Лезвие Меконга

 

Проснулся, чувствуя привычную тяжесть в руках. Глянул: в правой — меч, в левой — отрубленная голова монстра. Потянулся, размял затёкшую шею. Потом встал, клинок оставив в постели. Выглянул из комнаты в холл. Там на диване лежал мой клиент, спал безмятежным сном – впервые за долгое время. Я оставил голову твари на полу рядом ним. Проснётся, будет меня благодарить. А пока пусть отдыхает, он намучался за последние месяцы, пока ему не посоветовали обратиться ко мне — охотнику за ночными кошмарами.

Стоило мне стряхнуть остатки сна, как тело пронзила тысяча стрел боли. На коже проступили синяки и ссадины – там, куда приложился монстр из сна во время нашего поединка. Надо бы привести себя в порядок.

Выйдя во двор, я направился к бассейну. Рассвет еще только приближался, и свежий ветерок приятно холодил кожу. Вода  тоже оказалась прохладной. Погрузившись в нее, я не удержался от вздоха облегчения – настолько приятно стало ноющим мышцам.

Вскоре первый луч солнца заиграл на поверхности воды, потом к нему присоединился утренний ветерок. Он пустил рябь по зеркальной глади бассейна, и отблески света пустились по ней в пляс.

Веки налились свинцом, глаза закрылись. Понимая, что засыпать в бассейне не лучшая идея, я ничего не мог поделать с утомлёнными за ночь телом и разумом. Сознание погрузилось в полупрозрачную дрёму, как до этого тело погрузилось в воду. Внимание уплыло за горизонт ощущений, и только долетающие до слуха звуки остались тонкой нитью, связывающей меня с миром. Шелест осыпающегося со сливы цвета, едва уловимый шум далёкого города, пение птиц… А потом пунктиром через эту вязь – звук лёгких шагов. Лиля. Она тоже проснулась. Хотел открыть глаза и улыбнуться ей навстречу, но моя воля словно растворилась в аромате цветущей сливы и в прохладе воды бассейна.

Услышав «привет, Рафа», я наконец-то собрался с силами, чтобы открыть глаза. Лиля стояла на краю бассейна, и поднимающееся за ее спиной солнце заключило ее в сияющий ореол. Свет словно растворил лёгкую белую ткань ее платья, подчеркивая все линии фигуры. Ее совершенство завораживало – стройные ноги, высокая грудь, тонкая талия, волна светлых волос.

— Ты специально встала именно так? – спросил я, улыбаясь. Она рассмеялась в ответ и подошла ближе, присела на краю бассейна рядом со мной. Вдруг тень тревоги пробежала по ее лицу.

— Да на тебе живого  места нет, — сказала она.

— Тяжёлая была ночка, — ответил я. – Тот еще выдался кошмар.

Лиля озабоченно пробежала пальцами по моей спине, покрытой ссадинами.

— У меня есть минут пятнадцать, – сказала она. – Помочь тебе?

— Конечно, — ответил я и тут же выбрался из бассейна.

— Ну-ну, Аполлон, прикройся, — рассмеялась Лиля. Подхватив с кресла, она бросила мне полотенце. Обернув его вокруг бёдер, я чмокнул сестру в щёку и лёг на край бассейна лицом вниз.

— У самой-то как ночь прошла? – спросил я в то время, как Лиля налила в пригоршню масло и начала мягко массировать мне спину.

— Поспать не удалось, — ответила она. Я не видел ее лица, но почувствовал усмешку в голосе. – Клиент попался горячий.

— Но он хоть жив? Не так, как мой?

— Жив, жив. Хотя, в себя придёт не скоро! — рассмеялась Лиля. Ее руки скользили по моей коже, и я ощущал, как боль и жжение в местах ушибов уступали место теплу.

— Расскажи, как это было, — попросил я.

— Что ты хочешь услышать?

— Всё.

— Я твоя сестра, ты помнишь?

— К сожалению.

— Ладно, — ответила Лиля. Её пальцы продолжали нести мне облегчение. – Его звали Андрей, или, может быть, Артём. Не важно, они часто называются придуманными именами. Вчера вечером он лёг спать в свою супружескую постель, рядом сопела носом жена. Андрей-Артём закрыл глаза, поворочался с боку на бок, а потом уснул. Во сне он был совсем не таким, как в жизни. Он был моложе, сильнее, красивее. За это я люблю их сны – там всё идеально. Там ярче свет, там чувства глубже, там губы сочнее

— Вы целовались на первом свидании? – с театральной ноткой укора сказал я. Лиля шлёпнула меня пониже спины.

— У меня не было шансов устоять. Ты просто не представляешь, как мы влюбились друг в друга, — в тон мне ответила она.

— Вот так, с первого взгляда?

– Не смогла удержаться. Да и обстановка располагала, — насмешливо ответила Лиля.

— Что это было? Необитаемый остров в тропиках?  — теперь уже насмешка звучала в моём голосе.

— Ой, ну перестань. Или я не буду дальше рассказывать.

— Молчу, молчу.

— Это была пустыня. Жаркая и сухая. Измождённый Андрей (а может, Артём) лежал на песке без сознания. И вдруг, он услышал музыку. Тихую мелодию, не громче шёпота песка не ветру. Мелодия крепла, струясь отовсюду, и наполняла Андрея-Артёма силами. Он поднял голову и увидел источник чудесных звуков: к нему приближалась прекрасная девушка.

— Обнажённая?

