Слеза Мимаса

Аннотация:

«Братья и сёстры Земли, ваши дети будут строим Новый Мир» - так звучит главный лозунг Галактического Содружества. Под флагами нового государства в космос отправляются миллионы людей. Людей, не всегда хорошо подготовленных и не всегда осознающих, что ждёт их там, наедине с бескрайней пустотой.

[свернуть]

 

 

Абсолютно противоположные состояния наиболее близки друг другу. Искренняя любовь превращается в ненависть, слезы становятся радостью, милость сменяется червивым гневом. Так и бесконечная, не имеющая границ пустота космоса стискивает, точно узкая нора. Отсутствие стен давит сильнее, чем они сами. Космос душит, оглушает немым рёвом, обжигает холодом и ослепляет темнотой, космос сжимает звёздной неподвижностью. Он проникает глубже, чем пускает кожа: в разум, в мысли, в душу, если она есть. И пережить эту встречу порой бывает невозможно.

 

***

 

Начался приступ. Девушку пробрала дрожь, стало нечем дышать. Быстрая, как пляска огня в сплетении веток, паника вспыхнула под сердцем и по нервам кинулась в стороны, бросая в пот, лишая контроля над телом. Тяжёлый рюкзак выпал из рук, Лика опустилась на скамейку лифтового холла и запрокинула голову. Полусферой над ней высился панорамный купол, а за ним — звёздная бесконечность и песчаная громада Сатурна, окружённая мутными кольцами. Космос пульсировал и медленно наступал…

Трясущейся рукой Лика достала из комбинезона флакон, открутила крышку и бросила в рот пару синих капсул. Резкая медицинская горечь прижгла язык, веки сомкнулись. Спустя минуту приступ закончился.

Девушка встала, подняла рюкзак и, попутно поправляя комбинезон, двинулась к створкам орбитального лифта. В пассажирской кабине она села в кресло, пристегнулась и начала спуск вниз. На потолочной камере слежения загорелась красная лампочка, означавшая, что за Ликой наблюдают. Девушка попыталась улыбнуться, но на полпути отказалась от этой идеи. Слишком вымученной и фальшивой стала бы эта улыбка. Её путь начался на лунной заправочной станции, затем заморозка и двухмесячный полёт на марсианские рудники, потом инспекция на мусороперерабатывающий крейсер «Байкал-3», и, наконец, путешествие сюда, на соляные шахты Мимаса.

Здесь, под толщей льда и камней, находились огромные запасы натриевой соли. «Слёзы Мимаса», как называют её на галактическом рынке. Соль добывают и перерабатывают в ионизированный газ, так получается не самое качественное, но самое дешёвое топливо для ионных двигателей.

В ответ камере Лика сухо помахала рукой, просто обозначив своё присутствие.

Внизу её никто не встретил, пятидесятиметровый лифтовый коридор тоже был пуст. Первых людей на спутнике она увидела в скудно освещённом холле комплекса.

— Мы не ждали людей из Содружества, — сказал бородатый мужчина в чёрной бейсболке.

За его спиной стояли ещё двое, один в расстёгнутом скафандре для наружных работ, другой в свитере с растянутым воротом. Под воротом на бледной коже чернела татуировка в виде распятия. Лика хотела ответить, но, едва открыв рот, начала кашлять.

— Да, у нас тут несколько грязно, — усмехнулся бородач. — Персонал маленький, гости редкие, кислород в холл только к вашему приезду подали, вот он пыль и поднял.

— Не грязнее, чем на «Байкале-3».

— Может быть, если бы на «Байкал» комиссии от Содружества летали реже, чем раз в неделю, у тамошних мусорщиков оставалось бы время прибраться.

Понимая, что разговор уходит в бессмысленное русло, Лика отмахнулась парой слов:

— Крупное, опасное, важное предприятие. Без проверок никуда…

— Крупное… Важное… Не то, что мы, да, ребята? А вы, часом, не из сантехслужбы?

— Комитет по контролю эксплуатации робототехники, инспектор Лика Соловьёва.

— Начальник соледобывающего комплекса «Слеза Мимаса» Жак Ли. Пройдёмте, раз так…

В сопровождении трёх мужчин Лика покинула холл, нести рюкзак ей не помогли.

— Ну с орбитальным лифтом вы уже познакомились, — нехотя проводил экскурсию Жак, — грузопассажирский, тип «Атлант-С», если вам интересно… Тут у нас ангар, но роботов нужно подготовить, о вашем прибытии нас не известили.

— Руководство внесло коррективы в маршрут. Так когда подготовят роботов?

— Завтра к утру, если земными сутками мерить. Так, там склад, дальше по коридору служебные помещения и столовая. Комнату вам подготовят, только придётся подождать, сейчас там пыльно, как в холле. Посидите пока в комнате отдыха.

Жак ушёл. Уставшая Лика оставила рюкзак у вакуумных дверей и вошла в комнату отдыха. Стены помещения покрывали экраны, и имитировали они сейчас интерьер стриптиз-бара. Под электронную музыку у шеста танцевала голограмма обнажённой красотки, лампы тускло светили красным неоном, на высоком стуле одиноко курил мужчина, одновременно разглядывая гвоздь, торчащий из круглого столика перед ним. Увидев девушку, мужчина поднял голову и спросил:

— Поменять?.. Лес, там, чтобы был, птички?

— Оставь, — не слукавила Лика. — Не думаю, что лес и птички будут сочетаться с запахом курева.

Мужчина пожал плечами и вернулся к сигарете и гвоздю. Девушка легла на кожаный диван. Раз её занесло в бар, она была бы не прочь выпить, но мешать таблетки от приступов космического психоза с алкоголем являлось не лучшей идеей. Поэтому она устроилась удобнее, положила голову на мягкий подлокотник и вскоре уснула.

Примерно через час Жак её разбудил и отвёл в жилую комнату. Там она сменила комбинезон на толстовку и джинсы, а затем поужинала быстроразогеваемой кашей. Нормально принять душ не вышло — датчик постоянно пищал и раздражал предупреждениями об экономии воды. Не самое лучшее воздействие на расшатанные нервы.

