Коридор теней


Очнись от спячки, сон развей!
Всяк, проходящий коридор теней!

 

Бегом… Бегом… Давай, черт неуклюжий… Они позади… Они догоняют… Опять крики… Они не прячутся, бегут в открытую… Бегут и кричат… Кричат на непонятном языке, единственное, что я могу разобрать – это имя — Марк! И… Слово… Странная смесь немецкого и английского… И, я, знаю, что она означает… Тени!!!

Вот, сейчас, за поворотом развалины, там, я и спрячусь… Не найдут… Я прислонился спиной к кирпичной полуразрушенной стене, когда-то жилого дома, а ныне колодца, крышей которого, теперь является небо… Странное небо… То голубое, без облачка… То красно-розовое, с кровавыми переливами… Вдруг его, небо, сменяет тьма…

Снова голоса… Они рядом… Прятаться больше негде…

Глаза… Яркий свет сквозь веки, сжигает глаза… Отворачиваюсь… Тень… Глаза… Нужно попытаться их открыть… Держа ладони в виде козырька, смотрю вокруг… Свет перестает жечь… Я у себя дома… В своей кровати… Рядом безмятежно посапывает Вероника.

Я, пытаясь не шуметь, встал, и вышел из спальни. Пройдя через зал, вышел на балкон. Лето… Самый разгар, этого полного надежд и забот, времени года. Утро разгоняло по подвалам и подворотням, остатки ночи. Я закурил, задумчиво уставившись в никуда.

— Опять, этот кошмар? – тихо подкравшись сзади и, обняв меня, спросила Ника.

— Да! – ответил я – Очень страшно. Но, после них, почему-то, очень спокойно на душе!

— Сколько они уже тебе сняться? Месяца три. И все одно и то же?

— Да. Я убегаю. Меня догоняют. Раньше мне казалось, что меня просто хотят убить.

— А, теперь?

— Теперь, нет. Я как будто знаю тех, кто за мной гонится. Просыпаюсь с мыслью, что со мной просто хотят поговорить… Что-то рассказать.

— Позволю себе, процитировать классика – Запей водой!

— Да все уже проехали. На работу пора.

Мы вышли из дома и отправились в места нашего заключения, где, проводим по восемь часов в сутки, пять дней в неделю. Это называется работой. Нике, как она считает, повезло меньше – офис менеджер среднего звена. В общем, страдает нервная система. Мой путь лежал на родной завод. Не всем же телефоны продавать и бумажки перекладывать. Кто-то, должен и тяжелым металлом заниматься.

— Жень, — нерешительно произнесла Ника – Только не ходи сегодня к своему закадычному. Ты как с Серегой пообщаешься, сам не свой. Задумчивый. В себе, в общем. Не достучишься.

— Посмотрим – ответил я. И мы разошлись на перекрестке, в разные стороны.

Странное ощущение… Что-то должно сегодня случиться… Что-то небывалое… Невиданное… Это перевернет всю мою жизнь… Перевернет с ног на голову… Но почему-то я этого очень жду.

Я не заметил, как вошел в полузаброшенный сквер. Здесь выгуливаются лишь бродячие собаки и люди, положившие жизнь и здоровье на алтарь борьбы с зеленым змием. Трое представителей, этого воинствующего сообщества, как раз, стояли возле выхода из сквера. Не обращая на них внимания, я попытался пройти мимо.

Внезапно, один из них, отделившись от сподвижников, схватил меня за рукав.

— Они везде… — бормотал он, почти шепотом – Везде… Здесь… Там… Они держат тебя… Не отпускают… И не отпустят… Они хотят, что бы ты стал, как они… Стал Тенью… Ты им нужен… Мы им нужны…

Проговорив это, он вернулся обратно к компании и с чувством выполненного долга влил в себя бурую жидкость из пластикового стаканчика.

Секунду постояв, я направился к выходу. Перейти дорогу и здравствуй восемь часов бессмысленного существования.

 

***

— Опять… — произнесла девушка – Он опять сбежал… Почему??? Почему он убегает?

— Кира – ответил девушке мужской голос – А она от него далеко?

— Нет, — с надрывом, бросила Кира —  но, он на нее внимания не обращает. Да и она как-то не стремится… Мы… — запнулась Кира — Они там разные… Очень разные… Он – тот же… А она другая…

— Не волнуйся, Кира, – вновь, произнес мужчина – даже там они иногда меняются…

 

***

Штамповщик – философская профессия. Установил штамп, и, сиди себе размышляй о жизни, одновременно на педаль нажимая. Заготовка падает… Время капает…

Так прошло часа два, может три… Внезапно цеховой гул заглох… Народ зашевелился. Забегал… Крики… Все бегут в другой конец цеха.

— Что случилось, Миш? —  выйдя из-за пресса, спросил я, пробегающего мимо сварщика – Да, пес его знает, говорят, прибило кого-то.

Я пошел следом за толпой. В конце цеха, возле стапеля общей сборки, лежал человек. Руки связанны за спиной какими-то тряпками. Вязали впопыхах, чем под руку попадется.

— Нет!!! Нет!!! Всего нет!!! Этого нет!!! – смеясь, кричал человек, лежа на животе, пытаясь перевернуться на бок – Вы все – моя фантазия… Я выхожу… — вдруг став совершенно серьезным произнес он, как будто обращаясь к кому-то – Слышишь!!! Слышишь меня!!! Я хочу выйти!!! С меня хватит!!!

Леший – пронеслось у меня в голове – Это же Леший. Как его… А! Лешко… Шурик… Я его сто лет не видел. Говорили, он спился, чертей гонял. В общем, давно не пересекались, хотя раньше в одной компании были.

— Допился – прошелся по толпе шепот — Пришел в цех и Краба с Антошкой завалил. Кувалдой черепушки снес.

Тут только, посмотрев на ближайшую сборочную плиту, я заметил, что она вся в крови. Из-за ее угла торчали чьи-то ноги в рабочих ботинках.

Наконец, насладившись, кровавым развлечением, толпа начала расходиться по рабочим местам. Каждый грел себя мыслью, мол, я такого никогда не сделаю, значит – я еще нормальный.

Ни на кого не обращая внимания, я стоял и смотрел, как дергается связанный леший, продолжая повторять, как заклинание, слова, про вымысел всего окружающего, и о желании выйти.

Внезапно, ему удалось повернуться на бок

— Жень, найди – произнес он, смотря мне прямо в глаза – Найди, то, что ищешь… Найди и уходи!