— Конечно. Обнажённая и прекрасная. Она подошла, присела рядом, и напоила заплутавшего в пустыне путника прохладной водой из глиняного кувшина. А потом поцеловала его в губы, окончательно вернув ему и силы, и жажду жизни. Его тело наполнилось энергией, а сердце – любовью. Он обнял красавицу…

— А дальше?

— А дальше знаешь сам, — ответила Лиля, вставая. – Мне пора, у меня встреча.

— С очередным Андреем?

— Или Артёмом, — ответила она. – Увидимся вечером. Не скучай без меня.

Она шла к воротам, а я провожал ее взглядом.

 

***

Хотел снова покайфовать в бассейне, но не удалось – проснулся клиент. Руслан Ринатович, подтянутый мужчина лет под 60. Он вышел из дома с головой монстра в руках. Он держал ее перед собой и не отрываясь смотрел в остекленевшие глаза. Кровь с обрубка шеи уже не капала.

— Не знаю, как вас и благодарить, Рафаэль, — сказал он хриплым голосом. – Полгода, ночь за ночью, кошмар за кошмаром…

— Это он – тот, кто мучил вас всё это время? – на всякий случай спросил я, хотя было понятно, что да.

— Он, она, а кто же ещё. За то время, что эта тварь провела в моих снах, я запомнил  каждую чёрточку, — проговорил Руслан Ринатович со смесью ужаса и отвращения в голосе. Он держал в руках кусок того кошмара, который много месяцев подряд, стоило заснуть, приходил и рвал его на мелкие кусочки. Если бы не я, этого несчастного ждало одно из двух – самоубийство или безумие.

— Что мне с ней делать? – спросил клиент, наконец-то сумев оторвать взгляд от головы твари.

— Кидайте в траву, — сказал я. – В солнечных лучах она растворится очень быстро.

Клиент бросил голову. Она прокатилась по лужайке как мяч и остановилась. К счастью, мордой вниз. Движением руки я предложил Руслану Ринатвичу сесть в одно их кресел, а сам отправился варить кофе. Когда вернулся с двумя чашками и блюдцем печенья, гость сидел, все так же неотрывно глядя на голову. Она к этому моменту уже начала исчезать, став полупрозрачной.

— Скоро от нее не останется и следа, как от любого ночного кошмара, — сказал я. Поставив блюдце на столик, отдал гостю его кофе и тоже сел в кресло.

— Но это был не обычный кошмар, — отозвался он.

— Да, к сожалению, далеко не обычный. Вам повезло найти меня. Сами такие монстры из снов не уходят.

— Так, что они такое? Раз вы их убиваете, вы должны знать.

— Монстры, — пожал я плечами. – Бывают же твари в реальности – бешенные собаки, крокодилы, даже вот эти мерзкие комары, — я прихлопнул одного из них на своём плече. — Так же и эти твари из снов – всегда были. Только не тут, а по ту сторону. И кому-то злая судьба посылает их в сон.

— А вы?

— Что я?

— Вы откуда взялись? С вашими способностями – приходить в чужие сны и помогать избавиться от них?

— Это просто искусство, — ответил я. – Ему можно научиться. Слышали наверно про контролируемые сновидения? Вот, что-то вроде этого.

— Я тоже хочу научиться, — вдруг сказал Руслан Ринатович. – Хочу уметь действовать во сне, а не просто плыть по течению.

— Зачем?

— А вдруг он вернётся? – кивнул клиент на то место в траве, где лежала голова. Сейчас от нее осталась лишь едва уловимая тень.

— Ну, этот-то уже точно не вернётся, — усмехнулся я. – Он мёртв. Тут важно понять, что если обычный сон – продукт вашего разума, то вот такие особенные твари – самостоятельные существа. И если их убить, наш разум их никоим образом не воскресит.

— Ладно, не этот, а другие. Я хочу быть готов.

— Вряд ли вам грозит еще одна такая встреча, — ответил я. — Это как снаряд, который в одну воронку дважды не падает. Но если всё-таки такое случится, я вам помогу. Причём, за половину стоимости.

— Если дело в деньгах, я готов раскошелиться, — ответил он. – Сколько вы хотите за то, чтобы обучить меня?

— Деньги тут ни при чём, — ответил я. – Во-первых, тут нужен уникальный талант. Не думаю, что он у вас есть. Во-вторых, меня учил мой отец с раннего детства. И вам уже поздновато начинать. В-третьих, кроме собственно способности входить в чужие сны, нужно уметь драться. Во сне умение работать мечом вдруг само по себе не появится. И в этом случае, иди на ту сторону на встречу с монстром – значить, рисковать жизнью.

Только сейчас Руслан Ринатович обратил внимание на синяки и ссадины на моей коже.

— Так, это он вас так?

— Ага. Работа опасная.

— Понятно, — его энтузиазм поутих. – Вот это стоит так дорого. Ладно, еще раз спасибо.

Мы допили кофе, разговаривая уже не о ночных кошмарах, монстрах и владении мечом, а о ничего не значащих пустяках. Потом он собрался и уехал. Я пожелал ему спокойных ночей на всю оставшуюся жизнь.

 

***

Наконец-то закончив с делами, я приготовил завтрак и подкрепился. Битва с монстром действительно выдалась на редкость тяжёлой. Тело всё еще ныло, несмотря на массаж Лили. И я решил размяться, чтобы взбодрить себя. Сходил в дом за мечом и принял боевую стойку на лужайке.

Меч. Мой верный спутник во снах.