Лика собралась лечь в постель, когда снова пришел начальник комплекса, в руках у него была бутылка бурбона и пара широких стаканов с кубиками льда.

— Я не пью… — покачала головой Лика, пропустив гостя в комнату.

— При исполнении? — Жак поставил бутылку на прикроватный столик.

Лика предпочла не отвечать, она достала из кармана флакон и бросила Жаку. Тот поймал его, потряс и спросил:

— Психотонол? Так ты, значит, недавно в космосе. С Земли, что ли?

— А ты нет?

— Я на Луне вырос, а ребята мои с марсианских колоний. Эх, жаль не пьёшь, за землю я бы выпил, как там сейчас?

— Идиллия и умиротворённость.

— А подробнее?..

— Ну последнее производство ещё год назад в космос вынесли, кругом санатории да училища. Норма на детей подскочила, минимум десять на семью, иначе хрен тебе, а не льготы. А без льгот там и заработать негде. Ну что ты, новости не смотришь?

— Нет, не смотрю. Связь паршивая.

— Странно, на остальное денег, вижу, не пожалели: лифт какой отгрохали.

— Дело не в деньгах. Мы в центе светлой стороны, все время к Сатурну повернуты, чтобы нас астероидами лишний раз не лупило. Крыша над головой, как видишь, цела, но это ценой связи. Нет, бывает, ловим отражение сигнала, только там пропаганда одна…

Лика улыбнулась, кашлем настроила голосовые связки и басом диктора сказала:

— «С бесконечностью вселенной может соперничать только бесконечное желание детей Земли строить Новый Мир!» или «Братья и сёстры Земли, от ваших будущих детей зависит судьба Нового Мира!».

Жак тоже попробовал пародировать голос из новостей, но вышло у него хуже:

— «Корни фамильного древа оставь на Земле, а ветви отпусти в космос!». Да-да! — засмеялся он. — Про детей чаще всего. Будто мы с мужиками из соли их тут должны делать. Хороший ты проверяющий, Лика, весёлый, давай выпьем всё-таки, а?

— Прости, я на таблетках.

— Так часа три прошло, не меньше. Можно уже!

— Нет. Давай в другой раз, может быть, завтра, как работу закончу.

Жак вздохнул и прислонится спиной к стене.

— А вас вообще на Земле готовят к этим приступам? — спросил он.

— На одном занятии по основам медицины упомянули. Этот недуг на земле позорным считается, вроде ты псих какой-то, да и случается редко.

— Редко?! И что, твои друзья здоровые все?

— Никто не жаловался.

— Врут! Врут, как суки, врут!

Лика развела руками и села на кровать.

— Даже мои ребята, – Жак поднял вверх палец, — которые в космосе родились на маршруте «Марс-Юпитер», и те иногда пилюли втихаря поглатывают. Что-то их там душит… Оглушает…

Жак бросил флакон обратно Лике и сказал:

— Позорный недуг, говоришь? Ну да, кто же тогда в космос летать будет, если это уважительной причиной станет… А ты, я гляжу, своих приступов совсем не стесняешься?

— А я многого не стесняюсь…

— Например? — Жак слегка оживился.

— Например, выгонять гостей из дома! Жак, вали отсюда, мне завтра вставать рано!

Мужчина покорно поднял ладони и вышел из комнаты. В проходе он улыбнулся, Лика ответила тем же.

Вакуумная дверь с шипением закрылась. Усталость, недавно валившая девушку с ног, куда-то исчезла. Лике не давала покоя беседа с начальником комплекса, точнее её середина.

«Так часа три прошло, не меньше» — сказал он. Выходит, Жак заранее знал о её приступе в холле, возможно, следил через камеру, как и позже, когда загорелась лампочка в кабине лифта. Тогда зачем так настойчиво предлагал выпивку? На невежду он не похож, на глупого тоже, получается… Жак хотел её отравить?

Нервозно Лика перевернулась на другой бок.

Если нет, зачем он вообще приходил? Предложить взятку? На «Байкал-3» ей предлагали деньги и выглядело это вовсе не так. Соблазнить? Тогда хотя бы про парня спросил.
Значит?..

— Да, с такими мыслями ты долго не уснёшь, — вслух сказал Лика.

Девушка попыталась отвлечься. Она достала из рюкзака планшет и зашла в раздел автоматически сохраняемых эфиров. Новости хранились в специально созданной ею вкладке «В Содружестве, как всегда, всё слишком хорошо», и смотреть их Лика не хотела. Она включила юмористическое шоу, на экране появился логотип «Space Comedy» и два комика в красных комбинезонах.

— Миниатюра! — крикнул один из них. — Пара космический психов управляет шаттлом.

Комики уселись в кресла-мешки и, переигрывая, изобразили страх.

— П-п-посмотри скорость, — сказал первый.

— Нет… — ответил второй.

— П-п-почему?

— Я боюсь… — комик вжался в кресло и проглотил горсть таблеток.

Невидимая аудитория взорвалась записью хохота и оваций.

Лика выключила экран.

 

***

 

Утро девушка встретила не отдохнувшей. Всю ночь ей мерещились стуки и голоса откуда-то из труб канализационной системы. Видимо, психотонол сразу после криосна — та ещё нагрузка на голову. Вместо завтрака был стакан кофе из автомата в комнате отдыха, а после мужчина с татуировкой распятия отвёл её в ангар. В высоком сводчатом помещении выстроились трёхметровые роботы, поделённые на отряды, под потолком светились несколько окошек диспетчерской, за ними, сложив руки за спиной, стоял Жак. Мужчина представил Лику заспанному старику-механику и быстро удалился.

— Вот они, — зевая, сказал механик, — модель «Дровосек», комплектация базовая универсальная, дизайн корпуса гуманоидный. Только это вы и без меня знаете…

Лика знала. Но знание основ робототехники не было её специальностью. Лика была актрисой, первоклассной, талантливой, способной с лёгкость заплакать, вспотеть, изменить частоту сердцебиения, взорваться гневом и уже через секунду смеяться. Стать седой от страха, если роль того потребует, — ходила такая байка.

