История на ладони

1

 

Сквозь узкое решетчатое окошко проникали запахи первого месяца лета: сухой, еще не жаркий ветерок нежно поигрывал флагами, тканями палаток, бельем, что мелькало цветными пятнами на каменных балконах двухэтажных домов горожан. С набережной доносились крики чаек, по мостовой звонко постукивали копыта лошадей, по-старушечьи скрипели телеги, молодо катились дорогие и блестящие белым кареты. Со стороны дворцовой площади, по форме похожей на изрезанный многоугольник, лилась мелодия свирели, флейты и трубы. Что-то радостно-веселое пела музыка. Солнечный свет падал на дома, деревья, кусты, и создавал непередаваемую игру теней на мостовой.

В коротком вздохе семнадцатилетней девушки слышались ноты отчаяния, тоски и скуки. Надежда умерла после тщетных попыток открыть деревянную дверь, обитую железными полосами. Кольцо не поддавалось, сколько бы она не тянула за него. Ее комната стала привычной камерой длительного заключения. Ни мягкая кровать, с толстой периной, каждый день тщательно взбиваемой старой нянькой, ни притягательный ковер, лучшей работы светлых ильхов, ни мольберт с новыми красками от шаманского княжества, ни книги, ни золотые нити для плетения кружева – ничего не могло скрасить эту пытку. Сколько бы подарков не привозил отец, лицо Тарии не меняло хмурого и обиженного выражения.

Все началось полгода назад. В один из зимних дней она гуляла с подругами во дворе Школы. Погода оставляла желать лучшего: низкое небо, стремительно падающий снег, почти метель; голые деревья, чуть прикрыли стыдобу ветвей, дорожки сковал ледный налет, так что кожаные сапожки пытались проехаться, из окон Школы подмигивали желтые, свечные огоньки. Мороза не было. Падающий снег слепил глаза, залетал в рот со смехом и мгновенно намочил головной платок.

Они бегали по заснеженному дворику, шутливо кидались плохо комкающимся снегом, толкались и захлебывались смехом. Тария разогналась. Разгоряченное лицо пылало от свежести улицы и внутреннего задора. Сапожки заскользили, затормозить становилось все сложнее, впереди вырос маленький камешек, девушка упала и стукнулась головой. Из глаз брызнули искры. Мир завертелся конным хороводом. Сознание выпрыгнуло в узкую щель мироздания, а рот уже вовсю декларировал четырехстопные предсказания. Содержания их вытерлись из памяти, но лица подружек выглядели белее снега. На следующий день отец забрал Тарию из Школы.

Девушка яростно барабанила кулаками по двери, надеясь, что старая нянька где-то поблизости, глотая злые горячие слезы, разъедавшие душу. Полгода взаперти, максимум передвижений – до гостиной или кухни; полгода вредных гувернанток, с лицами жаб, характерами крокодила, манерами педанта; полгода проверок дара, попыток выпытать самое простенькое предсказание. А какие глаза делала матушка! Ненавистные или настороженные, главное, чтобы не подходила близко. Даже теперь, когда она привыкла, нет-нет, да мелькнет испуг.

Тария перестала барабанить и опустилась на колени, лбом прижимаясь к двери своей клетки. В какой-то степени золотой. Отец проделал столько всего, чтобы уберечь нерадивую дочь от нападок со стороны короля Айриута и Мудрых рас, для которых Прорицательский дар лакомый опасный кусочек. Со стороны лестницы послышались торопливые шаги. Она поспешно подорвалась и отскочила в сторону, размазывая слезы по лицу. Алая коса подпрыгнула следом.

В комнату ворвалась нянька. Тяжелый взгляд полной, мягкой, румяной женщины смерил пленницу. Оправив синее платье из дешевого сукна, нянька прошла внутрь. Хлесткая пощечина оставила красный след на щеке Тарии. Та зло засопела, собираясь возмущаться, но старушка подошла вплотную, гневно шипя:

— Тария Лаэрта Мариэна ди Эстер! – в глазах няньки отчетливо читалось негодование. – Немедленно прекрати истерику, девчонка. К твоему отцу пожаловал граф Дэллгрин по вопросу о сотрудничестве. А ты сцены закатываешь, — она покачала рано поседевшей головой. – Еще подумает о твоем батюшке невесть что. Посиди, потерпи, я обязательно вернусь и выслушаю все твои пожелания.