Хорошо, что Руслан Ринатович спросонья не стал вдаваться в подробности моей работы. Будь он чуть дотошней, мне бы не удалось объяснить всё, что я умею, ахинеей вроде «контролируемых сновидений». Можно сколько угодно заниматься медитацией и тренировать волю. Но ты никогда не залезешь в чужой сон так, как это могу я – в своём теле, со своим мечом. И тем более, ты не сможешь вернуться оттуда с трофеем вроде отрубленной головы монстра.

Если для обычных людей сон – это призрак, то для меня – отдельная реальность, связанная с нашим миром тонкими и неверными нитями. Я могу принести оттуда что угодно. Правда, эта частица потустороннего вскоре бесследно растворится в лучах солнца.

Сделав несколько выпадов, чтобы разогреть мышцы, я стал в точности реконструировать поединок, который сегодня ночью провёл с монстром во сне Руслана Ринатовича. Всегда делаю эту «работу над ошибками», чтобы понять, где можно было действовать более эффективно и с меньшим ущербом для себя.

Подробности ночного поединка еще были свежи в памяти: я вошел в сон в тот момент, когда клиент пытался убежать от монстра. Сгущались сумерки, к тому же шёл холодный дождь. Стоя за кучей камней у основания холма, я видел, как Руслан Ринатович карабкается по склону, то и дело поскальзываясь и падая на колени. Монстр преследовал его, но не спешил настигать. Он уверенно шёл по пятам, наслаждался теми воплями страха, которые издавала его измученная жертва. Расстояние между ними сокращалось, и ужас в крике человека становился всё безнадёжнее. Он всё чаще оборачивался через плечо, все чаще терял равновесие. Но когда монстр протянул когтистую лапу, чтобы ухватить несчастного за ногу, сновидец решился на отчаянный шаг – упал на спину и поехал по глинистому склону вниз, обдирая кожу о камни.

Монстр жутко захохотал и огромными прыжками ринулся вниз за добычей. Но Руслан Ринатович успел доехать до меня, прежде чем тварь настигла его. Появившись из-за камней, я подал руку перепуганному клиенту и поднял его на ноги.

— Беги, — сказал я.

Повторять не пришлось – несчастный припустил куда подальше. А монстр, увидев меня, замедлился, чтобы оценить обстановку. Понял, что я один, и снова бросился вниз огромными прыжками.

А я занял стойку, вытянув меч перед собой на уровне груди. Точно в такой же стоял я и сейчас, на лужайке перед домом.

Враг приближался, и я удивился его размерам. Да, клиент говорил, что его преследует «огромный монстр в два раза выше человека». Все склонны преувеличивать масштабы опасности, однако, истина оказалась рядом – мне противостоял гигант метров трёх ростом. Тем более, несясь на меня с возвышенности, он имел еще большее преимущество и грозил просто задавить меня своей массой. Видимо, это он и хотел сделать.

Когда между нами осталось расстояние одного прыжка, я убрал левую ногу с линии атаки, резко присел на неё и крутанулся вокруг своей оси, описывая мечом круг над землёй. Это же движение я повторил сейчас. Расчёт был на то, чтобы поймать монстра в момент приземления после прыжка и перерубить ему нижние конечности.

Однако, ничего не вышло. Мой соперник оказался очень ловок и быстр, несмотря на габариты. Так что, уже прыгнув, он успел подтянуть задние лапы, дотянуться до моего плеча лапой, перенести на неё вес и перескочить через меня. В месте касания твари кожа была снесена словно ударом камня.

А я снова занял первоначальную позицию – чуть согнув ноги в коленях, выставив левую ногу вперёд, а меч вытянув перед собой. Как можно было действовать иначе? Не уходить с линии атаки, а напротив, пойти вперед, попытавшись проткнуть соперника, как копьём? Я сделал короткий подшаг левой ногой, а потом резко оттолкнулся правой и перенес вес тела вперёд, обхватив рукоять меча двумя руками.

Нет, так было бы только хуже. Вес монстра раза в три больше моего. Кроме того, он несётся вниз с холма. Даже если бы я поразил его мечом, его туша рухнула бы на меня. И хорошо, если бы я отделался только переломами.

Снова занял позицию и прокрутил всю ситуацию. Шаг вправо – вот что мне нужно. И не приседать. Да, так возникает риск попасться под удар когтистой лапы. Но если выдвинуться достаточно далеко и сделать полный оборот на месте, то есть шанс вынудить монстра промахнуться с ударом. В итоге, он на секунду теряет равновесие и оказывается спиной ко мне. Двигаясь достаточно быстро, я успеваю либо снести ему голову, либо рассечь позвоночник.

Я проделал эту комбинацию в обоих вариантах – с завершающим высоким ударом, затем средним. Да, пожалуй, шанс был – закончить бой единственным движением. И без ущерба для себя. Риск был, но он того стоил.

В реальности всё вышло хуже: оттолкнувшись от меня правой лапой, монстр перескочил через стелющийся вдоль земли удар меча. А я потерял равновесие – и кусок кожи. К счастью, инерция увлекла тварь метров на десять вниз по холму. Так что мне удалось прийти в себя и принять оборонительную стойку. К тому же, теперь я располагался чуть выше по склону, и это в какой-то мере компенсировало его преимущество в росте.

Теперь моей позицией стала всё та же стойка с упором на выдвинутую вперёд левую ногу. Но правую руку с мечом я опустил вниз, клинком к земле. Таким образом я мог нанести менее заметный для монстра удар.

Сейчас, на лужайке, я занял такую же позицию. И подумал, что там, во сне, был прав. Когда монстр ринулся на меня, я сумел оттолкнуться от земли левой ногой, вывести вперед правое плечо и описать мечом восходящую дугу прямо перед собой. Монстр при этом наносил удар правой лапой сверху в низ, но я ушёл с линии атаки.