Только на планете одержимых собой мужчин и постоянно беременных женщин даже сцена лучшего из театров не требовала и половины её навыков. Общественность толкала Лику сниматься в переживающем пропагандистский кризис кино, в популярных, но однотипных телесериалах, участвовать в глупых ток-шоу. Будь она человеком бесстрастным, может быть, её бы это устроило. Прилагая минимум усилий, погибать в одном проекте и силой пера сценариста воскресать в другом. Многие так поступали, многие советовали так поступать. Лика сделала по-своему.

Местом, где талант её оказался востребованным, стала должность в комитете робототехники. Лика стала инспектором, проверяющим модули чувств роботов — специальные сенсоры, определяющие состояние людей вокруг. Если человеку больно — робот поймёт и придёт на помощь, если страшно — попытается утешить, человеку грозит опасность — робот встанет на защиту. Обмануть модуль очень сложно, соответственно, проверить его работоспособность тоже. Банальная диагностика часто ошибается, а вот реакция на мастерскую игру актёра врать не может.

— И зачем наших «Дровосеков» проверять? — интересовался механик, пока Лика готовила видеокамеру. — У нас в шахтах люди не работают, кого там чувствовать?

— Куда бы я ни прилетела, вопросы всегда одни и те же! Раз я здесь, значит нужно.

— Нужно… Опять на Земле с жиру бесятся! Клюнул жаренный петух, значит… Какого-то дурачка убило на заводе, ну всё, роботы виноваты. Давайте проверять их по всему Содружеству. Деньги тратить… Вот, хоть убей, не понимаю эту Землю. И с детьми что? Понаражают, ничего не объяснят, только лозунгами мозги запудрят, и в космос, новые миры строить. И родители им не нужны, и они родителям. Не планета, а инкубатор какой-то!

— Отец! – повысила голос Лика. – С удовольствием послушаю твои теории заговора, но потом, вечером. Возможно, за пивом в вашем чудном стриптиз-баре, а сейчас не мешай работать!

Механик махнул рукой и уселся на стопку контейнеров в углу. Девушка приступила к делам.

Лика встала перед автоматической видеокамерой на штативе, поправила петличный микрофон и начала:

— Запись номер один! Проверка робота класса «Дровосек» номер… Сейчас посмотрю… «В-16». Хоть бы по порядку поставили, что ли…

Гудя шарнирами, робот, похожий на рыцаря в доспехах, вышел на исходную. Лику тут же скрутило, она прижала руки к животу, застонала и, не успев схватиться за ящики, упала на холодный пол. Механик подскочил и бросил нервный взгляд в окно диспетчерской. «Дровосек» поспешил к девушке.

— Возможно, вы ранены, – захрипел механический голос. — Медик прибудет с минуты на минуту. Постараетесь расслабиться. Я переверну вас на бок и запрокину голову. Не сопротивляйтесь.

Большие металлические руки аккуратно коснулись тела девушки.

— Верю, здоров! Отпусти! Живая я, хватит меня лапать!

Робот убрал руки и встал на исходную. Лика поднялась с пола.

— Следующий! Запись номер два!..

Дело продвигалось умеренно быстро. Увлеченная девушка трудилась без перерыва, зная, что усталость наступит позже, после окончания работы. Сенсоры «Дровосеков» были исправны, выборочная диагностика тоже показывала положительные результаты. Одно слегка настораживало Лику: внешний вид роботов. Они словно и не добывали соль в промёрзших шахтах. Были слишком чистые. Попадались, конечно, маслянистые пятна и царапины на обшивке, только выглядели те, как грим. Актёрский грим, словно десяток мужиков во главе с механиком всю ночь, пока Лика спала, натирали роботов грязью. Да так увлеклись, что забыли расставить машины по порядку.

Последний «Дровосек» встал в строй.

— Эй, а почему роботы такие чистые? – спросила девушка.

Никто не отвечал.

— Я закончила! – крикнула она громче. – Готова выпить и пообщаться со всеми, кому обещала. Не вижу очереди желающих.

Снова молчание. Из диспетчерской за ней не наблюдали, а старик-механик уснул на контейнерах в дальнем конце ангара.

— Вот так всегда… — полушёпотом добавила Лика и развела руки перед одним из «Дровосеков».

Она направилась к механику, чтобы разбудить его и повторить вопрос, как случайно увидела робота, накрытого брезентом. Он сидел в тёмном углу обесточенный и неподвижный.

— Ну и кого вы тут прячете?..

Лика подошла и стащила покрывало. Робот под ним оказался таким, какими она ожидала увидеть всех остальных. Он был мятый, потёртый и весь в соляной пыли. Отслаивавшиеся щитки держались на ржавых заклёпках, по всему корпусу выступали кривые линии сварных швов, на левом плече чернел номер «Х-11», небрежно подправленный краской.

Рядом Лика нашла кабель питания. Она подсоединила робота к электрической сети комплекса и, выждав пару минут, приказала:

— «Дровосек» номер «Х-11», приготовиться к проверке модуля чувств!

Робот мигнул лампочками, встал и, мерзко скрипя суставами, вышел на исходную.

— Фух, не против чуть-чуть подурачиться? Давай что-нибудь интересное, но чтобы ты не запутался…

Лика оглядела рядом стоящие ящики, взяла шарообразную деталь, размером с человеческий череп, и присела на чемодан с инструментами.

— Бедный Йорик! – тихо воскликнула она. – Я знал его, Горацио…

Порой необременённые знаниями об искусстве мозги роботов выдавали интересные реакции на разговоры с черепом или удушение воображаемой подруги. Например, многого стоило увидеть, как они спасают девушку, прыгающую с берега, или их попытки уговорить измученного врача выбросить проклятый морфий. На результат обследования это не влияло, но потеху под конец рабочего дня Лика считала частью своей заработной платы.

Монолог продолжался не дольше минуты. Актёр старался, зритель не реагировал, только ненормально раскачивал руками. Лика уже мысленно списала его в утиль, когда «Х-11» внезапно вскрикнул, разбудив механика и напугав девушку.

— Я видел это! — робот шагнул вперёд. — Где я это видел?! И где я сам?!

Его речь совсем не походила на механическую, скорее на голоса зажатых под обстрелом солдат, панические кричавших из радиостанции. От неожиданности Лика упала с чемодана и инстинктивно отползла в сторону. Робот сделал ещё несколько шагов и, вздрогнув, остановился, как пёс на цепи, когда кабель питания натянулся до предела.