Я смотрел в его глаза, и чувствовал, как по моей спине бегут мурашки страха. Его глаза без красноты пелены, с нормальными зрачками… Глаза абсолютно здорового, адекватного человека.

— Не на что здесь смотреть, парень. – оттолкнул меня, подошедший полицейский – Водка.

— Куда его – спросил я.

— В тюрьму, пока. – ответил полицейский — А там суд решит. Но, я мыслю, что в психушку, парень.

День снова пошел по накатанной. Люди изредка сбивались стайками обсудить происшествие. Всем хотелось показать себя знатоком жизни. И примером праведности. Мы, люди, всегда становимся правильными, хорошими, добрыми и пушистыми, только тогда, когда спотыкается ближний. Странно, но почему-то, сегодня в этом разговорном марафоне, не участвовала завсегдатая всех костеперемывательных шабашей, Маша, или, Мария Михайловна, как я ее называю. Она пришла в цех вместе со мной, и менять места заточения явно не собирается. Человек она не плохой, но стандартный. Любое отклонение от нормы воспринимает как выпендреж. Не может поверить, что не все люди одинаковы. Кто-то серый, обыденный… Кто-то яркий… Не вписывающийся в ее мировоззрение.

Себя я никогда не относил ни к тем, ни к другим. Я где-то в середине… В поблескивающей серости… В общем, особо теплых, дружеских чувств, у нас не возникло. Один раз, на день машиностроителя, пофлиртовали, и этим все кончилось… Привет… Пока…

Так мы добрались до конца смены. Я не встревал в обсуждения поступка Лешего. Мне не давали покоя его глаза. Он здоров… Здоров без тени сомнения… Адекватный… В меру… Это не белая горячка, носящая имя пушистого, рыжего лесного зверька. И не наркота… Я видел таких, объевшихся фемазипама, нанизывающих опарышей на зубную щетку. Это другое… Секта? Но там тотальная промывка мозгов. Взгляд затуманен лучезарностью… Нет, он узнал меня… И говорил именно со мной…

— Ника, — набрав номер, проговорил я в трубку – Иди домой. Не жди. Мне до Сереги надо. Приду, объясню все.

— Жень, — окрикнул меня женский голос, я обернулся и увидел Машу – Ты домой.

— Нет, — буркнул я, показывая всем своим видом, что ее общество, это последнее, что мне сейчас нужно – Я на улицу, где всех зарубает время от времени…

— Тогда, нам по пути. – улыбнулась она – Я, как раз, на Ленина живу. Потерпишь мое общество?

— Попробую! – почему-то почувствовав внезапный интерес к этому разговору, более мягко ответил я – А как ты про улицу узнала?

— Если не нашу косуху, — улыбнулась она – И гриндера с черной мини, не значит, что я состою в армии поклонниц Стаса Михайлова, или, не к ночи сказать, Димы Билана.

За разговором, мы дошли почти до самого Серегин ого дома. Серая мышка начала в моих глазах переливаться радужными цветами.

— Жень, — вдруг став серьезной, произнесла она – Ты, его знаешь.

— Кого? – попытался я, сделать вид, что не понимаю о чем она.

— Ты меня прекрасно понял! — Бросила Маша – Связанного… Он же с тобой говорил… К тебе обращался…

— Мне сюда. – оборвал разговор я – Пока.

Я, завернул в первый попавшийся двор. Выглядывая из-за угла, дождался, когда Маша отойдет на безопасное расстояние.

Неспеша, пройдя по освещенной улице еще пять домов, я снова свернул во дворы. Вот он, Серегин подъезд.

Я поднялся по ступенькам. Этаж первый. Звонок. Дверь открыл сам хозяин. Сергей, по прозвищу Джа. Один из старейших неформалов нашего поколения. Мама с папой, строя коммунизм, подпольно хиповали, поэтому с творчеством Джимми Хендрикса, группы Дорс, Боба Марли, и, естественно Битлов, Джа, познакомился еще в утробе матери. Это, естественно, повлияло на молодой, растущий организм, и, как мне кажется в лучшую сторону. Серега, обладал живостью характера, сравнимой лишь с Остапом Бендером. Но, несмотря на это, у Джа всегда были деньги, квартира, да и собственно, ключ от квартиры, где эти деньги лежали, но долго не залеживались.

— До боли знакомые лица, — впустив меня, в свойственной ему манере, поприветствовал меня Серега – Немец. Чем обязан.

— Джа, поговорить надо. – ответил я серьезным голосом, с порога, дав понять, что это не визит вежливости.

— Заходи, чувак – Джа, жестом пригласил меня в комнату, выполняющую обязанности зала, спальни, столовой и кабинета одновременно. – Присаживайся. Внимательно.

— Ты давно Лешего видел – спросил я.

— Ты про Саню – задумчиво провел рукой по бороде Сергей – Слышал, я, что он, начудил сегодня.

— Два трупа – это начудил? – с неожиданным равнодушием для себя, произнес я – Но, знаешь, я его видел сегодня, как тебя сейчас. Это не наркота… Не белка… Он со мной говорил, узнал меня. Сказал, что мне надо что-то найти, и куда-то уходить.

— Он давно у меня не был – немного помолчав, ответил Джа – Созерцание реальности, извне, его больше не прикалывают. Он пошел дальше… Теория экзистенциализма… Существование всего сущего… Что есть мы, и, что есть мир… В общем, дебри, в которые даже я, со своим чугунком, стараюсь лезть лишь в крайнем случае. Ты знаешь Веню? – я кивнул – Тогда тебе к нему. В последнее время, они были, не разлей вода.

— Веня ж не бухает – удивился я – А, по слухам, Леший синьку жрал, как под дулом автомата!

— Да не пил он – мотнул головой Джа — в нете сидели оба. Книги искали по всему городу. Им бухать некогда было. Оба со своими девчонками разбежались. Хоть и бегали за ними очень долго, и пылинки сдували. Знание сила, только его не каждый осилить может. Вот Леший, видать, и не сдюжил…

— Послушай – задумчиво спросил я – У тебя бывает такое, что, казалось бы, важные вещи, кажутся мизерными, не стоящими внимания?

— Это Ника, чувак! – усмехнулся Джа.

— Она-то тут причем – удивился я.

— Воспитательный процесс уже начался? – ухмыльнулся Джа – Я не говорю, про разбросанные носки и не закрытый тюбик зубной пасты, а про интересы, друзей, да, и, в общем, про отношение к жизни.