Всё было исполнено идеально, и сейчас я понимал, что ничего лучшего придумать было нельзя. Но беда оказалась в том, что мой точный расчёт напоролся на непредсказуемость противника. Каждый из монстров, с которым мне доводилось сталкиваться в чужих снах, был особенным. У каждого были свои сильные и слабые стороны. К сожалению, обнаружить их можно было только во время боя. Так случилось и на этот раз: мой расчёт на то, что идущий снизу вверх меч рассечёт грудь монстра, не оправдались – сталь просто не смогла разрезать рёбра твари, которые оказались железными. Этот факт не стал бы проблемой для колющего удара или силового рубящего сверху вниз. Но быстрый удар снизу вверх шёл на исполнение, а не  на силу. И для того, чтобы рассечь железо сталью, ему не хватило мощи. Пробив кожу, клинок просто звякнул о кости.

Взвыв от боли, монстр молниеносно прижал меч левой рукой к вспоротому боку, а потом правой схватился за клинок, не обращая внимания на то, как он режет кожу на его ладони. Пока пальцы, словно клещи, держали моё оружие, тварь взялась пинать меня правой ногой. Хлёсткие удары весили тонну каждый. Но даже оглушённый,  я не отпускал рукоять меча, понимая, что обезоруженного, меня не спасёт уже ничто.

До сих пор чувствуя, как хрустят мои кости, я в точности воспроизвёл то, что сделал ночью: вцепился в рукоять меча обеими руками, и резко повернулся спиной к монстру, одновременно дёрнув клинок на себя.

Тварь его не удержала, но и я не устоял на ногах, рухнув лицом вниз. И тут же почувствовал, как монстр бросается сверху. Конечно, в своей инсценировке я не мог изобразить падающие на меня 300 кг мяса и железных костей. Но это и не требовалось – тело хорошо помнило всю эту боль. Можно было поступить как-то иначе в бою? Пожалуй, что нет. Главное, мне удалось вырвать меч из захвата.

Но к счастью, после этого удача наконец-то повернулась ко мне лицом. Да и монстр, видимо, всё-таки обессилел от кровопотери из-за ранения в бок. Не глядя, я нанес удар назад рукояткой меча, целясь туда, где должна была оказаться голова монстра. И попал ему в глаз. Тварь взвыла и откатилась в сторону, проехав по мне, как каток. Я сумел вскочить на ноги, и колющим ударом вогнал меч монстру в другой глаз. Раздался вопль, и всё было окончено. Мне оставалось только перевести дух, а потом одним сильным ударом отсечь голову от тела – как трофей и доказательство исполнения контракта. Железные шейные позвонки хоть и со скрипом, но поддались.

И сейчас, изобразив этот финальный рубящий удар, я почувствовал, как отблески ночного кошмара наконец-то покидают моё сознание. Да, я действовал неидеально. Но в бою никогда нельзя всё предусмотреть заранее. Побеждает тот, кто быстрее и точнее реагирует на изменяющиеся условия.

Приняв душ, я прилёг вздремнуть после ночных трудов. Но поспать удалось лишь пару часиков, после чего меня разбудил звонок Лили.

— Срочно приезжай. Тут творится какая-то хрень.

Два раза повторять нужды не было. Стремительно собравшись, я сел в машину и рванул в город.

 

***

Свои дела я вел заочно: искал клиентов в сети, плюс помогала широкая известность в узких кругах. Информация об уникальном специалисте, избавляющем от самых назойливых ночных кошмаров, была у большинства практикующих психологов города. Они и направляли ко мне пациентов, когда понимали, что столкнулись с чем-то, превосходящим их собственные возможности.

Лиля свой бизнес построила совсем иначе. Ей нравилось  общение, и ради этого она открыла магазинчик игрушек для взрослых «Dream lover». Её услуги «любовницы из снов» были вишенкой на торте всего ассортимента. Конечно, самой дорогой. Желающих отправиться в незабываемое приключение в мире снов было столько, что даже постоянным клиентам приходилось выстраиваться в очередь. Не меньшим было количество девушек, мечтающих научиться у моей сестры этому тайному искусству. Но всем она отвечала отказом, приводя те же самые причины, что и я нынешним утром – Руслану Ринатовичу в ответ на просьбу научить его борьбе с монстрами с той стороны сна.

К магазину сестры я подъехал как раз в обеденный перерыв. Лиля сидела в своем кабинете и пила кофе в компании молодого человека. По виду, обычный клиент Лили. Что за невероятная хрень могла быть с ним связана? Может, он один из тех не в меру возбудимых персонажей, кто, не удовлетворившись встречами по ту сторону сна, начинал преследовать Лилю в реальности?

— Это Иван. А это мой брат Рафаэль, — представила нас Лиля.

— По поводу чего сыр-бор? – спросил я, усаживаясь в кресло.

— Ваня мой постоянный клиент, – начала Лиля. При этих словах она бросила на него такой взгляд из под ресниц, и так ему улыбнулась, что мне захотелось тут же снести этому господину голову мечом. Сам Ваня при этом густо покраснел, и я понял – этот застенчивый юноша точно не стал бы доставлять сестре проблемы в реале. Причина переполоха в чём-то другом.

— И? – протянул я.

— У него кто-то рыдает во снах, — сообщила Лиля.

— В смысле?

— Натурально, кто-то всё время плачет.

— Причем, это началось вскоре после нашей прошлой встречи с Лилей! – подал голос Иван.