Деревянная дверь со стуком хлопнула. Тария надулась от обиды и, плача, принялась пинать подушку, от которой разлетались перья…

 

2

В тот памятный день, когда граф Дэллгрин посетил батюшку, в доме Тарии стали происходить перемены. Вечером девушку вызвали в отцовский кабинет, где хозяин, в добродушном настроении поглаживая усы, долго глядел на дочь. Она в нетерпении мяла подол платья, не решаясь задать вопрос.

— Похоже, что граф Дэллгрин заинтересован нашей семьей, — батюшка раскурил трубку и пыхнул дымом. – Он очарован тобой и намерен взять в жены.

— Замужество? – Тария сглотнула комок, голос показался ей чужим. – Ему ведь почти тридцать!

— Двадцать шесть, если быть точным, — парировал батюшка. – И потом, в нашем королевстве, где пруд пруди магов разной степени силы, переживать по поводу возраста? Какая глупость!

— Но мне только семнадцать! – девушка от возмущения забыла про робость. – Я слишком молода для этого.

— Хорошо, — батюшка сощурился, – я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Граф дал нам время все обдумать. Через три недели он приедет вновь, и ты должна будешь дать ответ. – Тария внутренне возликовала. – Но имей в виду, скоро король прознает о твоем существовании. Кто будет тебя защищать? Сколько лет я буду тебя прятать? Сколько лет ты будешь сидеть взаперти? У тебя есть возможность сравнить, что было и перспективы в будущем. А теперь ступай, одиночество способствует продуктивным мыслям.

Все последующие дни Тария не знала, куда себя деть и что предпринять. Однако сведениями о графе охотно поделилась нянька. Из оханий и аханий выходило, что Дэллгрин красив, хорошо воспитан, наделен изрядным умом и смекалкой, любимец Судьбы, а также не обделен и материально, то есть крайне состоятелен. Более того, выяснилось, будто Тария знакома с графом, так как он ежегодно посещал Весенний бал в Школе. На последнее девушка не знала, что и думать – ничего подобного совершенно не вспоминалось. Впрочем, это не мешало ей ожидать визит Дэллгрина с внутренним трепетом и волнением.

Его приезд ознаменовался в конце июня, спустя три недели, когда в воздухе пахло разогретой землей, травами и сладкой клубникой. Он оказался высоким, светловолосым мужчиной из той породы, что заставляет женщин обращать пристальное внимание. Все описанное нянькой оказалось правдой. Но Тария никак не находила признаков знакомства. Граф прибыл к завтраку, сияющий, в белых одеждах.

Все время, пока шла трапеза, девушка молчала, изредка кидая на гостя короткие взгляды из-под опущенных ресниц. Дэллгрин шутил, поддерживал вежливую беседу с матушкой и батюшкой, и производил исключительно положительное впечатление. Разговора наедине, который представился спустя полтора часа, Тария ожидала, волнуясь с каждой секундой больше. Для беседы отец любезно одолжил им свой кабинет. Граф стоял у большого, витражного окна, выходившего во внутренний двор, где раскинул цветочные головки сад. Он нервничал, внешне оставаясь предельно собранным.

— Я рад снова видеть вас Тария, — сухо начал граф, кашлянув. – Вы стали прекраснее с нашей последней встречи.

— Простите, — она скосила взгляд в пол, – я решительно не понимаю, о чем вы говорите.

— Конечно, я так и подумал, — Дэллгрин неожиданно развернулся. В его голубых глазах скользнула тоска. – Это было три года назад на Весеннем балу. Я был учеником Школы, поэтому меня часто приглашают, как почетного гостя. По правде говоря, мне никогда не нравилась эта роль, но в тот день все изменилось. Я встретил вас. Вы были с подругами, ваше зеленое платье и алые волосы блистали на фоне персиковых, белых и бежево-кремовых одеяний других воспитанниц. Вам было четырнадцать, но в ваших глазах жили спокойствие и ум, так не свойственные юности. Набравшись храбрости (в свои двадцать три года я испытал странную робость при виде вас), пригласил на танец. Вы тонко улыбались и прекрасно двигались. Это был лучший бал в моей жизни. С тех пор я думаю о вас и осторожно приглядываю.

