Оживить Бога

Бывший волшебник Ворох, исключённый накануне из реестра действующих магов в связи с уходом на пенсию, сидел в харчевне «Похлебал и уматывай» за грубым каменным столом, и пил чука-чолу. Горькая обида терзала отставного чародея. Да, ему исполнилось триста тридцать три года, и он уже не сопливый кудесник из кружка любителей волшебной палочки, способный разве что наколдовать приятелю кубик Отрубика (этакая головоломка-садист. Если её неправильно сложить, из кубика выскакивают острые ножи и отрубают вам пальцы). Ну и что? А разве те, что сидят в Совете моложе? Сухостою – четыреста два, Валежнику – четыреста девяносто, Бурелому так и вовсе пятьсот. А тут всего триста с хвостиком и уже списали. И главное – как быстро они всё обстряпали! Не успел высший совет коллегии магов вынести решение о разволшебнизации некоторых своих членов (проще говоря, дать им пинка под зад), как департамент по кадрам тут же лишил Вороха лицензии на волхование и отозвал сертификат соответствия. Когда шестьдесят два года назад, Вороху понадобилась справка о доходах для чародейской риэлтерской конторы, (он тогда задумал купить в ипотеку пещеру в жилом комплексе «Гиблое Место») тот же кадровый департамент три года мусолил его просьбу, объясняя задержку в выдаче справки отсутствием волшебных чернил (якобы чернильный комбинат судится с поставщиками сырья и судебные исполнители временно приостановили отгрузку продукции). А как на пенсию выгнать – так никаких проволочек! Вот тебе ценный подарок в виде декоративного посоха (точь в точь как штатный, только ничего с ним не наколдуешь) плюс выходное пособие – бесплатный затрапезный абонемент, с чьей помощью всякую трапезу оплатить можно в любой харчевне. Что-то вроде бессрочного талона на питание для малоимущих.

Ворох знает, в чём всё дело. Количество мест в коллегии ограничено, некоторые кандидаты  из подмастерьев веками ждут своей очереди, а детки членов Совета тем временем подрастают, вот старичков и выдавливают. Как же: молодым везде у нас дорога, старикам – скамейка и кефир. Будто Ворох не сведущ, как сейчас в коллегии выдают лицензии. Не успеет чей-нибудь желторотый отпрыск вытащить на свет Божий самый примитивный фантом Миневры Вилойской или Марисандра Алкедонского, как на всю коллегию тут же поднимается кутерьма: Ах, какой способный чародеюшка! Надежда современной магистики. Наследник колдовских традиций старшего поколения. Тыр-тыр-тыр! Пыр-пыр-пыр! А что папочка этой надеждушки – ответственный запасной писарь основного резерва высшего совета, так об этом – ни-ни. Папочка – не причём. Это всё сам ребёночек – талантушко новоявленный. Тьфу!

Заметив, что кувшин опустел, Ворох стукнул посохом об пол, забыв, что в руках у него самый обыкновенный кусок дерева. Естественно, глиняный сосуд остался пустым. Ворох раздражённо замахал руками, стараясь привлечь к себе внимание хозяина харчевни, и листочки из его кафтана посыпались в разные стороны, словно наступила осень и пришла пора менять летний гардероб на зимний. Хозяин не бросился к Вороху, как бывало раньше (а чего ждать, коли император низложен, и карающий меч из его рук вынут), а сделал вид, будто не замечает отчаянных призывов посетителя. И откуда они только всё знают? В Лесу самый что ни на есть распоследний хвиссн всегда в курсе, что там, у магов происходит. Чародеи, похоже, знают о себе меньше, чем этот вездесущий народец.

Тем временем, в харчевню ввалилась парочка давних знакомых Вороха: Муравейкин и Пенёк. Тоже бывшие волшебники. Их уволили на вчерашнем совете вместе с Ворохом. Пенька за ненадлежащее поведение, не соответствующее высокому званию Мага (по заказу клиента по имени Герц стянул моток медной проволоки у какого-то Маркони, из-за чего тот не смог вовремя изобрести радио), Муравейкина по состоянию здоровья (не прошёл обязательную межвековую медкомиссию из-за высокого содержания в организме мрачных предчувствий и тайных предпосылок к депрессии).

