Ответная атака Дворянина волной погребла под собой Ксандра. От удара мир вокруг него осыпался разбитым витражом...

 

***

Темнота. Тишина. Покой. Хорошо.

Ксандр висел на деревянном кресте, как та рыба в ремнях. Просто мешок с осколками костей. Его ненадолго оставили наедине с самим собой. Для этого пришлось говорить. Много говорить. Оставить закорючку подписи на каких-то бумагах. Без разницы. Главное – ему дали немного отдохнуть...

Небо... Он видел небо над Митте... До того, как его окрасили огни пожаров. Чистое, холодное и лазурное.

Он прыгнул с Утеса. Дыхание на миг замерло, желудок медленно сдавливала стальная перчатка, а волосы рвал встречный ветер. Невесомость... Свобода! Полная свобода, пусть и всего на краткое мгновение.

Но падение в облако все никак не наступало. Радость полета сменялась страхом его окончания. И он не чувствовал веревки на поясе...

Из коридора, сквозь металл закрытой двери, донеслись голоса. Плохо. За шумом следовала боль...

Взведенным курком щелкнул замок. Когти заскребли по костям – дверь распахнулась. Свет гильотиной упал на заслезившиеся глаза. В зев допросной вошли двое... Трое. Почему их трое? За ним пришел его Жнец?

– Сей субъект и является виновным в покушении на убийство наследника Расской империи и участии в террористической организации?

Высокий Слог... Дворянин? Да... Дворяне защищают нас... Дворянин спасет его...

– Именно, Ваше Высокопреосвященство, – кивнул Бенедикт.

Архиепископ посмотрел на добровольное и чистосердечное признание. Перевел взгляд на окровавленные, непонятно как еще живые, останки, что некогда были человеком по имени Ксандр Шифф.

– Сей преступный элемент не выказывал желания сотрудничать со следствием?

– К сожалению, Ваше Высокопреосвященство.

– Баржа, что сбросит его в Пелену уже ждет. Как и впечатляющих размеров группа звыклов. Отведите Ксандра Шиффа к месту действия.

Рывок – падение завершилось.

 

 

 

Из «Записей о новейшей истории» Фридриха ван Гешихта фон Вальда

В году 959-ом от Войны Десяти, благодаря результатам расследования иерея Триединой Церкви и дознавателя Инквизиции Бенедикта ван Кальта фон Вальда (ныне архиепископа и Пастыря соответственно) и силами Небесной Стражи, террористическая организация, именуемая Сектой Воинов Солнца, была полностью уничтожена...

 


Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 3. Оценка: 4,33 из 5)
Загрузка...