— Где я? Выпустите меня! — орал он.

Исправные роботы окружили Лику, пытаясь защитить. На шум сбежался весь персонал комплекса.

— Я хочу уйти! Выпустите!

«Х-11» вцепился в свои грудные пластины и вырвал их. Продолжая кричать, он грохнулся на пол, точно сваленный судорогой, а его спина и конечности выгнулись под непредусмотренными конструкцией углами. Запахло горелой проводкой, робот начал дымиться.

Система безопасности издала сигнал и обрубила электричество. На миг стало темно, а через пару секунд вспыхнуло красное аварийное освещение. За лесом механических ног Лика видела, как перестала мучиться искорёженная груда металла. Запоздало девушку накрыло волной ужаса, нестерпимо захотелось принять психотонол. «Возьми себя в руки, это не приступ» — говорила она себе: — «Просто ты испугалась». Только сердце не верило и пыталось выпрыгнуть из груди. Воздух заканчивался…

Живые руки потащили её вверх.

 

***

 

С большим трудом Лика избавила речь от русских ругательств и крикнула на чистом международном:

— И какого хрена это было?!

Метая взгляд по толпе обступивших её мужчин, девушка тыкала пальцем на лежащего робота, и, хотя было в её движениях что-то артистическое, жестикулировала она искренне.

— Ещё раз, мать вашу, что с этим роботом?!

— Дефект программного… — придумывал на ходу механик.

— Дефект программного обеспечения — это когда робот бьётся башкой о стену, не прекращая перед ней извиняться! А вот это…

— Мы не знаем! — перебил её Жак. — Думаю, какая-то компьютерная зараза…

— И когда ты собирался рассказать?!

— Да никогда! «Х-11» не подлежал проверке, его ресурс давно выработан, он ждал команды с мусорного крейсера, обесточенный и неопасный, пока ты его не включила!

— Если кого и стоило проверить, то именно его! Он работал в шахтах в отличие от тех, кого вы мне подсунули. Эти роботы новые, их когда из полиэтилена достали? Ночью?!

Жак выдохнул и вытер пот со лба.

— Оставьте свои выдумки, вы обследовали весь парк наших роботов, можете свериться с описью в моём кабинете.

— Мне нужно сообщить об инциденте в комитет.

— Связи нет, — уверенно сказал диспетчер с другого края толпы, — сигнал от спутника поймаем часов через двенадцать.

— Ну, — потянула Лика, — значит, спускаемся в шахты прямо сейчас.

— Сейчас невозможно, — покачал головой Жак, — нужно подготовиться…

— Как подготовиться?! Ковры постелить? Не держи меня за дуру, один раз я уже подождала! Мы идём в шахты сейчас же.

— Не имеете…

— Имею! Я инспектор!

Уже знакомым Лике движением, Жак поднял ладони и кивнул, только на этот раз без улыбки и с почти не прикрытой злостью.

— Прошу за мной, к шлюзу, — процедил он, развернулся и уверенно направился к двери.

Лика поспешила следом, но через пару шагов остановилась и громко произнесла:

— «Дровосек В-16», сопровождай меня.

Сзади раздался лязг и гул механических шарниров. Жак оглянулся в пол-оборота.

— Что? — изобразила удивление девушка. — Я хотя бы знаю, если что, он попытается меня спасти…

 

***

 

Перед шлюзом располагалась раздевалка, ничем не приметная комната с красными скафандрами, развешанными вдоль белых стен. Единственным, что бросилось в глазе девушке, был погнутый шлем, используемый вместо пепельницы. Окурки пересыпались через край, в стекле зияла обрамлённая трещинными дыра, пробитая чем-то острым…

Скафандр по размеру Лика подобрала без труда, в очередной раз убедившись, что на этой станции есть больше, чем нужно: и новые роботы, и женские костюмы в гардеробе мужского коллектива. Нет только спроса за дорогостоящий инвентарь. Неужели руководство одобряет, что половина помещений находятся в пыльном вакууме, а место под курение организовано прямо в раздевалке?

Шлюз вёл в соляную шахту, в верхнюю часть её ствола. Грязно-серый тоннель с рифлёными стенами шёл прямо и затем нырял глубоко вниз. Поверху тянулись блестящие короба и лианы проводов с крупными, но тусклыми из-за налипшей соли лампами.

Лика перешагнула жёлто-чёрную линию у раздвижных ворот, и твёрдый пол сменился зыбучей солью. «Плохая примета» — мелькнуло в голове девушки и чуть позже: — «Черта из соли у порога». В мысли лезли обрывки мистических пьесок из института, в шутку разыгрываемых в широких коридорах общежития. Наверняка виноват тот парень с распятием, давно Лика не видела верующих.

«В-16» держался сзади, Жак — на несколько шагов впереди, даже сквозь скафандр просвечивая гневной сутулостью.

— Туда! — шикнул его голос в наушниках Лики.

Мужчина указал на сетчатую кабину лифта и, никого не дожидаясь, направился к ней. Лика пошла следом. Спуск занял долгие пять минут. Лифт раскачивался и вздрагивал, наверняка, жутко скрипя, но в безвоздушной тишине только наушники вспыхивали и затихали треском радиопомех. Покрытые ржавыми пузырями таблички медленно уползали вверх. Четыре, пять… От уровня к уровню количество ламп не уменьшалось, а термометр скафандра замер на минус двести, но чем ниже спускалась кабина, тем явственнее ощущались холод и тьма. Появилась тревога, истеричное желание вернуться назад, вырваться, словно разум был в преддверии приступа. Губы рефлекторно нащупали капсулу психотонола в специальной нише шлема.

«В-16» тоже начал вести себя странно. Когда он стал рассматривать свои ладони в мутных лучах фонарей, Лика списала это на визуальную оценку целостности корпуса и быстро выбросила из головы. Однако уже через минуту она считала робота вышедшим из стоя, «В-16» несколько раз коснулся её вытянутым пальцем и застыл, уставившись на пустую стену. Жак старательно ничего не замечал и молчал, пока лифт не остановился у таблички седьмого уровня.