Граф на мгновение смолк, споткнувшись о краешек стола, подошел и остановился напротив нее, аккуратно сжав тонкие пальцы в своей руке. И продолжил более решительно, пылко, горячо:

— Вы меня не знаете, ведь мы видимся второй раз, — он сомкнул пальцы чуть сильнее. – Я вызываю у вас неприязнь? – Тария подняла взгляд и отрицательно покачала головой. Дэллгрин, казалось, воспрял. – Я рад. И хоть наше знакомство мимолетно, прошу вас, станьте моей женой. Я наслышан о ситуации, но ваш дар очень ценен, а лично вы – бесценны. Я смогу защитить вас. Никто не тронет вас, я обещаю относиться к вам с уважением и оберегать, как самое дорогое сокровище. Заклинаю, обдумайте все еще раз. Сегодня мне нужно быть на аудиенции у короля, через два дня я вернусь за ответом. Прощайте.

Мимолетно коснувшись ее пальцев губами, граф стремительно вышел из кабинета. Тария не слышала его шагов, в голове набатом продолжал отдаваться эмоциональный монолог мужчины. Ее охватило волшебное оцепенение, никогда не предполагала девушка, будто доведется ей внимать речам, подобным сладкому яду. С точки зрения прагматизма, Дэллгрин крайне выгодная сделка для их хоть и уважаемого, старого, но все же купеческого рода. А для самого графа она не принесет такой прибыли. Поэтому его чувства слишком сильные, ей не понятны. Может ли Тария полюбить Дэллгрина?

3

У графа Дэллгрина, которому посчастливилось иметь прекрасных родителей, пусть и отошедших слишком рано в мир иной, было правильное воспитание, хорошее образование и четкие жизненные принципы. Именно это помогло Тарии принять предложение, явившегося спустя два дня Дэллгрина. Услышав это тихое «согласна», граф просветлел, просиял, на лице, точно луч солнца, вспыхнула улыбка, в порыве чувств он схватил девушку и крутил на месте так, что от стремительной радости кружилась голова, и, казалось, мир разбрызгивал капли счастья.

— Простите, что прерываю вас, — послышался справа довольный голос батюшки, – обед стынет. Да и обсудить многое предстоит. Тария смущалась от взглядов: отрадного батюшкиного, мокрого от слез нянькиного, счастливого графского, чуть обеспокоенного матушкиного. После продолжительного обеда, когда отец на редкость оживленно и много шутил и смеялся, он и будущий зять отправились в кабинет, дабы обсудить вопросы свадебной церемонии, королевского приема, сборов и отъезда Тарии.

Свадьба состоялась в середине августа, в один из прекрасных, летних дней, когда солнце, вошедшее в пик, припекало, прожаривая землю, брусчатку, дома, деревья и людей. Нагретый воздух сочился запахами травы, яблок, дерева и навоза. Храм, где венчали всех не зависимо, был ли магический дар или нет, располагался на другой стороне реки, что пересекала весь город. Если венчался кто-то из королевской семьи, то брачующихся везли в паланкине с дворцовой площади; за паланкином следовала стража, специально выделенные для церемонии мальчишки-слуги, разбрасывающие цветы и пшено, за ними, чуть в отдалении, шли родственники, а затем многочисленный, любящий праздники и зрелища, народ. Тария и Дэллгрин приехали в Храм в белой карете, украшенной дикими розами и плющом. Ее голову и лицо скрывало кремовое газовое полотно до пят, такого же оттенка платье в пол полностью скрывало руки и шею. На графе был так же светлый, лишенный каких бы то ни было украшений, костюм.

Саму церемонию Тария практически не запомнила. Священник в пурпурном одеянии долго читал наставления и молитвы на старом, сохранившемся только в Туманном королевстве, языке; как во сне произнесла девушка соответствующие клятвы, как во сне ехала в новый дом, как во сне сидела на торжественном ужине. Лишь на следующее утро у нее, словно заново открылись глаза, мир показался раскрашенным новыми красками, а прошлая жизнь и золотая клетка остались позади.

Они с Дэллгрином поселись в большом поместье на юге Южного материка, вдали от столицы, где королевские шпионы не спускали с новой семьи пристальных и настороженных глаз. Поместье, в котором вырос ее муж, сразу же понравилось Тарии – в нем присутствовал приятный дух старины, нерушимости, традиций. Обстановка состояла из мебели красного дерева, простой и элегантной, лишенной современной нагроможденности и вычурности; повсюду лежали ковры, популярные три века назад и сохранившие мягкость; половину второго этажа занимала обширная библиотека, красовавшаяся редкими магическими книгами; в гостиной на первом этаже было много мягкой мебели и картин; все спальни поражали чистотой и свежестью.