— Да, в этом и беда, — вздохнула Лиля. – Иван уверен, что причина во мне. Что я его, ну, типа, заразила какой-нибудь сновидческой заразой. И теперь у него во снах живёт какой-то призрачный паразит и выматывает его бесконечными рыданиями. И Ваня грозит на меня куда-нибудь нажаловаться.

— Призрачный паразит?  — хмыкнул я. – Сам придумал, или жена подсказала?

Иван зарделся еще больше. Похоже, я попал в точку.

— Думаю, дело вот в чём, — обратился я к Лиле. – Благоверная Вани прознала про его ночные шалости. Не знаю, в чём дело – то ли в ревности, то ли в жадности. А скорее всего, в том и в другом. Они придумали «призрачного паразита», чтобы тебя шантажировать жалобами, рассчитывая на отступные. Да, Ваня?

— С женой действительно недопонимание, — поспешил оправдаться Иван. – Но шантажировать Лилю я не собираюсь. – Он снова глянул на неё и покраснел. Мне стало даже интересно, чего она с ним выделывала такого, что он до сих пор под впечатлением.

— Ваня, ты же понимаешь, что если в полиции, или куда ты там жаловаться собираешься, расскажешь про мои услуги, тебе просто пальцем у виска покрутят?  — спросила Лиля.

— Понимаю, — кивнул тот.

— Тогда что тут у нас? На жалость расчет? Что Лиля бесплатно придёт к тебе в сон и утешит, поможет с чьими-то там рыданиями справиться? – развел руками я.

— Да нет же, нет! – разгорячился Иван. – У меня и вправду кто-то все время плачет во сне. То громко рыдает, то едва слышно хнычет. И мне страшно. Я пытался сам его искать, но управлять снами так, как Лиля, я не могу. Поэтому просто не знаю, что делать. И хочу, чтобы Лиля пришла в мой сон. Но не для того, для чего обычно, а чтобы поискать источник звуков. А если она откажет, я буду вынужден сообщить другим ее клиентам о такой вот опасности ее услуг.

— Вынужден сообщить? – нахмурился я. – Слух пустить, чтобы подгадить бизнесу? Так, ты всё-таки вымогатель? Сейчас денег попросишь за молчание?

— Ну, деньги за прошлый раз можно и вернуть, — пробормотал Ваня. – Но главное, это избавить меня от проблемы. Она реальна, что бы вы ни говорили! Я больше не могу слышать этот плачь! Я уже месяц нормально выспаться не могу!

— Что сам думаешь? – спросила Лиля озабоченно.

— Можно его заткнуть, — предложил я, глядя, как при этом предложении поёжился Иван.

– Ну, это слишком. Но и допустить того, чтобы пошли какие-то слухи про меня, путь и такие бредовые, я не могу. Давай, я и вправду – схожу, послушаю, что там за рыдания ему снятся?

— Эта работа не для тебя, — ответил я. – Паразиты по моей части. Плачущих пока не встречал. Но все когда-то бывает в первый раз.

— Вы придёте в мой сон?  — напрягся Иван.

— Уже не рад? — ответил я. – Хочешь признаться, что нет никаких паразитов?

— Есть, — упрямо ответил Ваня. – И вы сами в этом убедитесь.

— Окей, — ответил я. – Даже если так, то Лиля тут ни при чём. И заплатить за мой визит тебе придётся.

— Мы сделаем тебе скидку, Ваня, как постоянному клиенту, — снова обворожительно улыбнулась пареньку Лиля. По мне, так одна эта улыбка уже была нехилым бонусом к её услугам.

 

***

Путешествие в сон Ивана мы назначили на завтра – чтобы у меня  было время окончательно прийти в себя после тяжёлой битвы с кошмаром Руслана Ринатовича.

Торчать в магазине Лиле смысла уже не было – там справлялись и без неё, а других встреч не планировалось. Так что мы отправились в кафе пообедать,  прошлись по магазинам, а потом вместе вернулись домой. Впереди был свободный вечер, когда ни сестре, ни мне не нужно было готовиться к ночным приключениям. Такие моменты выпадали нечасто, и я их обожал.

Взяли тёплые пледы и пошли на берег моря. Развалились на шезлонгах, укутались от прохладного бриза и наслаждались покоем.

— Ты вспоминаешь о нём?  — вдруг спросила Лиля. Она смотрела вдаль, словно в ожидании звёзд, вот-вот готовых проступить над горизонтом в сгущающемся сумраке.

— Ты об отце? – спросил я. Сестра кивнула.

— Когда я оказываюсь на той стороне, то думаю о нём постоянно, — ответил я. – И там я постоянно ловлю себя на ощущении, что он рядом. Присматривает за мной, чтобы в случае чего прийти на помощь. Это потрясающее ощущение, которое дарит мне уверенность в себе. Здесь у меня такого нет, к сожалению… А с тобой такое бывает?

— Ощущение, что отец смотри на меня, когда я в чужих снах? – усмехнулась Лиля. – Ну, ты глупость сморозил, Рафа. Не дай бог, чтобы отец стал свидетелем моих приключений!

— Да, ляпнул, не подумав. Прости.

— Ладно. Жаль, что про мать он нам так ничего и не рассказал. Что она, кто она, где она… С ней бы наверное, мне было проще. И куда она подевалась, что мы ее ни разу не видели?

— Видеть-то мы ее видели, — ответил я. – Просто не помним об этом.

— Ну, не знаю. У меня такое ощущение, что ее не было вообще никогда, — в голосе Лили зазвучал холодный металл. Я накрыл ее ладонь своей, успокаивая. Ее кожа была тёплой и мягкой.