— Выходим, ниже пока не откопали…

Соль под ногами дрожала, за изгибом шахты бесшумно грызла обледеневшие камни буровая установка. Гусеницы бура патрулировал робот, газовой пушкой он сдувал грязь с ходовой части. В другой ситуации Лика пошутила бы или съязвила, ведь полчаса назад её уверяли, что роботов в комплексе нет, кроме представленных в ангаре, а тут вот он, есть, ещё и занят делом. Но сейчас всё, что она хотела, это быстрее закончить проверку и убраться с этого проклятого места. Девушка подошла ближе, «F-5», увидела она номер.

— Приготовиться к проверке модуля чувств «F-5», — приказала она, параллельно включая камеру.

Робот не отреагировал.

— Повернуться, на одно колено, грудь к осмотру! — грубее крикнула Лика.

На этот раз приказ был выполнен. «F-5» присел и отвел обе руки назад, Лика приподнялась на мысках, насколько позволил громоздкий скафандр, и сдвинула в стороны грудные щитки робота. Модуля чувств под ними не было. Его удалили. Неаккуратно. Вручную. Запаяли оловянными блямбами дыры в микросхеме и замотали изолентой обкусанные провода.

Лике стало не по себе. Нелицензионные, неучтённые в описи машины она ещё могла понять: экономия на сертификатах и налогах – нарушение, считай, повсеместное. Собственноручное извлечение модуля — это грубое игнорирование закона и повод для серьёзной проверки. Ведь рядом с такими роботами беспрепятственно может трудиться кто угодно: от детей до рабов. Такое пытаются скрыть до последнего, а тут… Страх холодком пробежал между лопаток.

Лика рывком обернулась, ожидая увидеть перед собой перекошенное от злобы лицо Жака, но Жак исчез. Только цепочка следов уходила назад, постепенно растворяясь в грязно-серой каше.

— Жак! — крикнула Лика. — Твою мать, Жак!

Наушник несколько раз шикнул и умолк — собеседник по другую сторону раздумал отвечать. Поодаль мигнула габаритами кабина лифта и начала подъём. Наверняка, вместе с Жаком внутри.

— «В-16», что здесь происходит?

Как марионетка в руках неумелого кукловода, «Дровосек» дёрнулся, выгнул спину, склонил голову на бок и словно дыхнул в ухо:

— Все мертвы…

Без приказа встал «F-5». Над его глазами вспыхнула красная лампочка, такая же, как и на камере слежения в орбитальном лифте, и значило это, что управляют роботом вручную.

Для самой Лики осталось секретом, как она смогла увернуться от удара. В последний момент девушка нырнула в сторону, когда газовая пушка дубиной обрушилась сверху вниз. Пушка согнулась, вверх взмыл фонтан соли. Грузно, превозмогая какой-то синтетический артрит, на помощь подошёл «В-16». Он обхватил противника, но сразу же получил два прямых в голову железным кулаком. «В-16» отшатнулся, «F-5» с размаху ударил его газовой пушкой, которая вконец искорёжилась и согнулась пополам.

Лика вскочила и побежала. Лифт уехал без неё, где другой и есть ли он вообще, девушка не знала. Спотыкаясь о вывернутые булыжники и утопая в соли, она искала какую-нибудь узкую штольню, куда робот не протиснется. Где можно спрятаться, запереть люк и переварить всё случившееся, решить, что делать дальше. В спутанных мыслях, перебивая инстинкты, она ругала себя за упрямство, за излишнюю настойчивость, за то, что сунулась в эти шахты, а не улетела при первой возможности. Осознание того, что машины уже далеко и до сих пор заняты друг другом, маячило на краю мозга как само собой разумеющееся, только Лика забыла: топота за спиной она не услышит.

«F-5» бежал следом. Он пересекал по два метра за один шаг и нагнал Лику, едва отвязался от её защитника. Робот сбил с ног девушку, механической рукой вдавил в соль, и, вспахав её телом широкую борозду, потащил назад, как мешок, как куклу. Лика ничего не могла сделать, железная хватка сдавила голени, теперь её поднимало вверх.

Робот застыл. До смерти напуганные глаза девушки встретились с чьими-то ещё. За исцарапанным стеклом шлема и холодными объективами машины было не узнать чьими именно. Может быть, парня с татуировкой, может быть, механика. Или всей бригады, собравшейся у манипулятора, не по ситуации расчетливо подумала Лика.

«F-5» резко сорвался с места, словно кто-то забрал управление. Отобрал, с криком «Дай сюда! Пора заканчивать!» кто-то озлобленный и уверенный в том, что он делает… Жак?..

Робот понёс Лику к платформе, из которой торчал острый штырь.

Рядом с платформой стоял «В-16». Его корпус кренился в сторону, левая рука обвисла, напоминал он скорее тряпичную куклу, чем жёсткий механизм. Но потом он начал двигаться вперёд. Делать это быстро и плавно, набирая скорость с каждым шагом, с каждым сокращением оголённых в драке гидравлических мышц. Ни программа, ни самый точный манипулятор не могли так управлять роботом. «В-16» двигался, как человек.

И бил робот, как человек, и бил, как по человеку. Сначала он раздробил сустав руки, которая держала девушку, затем увернулся от беспомощного контрудара, схватил врага за плечевые пластины и головой разбил ему оба объектива. Лика упала и кое-как заползла под платформу. Ослепший «F-5» отмахнулся уцелевшей конечностью. Тот, кем стал «В-16», повалил его и попытался задушить, но, быстро опомнившись, вскочил и ударом ноги раздавил голову.

Лика сидела под платформой, обхватив колени руками. В абсолютной тишине стучали её зубы, и шипела на онемевшем языке безвкусная капсула психотонола. Чёрная пробка в конце шахты покрылась красными пятнами, одна за другой вспыхивали крохотные искры, подпрыгивая, они начали приближаться.

— Идём со мной, если не хочешь остаться здесь навсегда… — «В-16» присел и протянул ладонь.