— Да – кивнул я – С тобой дружить запрещает. Ты меня плохому научишь! Я уже сколько раз на это внимание обращал. Начинаешь с кем-то встречаться, все нормально. Вроде, понимаешь, что тебя признают таким, какой ты есть. Проходит немного времени, она, ощутив себя хозяйкой, начинает делать из тебя, что-то другое. Вначале ненавязчиво. Но, с каждым разом, процесс усложняется. Зачем так? Ты же, сама меня выбрала… Выбрала, именно меня… Выбрала, но начинаешь подгонять, под какие-то, одной тебе известные рамки… Контуры мечты, что ли…

— Тебя, научишь! – усмехнулся Джа – Она вообще Немца видела? Ладно… Тут мое мнение такое… Ты выбираешь, так сказать, уже готовый продукт. Со всеми ее прихотями, заморочками, слезами и прочими женскими завихрениями. Все, ты добился… Успокоился… А она нет… Ты для нее не готовый – ты, заготовка! У каждого, есть контуры мечты… И выбирает она ту заготовку, которая ближе к ее контурам. А, готовых продуктов, для них не бывает в принципе. Вот, и Ника твоя, делает из своей заготовки то, что ей одной нужно. Ты и не замечаешь, как она подсовывает тебе свои ориентиры, выдавая их, за твои. Поэтому, мозг твой начинает путаться, где твое, а где чужое. То, что было важно вчера, вдруг становится малозначительным. Но, это только мое мнение! Не навязываюсь! А, вообще, чувак, не заморачивайся! Поменьше слушай свой Мурмур… Боб Марли – он вечен, чувак, у него все ответы…

— Ладно, Серег – выдохнул я, отставив кружку с недопитым зеленым чаем, и встав с кресла – Пошел я перевоспитываться.

Только выйдя из подъезда, я заметил, что уже стемнело. Почему-то у Сереги в доме, течение времени, абсолютно не ощущается. У, половина первого ночи… Сейчас, дома, состоится расследование, суд, и казнь. Причем, большая часть времени, будет отведена последнему.

С затуманенной мыслями головой, я дополз до дома. В наушниках звучал голос Амалии Бруун, вокалистки и создательницы Муркур, Мурмур как его называет Джа.  Подъезд… Третий этаж… Дверь не заперта… Я, разулся, и не вынимая наушников, прошел на кухню. Включив чайник, я подошел к окну. Люблю смотреть на ночной муравейник и ощущать себя букашкой, даже, в сравнении с этим городом…

Чайник закипел, выбрасывая из носика струйку пара. Заварив себе кофе, я отправился в спальню. Ника, уже безмятежно посапывала, усыпленная Домом-2. Вначале, меня жутко бесило, что моя девушка смотрит, эту бредятину. Но потом смирился… У каждого должна быть  своя, суточная доля дебилизма…

Отхлебнув кофе, я уселся на подоконник. Полностью… С ногами, прижав к груди колени и уставившись на ночной муравейник… Время остановилось, изредка шевелясь загорающимися, и гаснущими глазами ближайших домов…

Внезапно, город за окном исчез… Пролетевший, именно, пролетевший туман, слизал жилые квартала, оставив после себя лишь остовы зданий. Небо стало ярко красным, с кровавыми переливами… Оглядевшись, я увидел, что сижу в окне третьего этажа, того самого здания, в котором недавно прятался от преследователей.

Внизу, на втором этаже, послышались голоса. Я вскочил с подоконника, в страхе озираясь вокруг. Куда бежать??? Куда???

— Стой! – вдруг зазвучал голос в моей голове – Стой, не убегай от них!

— Они, меня поймают – беззвучно, ответил я самому себе – Они же меня… Меня… — я запнулся. А действительно, откуда я знаю об их намерениях. Они не стреляли. Оружие – в кобурах, на поясах. Ни один его не достал.

На лестнице раздавались шаги… Неспешные… Шел один человек… Шел, не топая, почти беззвучно… Девушка… Да… Точно, Марка звал женский голос.

На лестничной клетке появилась фигура в защитном костюме и маске, напоминающей мотоциклетный шлем, но, несмотря на все это обмундирование, в фигуре отчетливо были видны женские черты. Неспешным шагом, словно боясь спугнуть, она направилась ко мне. Вот, она подходит… Ближе… Еще ближе… Она уже передо мной… Снимает шлем… Рыжие волосы ниспадают до плеч… Глаза… Зеленые, но, почему-то, очень грустные…

— Женя… Женя, очнись – вдруг на всю округу, раздался крик Ники, и я провалился в бездну, внезапно разверзшуюся под моими ногами…

Открыв глаза, я попытался подняться. Жуткая головная боль вернула меня в первоначальное положение. Я осмотрелся. Лежу на кровати, рядом сидит, заплаканная Ника. Какая-то женщина, судя по одежде, врач скорой помощи, что-то ищет в оранжевом чемоданчике.

— Доктор, – рыдала Ника – Вы понимаете… Я проснулась. Он на окне… Я его зову, не отвечает. Я подошла музыку выключила… Наушники… А он сидит, не реагирует… Я его по щекам… Не просыпается… Вас вызвала…

— Успокойтесь – отчеканила, видавшая виды, докторша – Очнулся. Жить будет. А счастливо, или нет, это не ко мне. Он у вас не наркоман, часом?

— Да, вы, что? – пошла в наступление Ника, как бык, перед которым махнули красной тряпкой – Он и не пьет совсем.

— В любом случае, — ответила доктор, запаковывая свой волшебный чемоданчик — Вот направление. Пусть сходит вначале к терапевту, а там видно будет. Да, и кровь бы сдать не мешало. Так, ладно… Вот это в воде растворить и заставить его выпить. Потом чистить будет минут пять. Желудок промоете, и пусть отдохнет…

Ника, закрыв дверь, побежала на кухню, готовить адское зелье… Дальше все было так, как предупреждала врач… Наконец, мне было дозволенно лечь в пастель. Прижавшись щекой к подушке, я почувствовал, как проваливаюсь во тьму безмятежности… Я парил в этой тьме… Чем-то напоминающей воду, но намного гуще… Внезапно, передо мной вспыхнули две зеленых звезды… Глаза… Те самые… Ее глаза…

— Марк – вихрем, пронесся в пустоте женский крик… Крик человека, у которого отняли последнюю надежду… Через секунду вокруг меня вновь властвовали тьма и беззвучие…

***

— А, ты, думала, все будет так просто??? Она, так просто не отпускает никого!!!

***

— Жень, Жень, вставай, соня – вырвал меня из липких объятий тьмы голос Ники – Давай, прогульщик, собирайся  больницу. Здорово, теперь по всему городу слухи пойдут – Вероника Ивлина живет с наркоманом. В конце дня, меня уже и саму на иглу подсадят.