— Может, мне завтра с тобой пойти? В сон Ивана? – предложила Лиля.

— Зачем?

— Ну, вдруг в его словах есть какая-то правда, и я действительно в чём-то виновата?

— Паразита ему туда занесла?

— Ага.

— Перестань. Помнишь, чему отец нас учил?

— Конечно, помню: «Всё хорошее в сны приходит из этого мира. А всё плохое – из глубин самого сна», — процитировала Лиля первую мудрость, которой одарил нас отец, начиная обучение своему искусству.

— Вот, видишь, — кивнул я.  – То есть, если ты Ване что и принесла в сон, то только радость. А гадость могла там взяться только сама по себе. И завтра я разберусь, что это и откуда.

Мы еще долго сидели на берегу. Молчали, слушая тихий плеск волн и наблюдая за россыпью звёзд в небе. Ближе к полуночи вернулись домой, чтобы разойтись по своим комнатам и погрузиться в спокойный сон без сновидений.

 

***

Проспал я до обеда. К моменту, как выбрался из постели, Лили дома уже не было – она уехала на очередную встречу. Клиенты ждать не могли. А я на лужайке размялся с мечом, с удовольствием ощутив, что тело практически восстановилось от повреждений. На мне вообще все быстро заживает.

Позавтракал и отправился к морю. Стоял на пирсе, кормил чаек, бросая им хлеб, дышал ветром и солнцем. И понимал, что этот мир был бы намного лучше сновидческого, если бы и здесь я чувствовал присутствие отца, как чувствую его там.

Вернувшись домой, позвонил Ивану и сообщил, как и когда ко мне добраться. Раньше он у нас не бывал: это я предпочитал спать рядом с клиентами, чтобы успевать продемонстрировать им куски монстров с той стороны сна. А Лиля легко находила дорогу в сны своих заказчиков, пока они спасли в своих постелях, а она – в своей.

Ожидание ночного путешествия я провёл, как обычно – ухаживая за мечом. У меня был дха, бирманский клинок. Моё любимое оружие с длинной рукоятью из слоновой кости и изогнутым остроконечным лезвием. Рукоять покрывал орнамент, придавая ему рельеф. А основание лезвия украшала  вязь знаков древнего языка.

И я начал свой ритуал, который всегда позволял мне сосредоточиться, настроиться на грядущее погружение в чужой сон. Вытащил меч из ножен и снял с клинка старое масло слегка смятым листом рисовой бумаги. Затем посыпал лезвие пудрой и несколько раз прошёлся по нему чистым листом бумаги, чтобы отполировать поверхность. Окунул кусочек замши в гвоздичное масло и аккуратно нанёс на сталь тончайший защитный слой смазки. В завершение, вторым кусочком замши снял с клинка излишки масла.

Поместив меч в ножны, я положил его перед собой и прикрыл глаза, вспоминая историю этого меча.

У меня было много оружия, но ни один клинок не устраивал меня полностью. В сети я покупал антикварное, а в магазинах — современное холодное оружие, брал с собой в сон. Но всякий раз вернувшись, начинал искать новое. Мне всегда хотелось чего-то более сбалансированного, более универсального, более надёжного. Пока я не нашел свой дха.

Обнаружил я его в одном из снов, как бы случайно. Видимо, этот меч когда-то видел тот клиент, в чьём сне я тогда находился – поэтому ему и привиделось оружие. Я взял его в руки, сделал несколько движений и сразу же оказался очарован. Оставив в ножнах тот меч, с которым я пришел из реала, я сделал своё дело уже с помощью дха. А потом забрал его с собой.

Естественно, я понимал, что проживёт он лишь до рассвета, пока не растает в солнечных лучах как и всё, принесённое из сна.  Поэтому сразу после пробуждения я снял все мерки с клинка, взвесил его, наделал кучу фотографий, изучил все материалы, из которых он был изготовлен. А потом, не торопясь, нашел хорошего мастера и передал ему портфолио. Вскоре меч, уже реальный, был у меня в руках. Я назвал его Меконг, поскольку своей формой он мне напомнил эту реку, несущую свои воды мимо родины дха.

 

***

Ивана, как ни странно, привезла Лиля.

— Не блуждать же ему в одиночестве в поисках нашего дома, — сказала она и погладила Ванечку пальцами под подбородком, как бездомного кота. Паренёк при этом тяжело задышал, а я мысленно пообещал при первом подходящем случае познакомить его с Меконгом.

— Спать будешь тут, — указал я клиенту на диван в холле. Потом сунул таблетку. – И на-ка вот, пожуй.

— Что это? – испугался Иван.

— Ой, да не трясись ты так, тут простой мелатонин. Сон будешь глубже. Нам совсем ни к чему, чтобы ты просыпался от каждого шороха.

Иван пожевал таблетку и улёгся на диван. Учитывая его измученность бессонницей, было ясно, что отрубится он быстро. Так что я тоже отправился в свою комнату, чтобы приготовится ко сну. Вскоре туда зашла Лиля.

— Может, всё-таки мне с тобой пойти? – спросила она.

— Ни в коем случае. Какой-то этот Ваня мутный. Да и вообще, вся ситуация странная. Не знаю, что там может случиться или не случиться, но в любом случае подвергать тебя риску не собираюсь, — сказал я и обнял сестру.

— Ладно, тем более, у меня тоже клиент сегодня, — ответила она.

– Надеюсь, не такой проблемный, как этот Ваня.

— Посмотрим! – сказала  Лиля и упорхнула к себе, пожелав на прощание спокойной ночи.