Оба были одеты под стать Вороху. Если Ворох носил штаны и куртку, сшитые из осиновых и берёзовых листочков, то пальто и шляпу Муравейкина неизвестный, но чрезвычайно усидчивый портной соткал из множества тонких мелких веточек, а Пенёк, облачённый в костюм из древесной коры, вовсе не считал своё одеяние грубым и неподходящим для себя. «Если где и вскочит на теле иногда мозоль, так я её пластырем залеплю и порядок. Зато за много лет ни одной дыры, или прорехи», — гордо говорил он.

Молча осмотрев задымлённые и закопченные глубины харчевни, и заметив товарища по несчастью, демобилизованные чародеи сразу направились к нему.

Хозяин харчевни – плотный и низкорослый хвиссн по имени Уршлан неторопливо вынимал из вырубленного в скале окна, соединяющего харчевню с кухонным залом, чашки с заказанной немногочисленными посетителями пищей. При этом он искоса и с опаской посматривал в сторону волшебников.

— Плутовское отродье, — сказал Муравейкин о хозяине, швыряя шляпу на вбитый в стену ржавый железный крюк, и усаживаясь за стол, напротив Вороха. – Раньше бросался навстречу, лишь только я показывался на пороге, а сейчас рожу воротит.

— Пустой, — Ворох кивнул на кувшин, стоящий на столе. – Ты не припомнишь, друг Муравейкин, приходилось ли нам когда-нибудь видеть наши кувшины пустыми?

— Никогда! – замотал головой Муравейкин. – Пусть у меня, нет, лучше у хозяина этой гнусной дыры вырастут в носу канцелярские скрепки вместо волос, если я припомню подобное безобразие.

— А сейчас вот приходится смотреть.

— Эй, Уршлан! – окликнул хозяина Пенёк. – Возможно, у тебя немножечко испортилось зрение, и ты не узнаёшь своих старинных клиентов. Но голос мой тебе, надеюсь, знаком?

Хозяин нехотя оставил свои чашки и подошёл к новым посетителям.

— Здесь ничего нет, — Ворох постучал посохом по кувшину. – Наполни его до краёв, будь добр. И принеси ещё два таких же для моих друзей.

Уршлан переминался с ноги на ногу, но уходить не спешил.

— Похоже, в харчевне закончились кувшины, – мрачно сказал Муравейкин. – Если это так, то лей чука-чолу в ведро и тащи сюда, мы с Пеньком не обидимся.

— Дело не в кувшинах, — Уршлан смотрел в пол, не поднимая глаз на чародеев. – Кувшинов хватает, вот только слухи ходят нехорошие…

— А ты не верь слухам, — Ворох пододвинул посохом пустой кувшин Уршлану. – Некрасиво с твоей стороны заставлять посетителей страдать от жажды.

— Да разве ж я против, — хозяин наконец осмелился взглянуть на гостей. – Мне б только знать, что вы не обидите бедного Уршлана и не разорите его.

— Боишься, что не оплатим твоё прокисшее пойло, – усмехнулся Ворох и, вынув затрапезную карточку, небрежно бросил рядом с кувшином. – На, спиши сразу за все четыре.

— И за копчёный паучий окорок, — поспешно добавил Пенёк.

— И зажарь нам стрекозла пожирней, — присоединил свой голос к общему хору Муравейкин.

Уршлан сразу повеселел, и, схватив карточку, убежал на кухню.

— Вот пройдоха. Прознал таки про наше увольнение, — проворчал Муравейкин. – А всё члены Совета. Болтают направо и налево о чародейских делах, а нам с Пеньком даже карточек не выдали. Не иначе думают, будто бывшие волшебники умеют добывать себе пищу голыми руками.

— Заведём огородик, будем на нём овощи выращивать, — развеселился Пенёк. – Тебе, Муравейкин, достанем мотыгу и лопату, а я готов вести учёт собранного урожая.

— Я не способный к работам, требующим грубой физической силы, – не согласился Муравейкин. – И вообще, это не чародейское дело – копаться в грядках.

— Кстати, о делах, — Пенёк понизил голос, и наклонился над столом, поближе к друзьям. – Думаю, пришло время хорошенько подумать, как нам жить дальше. Есть заказ.

— Что за заказ? – заинтересовались волшебники.