— Ну, и что ты переживаешь, — попытался отшутиться я – нормальная наркоманская семья – Утром – кофеин, на ночь кокаин… И сколько раз я тебя просил, не обращать внимания на слухи. Нормальные люди мимо ушей пропустят, а языками чешут те, у кого своей жизни нет, вот, они в чужую и лезут.

— Да, я-то не обращаю – вздохнула Ника – А вот мама… Она и так меня пилит каждый день, по поводу тебя… Почему я не могла себе найти нормального???

— Ник, — я сел на край кровати и заговорил абсолютно серьезно – А, что значит нормальный. Где, эта норма. Кто ее выдумал… Утвердил… Какая она…

— Жень, не начинай – Ника метнула в меня холодную молнию взгляда – Норма – дом, семья…

— Я этого не отрицаю – оборвал я – Но ведь, люди разные… Нет, и не может быть никакой нормы…

Ника не стала слушать, развернулась и вышла в прихожую, через секунду раздался нарочито громкий хлопок входной двери.

— А-то я без звуковых эффектов не понял, что ты обиделась – буркнул я и принялся собираться.

Больница… Ни что, за исключением общественного транспорта, так не наполняет сердце этим светлым чувством ненависти к всему сущему, как медицинские учреждения… Все начинается с регистратуры, где находятся пара, тройка теток, в танковых чехлах белого цвета. Для начала, они делают вид, что слишком заняты чем-то очень важным, чтобы обращать внимание, на тебя. Затем, по прошествии пяти минут, когда ты уже наполовину пролез в окошечко, на тебя наконец-то обращают внимание, и с оскорбленным видом начинают искать твою карту, которая находится где угодно, но только не на своем месте, в чем виноват именно ты. Далее, обнаруженная карточка, со свистом, летит прямо в тебя. Полет ее сопровождается непонятным бульканьем, раздающимся из необъятных недр тетки, и ты, инстинктивно, улавливаешь в нем фамилию врача и номер кабинета…

Вот он, номер триста пятнадцать, очередь не большая, всего три человека. Парень, примерно моего возраста, и естественно, бабки… Хорошо, что не сезон. На весенне-летний период, они переселяются из больничных коридоров, на дачи. Те же, кому не посчастливилось, обладать тремя сотками пенсионного рая, вынуждены влачить летнее существование на больничных жердочках.

Я, присел на стул, одиноко стоявший в углу, заткнул в уши наушники, и включил ост+фронт. Очень хотелось чего-нибудь немецколающего. Парню, до меня не было ни какого дела, а вот бабкопатруль, заметно оживился, после моего появления. Сейчас, небось, кости перемывают.

Мои мысли, как-то сами по себе, отрешились, от происходящего вокруг. Я снова вспомнил, те грустные, зеленые глаза, которые видел. Что же это было… Сон… Галлюцинации, как уверяла Ника…

— Эй, парень – вырвал меня из раздумий, чей-то голос – Давай, твоя очередь.

Я вошел в кабинет. Врач – мужчина за сорок, осмотрел меня, с деловитым видом, изучил бумажку, наколяканную фельдшером скорой, и принялся задавать вопросы. Наконец, по прошествии, минут пятнадцати, выписал мне успокоительное, с трудным названием, и выдал, кучу желтых листков – направлений на анализы.

Лаборатория, располагалась в самой отдаленной части больничного комплекса.

— Веня – вдруг всплыла у меня в голове мысль – Джа, говорил, что с Лешим, все время был Веня. Надо обязательно отыскать его сегодня. Не знаю почему, но я должен узнать, что случилось с Сашкой. Что-то мне подсказывает, это касается и меня лично.

Наконец, мои больничные мытарства окончились. Половина моего кровяного запаса, перекочевала в пробирочки, и на стеклышки, для досконального изучения.

— Дуб, здорова – набрал я номер нашего общего с Веней приятеля, выйдя из больничных ворот – Ты, давно Вениамина Палыча лицезрел?

— Не помню – ответил явно заспанный голос – Морда немецкая, на кой он тебе?

— Да, так – решил не вдаваться я в подробности – Нужон по самые гланды! Где он есть-то.

— Ну, если в психушку не свезли – ответил мой собеседник – Значит дома – Новослободская дом семь, квартиры тридцать пять. Только смотри он в последнее время явно не в себе.

— Кто, из нас в себе – пробормотал я, но в трубке уже раздавались короткие гудки.

Ну, что ж, навестим старого товарища. Новослободская, недалеко. Всего пять минут пешком.

В кой-то веке, я решил пройтись, без музыкального сопровождения. Не хотелось ничего слушать. Голова начинала раскалываться на первых же гитарных рифах. Либо песня заканчивалась, а слушать следующую, уже не было настроения, из-за чего я начинал нервничать.

Город жил своей жизнью… Все куда-то спешили… К какой-то своей, личной, лишь им одним известной цели. Может раньше я не обращал внимания, но сейчас, мне почему-то начало казаться, что, каждый проходящий мимо человек, смотрит на меня с неподдельным подозрением. Как будто, я нахожусь не там… Не в том месте, где должен быть по распорядку. По кем-то утвержденному плану…

Вот он, дом семь… Квартира тридцать пять, это третий подъезд. Я подошел к пульту домофона и нажал на кнопку вызова.

— Кто? – раздался трудно узнаваемый голос Вени.

— Вень, это Женька. Немец. – проговорил я, стараясь почему-то делать это так, что бы меня не слышали, находящиеся поблизости люди – Открой поговорить надо… Про Лешего…

Дверь подъезда издала трель, и магнитный замок открылся. Я вошел. Венькина квартира, находилась на первом этаже. Я позвонил.

— Отойди подальше – раздалось из-за двери – Что бы я тебя видел.

Я сделал, как просили.

— Ты один – снова заговорили с той стороны двери.

— Нет, блин, — огрызнулся я – Со мной пятьсот третий батальон тяжелых танков вермахта.

— Теперь верю. – раздался голос Вени сопровождаемый щелчками замка – Теперь верю, что это ты, Немец.

Открыв дверь, Веня, одним рывком, втащил меня внутрь, и моментально захлопнув дверь, принялся запирать ее на все четыре замка.

— Что за паника – вопросительно посмотрел я на него.

— Тихо – полушепотом ответил хозяин – Разувайся, и идем за мной.

Для живущего в одиночестве, и судя по повадкам, находящегося явно не в себе человека, в квартире был идеальный порядок.