Дальше всё смешалось. Бьющуюся и дрожащую, её вытащили и бросили на плечо, мимо замелькали рифлёные стены шахты и перфорированные железные опоры. «Дровосеки» на пути «краснели», бросали инструмент, опрокидывая стеллажи и вагонетки, кидались в погоню. В след летели камни и куски арматуры. Лику несли не останавливаясь каким-то извилистым путём: из главного ствола в замаскированный проход, из него в природную полость, потом в нору, рытую вручную, и, наконец, остановили безумный бег у обрыва закрытого карьера.

Там Лика и увидела трупы.

Увидела раньше, чем осознала. Постепенно они становились видимыми в глубоких рытвинах, как проступают границы паззлов в собранной картине. Тысячи замёрзших человеческих тел. Присыпанные солью, переплетённые, они лежали вповалку беспорядочными кучами. Тянули окоченевшие руки из гнутых контейнеров, перекошенными лицами выглядывали из мертвецких мешков, прятались в рваных лунных скафандрах и, в дырявой от пуль, марсианской броне. Худые, разбухшие, синие и цвета чёрствого хлеба. Повсюду. Бескрайнее множество, они виднелись до куда хватало глаз, до куда добивал холодный призрачный свет.

Лика потеряла сознание.

 

***

 

— Нас бросили! — громыхнул в клубящейся темноте голос.

— Нас оставили… — подхватил другой.

— О нас солгали!

— Не упокоили…

— Не отпустили…

— Бросили!

— Спрятали!

— Солью присыпали!

— Запечатали… — всплакнул последний, и Лика очнулась.

Голова неприятно ныла, более неприятно засохшая слюна стягивала кожу в уголке рта. Рефлекторно Лика обтёрла губы и почти сразу поняла, что шлема на ней нет. Девушка вскочила, желейные ноги едва удержали её. В голове промелькнуло: роботы, трупы…

Лика осмотрелась, её окружала оболочка спасательной капсулы. Прозрачные стенки, прочный каркас, несколько складных кушеток, кислородные баки и противного вида шланги анабиозной системы на случай, если под обвалом придётся сидеть очень долго.

Находилась капсула в тёмном ледяном гроте, и только огни её химических маячков слегка подсвечивали пространство вокруг. Перед входным люком сидел робот, ноги его были обломаны выше колен. Кажется, он рисовал, вместо полотна используя оцинкованный лист, а еще он пытался что-то сказать. На стене Лика нащупала радиопередатчик и щёлкнула тумблером.

— Запечатали… — донеслось из динамика.

Робот поднял взгляд. Он отложил вакуумный маркер и показал рисунок. Это были семь, вернее шесть с половиной странных изображений, нечто среднего между древними иероглифами и инженерными чертежами.

— На шесть печатей заперли, — сказал он, — седьмую строят, а будет девять.

— Не понимаю… — прошептала Лика, прижав ладони к прозрачному люку.

Тогда робот указал пальцем на жирную точку в центре одного из символов и сказал:

— Это лифт, — затем перевёл палец в центр следующего, — и это лифт. И это…

— Карта? Ты показываешь мне карту шахты?

— Печати, — иной голос прозвучал из того же динамика, но его хозяин показался с обратной стороны капсулы.

— Не выпускают… — сказала дряхлая машина, ковыляющая с помощью трости из гидравлической опоры.

Роботы прибывали. Одни подтягивались к свету, и темнота за их спинами сразу же приобретала очертание следующих. Искалеченные корпуса, шагая вперевалку, окружали Лику. Все, словно пережившие войну, трещали из динамика одно и тоже: о печатях, о соли, что обжигает огнём, о мраке космоса, забиравшем их жизни. Жались к прозрачным стенкам, прикладывали беспалые обрубки, точно придавались памяти у скорбного монумента.

— Что вам нужно?! — кричала Лика. — Хватит!

Ее не слышали. Тумблер радиопередатчика больше не работал. Голосов стало слишком много, больше, чем роботов вокруг. Они прорывались даже сквозь прижатые к ушам ладони.

Девушка села на прорезиненный пол. Динамик затих.

— Нам сложно говорить… — прозвучал знакомый голос, — с… живыми…

Лика пробежалась глазами по толпе и увидела номер «В-16».

— С живыми? — тихо переспросила она.

Снова разразилась канонада. Заговорили все разом:

— С живыми…

— Не с такими, как мы!

— С теми, кто за барьером…

— Кого не слепит чёрное солнце…

Девушка ударила кулаками по обе стороны от радиопередатчика, прильнула к микрофону и заорала:

— Я ни хрена не понимаю! Кто вы, чёрт бы вас побрал?!

И, как обычно это бывает, понимание пришло сразу после вспышки гнева. Воспоминания о пьесах из общежития настырно полезли в голову, ответ был там:

«Черту из соли у порога

Насыпь,

Чтоб духи чёрного чертога ходили мимо его дома.

Гвоздей

Набей,

Где руки синих мертвецов хватают за ноги детей.

Свечу возьми,

Огонь зажги,

Когда Луны алмазный диск подсветит кладбища кресты.

Но если Солнце почернеет и свет его уже не греет,

Глаза

Закрой

И растворись,

Смирись и больше не борись,

Нет смысла дальше ждать восход, когда исчезнет небосвод,

Когда исчезнет вся земля и взор заполнит пустота.

И только чёрный солнца глаз в мир хаоса проводит вас…».

— Мы… — затрещали было голоса.

— Призраки?! — перебила Лика. – Вы призраки мертвецов из карьера?

— Сложно передать…

— Трудно понять!

— Трудно поверить!

— О, я поверю, я уже во всё верю…

Роботы молчали.

— Вы не дали меня убить, притащили сюда, значит вам что-то нужно? Прошу, не говорите, что я и этого не пойму!

— Спаси нас.

— Спасти?! — хмуро усмехнулась Лика — Да я в сраной капсуле под километром льда! У меня даже шлема нет! Где он вообще?!

Она обернулась, пробежалась глазами и увидела шлем в захватывающем устройстве раздевателя. Девушка вздохнула:

— Как? Как спасти?..

— Забери нас!

— Вытащи из-под чёрного солнца!

— Вытащить полсотни «Дровосеков» со спутника?.. Понимаю, что выбор в шахтах не большой, но вам нужно было спасать пилота грузового шаттла, а не меня.

— Не оболочки, нас.

— Это не мы.

— И там, в яме, тоже уже не мы.