— Пустячок. А заработать можно.

— Ну-ну? – забарабанил пальцами по столу Ворох. – Расскажи подробней.

— Подожди, – Муравейкин внимательно осмотрелся вокруг. В харчевне, помимо волшебников, сидело четверо хвисснов. Они уплетали свою нехитрую пищу и, казалось, не обращали на бывших чародеев никакого внимания. Ещё один посетитель, укутанный с ног до головы в тёмный плащ, сотканный из тонких каменных пластин, занимал стол в тени лестницы, ведущей на второй этаж, и Муравейкин его не заметил. Осмотревшись, бывший чародей вдруг схватил со стола грубую каменную солонку и швырнул её в стену, напротив входа. Солонка разлетелась на куски, но в том месте, где она ударилась в стену, спутники Муравейкина увидели торчащее из каменной кладки большое морщинистое ухо.

— Совсем распустились! — Муравейкин погрозил уху кулаком. – Мало нам хвисснов, так ещё и эти следят.

Ухо покраснело от стыда и бесшумно втянулось в каменную кладку.

— Уши Совета, — многозначительно заметил Пенёк.

— А то! Если бы не запрет на колдовство, я наслал бы на эти уши отит, или ещё что похуже, лопни у них барабанные перепонки, — Муравейкин опустил руки под стол и нащупал снизу в каменной крышке ещё одно ухо. Ухватив пальцами покрепче, он принялся выкручивать его – то в одну сторону, то в другую. Раздался жалобный писк, ухо задёргалось, но Муравейкин ещё несколько секунд продолжал свои истязания. Закончив экзекуцию и, убедившись, что на гладкой поверхности крышки не осталось даже следа, он кивнул Пеньку: мол, вот теперь можно и поговорить.

В этот момент хозяин принёс кувшины с чука-чолой, а хвисснёнок, прислуживающий в харчевне, поставил на стол тарелки с мясными закусками.

Голодные волшебники тут же принялись за еду и первым делом пропустили по кружечке.

— Ты что-то говорил насчёт заказа, друг Пенёк, — напомнил Муравейкин, обгладывая стекозлиную косточку.

— Да, есть работёнка, — Пенёк налил себе в пузатую кружку чука-чолы, и выпил на одном дыхании. – Я сговорился с заказчиком встретиться в этой харчевне и жду его с минуты на минуту.

— Я уже здесь, — незнакомец в плаще из камней шагнул из-под лестницы. – Итак, мне нужна ваша помощь.

— Одну минутку, — в голове у Вороха приятно шумело, но ум был ясен как никогда. – Почему вы выбрали именно нас?

— Наверное потому что вы волшебники – просто ответил незнакомец.

— Но ведь…, — Ворох хотел объяснить, что никакие они больше не чародеи, да только Пенёк наступил ему на ногу.

— Да, мы волшебники, — заверил незнакомца Пенёк. – Излагайте вашу просьбу.

— Я – принц Булыга Третий Недодроблённый и прибыл к вам из страны камнетёсов. Камнетёсы – народ, как известно, очень набожный. Когда-то Господь пришёл к нашим предкам и долго-долго водил их по пустыне. Он читал им свои заповеди и учил жить по справедливости. Когда предки хорошенько усвоили заветы Бога, Бог окаменел и с тех пор стоит неподвижно на вершине высокой горы, которую мы теперь называем Первозданной. Потянулись долгие годы безбожия. И вот однажды с неба спустился сын Божий, и наш народ воспрянул духом. Как и Бог – отец, Бог – сын продолжил водить племя камнетёсов по пустыне и проповедовал им свои законы. Но пришло время, и он тоже стал неподвижен. Для нас это огромная трагедия. Вот уже много дней подряд камнетёсы оплакивают Бога – сына. Вначале мы думали, не подождать ли явления Бога – внука, но потом наш король Щебень Крупной Фракции Мудрейший решил обратиться за помощью к волшебникам. Если вы сумеете оживить нашего Бога, король щедро отблагодарит вас.

— Сколько? – деловито спросил Пенёк.

— Вы имеете в виду деньги?

— Естественно. Что же ещё?

— У нас нет ваших денег. Мы всюду расплачиваемся алмазами.

— Тогда три ведра алмазов. По ведру на каждого.