Мы, вошли в комнату, окно занавешено, черными, не пропускающими света, шторами. Помещение освещалось, висевшем на стене, бра, с одной тусклой, маломощной лампой.  Веня жестом указал мне на кресло.

— Кофе будешь – также, полушепотом поинтересовался он – Я да… Я без него не могу… Тут только я обратил внимание, на его красные глаза, с чудовищно расширенными зрачками. Но, спросить я, ни о чем не успел. Он рванул на кухню, и через минуту, уже нес две кружки с дымящимся напитком.

— Где ты его видел – прошептал Веня, отхлебнув залпом половину содержимого своей кружки – Где ты видел Глеба?

— Кого? – удивился я.

— Лешего – буркнул Веня

Я рассказал, все, что произошло в цеху…

— Зря… Зря… — задумчиво произнес Веня, смотря сквозь меня – Он подумал, что нашел цель, но ошибся… Теперь, ему один выход, пройти весь путь заново. Ты, еще в начале пути… Ты, только начинаешь бороться с ним… А, они очень сильны… Бехолтеры, или вместилища, если угодно. На их стороне инстинкты, и самый главный, сводящий с ума, заставляющий становиться полнейшим идиотом – основной… Инстинкт воспроизводства себе подобных… Как это не парадоксально, но непосредственно разум, тоже на их стороне! Но, это их разум. Он отвечает только за то, что бы бехолтеру было комфортно. Он был сыт, не пах, в общем – мог нормально функционировать. Разум, неотделим от бехолтера… Поэтому разум делает все, что бы подавить майру, душу, дух – непосредственно тебя… Тебя реального. Дай угадаю, у тебя участились перепады настроения? Беспричинная радость, и, такая же, беспричинная, всепоглощающая ненависть, либо апатия, безразличие, ко всему происходящему? Это война… Война разума бехолтера и твоей майры…

Но, я упустил самое главное… Ты, помнишь свое детство – я кивнул – А, ты уверен, что оно было… Было на самом деле… Что ты принимал участие в тех событиях… Я, про что? Представь, что ты не знаешь запаха роз. Запах навоза, тебе также не знаком. И, если в темной комнате, тебе дадут понюхать розу, выпачканную в дерьме, ты совершенно искренне будешь считать, что эти цветы имеют такой запах… Так вот, не было никакого детства, мы в игре, и по моим прикидкам, ты здесь три – четыре недели по игровому времени…

Я сидел с открытым ртом, не зная, как реагировать на слова Вени, а он продолжал совершенно серьезно рассказывать

— В игру входит твоя майра, твой дух, личность. Здесь тебе дается бехолтер – носитель, обладающий разумом и инстинктами, об этом я уже говорил. Изначально бехолтер сильнее майры. Отсюда воспоминания. Руководства разума. Желание жить, как все окружающие. Кстати о них… Большая их часть тени – создания игры. Те же бехолтеры… Только разум и инстинкты… Более ничего… Но вернемся к игрокам. Рано или поздно, но майра игрока, начинает восставать против бехолтера. И, вот тогда, либо игрок подавляет разум и инстинкты бехолтера, и обретает свои воспоминания, дающие возможность окончить игру. Либо бехолтер подавляет майру игрока алкоголем, ну, или наркотой. Затыкает ей рот, делая податливой, слабой – не способной к сопротивлению. Он, конечно страдает от этого и сам, но оно того стоит. Это ведет к выполнению основной цели – как можно дольше удержать игрока в игре… Зачем, не знаю… Но, это факт! Именно поэтому, я назвал Лешего, его настоящим именем – Глеб. Да и я, собственно говоря, не Веня, но это не важно…

— А, что если самому убить себя – зачем-то бросил я – Ну, в смысле, бехолтера? Игра закончится?

— Нет… — ответил Веня, и немного замявшись продолжил – Я пробовал… Ровно пять раз… Перед тем, как тебя загрузят в нового бехолтера, ты некоторое время, находишся рядом со старым… Вначале, как-то, странновато, видеть себя, болтающегося в петле, или, лежащего в кровавой ванне, со стороны. Потом привыкаешь… Но, после, дают нового, и начинай путь к воспоминаниям заново… А, тебе я могу сказать одно. Вспоминай… Что должен сделать… Один пришел, или же, как я чувства проверять…

— Это, как – вопросительно посмотрел я на Веню – Какие чувства?

— Понимаешь, — снова зашептал Веня – Вначале, игра, давала возможность прожить жизнь, какой-то конкретной яркой личности, ну например Гитлера. Зашел… Играешь… Помер… Выиграл… Но, со временем, она завоевала популярность, как игра проверки чувств… В игру входят двое – он, и она. Их майрам, так же, даются бехолтеры, полная противоположность им реальным. Все направленно на то, что бы затруднить задачу поиска друг друга. Находите друг друга – прекрасно, доказываешь, что веришь, и хэпи энд, с гейм овером. Просыпаетесь уже в реальности. – тут, Веня, умолк – Но, часто бывает, что один из игроков, подавляет бехолтера раньше, обретая реальные воспоминания, он начинает ждать… Но, бывает, что не дожидается… Нас с Глебом не дождались… Они, ушли раньше… Если происходит такое, то второй игрок оставшись, получает новое задание – неизвестное ему, и вынужден, тыркаться носом в стены, как слепой котенок…

— А, что мешает вспомнить – я немного замялся, но скорректировал вопрос – Вам, с Лешим, что помешало?

— Тени! – однозначно ответил мой собеседник – Видишь ли, Немец, это тебе не простой компьютерный симулятор реального времени… Это игра, как мне кажется, имеет свой разум, и он, делает все, что бы задержать здесь игрока, как можно дольше. И, когда, он – разум, замечает, что твоя майра, подчиняет бехолтера, начинает действовать. Подсылает теней. Тени, тоже не куклы. Они очень хитрые, и действуют одновременно и на майру и на инстинкты. Могут, например, прикинуться твоими друзьями, и подсадить тебя на наркоту, или синьку. Но самое страшное, тени – женщины. Вот смотри, она как бы интересуется тобой, ей нравится все, что ты делаешь, как ты выглядишь. В общем, ты такой, какой есть. Попался, пиши пропало. Она начинает тебя изменять. И если, тебя поймали, когда майра еще не полностью подчинила разум и инстинкты бехолтера, ты начинаешь верить в правильность действий своей, как тебе кажется, избранницы. Это многих игроков задержало и сгубило. В том числе, и нас с Лешим.

— А, как тебе удается держать своего бехолтера в узде – не зная, что сказать, вдруг бросил я – Ну, там, разум, инстинкты.