— Мы здесь…

— И о нас не знают.

— Не оплакивают.

— Не хоронят…

— Скажи о нас! — рыкнул общий голос.

— Поверьте, упрашивать меня не придётся. Мне бы только выбраться отсюда, и всё Содружество будет знать и о вас, и о них, — Лика указала пальцем вверх, где по её предположению сидел Жак со своей шайкой.

В интонации голосов появилась надежда:

— Мы поможем!

— Проведём!

— Мы знаем пути.

— Мы знаем обходы.

Лика провела руками по волосам и сказала:

— Диспетчерская… Вы сможете провести меня в диспетчерскую?

— Выше первой печати сложно…

— Сходим с ума…

Лика вспомнила «Х-11». Его крики.

— Так что? — спросила она.

Вдруг все повернули головы в одну сторону. Глаза-объективы в конвульсиях принялись фокусироваться. Девушка не успела ничего спросить, как встряхнуло весь грот, и сверху упали несколько ледяных глыб. Темноту вспороли прямые, как столбы, лучи света, а из стены высунула шипастый клюв буровая установка.

 

***

 

Лика успела надеть шлем, и разгерметизация выбросила её сквозь вырванный люк. Мимо летела пыль, щупальцами в потоке воздуха извивались шланги. Она упала на железные руки, и они опять её понесли. Только в этот раз в сознании, в каком-то смысле подготовленную. Лика отчетливо видела десяток более-менее исправных машин, бегущих рядом. Видела, как оставшиеся калеки разом попадали в ледяную крошку, а когда роботы с красными лампами над глазами побежали по ним, начали цепляться в их ноги. Хватать, держать и тут же разлетаться на запчасти, расплющиваться под тяжёлыми ударами. Призраки теряли свои оболочки, с треском и рычанием в наушниках падали назад, в небытие, за барьер, где светит чёрное солнце.

Хаос оставался всё дальше позади, за бесчисленным количеством поворотов нор и тоннелей. Не стояли в ушах больше крики. По следу наверняка уже шли, но у Лики и роботов была фора, и фора была хорошей.

Бесформенный свет над головой давно принял форму квадрата, но ещё долго не хотел приближаться. Скобы мелькали перед стеклом шлема, как шпалы в просвете между вагонами поезда, и будь притяжение равным земному, девушка не преодолела бы и трети бесконечного подъема. Однако последняя ступень неожиданно явственно оказалась под ботинком скафандра. Лика выдохнула, оттолкнулась и перекатилась через край бетонного колодца. Так она пролежала какое-то время, переводя дух и разглядывая шестиколёсный контейнерный погрузчик.

— Так вас сюда доставили? — спросила Лика поднимаясь.

Колеи от колёс погрузчика вели к выходу из пещеры, за сводом которого проглядывалась замаскированная посадочная площадка.

— Как в пиратской сказке: тайная бухта, причал, контрабанда… Лифт только для отвода глаз. Да и весь комплекс, наверное?.. — Лика больше рассуждала вслух, чем спрашивала.

Поочерёдно высовывая плечи, из колодца протиснулся «В-16».

— Идём… Становится тяжело… — отрезал он.

— Печати…

— Внизу…

— Шепчут… Сводят с ума!

— Зовут…

Из тайной бухты попасть в комплекс труда не составило — шлюз склада не был заперт, что с одной стороны было на руку, а с другой — пугающе странно алой искрой мелькнула мысль о ловушке.

Двое «Дровосеков» вошли первыми, за дверью их не ждали. В пустом коридоре мерно гудела система вентиляции, то вспыхивал, то гас свет, и где-то в мигающей темноте стрекотал оборванный кабель. Получив сигнал рукой «Путь чист» вошли и остальные. Лика сбросила скафандр. Робот, последним миновавший створки шлюза, вдруг остановился. Его человеческие движения сменились механическими, стали тяжелые, будто их сковывала невидимая трясина. С бессмысленным упорством робот сделал ещё шаг и грохнулся на матовый пол. О конспирации можно было забыть, она взорвалась и волной звенящего грохота разлетелась по коридорам комплекса. За углом послышался топот человеческих ног.

В следующее мгновение перед глазами Лики всё замерло, а после резко рвануло вперёд, пропуская детали, скрадывая такие важные для восприятия кадры.

На них выбежал механик, казалось, спешил он не исследовать источник шума, а скрыться от чего-то. Увидев толпу роботов, старик опешил и от испуга или от неожиданности вскинул тяжёлый револьвер. Свет моргнул, грохнул выстрел, над головой девушки что-то лопнуло, застучали падающие осколки, и прозвучал мягкий хлюпающий хруст.

— Возьми! — гаркнул «В-16» несколькими голосами.

Он поднял с пола револьвер, как брошенную детскую игрушку, и сунул девушке. Оружие прилипало к пальцам, в ладонь впились осколки костей. Лику стошнило, револьвер выскользнул из рук.

— Иди! — подтолкнули её в спину.

Чуть покачиваясь, закрутился пол у её ног, в размытой пелене мелькнул обезглавленный труп механика. Начинался приступ. Лекарства с собой больше не было.

— Долго не можем!

— Тебе не понять…

— Жжёт!

— Режет!

Один робот сел, другой схватился за голову и, не разбирая пути, поспешил в сторону склада.

— Иди же!

«В-16» со скупой аккуратностью схватил Лику за предплечье, протащил немного вперёд и швырнул на ступени лестницы в диспетчерскую.

— Иди! — крикнул он и упал на колени.

И Лика пошла, почти ничего не чувствуя и ни о чём не думая. Ей казалось, что сама она тоже машина с одной примитивной целью: подняться в диспетчерскую. Ступени шатались, словно висячие, дверь впереди качалась, как стрелка метронома, играючи размахивала кнопкой открывания, не давая себя отпереть. Потом, наконец, сжалилась, подняла створку, и навстречу девушке вышел Жак.

 

***

 

— Ну как, теперь полегчало? — спросил её Жак.

Лика откинулась на широкую спинку диспетчерского кресла. Вкус психотонола соперничал с мерзким послевкусием чужих пальцев у неё во рту.

— Выпить не хочешь? — Жак помахал перед носом той самой бутылкой бурбона.