Я завалился в кровать, сжимая в руке заключенный в серебряные ножны Меконг.  Вскоре из холла донеслись звуки – Иван засопел носом. Значит, пора и мне. Выключив свет, я закрыл глаза и погрузился в сон.

Загляни сейчас кто-нибудь в мою комнату, очень удивился бы тому, что я растворяюсь во тьме. Точно так же, как принесенные с той стороны сна предметы исчезают на свету.

 

***

Сон Ивана был таким же скучным, как и он сам. Я шёл по набережной мимо скамеек, урн, киосков с мороженым и лимонадом. Клиент затихарился где-то рядом, но я не мог его обнаружить в толпе полуголых отдыхающих, снующих туда-сюда. Когда мне надоели поиски, я вынул Меконг из ножен и снёс голову мужичку, неосторожно налетевшему на меня волосатой грудью. Народ вокруг заголосил и бросился врассыпную. Через минуту окрестности опустели. Только на гранитном бордюре неподалёку сидел Иван, зажав уши руками и зажмурив глаза. Я подошёл к нему и хлопнул по плечу:

— Кроме твоих рыданий, других я тут не слышу.

— А ты глаза закрой, — предложил тот. Решив, что спорить с психом бесполезно, я тоже зажмурился.

И он сразу донесся до моего слуха. Плач. Тонкие рыдания, с надрывом, с отчаянием, с болью. На минуту меня словно парализовали эти звуки, я стоял и слушал, понимая, что плач наполняет сердце ощущением безнадёжности.

Придя в себя, я открыл глаза. Но плач не прекратился. Я видел перед собой  Ивана, и взгляд его умолял о помощи.

— Ты искал того, кто плачет?

— Да, я нашел только место, откуда идёт звук. Но там никого нет.

— Покажи, где это.

Картинка вокруг нас поменялась, как рисунок в калейдоскопе. Мы стояли посреди древних развалин. Вокруг высились стены, сложенные из массивных каменных блоков, под ногами были растрескавшиеся каменные плиты.

— Где это мы?

— Похоже на храм Гебал.

— И почему он тебе снится?

— Я был там недавно, в Финикии. Вернее, сейчас это Ливан.

— В отпуске что ли?

— По работе. Лиля вам не говорила, что я доцент кафедры археологии?

— Ага, больше нам с Лилей поговорить не о чем, кроме как о тебе. Ты тут руками что-нибудь трогал? Вернее, не тут, а там?

— Много чего. Раскопки же!

— Вот и накопал чего-то на свою голову.

Вынув Меконг из ножен, я двинулся вперед. Плач звучал всё отчетливее и все тоскливее. Шаги по каменным плитам отдавались гулким эхом, служа рыданиям жутковатым аккомпанементом. В конце концов, мы упёрлись в колонну, которая данным давно завалилась на бок и сейчас перегораживала проход. Приложив ухо к ней, я кивнул Ивану. Он тоже прильнул к каменной поверхности.

— Слышишь, доцент?

— Слышу. Звук идёт оттуда.

— Ну, сейчас мы узнаем, что за паразита ты подцепил в своих исторических приключениях. Отойди-ка подальше.

Иван отскочил на пару метров, а я нанес удар мечом. Всё-таки это был сон, так что камень тут же разлетелся на куски. Когда пыль рассеялось, мы увидели, что на корточках посреди кучи осколков сидит мальчик. Трёхлетний ребёнок, абсолютно голый и несчастный. Его глаза были красными от рыданий, и ручейки слёз уже успели прочертить блестящие бороздки на припорошенных пылью щеках.

Сначала я опешил. Потом отправил Меконг в ножны и склонился над ребенком, чтобы взять его на руки.

— Что вы делаете? – закричал из-за спины Иван.

— Хочу утешить малыша.

— Вы уверены, что это малыш?

— А кто ещё?

— Это кошмар, высасывающий из меня силы! Убейте его! Я вас для этого нанял!

— Уймись, доцент, — ответил я, поднимая мальчика на руки. Он продолжал всхлипывать, с опаской переводя взгляд с меня на Ивана.

А я, чем дальше, тем меньше понимал, как поступить. Этот малыш явно не был просто элементом сна. Тогда бы он не оставался в видениях Ивана так долго. Он был чем-то самостоятельным. До сих пор я встречал только один вид существ такого рода – монстров. Страшных, опасных, злых тварей, способных свести с ума сновидца или убить меня, если я не одолею их в поединке. Но малыш… Кто он? Что-то принципиально иное? Или тоже монстр, просто еще не успевший вырасти?

Как поступить, я не знал. Бросить малыша здесь, чтобы его плач в конце концов свёл доцента с ума? Не годный вариант. Но и о том, чтобы решить проблему ударом Меконга, я помыслить не мог. Я не убийца детей, пусть даже и во сне.

Мальчик тем временем перестал плакать и освоился. Он прижался ко мне, с опаской поглядывая на перекошенное гневом лицо Ивана. Потом малыш посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

Нет, это точно не монстр.

— Если в деле появляются дети, то без совета женщины не обойтись, — сказал я. – Подержи мальчонку. И только попробуй обидеть! Да, и лучше не смотри мне вслед. То, что ты там увидишь, может тебя травмировать на всю оставшуюся жизнь.

После этого я провел острием Меконга по каменной стене, открыв проход в сон неизвестного мне счастливца, наслаждавшегося сейчас обществом Лили.

 

***

Это был берег озера, окружённого цветущим садом. Благоухание вокруг разливалось такое, что можно было потерять голову. Но моё душевное равновесие подорвало совсем другое: лицезрение Лили за работой. Одно дело просто знать об этом, другое – наблюдать воочию.