— Он, — ткнув себя в грудь Веня – Очень слаб. Я, кормлю его, только, что б, не сдох. И практически не даю спать… Кстати о сне… У тебя, в последнее время, появились странные сны?

Я, кивнул.

— Прекрасно! – продолжил Веня – Сон – это безвременье. Это место встречи игроков. Во сне ее майра,  может встретиться с твоей, но договориться у вас не получится. В игре, ты ничего не вспомнишь. Только общие образы, и самые яркие моменты, сопровождающиеся бурей эмоций.

Неожиданно комната вздрогнула от хлопка. В коридоре, послышался шум армейских ботинок.

— Я верю – вскочив, громко проорал мой собеседник, и, выхватив из кармана пистолет, не задумываясь, пустил себе пулю в голову. Череп разорвало, и противоположная выстрелу стена, окрасилась красным. Вниз, по ней поползли кровавые ошметки — куски плоти, перемешанные с мелкими осколками костей. В комнату ворвались люди в масках, и без промедления уложили меня мордой в пол…

 

***

— Так, гражданин Востров Евгений Владимирович – растягивая каждое слова, и, вертя в руках мой паспорт, пытаясь прочесть в нем, что-то еще, кроме того, что там было написано – Поясните, что Вас связывает с гражданином Дроздовым Вениамином Павловичем? Как вы, оказались с ним в одной квартире?

— Зашел, старого друга проведать – не задумываясь, ответил я – Насколько мне помнится, закон не запрещает встречаться со старыми знакомыми?!

— Закон… Закон не запрещает – вздохнул следователь – Знакомые, только, разные бывают… Например, Крокодил Гена – хороший, а Усама Бен Ладэн – плохой…

— А, Веня, кто – решил я, косить под дурачка – Усама Бен Гена, или, Крокодил Ладэн???

— Не нужно, — невозмутимо ответил следак – казаться глупее, чем вы есть. Что вам известно о «Церкви Мираж»?

— Я, верую – продолжал я – В Теорию относительности, и Закон сохранения энергии. В связи с этим, церкви не посещаю.

— Да, пойми ты дурень – не выдержал комитетчик – Ты же мог, сейчас там же лежать, в той квартире. С дыркой в башке. Вот – потряс он в воздухе бумагой – Вот, результаты твоих сегодняшних анализов. У тебя в крови, в малой правда дозе, обнаружено вещество, сходное по химическому составу с тем, которым кололись участники этой долбанной секты. Веня твой, один из ее руководителей. Теперь все шестеро в могиле. Кто повесился, кто в окно сиганул, кто по барски, вены в ванной вскрыл. Рассказывай, что знаешь!

Почему-то, после его слов, чувство юмора меня покинуло. Теперь прояснялось многое. Я, опуская детали, начал сбивчиво рассказывать про Лешего и Веню.

— Как наркота к тебе попала? – снова спокойным голосом, спросил следователь.

— Не знаю я! – теперь нервничать начал я – Сам голову ломаю. В секте не состоял. Наркоманом никогда не был. По детству голожопому, в трезвак попадал. А сейчас из вредных привычек, только сквернословие и святотатство! Ко мне есть еще вопросы? Я задержан? Арестован?

— Пока свободен! – ответил следак, сделав нажим на слово «пока» — Но, из города не уезжать!

Я, вышел из здания Следственного Комитета. В голове полный кавардак. Веня – глава секты, я – нарик, а Дональд Трамп – российский шпион…

— Из Вени сектант, — раздался голос изнутрии меня – Как из тебя архиерей. К тому же, он верил в то, о чем говорил. А создатели сект, как правило, знают, о том, что проповедуют полную бредятину!

— Но, если это, правда – ответил на это разум – Значит он, должен обладать даром убеждения. Просто так, люди за тобой не пойдут. Не купятся. Не поверят. Нужно самому уверенность излучать, что б заразить ею других.

— Веня – снова раздался первый голос – Всегда был простым парнем. И максимум, на что хватало его дара убеждения, это уломать, какую-нибудь Тому, или Галю, провести с ним ночь. И то, на его стороне был наш друг – алкоголь. А, вот кто нас траванул это вопрос?

Неожиданно, эта мысль стала всеобъемлющей, поглотившей все остальные. Я пытался воссоздать в памяти, весь вчерашний день. Что и самое главное, где, ел и пил. На ум приходили, только два случая: чай, который я пил у Джа, и… Машкины конфеты… В Сереге, я уверен на все сто процентов, знаю его, как ни как, пол жизни. А вот Маша… Неужели она… Уж очень неожиданное перевоплощение с ней произошло в тот день… Неожиданное и своевременное перевоплощение.

Так, не замечая времени, я дошел до своего подъезда. Вечерело… Местные бабки, уже расселись на лавках-жердочках, и кудахтали на одни им интересные, куриные темы.

При моем приблежении, курятник неожиданно перешел на шепот, в котором, я отчетливо разобрал слово «наркоман».

— Здрасьте, девушки – обратился я к завсегдатаем лавочных посиделок – Как обстаконовка?

— Иди, иди! – загомонил мне вслед лавочный курятник – Поселились наркоманы на нашу голову. Вот, при Сталине, тебя бы быстро…

Дверь подъезда захлопнулась, и окончание фразы, я не расслышал. Ясно, значит, дома сейчас полетят молнии.

Я поднялся на свой этаж. Дверь не заперта.

— Ну, что! – Ника пошла в наступление, не успел я войти в квартиру – Добегался со своими дружками. Одни бомжи, алкаши, да нарики…

— Послушайте, Вероника Сергеевна – впервые за три года, повысил я голос – Я, тысячу раз просил, не критиковать людей. Они – такие же, как ты. Только в силу обстоятельств, не занимают в этом мифическом обществе, ту же ступеньку, что и ты.

— Неужели, нельзя жить нормально – всхлипывая, произнесла она – Нормально, как все?

— А, это, как? – начал распаляться я, этот разговоры о нормах, мне порядком поднадоели – Как нормально. Думать лишь о жратве, и продолжении рода. Понааставлять после себя кучу мелких, ненавидящих друг друга неудачников, с пеной у рта говорящих о добродетели, но не знающих значения этого слова. Только жратва и продолжение рода… И все… Сплошные животные инстинкты… Более ничего? Это, вкратце, входит в твою норму жизни? Тогда, ответь мне всего лишь на один вопрос… Зачем… Зачем, нам дано сознание, способность мыслить? Только, для того, что бы понимать, где колбаса дешевле?

Ника смотрела на меня удивленными, полными слез глазами. Я не мог больше ругаться, сел в кресло, напротив нее.