— Договорились.

— Идите к своему королю и скажите, мы – великие маги и чародеи сумеем помочь вашему народу. Пусть готовит плату.

— Значит вы готовы отправиться сию же минуту? – воскликнул Булыга Третий Недодроблённый.

— Э, нет, — воспротивился Пенёк. – Путь в твою страну неблизкий, неплохо бы выпить на дорожку. Распорядись, достопочтенный принц, чтобы нам принесли по паре кувшинов. И выпей с нами.

— Кувшины сейчас принесут, а я буду ждать вас снаружи, — принц встал из-за стола и учтиво поклонился. – Путь в страну камнетёсов действительно не близок, но у меня экипаж. К утру я доставлю вас на место.

— Что ты ему наговорил? – запаниковал Ворох, когда принц удалился. – Как мы сможем оживить их идола, или кто там у них, если нас всех троих лишили лицензий на колдовство?

— Да, погорячились, — согласился с Ворохом Муравейкин. – Вначале нужно было выяснить подробности предстоящего дела, а потом только раздавать обещания.

— Э-э-э, чего там, — Пенёк налил себе ещё чука-чолы. – Знаю я этих камнетёсов. Дремучий народ. И Бог у них такой же… каменный. Не иначе кусок скалы.

— Как же мы его оживлять будем, если нам нельзя колдовать?

— Мне немножко можно, — хитро прищурился Пенёк.

— Как это?

— Я с дядей Васей договорился, чтобы он мой канал полностью не перекрывал, а тоненькую струйку волшебства оставил. Много с ней не наколдуешь, но кое-какую мелочёвку наволховать можно.

Дядя Вася числился при чародейском Совете смотрителем волшебного крана. В его обязанность входила поддержка работоспособности гидросистемы. Только в этой системе не вода циркулировала, а чародейство. От крана к каждому волшебнику тянулась незримая трубочка, а в трубочке – сила чудодейственная. С её помощью маги и совершали свои труды дивные. Иссякнет в трубочке сила – и нет волшебника. Дядя Вася дело своё хорошо знал и всяческие порывы и протечки волшебства «на сторону» устранял вовремя. Иногда затевал плановый ремонт, куда же без него. Чародеев предупреждал заранее. Рассылал каждому весточку: «Такого-то сентября, в период с 14:00 до 15:30 будет прекращена подача волшебства в связи с плановой профилактикой системы и заменой прокладок. Просим планировать чудодейственные мероприятия с учётом данной информации».

Уршлан принёс заказанные принцем кувшины и дополнительно три тарелки с кусками жареного стрекозлиного мяса.

— Так выпьем же за предстоящее дело! – провозгласил Пенёк. – Чувствую, впереди нас ждут немалые приключения.

— Нет, я не поеду, — выпив, сказал Ворох. – Я – пенсионер, а не авантюрист. Карточка на питание у меня есть, а алмазы мне не нужны.

— Мне тоже не особо хочется покидать наш лес, — сказал Муравейкин. – Я никогда не был в стране камнетёсов, и даже не знаю, где она находится.

— Не хотите и не надо, — обиделся Пенёк. – Я и один справлюсь.

— Ещё не поздно отказаться и тебе, — сказал Ворох. – Мы же не взяли аванс за работу.

— Взяли, — Пенёк кивнул на поднос с шестью кувшинами.

— Вернём их принцу.

— Вот ещё! – Пенёк быстренько схватил ближайший кувшин и налил себе и друзьям. – Давайте выпьем на дорожку, и я пошёл.

Они выпили на дорожку. Затем за удачу. Затем за дружбу, даже если в ней появилась трещина. Затем за камнетёсов, хотя никто из волшебников их в глаза не видел. И в конце  потребовали от Уршлана три пустых ведра.

Дальнейшее Ворох помнил смутно. Чёрное небо качалось над головой, мелькали звёзды, и его мутило от их бешеного круговорота. При этом не покидало ощущение, что весь мир несётся с огромной скоростью куда-то в бездонную пропасть.