К счастью, я видел только ее спину – все, что ниже, оказалось прикрыто простынёй. Но и этого было достаточно, чтобы мурашки побежали по коже. Лиля изгибалась, как амазонка на жеребце. И стонала так сладко —  по стать разлитым в воздухе ароматам сада. Это нужно было прервать как можно быстрее.

— Так, заканчиваем! – крикнул я. Лиля вторжения (в этом смысле) явно не ожидала и в испуге вскочила на ноги, уронив простыни. О боже, лучше бы она этого не делала. Следом взвился и ее клиент. С копьем наперевес.

— Что тут происходит? – завопил он.

— Уже ничего, — ответил я, снося ему голову Меконгом. Хоть какая-то психотерапия для меня.

После смерти во сне человек либо просыпается, либо ныряет в какой-нибудь кошмар. В любом случае, нам нужно было уносить ноги как можно скорее. Я взял Лилю за руку и шагнул обратно в сон Ивана. Сестра успела подхватить простыню и укутаться в неё. Теперь она стояла среди развалин храма, словно античная богиня в белоснежном хитоне. Прекрасная и разъярённая.

— Что это всё значит? – набросилась она на меня. — Ты понимаешь, что у меня там клиент… незаконченный?

Услышав это, я захохотал. Секунду спустя смеялась и Лиля, осознав двусмысленность фразы. Отсмеявшись, она уже спокойно поинтересовалась, что происходит.

— Нашли твоего паразита, — усмехнулся я, указывая на малыша.

— Ой, какая лапочка! — всплеснула руками Лиля, едва не потеряв свою простынь. Завязав ее узлом на плече, она подошла к Ивану и протянула руки. Мальчик тут же перебрался к ней и заулыбался.

– Приснится же такое! – ворковала сестра.

— В том-то и дело, что он нам не снится, — ответил я.

— В смысле?

— Это монстр! Рафаэль должен его убить, а он не хочет! – подал голос доцент.

— Я тебя сейчас самого убью, Ванечка, — сказала Лиля негромко, но так выразительно, что тот побледнел.

— Вот поэтому я тебя и выдернул, — вернулся я к сути. – Оставить мальчонку тут мы не можем – он опять плакать начнёт. Насчёт предложения Ивана – ты сама ответила. Как быть?

— Забирайте с собой, о чём тут думать, — прозвучал вдруг знакомый голос. Мы обернулись. Перед нами стоял отец. Старый пёс, бог знает сколько лет назад ушедший во сны и не подававший о себе известий. Ничуть не постаревший, словно и не было этих лет, которые он провёл неизвестно где.

Пока мы с сестрой ошарашено пялились на своего старика, он откуда-то раздобыл банан, почистил его и протянул малышу. Того упрашивать не пришлось – он ловко его ухватил и принялся с удовольствием есть.

— Предлагаешь взять нам этого малыша с собой, чтобы посмотреть, как он исчезнет утром? Это немногим лучше удара мечом,  – первой пришла в себя Лиля.

— Не исчезнет.

— Откуда ты знаешь, — спросил я. Отец молчал, глядя на нас с Лилей с усмешкой.

— Ну? – не выдержала она.

— Вы же не исчезли.

— Что?! – выдохнули мы одновременно с сестрой. — Хочешь сказать, что ты точно так же нашел нас где-то во снах?

Отец кивал, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Это периодически случается. Сон разума рождает не только чудовищ. Боги появляются тоже из головы людей. Все это знают.

— Боги?!

В ответ на этот вопрос отец посмотрел на нас уже не с усмешкой, а с укоризной.

— А вы думали, вы кто? Люди?

— И какие же мы боги?

— Пока – просто юные. А какими станете, я не знаю. Решайте сами. Времени у вас впереди много. Надеюсь только, что вырастите вы, как минимум, справедливыми, — отец погладил по голове мальчика, доедающего банан. —  И ему помогите на первых порах расти правильно. Как я сам помог когда-то вам.

— То есть, ты нам не отец, — резюмировала Лиля. – Поэтому и свалил. Поставил на ноги – и до свидания. Мог бы хотя бы попрощаться.

— Ну, прости, милая. Я не сентиментальный, — ответил тот, кого мы считали отцом. – Царство снов намного больше того маленького мирка, который вы называете реальностью. И у меня там уйма дел. Приятно было повидаться!

И пропал.

 

***

После пробуждения мы с Лилей по-быстрому спровадили ошарашенного Ивана. Надеюсь, ему не понадобится психиатр – отделается психологом. Покормили мальчика и уложили спать. Измученный неволей и рыданиями, ребёнок нуждался в отдыхе. Смотреть на то, как этот чудо-малыш спит в залитой солнцем комнате, было невероятно. Невероятно удивительно. Невероятно восхитительно.

— Ты понимаешь, что все это значит? – спросила Лиля.

— Что мы с тобой не брат с сестрой, — ответил я.

— Точно. А даже если бы и были, какая теперь разница. Оказывается, мы боги. А Юпитеру позволено то, что под запретом для людей.

— Кстати, о Юпитере. Ты в курсе, что Марс и Венера были его детьми, и при этом – мужем и женой? – спросил я.

— Да, и Купидон был их сыном. Потом придумаем имя и нашему сонному малышу.

— Потом?

— Потом, — ответила Лиля, обвиваясь вокруг меня. Я прижал ее к себе, и мы слились в божественном поцелуе.

   

читателей   213   сегодня 2
213 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 7. Оценка: 3,71 из 5)
Загрузка...