— Прости, я на таблетках… — пробормотала Лика.

Мужчина устало засмеялся, но его смех быстро превратился в кашель, он отвернул голову и выплюнул сгусток крови.

— Трусы… Тупые жалкие трусы, — процедил он.

Девушка была вымотана физически и морально: третий приём лекарства за сутки вызывал явную передозировку. И хотя дышала Лика уже ровно, предметы пространства из окружавшей её мути показывались очень неохотно. Но даже в таком состоянии она разглядела характерно изогнутый микрофон радиостанции.

Лика с трудом поднялась, опёрлась на край длинного стола и, сбрасывая вниз пепельницы и разбросанные кружки, пошла к микрофону. Никто ей не мешал, в диспетчерской они находились только вдвоём, и Жаку, похоже, было всё равно.

— Вот ответь, — отстранённо говорил он, — ты же ведь случайно здесь оказалась? Да?

Лика вопросительно оглянулась. Жак полулежал в кресле, придерживая рукой рану на животе, рядом стоял стакан с выпивкой.

— В том смысле, что ты не специальный агент, прилетевший прикрыть нашу лавочку. Так ведь? Ты обычный инспектор или кто-то там. Летала по станциям, что-то проверяла, спала себе между делом чудесным криосном. А тем временем, на Земле, новый начальничек, зелёный молокосос, решил выслужиться и подумал: «Эй, а станцию на Мимасе давно не проверяли?». Он поднял архивы и ужаснулся от восторга, ведь «Слезу Мимиса» очень давно не проверяли. И этот начальничек тайком, весь в предвкушении будущей похвалы, взял и внёс коррективы в маршрут некой Лики Соловьёвой. Так же? Хотя, откуда тебе знать.

Закончив, мужчина развел руками, попытался улыбнуться и снова громко закашлял. Лика отвернулась и непослушными пальцами начала настраивать канал связи.

— Подожди… Не договорил, — продолжил Жак, откашлявшись, — сейчас будет самое интересное. Отравить тебя не вышло. Отключить жизнеобеспечение в твоей комнате — это мы уже позже догадались. На цирк с роботами ты не купилась. Робот убить тебя не смог: сбежала. Решили уже хрен с ним, несчастный случай не подстроим, засекли маячок твоего скафандра, бросили всё, что могли в тот грот, и опять по нулям, ещё и в драку ввязались. Ну тут мои болваны и обоссались!

Лика отыскала нужный спутник, который обогнул орбиту и уже час находился в зоне сигнала, щелкнула клавишей, и на экране появился индикатор соединения. Жак внимание на это не обращал и продолжал говорить куда-то в потолок:

— Механик, старый маразматик, закричал, что ты из разведывательного управления. Кладовщик, что ты некро… Техно… Кто-то… Понимаешь, до чего ты их напугала? Так что моя версия их совсем не впечатлила…

— Вы сумасшедшие… Все…

— Да? — Жак кивнул на микрофон. — Я послушаю, как ты сейчас будешь объяснять, что с тобой случилось. Взглянем, кто из нас больше сумасшедший!

Полоска загрузки добралась до ста процентов и исчезла, связь была установлена. Лика наклонилась к микрофону и сказала:

— Всем патрульным судам в зоне Сатурна, меня зовут Лика Соловьёва, я нахожусь на соледобывающей станции «Слеза Мимаса». Я подверглась нападению со стороны персонала. Есть раненные и убитые. Прошу помощи. Повторяю…

— Выкрутилась…

Жак встал и направился к Лике, кровь из его раны уже пропитала свитер и капала на пол, с лица сошла краска. Походил он на оживший труп и опасности не представлял. Лика его подпустила. Жак подошёл и облокотился на стол.

— Вон, мои улетают, — показал он скрюченным пальцем в пустоту космоса за окном.

Небольшой корабль медленно вылетел из-за ствола орбитального лифта и постепенно начал набирать высоту.

— Прошу помощи! Приём! — повторила Лика.

— Принято! — неожиданно резко огрызнулись с той стороны.

И всё, не было ни вопросов, ни уточнений. Сигнал пропал. «Канал связи заблокирован» выскочило сообщение на монитор. В полном непонимании Лика убрала руки от радиостанции, будто это произошло по её вине.

— Ну вот и всё, — сказал Жак и, оставляя на столешнице кровавый след, сполз под стол. Зазвенел укатывающийся по полу стакан. — Знал я, что рано или поздно так все закончиться, но как-то по-другому представлял…

Мелькнула жёлтая вспышка. Взявшаяся из неоткуда стрела пронзила взлетающий корабль и, вылетев из облака взрыва, растворилась в космосе. Искорёженные обломки устремились вниз на ледяную поверхность спутника. Падая, они отражались в иллюминаторах ствола лифта. Лике показалось, что она видела отдельно летящие тела.

— Лика, знаешь, что с ними произошло? Они улетели на Плутон… Вот прямо сейчас! Ну или еще куда-то далеко. И мы с тобой скоро улетим вслед за ними. Все, кто там в шахтах спрятаны, давно на Плутоне Новый Мир строят. Живут и здравствуют, от их имени даже письма домой шлют. И за нас слать будут…

Она поднялась и сверху вниз посмотрела на лежащего Жака.

— Все империи стоят на костях, — сказал он. — Только эти кости с каждым столетием все сложнее прятать. А как же много костей в космосе…

Рядом со станцией сел десантный корабль.

— Вы же дохните постоянно! От приступов, от бессмысленных революций, бунтов и аварий… Сходите с ума, только в космос сунетесь. Тысячами! Если вас не прятать, кому же тогда Новый Мир строить?! Кто захочет нос из дома высунуть?!

Везде вырубился свет. Эхом из коридора донесся топот тяжёлых ботинок и скрежет резаков, впившихся в двери.

Лика не успела испугаться. Даже когда группа зачистки вскрыла диспетчерскую и начала пальбу. Ведь случай оставил её наедине с бутылкой бурбона, и была она не прочь выпить. А мешать таблетки от приступов космического психоза с алкоголем иногда не такая уж плохая идея.

   

читателей   259   сегодня 2
259 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 3. Оценка: 4,33 из 5)
Загрузка...