— Послушай, — немного успокоившись, начал я – Я, давно хотел спросить: почему ты выбрала именно меня. Почему, в тот вечер, ты подошла именно ко мне, ведь нас там было человек десять, и все, как ты скажешь, одинаковые – не от мира сего. Нефрмалы, одним словом.

— Мы… Мы с Натахой поспорили – еле слышно начала Ника – Что я склею одного из вас.

— Одного из ненормальных – бросил я – Зная твою подругу, сказано было именно так?!

— Да – еле заметно кивнула Ника – А потом… Потом, ты, не такой уж и плохой выбор. Не пьешь. Спокойный. В постели все нормально. Ну, ерунды у тебя в голове много, но это, же лечится – попыталась отшутиться она.

— Ерунды… Ерунда – снова начал заводится я – Вероника Сергеевна. Если, Вы, чего-то не понимаете, не значит, что это ерунда. А, не понимаете, Вы, очень много! Ты хочешь сказать, что это все, чем ты руководствовалась в своем выборе. Только это. А ты не замечала, что мы живем с тобой, как соседи. Приходим, едим, ты в телефоне, я в ноуте. За вечер, если парой слов перебросимся, уже хорошо. А, как же душа, мир внутренний? Ты, даже не пыталась, не то, что меня понять, узнать попыток не было!

Я встал, и без промедления двинулся к двери. Из квартиры, вышел молча, без истерик, и хлопков дверью, прихватив лишь рюкзак. Куда идти, я не знал, но знал, что здесь я находится, не хочу.

Несколько часов подряд, ноги водили меня по городу самостоятельно, без участия разума. Он был занят. Они с душой перебрасывались мыслями, которые вереща и извиваясь, слипались в один большой клубок, из-за чего очень болела голова.

— А, чем ты – вдруг заговорил разум – Лучше Ники. Ты также снисходительно относился к ее увлечениям.

— А были ли, они – заговорил голос изнутри – Этого быть не должно. Должен быть смысл… Иначе, это просто животный мир… Зачем тогда, дар задавать вопросы?

— Дар, а может проклятье? – снова заговорил разум – Может, это не все остальные неправильные, а просто я неудачник, с кучей всякой ерунды в голове. Неудачник неадаптированный к этому миру… К человечеству, которое, столько сил приложило, что бы выделиться из царства животных, а теперь с той же настойчивостью лезет обратно.

— У меня, то же бывают такие мысли – раздался рядом знакомый женский голос, вернувший меня в реальность. Открыв передо мной вид того самого сквера, где ко мне пристал, непримиримый борец с зеленым змием. Я сидел на лавке, а рядом сидела Маша. – Да, Жень, не удивляйся. Не ты один так думаешь. Мне часто казалось, что дело именно во мне. Я пыталась, запихнуть себя в эти, непонятно кем обозначенные рамки, и, быть как все. Несколько раз пробовала создать семью… Вроде все, как говорится нормально… Согласно норме… Работа… Деньги… Холодильник телевизор… Но, постоянно, чего-то не хватает… Проще одной…

— Я долго вслух говорил – спросил я – С какого момента ты слышала?

— Сидим мы здесь – вновь заговорила она – Около часа. Два раза мимо патруль проходил. Смотрели подозрительно, но подходить не стали. Забрали троих пьяных, и ушли. А произнес ты лишь одну фразу. Но этого вполне достаточно. Очнулся?

— Да… Вроде как – пробормотал я – Кофе хочу.

— С этим маленькая проблемка, – улыбнулась Маша – В три часа ночи, только вино и дискотеки. От кофе нервы… Можно пойти ко мне, если приставать не станешь – ухмыльнулась она.

— Можно – кивнул я в ответ – Если травить не станешь. А-то, после твоих конфеток, мною следственный комитет заинтересовался.

— Конфеты, как конфеты – нахмурилась моя собеседница – Я их тоже ела, и ничего, только кошмары замучили. Идешь?

Мы встали и направились к выходу из сквера. Я снял рюкзак, и расстегнул один из карманов, достать пачку сигарет.

— Не понял – сам себе сказал я и извлек из сумки сверток. Развернув его, мы увидели опасную бритву и засаленный обрывок страницы какой-то книги.

Маша взяла желтый листок, и, осветив его фонариком телефона, прочла:

Подарок сей ты береги,

Исправно душу стереги.

Лишь нападет орда Теней,

Сомненья все в себе убей.

Разрежешь тьму, откроешь свет,

Что ищешь ты уж много лет.

Очнись от спячки, сон развей!

Всяк, проходящий коридор теней!

— Что это значит – пробормотала Маша – Откуда это у тебя. Слова знакомые, где-то слышала, а где не помню.

— Откуда, не знаю – сказал я, убирая бритву в карман – Скорее всего, один знакомый подкинул. Местный обитатель. Я не удивлюсь, если она нам пригодится в самое ближайшее время. А, что ты, про сны говорила? Кошмары… Расскажи…

Маша принялась описывать свои сновидения… Она за кем-то гонится… Гонится, что бы, что-то сказать… Сказать, что-то важное… Но, он постоянно убегает. В реальность ее возвращает свет и чувство разочарования. Но, через минуту наступает чувство спокойствия и, необъяснимой легкости. Лишь вчера ночью, этот человек не бежал… Он стоял и ждал ее, но что-то случилось…

За разговорами, мы не заметили, как подошли к выходу из сквера…

— Не поздновато ли, для свиданий – окрикнул нас, пьяный голос, — Давай сигарету, а лучше купи кирпич.

Дорогу нам преградили трое, лет по двадцать. Я вышел вперед, не желая конфликта, достал три сигареты, и с фразой – Пожалуйста, травитесь на здоровье – протянул их молодым людям.

— Не, ты че, баран – прогнусавил второй – Карманы выворачивай, а то сами возьмем, че нам надо. Да и кралю твою пощупаем.

После этих слов мой разум, как будто отключился. Тело толи управляло собой само, толи это делало нечто существующее во мне. Рука потянулась в карман… Не спеша… Как будто трусливо… Нерешительно… Шпана, явно довольная легкой победой, захихикала.

Пальцы, нащупали подарок неизвестного благодетеля…

Удар… Я не успел понять, как вытащил и открыл бритву, но ближайших ко мне хам, отшатнулся, держась рукой за шею, сквозь его пальцы, начала проступать красная жидкость. Второй смельчак, бросившийся на меня, через секунду, орал от боли держа перед собой разрезанную до костей ладонь.