Ворох пришёл в себя, когда сырое утро тянулось сизой пеленой тумана через тёмные хмурые предгорья. Он лежал на широкой волокушке, укрытый грубой дерюгой из тонкой фольги. Рядом похрапывали Пенёк и Муравейкин. Три десятка странных ластоногих существ проворно тянули волокушку по каменистой пустыне, смешно переставляя плоские мясистые лапы. Кучер сидел, как и положено, впереди и подгонял своих рысаков, швыряя в них огненные угольки. Угольки он вынимал из каменного ящика, укреплённого тут же, на облучке. Попав в шкуру животного, уголёк шипел и вспыхивал ярким огнём, появлялся запах палёной шерсти, животное вздрагивало и ускоряло ход.

Волокушку сопровождали всадники с громадными каменными топорами, верхом на одноногих животных с изогнутыми шеями, похожих на шахматных коней. Передвигались кони мощными прыжками.

С трудом припомнив события вчерашнего вечера, Ворох тихо застонал и принялся толкать друзей.

— Где мы? – Муравейкин первым открыл глаза и изумлённо уставился на прыгающих зверей.

— Вероятно, едем в страну каменных утёсов, или как их там, — Ворох затряс головой, пытаясь вытрясти из неё нужную информацию.

— А где эта страна?

— Не знаю.

— На Луне. Где же ещё? – кучер обернулся к волшебникам, и Ворох сразу узнал его, тот самый принц в харчевне, не то Булыжник, не то Валун. И титул у него ещё был – Недобитый что ли…

— Как это на Луне? – Ворох даже открыл рот от удивления. – Не может быть.

— Почему не может? — кучер бросил сразу несколько угольков в разных скакунов, добавив им скорости. – Луна – это наша родная планета. Как для вас – Земля. Здесь, конечно, нет лесов, морей и рек, одни камни, но мы привыкли.

— А алмазы? – Пенёк проснулся только что, но мгновенно уловил суть разговора.

— За это не беспокойтесь. Ваши три ведра не останутся пустыми.

Пенёк осмотрелся и, увидев, что вёдра находятся в волокушке, успокоился.

— Как же мы попали на Луну? – недоумевал Ворох.

— Я привёз вас сюда на попутной комете. Мы издавна используем их для путешествий по космосу.

— Кометы – повозки? – продолжал изумляться Ворох. – Но как такое возможно?

— Проще простого. Чтобы путешествовать на комете, нужно знать, когда комета пролетит мимо планеты и суметь её оседлать. И то и другое сделать несложно. Наши учётчики комет давно уже переписали их все, а чтобы сесть на комету с помощью катапульты, достаточно нескольких тренировок.

Вскоре туман рассеялся и волокушка въехала в глубокое ущелье. Взору путешественников открылось сверкающее серебром плато, в центре которого возвышался массивный восьминогий исполин с блестящим цилиндрическим телом и тремя выпуклыми стеклянными глазами. Тысячи и тысячи камнетёсов стояли на коленях перед ним, воздев руки к небу, ведь именно оттуда явился их обожаемый Бог.

— Что это? — прошептал Ворох.

— Не поверите, но это алмазы, — Пенёк, свесившись с волокушки, озадачено рассматривал покрывающий ущелье слой камней, сверкающих так, словно они сделаны из чистого серебра. – Все здешние пустыни усеяны алмазами.

— Я про него, — кивнул Ворох на фигуру исполина. – Никогда не видел ничего подобного.

— Похоже, нас провели, словно младенцев, — Пенёк по-прежнему был занят своими мыслями. – Если у них алмазы валяются под ногами в таком количестве, чего же мы попросили всего три ведра?

Тем временем, ластоногие рысаки подтащили волокушку прямо к ногам неподвижного великана и кучер – принц остановил их.

— Думаю, мы должны оживить эту штуку, – шепнул друзьям Ворох.

— Жаль, остальные не окаменели, — Муравейкин с тревогой разглядывал угрюмые лица окруживших волокушку камнетёсов. – Интересно, зачем они носят с собой топоры?

— Зачем носят, не знаю, но как ими пользуются, могу предположить, — поёжился Ворох.

Принц соскочил с волокушки, и подал знак чародеям последовать его примеру. Затем он поднял руку, призывая свой народ к вниманию.

— Я был на Земле и привёз вам волшебников.

Одобрительный гул был ему ответом.

— Это лучшие волшебники на всей Земле.

— О-о-о-у-у-а-а-а, — отвечала толпа.