Дэллгрин, как и обещал, относился к жене вежливо, уважительно и заботливо, не давил своей заботой, как отец, не боялся, как мать, позволяя заниматься, чем душа пожелает. Граф три дня в неделю проводил в столице, посещая короля и заключая сделки с различными торговыми партнерами. В это время Тария, предоставленная служанкам и дворецкому, проводила время за книгами, дабы разобраться в Прорицательском даре, который имел множество неприятных свойств. Со дня своего проявления дар не поддавался контролю: это проявлялось болезненной потерей сознания, в течение которого девушка декларировала четырехстопные стихи глухим, могильным голосом, вводящим окружающих, если в этот момент кто-то оказывался рядом, в ступор, паническое оцепенение. Первое время слуги, не скрывая страха, шарахались от новоявленной госпожи Дэллгрин в сторону. Коротко объяснив, что с ней происходит, Тарии удалось их успокоить, и со временем они привыкли.

В книгах о Прорицательском даре информации давалось мало, точно ее некто намеренно скрыл от потомков. Дар всегда появлялся у девушек в шестнадцать-семнадцать лет, и в тот момент, когда мир стоял на пороге важных событий, – произойдут они или нет – неизвестно. Носительница дара не могла видеть собственную судьбу, поэтому не знала, когда с ней произойдет что-либо важное, но в одной тоненькой книжечке, очень ветхой и потрепанной, обнаружилось несколько техник, обучающих контролю. Этим Тария и занималась: читала и тренировалась.

Довольно быстро и незаметно девушка прониклась глубокими чувствами к графу и была счастлива, что приняла такое важное решение. Несколько раз путешествуя с Дэллгрином по материку на виноградники, славившимися среди всех людских королевств, Тария узрела другую сторону мужа. Среди партнеров и других незнакомых или малознакомых людей он держался несколько отстраненно и холодно, долго думал и подбирал каждое слово, каждое заклинание, в сделках проявлял жесткость и расчетливость, за что многие считали его недобродушным и закрытым. И во многом не ошибались. Любовь и доверие доставались лишь Тарии.

Зимой ей не спалось и, ожидая приезда мужа, девушка читала старинные рыцарские романы, сидя при жарко натопленном камине. В спокойствии и треске дров она коротала вечера. Дэллгрин входил в гостиную, и от него веяло колючим приятным духом снега и мороза; волосы, брови и ресницы чуть леденели, делая его похожим на жителя Ледового королевства, если бы они были людьми.

— Знаешь, что самое удивительное в этих историях? – спросила она однажды, откладывая томик в коричневом переплете и усаживая мужа к теплу.

— Что же? – спросил Дэллгрин, вскинув брови, улыбнулся, потеревшись о ее щеку.

— В них много пафосных, торжественных речей, — начала перечислять девушка. – И все они твердят о любящих, смотрящих страстью, глазах. Они ошибаются, — Тария возмущенно фыркнула. – Знаешь, как смотрят?

— И как же?

— Любящая женщина всегда смотрит с нежностью, — ответила девушка, обнимая его за шею. – Это главнее. Если нежности не будет, то после испарившейся страсти, ничего не останется.

Граф лишь молча соглашался, понимая к чему она ведет. Ответ на его признание получился необычным. Такое счастливое время длилось три года.

Король самого южного людского королевства Айриут, находившегося соответственно на Южном материке, слыл капризным и эгоистичным нравом, точно ребенок, получал он, чего желал, идя на самые подлые и хитрые ухищрения, составленные его верными псами за отличные вознаграждения. Ходили слухи, якобы проклятая вот уже пятьсот лет герцогская семья из Туманного королевства привлекла его ненасытное внимание. Впрочем, архипелаг, где образовалось Туманное королевство, имел сильную защиту, военную и магическую мощь, не позволяя недоброжелателям свободно пересекать границы. Пятьсот лет алчущие людские короли, скрепя от злости зубами, мечтали отобрать богатства процветающего соседа, но все попытки терпели крах. Дэллгрину за особые заслуги, о которых граф никогда не рассказывал, позволялось бывать в Туманном королевстве, там он имел партнеров и лучшего друга.