— Руку можешь выкинуть – пошел я в наступление, держа бритву, так, чтобы ее окровавленное лезвие было хорошо видно – Продолжим господа? У кого еще есть ненужные органы?

— Бежим,  псих, нарик чертов – нападавшие, обойдя нас с Машей стороной бегом устремились к противоположному выходу из сквера.

— Жень, смотри – проговорила Маша, когда наши ночные знакомые исчезли в освещенном тусклым фонарем, проходе ворот – Они, наверно, обронили.

— ПМ – машинально ответил я, лишь увидев лежащий на асфальте металлический предмет – Пистолет Макарова. Забрать надо.

— Я, знаю, что это! – огрызнулась моя спутница, но тут, же испуганно спросила. — Зачем?

— Не знаю, но надо! – проговорил я, заворачивая пистолет в найденную в рюкзаке тряпку – Поверь, просто так ничего не бывает. И бритва, и сны, и старик, который ко мне пристал. И наша встреча сегодня.

До Машиного дома, мы шли молча. Странное ощущение, ты молчишь, и, не испытываешь неловкости. Молчишь не потому что, нет темы для разговора, а потому что, с человеком, который рядом с тобой, даже молчание во стократ приятнее и содержательней, чем беседа с Кантом, или Ницше…

— Сколько тебе чего – спросила Маша, когда мы наконец очутились на кухне, и тишину развеял свисток чайника.

— Три кофе – ответил я – Пять сахара. Давай я сам.

Да сиди, уже – улыбнулась она – Маньячила.

В воздухе повис кофейный запах, перемешавшийся с вновь возникшей тишиной.

— Жень, я музыку включи – почему-то спросила она, находясь в собственном доме – Не против?

— Давай. – со вздохом ответил я, ожидая носин элс матерс, или какую-нибудь сопливую балладу Скорпионов.

Она нажала на кнопку, и голос Амалии Бруун наполнил комнату. Myrkur — снова неожиданность.

Прошло примерно полчаса. На диване дремала Маша, свернулась, калачиком, почти как кошка.

— А, ведь глаза у нее зеленые, почему раньше не замечал – неожиданно появилась в моей голове мысль.

***

 

Я подошел к окну. Город спал. Время остановилось. Опять этот туман… Он, снова слизал весь городской пейзаж, оставив лишь торчащие из земли остовы зданий.

— Здравствуй, Марк – раздался женский голос у меня за спиной.

— Здравствуй – ответил я – Здравствуй, Кира.

— Марк, мы вспомнили, вспомнили – обняла меня девушка, со слезами на глазах – Все… Игра окончена…

— Нет, Кира – оборвал я ее – Нужно доказать, что мы верим!

***

Я очнулся. На столе разрывался звонками мой телефон.

— Крематорий, шестая печь – машинально ответил я.

— Женя, что, ты натворил – раздался в трубке заплаканный голос Ники – Ты, человека в парке ночью зарезал. Бритвой по горлу. Тебя, полиция искала. Связался с этой девкой. Я, так и знала, что это она тебя травит. Жень, сдайся. Полиция знает, что, ты оборонялся. Тем более, она, тебя наркотой накачала. Ее-то, посадят. Сдайся, у нас все хорошо будет. Мы еще будем нормально жить…

Я повесил трубку. Неужели, Ника права. Я человека убил… Но, они же все ушли… На своих ногах… Так улепетывали…

— Жень, что случилось – проснулась Маша

— Скажи, что ты видела во сне – совершенно серьезно спросил я – Только честно?

— Честно – замялась она – Тебя!

— Как меня звали? – произнес я, встав с кресла

— Марк – задумчива произнесла – Марк – уже во весь голос прокричала она, и бросилась меня обнимать.

— Кира, моя Кира – прошептал я, вдыхая аромат ее волос – Ты веришь? Ты мне веришь.

— Да – проговорила она совершенно серьезно, отстранившись от меня – Да, я все помню. И я верю!

— Тогда я, знаю что делать – схватив рюкзак, направился я к двери – Идем, у нас мало времени.

Вот он – дом человека, известного мне, как Серега, по прозвищу Джа.

Я постучал.

— О, Немец – с улыбкой встретил нас хозяин – Да не один. Проходи. Не скажу, что рад… Но…

Мы вошли… Я достал из кармана пистолет, и направил его на Джа.

— В комнату иди – произнес я – Кир, дверь закрой. Не хочу, что бы гости пришли раньше времени.

— Про гостей ты правильно подумал – кивнул Джа – Жень, не делай глупостей. Ника же, тебе сказала, что тебя наркотой накачали. Это бред, чувак. Того в парке, тебе еще простят. А, вот вооруженное нападение – нет… С рук не сойдет… Будешь с лешим в одной палате, под галопередолом, коробочки клеить, да слюнки пускать.

— Не тяни время – крикнул я, услышав за окном визг тормозов полицейских уазиков – Ты, та самая Тень тринадцатого уровня. Ты создатель игры. И ее житель.

Неожиданно, звон разбитого стекла, и, Кира упала, как подкошенная. Я бросился к ней. На затылке в черепе входное пулевое отверстие. Мертва… Мертва…

— Стой на месте тварь – крикнул я Сереге – Стой где стоишь…

— Стою, Жень, стою – совершенно спокойно проговорил Джа – Да, ты прав, я ее создал. Но, это не игра, это мир — мой мир… Здесь я царь и бог…

— Зачем – крикнул я — Зачем держать здесь игроков…

— Энергетика майры – ответил он – Игру, надо кормить, а энергетика ваших душ, подходит для этого, как нельзя лучше. Что же касается тебя… Ты проиграл… Она ушла раньше… Она не дождалась, и, по правилам, тебе дадут новое задание… Все что ты в силах сделать, обнулиться, и, как Веня, и Леший, искать новую цель…

— Ты не прав, я верю – крикнул я, и выстрелил ему в голову. Джа упал. В комнате раздался еще один хлопок. Это выстрелил полицейские, первым вбежавший в выбитую дверь.

На полу лежало три тела… Комнату наполнял резкий запах сгоревшего пороха… Это было последнее, что я видел…

 

***

Глаза… Яркий свет сквозь веки, сжигает глаза… Отворачиваюсь… Тень… Глаза… Нужно попытаться их открыть… Держа ладони в виде козырька, смотрю вокруг… Свет перестает жечь… Я лежу на кушетке, радом сидит Кира…

— Марк… Мы победили… Марк, мы прошли коридор теней…

 

 

   

читателей   113   сегодня 3
113 читателей   3 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 2. Оценка: 4,00 из 5)
Загрузка...