— Они вернут нам нашего Бога.

— О-о-о-о-о!

— Приступайте, — кивнул принц чародеям.

Камнетёсы выжидающе смотрели на гостей.

— Пусть все отойдут подальше, — заявил Пенёк принцу.

— Зачем? – удивился принц.

— Положено по технике безопасности. Когда мы начнём оживлять вашего Бога, волшебные силы могут случайно задеть кого-нибудь, а оживлять уже живых категорически запрещено. Нам, знаете ли, лишние разбирательства не к чему.

Принц замахал руками на камнетёсов и толпа послушно отступила.

Теперь можно было обсудить создавшееся положение.

— Пенёк, ты вроде говорил, что у тебя осталось немножечко волшебной силы? – спросил Ворох.

— Небольшая струйка, — отозвался Пенёк. – Не знаю, хватит ли её на то, чтобы оживить каменного истукана, но чтобы наполнить алмазами наши три ведра и шляпу Муравейкина её хватило. И ещё заказать такси.

— Такси? — воскликнули в один голос Ворох и Муравейкин.

— Да. Ждёт вон за той скалой. Местный житель с парочкой коней попрыгунчиков. Он отвезёт нас к ближайшей катапульте, а оттуда мы попадём на комету, летящую к Земле.

— А таксист не сбежит? – забеспокоился Муравейкин.

— Нет. Я ему свои хрономеры пообещал, — Пенёк вынул из-за пазухи блестящий кругляшок со стрелками, и показал друзьям. – «Командирские». Две сотни лет уже тикают, а всё как новенькие. Это вам не сейка какая-нибудь японская.

— Лишь бы хватило волшебства, – Муравейкин ткнул пальцем в камнетёсов. – Я бы всем, у кого такие рожи запретил носить топоры.

— Не боись, — Пенёк вразвалочку подошёл к исполину, и, шутливо ему поклонившись, скороговоркой произнёс заклинание. Заканчивалось оно словами: «Ты давай не зевай, а скорее оживай».

Прошла минута, другая. Ничего не происходило.

— Оживай, давай! – нетерпеливо повторил Пенёк.

Безрезультатно.

Камнетёсы начали роптать.

— Жулики! – говорили одни.

— Принц привёл не волшебников, а аферистов, — вторили другие.

— А вот мы их сейчас самих заколдуем. Топором да по башке, — горячились третьи.

Толпа медленно принялась надвигаться на чародеев.

Волшебники попятились, но стразу упёрлись в монолитную глыбу Бога.

— Ну что же ты? – спросил Ворох.

— Не получается, — развёл руками Пенёк. – Дядя Вася совсем мою трубу перекрыл. Видно в Совете пронюхали о нашей договорённости и устроили ему головомойку.

— А-а-а-а! – заревели камнетёсы, ускоряя шаг, и снимая на ходу топоры с плеч.

— Стойте! — Ворох поднял свой посох и, не зная, что предпринять, отчаянно ткнул им прямо в бок исполина. — Оживи, кто бы ты ни был, живой или мёртвый, во времени или без времени, в прошлом ты или в будущем.

«Луноход-2 приветствует братьев по разуму, — раздался изнутри божества скрипучий голос. – Планета Земля и её обитатели верят, что они не одни во Вселенной и что наступило время встречи наших цивилизаций. Чтобы поближе познакомить вас с культурой и научными достижениями землян, я сейчас воспроизведу «Симфонические танцы» Рахманинова, прочту главы из Библии, и познакомлю вас с теоремой Пифаго-о-о-ра», — голос внезапно угас, зато ожили глаза: в них замигала тревожная надпись: «Аккумулятор разряжен. Аккумулятор разряжен».

— Ожил, — выдохнули тысячи глоток. – Его голос. Его заветы.

И тысячи лбов уткнулись в алмазы.

— Бежим, — шепнул друзьям Пенёк. – Хоть Ворох его и расколдовал, но что-то мне подсказывает: пора уносить ноги.

И чародеи припустили к скалистой гряде, где их ожидало нанятое Пеньком такси.

А над серебристой пустыней пылала яркая жёлтая звезда.

читателей   104   сегодня 4
104 читателей   4 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 2. Оценка: 3,00 из 5)
Загрузка...