В тот день Тария с мужем отправились туда морем, потому что система порталов, позволяющая попасть почти в любое место, между Айриутом и Туманным никак не налаживалась. На протяжении ста лет короли Южного материка пытались договориться, но им отказывали. Пройдя половину пути, корабль попал в ловушку – их окружили разбойного вида люди, возможно пираты, о которых, впрочем, никогда не слышали в этих водах. Защищая жену, граф погиб. Тарии пришлось вернуться в Айриут, едва не попасть в загребущие лапы королевской стражи, и в итоге скрываться много лет.

 

4

Время близилось к полуночи, но в этом краю, где постоянно висело низкое, темное, тяжелое небо, куда не достигал ни один луч солнца, чувство времени почти не ощущалось. В мертвом, черном лесу звенел ветреной колокольчик. Ее длинные алые волосы мягко колыхались, вторя тихой музыке. Вокруг лежала неживая, застывшая природа – ни травинки, ни насекомых, ни птиц. Только темно-серые корявые стволы деревьев да остовы старинных построек. Ее окружили умертвия: желтовато-серые скелеты глядели пустыми глазницами; их окутывала, точно фата, полупрозрачная голубоватая дымка магии. Они как будто чего-то ждали. Их хозяин затаился и медленно изучал свою жертву.

Она скрипнула от злости зубами и стиснула крепче рукоять меча. Меч, который она взяла впервые в жизни, не придавал храбрости и спокойствия. Все внутри девушки сковали пустота и горечь. Ее звали Тария. Девушка с алыми волосами, темными глазами и Прорицательским даром. Она родом с Южного материка, королевства Айриут – еще одного королевства магов и людей. С родителями девушка бежала на Большой материк, так как здесь находились земли Мудрых рас, и вероятность быть найденной ниже. Они успешно скрывались двадцать лет, побывали в разных городах, надолго нигде не задерживаясь. В прошлом году мать умерла от болезни, и отец решил отправиться вглубь материка. Но зачем отец повел ее через Мертвые Земли и погиб? Почему же все стало хуже? Тария обвела взглядом скелеты, сглотнула подступающие слезы. Жесткий корсет больно сдавливал ребра, мешая глубоко дышать.

— Давай, покажись, — процедила она сквозь зубы. – Сколько можно прятаться? Я ведь никуда не денусь.

Словно приняв слова как сигнал, умертвия дружно ожили и двинулись на нее. Каждый, а их было не меньше двух сотен, сжимали ржавые либо меч, либо топор, либо мотыгу. Девушка просто ждала, когда мерзкие создания доберутся до нее сами. Какой смысл тратить силы, если она все равно только и может, что отбиваться?! Сражаться девушка не обучена, но меч – артефакт, и есть надежда, что она выдержит.

Первый скелет оторвался от основной толпы и был каким-то неповоротливым, поэтому Тария одним ударом обратила его в пепел. Следующий напал со спины стремительнее и яростнее. Оборачиваясь, она оцарапала мечом правую руку, стараясь игнорировать обжигающую боль, девушка избавилась от него. Третий и четвертый пытались проткнуть ее по бокам, но она ускользнула и убила обоих. А дальше ее нагнала основная масса. Девушка все время отступала, отбиваясь, тяжело дышала, по спине текло, сердце стучало в висках от страха и сосредоточенности. Когда умертвия закончились, девушка немного расслабилась, но через пару секунд напряженно огляделась. Все вокруг замерло в звенящей тишине. Хозяин скелетов не появлялся.

Внезапно кто-то схватил ее сзади. Ильх! Темный! Тария поняла это сразу. Только эта Мудрая раса могла спокойно бродить по Мертвым Землям, что прокляты вот уже пятьсот лет самой Богиней Смерти. Хозяин умертвий больно сжимал руки девушки, отчего не было и малейшей возможности освободиться.

— Ты должна умереть, — проговорил ей на ухо шипящий голос. – Прорицательница доставит множество хлопот.

Резкий удар в грудь заставил ее захлебнуться криком. В меркнущем сознании промелькнула одна мысль: «Ясно, я умираю»…

читателей   231   сегодня 3
231 читателей   3 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 1. Оценка: 1,00 из 5)
Загрузка...