Оруженосец последнего ящера

 

— Мой Господин!

Человек опустился в изящном поклоне, встречая Ящера.

«И как же им это удается? – думал Х’е’сан Х’о’го, приветливо похлопывая помощника по плечу. – Никто не умеет создавать ритуалы настолько красивые по смыслу и содержанию, как люди. А сколько у них систем преклонений различным хозяевам… м-м-м… Просто прелесть!»

— Как поживает мой оруженосец?

Голос ящеров походил на мелодичное рычание, смягченное шипящим колоритом.

— Готов служить и превозносить славу Ящеров по всем мирам!

— Это – превосходно!

Грамотная и поставленная речь человека ласкала слух. Людям вообще не свойственно красиво изъясняться. Им ближе по сути и проще по использованию грубая и топорная речь. А насыщенность хлесткими бранными выражениями даже считается особым шиком. Хоть и, по правде говоря, у самого Х’о’го эти выражения вызывают болезненные ощущения в ушах, вплоть до зубной боли.

Но Лекса он подобрал в одном из миров еще мальчишкой. Помнится, тогда у будущего оруженосца еще было длинное неудобное имя. Новое имя звучало как-то более ласково и родственно. Мальчишку одно из поселений людей отдало Х’е’сану в качестве платы за услуги защитника. Конечно, знали об этом лишь главы поселений – все остальные считали, что громадное чудовище, коим представлялся им ящер в своем экзоскелете, нуждается в человеческом мясе.

Мальчик был почти до смерти напуган, но твердо и прямо, пусть с дрожью в коленях, шел навстречу своей участи, спасая семью и поселение за спиной. Это редкое для людей качество тронуло ящера. Естественно, никто не был съеден. Питание диким мясом не входило в привычку Высшего, предпочитающего более изысканные и чистые блюда.

Лекс был первым человеческим существом не только не проданным ящером в рабство, но и пригретым и лично обученным тонкостям правящих слоев соприкасающихся миров, включая элементы дипломатии. Свои, естественно, посчитали его «по-старчески блаженным», а Равные отреагировали благосклонно и даже восхищенно. Х’о’го же считал человека достойным своим преемником.

Сейчас же воспитанник был приглашен на завтрак за один стол с хозяином. Обычаи, которых Х’е’сан придерживался очень щепетильно, предписывали за столом во время завтрака заниматься организационными и дипломатическими вопросами.

— С чего начнем, Господин?

Лекс услужливо помог хозяину придвинуть любимое кресло, а сам сел на стул возле кончика хвоста.

— Сначала — бытовые вопросы.

Человек зашуршал маленькой записной книжкой.

— Так… родовые пещеры нуждаются в ремонте, — начал он. Ящер пренебрежительно повел плечами. – Ага. Также нужна починка двух экзоскелетов.

— Почему двух?

— Э-э… я еще не привык к габаритам, Господин. А нижняя броня прохудилась еще год назад. Я сообщал Вам об этом несколько раз.

Ящер терпеливо вздохнул.

— Хорошо. Кто из мастеров может этим заняться?

— Свободны все. Но у «гефестовщиков» сейчас условия оплаты более преемлемы.

— Гефестовщики, — презрительно хмыкнул Х’о’го. – Это ж надо… использовать рабов для отношения с высокой техникой?! Цены-то у них низкие. Но, вот, как быть с качеством?

О-хо-хо-х… дожились! Раньше, конечно, доспехи выходили из строя намного чаще ввиду частых атак извне. Но раньше у него и кузнец свой был, и платежеспособность уровнем повыше. А теперь? Х’е’само умер. Нанимать нового кузнеца оказалось неразумным из-за радикально снизившейся потребности в услугах. А все эти новые кузнецкие фирмы к починке подходили без души.

— Обещали высокое качество! С гарантией.

— Гарантия – это хорошо, — наставительно произнес ящер. – Но настоящий мастер вдыхает в работу частичку себя. Экзоскелет после этого перестает быть просто инструментом. Он становится соратником.

— Понимаю, Господин.

Всем своим видом Лекс излучал понимание. Но действительно ли понимал? Эти люди – такие артисты!

По залу для завтраков пронесся энергетический информатор. Сгусток змееподобной формы, чем-то напоминающий плотную длинную и толстую струю воды, закрутился по помещению, сбрасывая инерцию. При этом он едва не зацепил человека и, обвив ящера, дождался своего поглощения.

Новость больно задела Х’е’сана. Это отразилось в его глазах.

— Что-то серьезное, Господин?

А еще люди любят задавать риторические вопросы.

— Сегодня ночью я потерял старого друга. – Ящеры не умели плакать, но их боль передавалась физически. – У него был спокойный мир и умер он спокойно. В завещании, вот, просит меня взять на себя решение по защите его мира, так как мое имя достаточно громкое и весомое.

Лекс обеспокоенно всматривался в хозяина. Ящеры слишком серьезно подходили к своим обязательствам, особенно, если они были связаны  родственными причинами. Слишком уж мало их осталось в ареалах соприкасающихся миров.

— Прошу прощения за напоминание, — вкрадчиво начал он, — но у нас сейчас как раз ситуация неспокойная. Можете ли вы позволить себе оставить наш мир без участия?

Х’о’го раздраженно вспыхнул. Тут же заставил себя справиться с эмоциями. Тактичное напоминание человека сильно граничило с бестактным наставлением. Не его вина – он таким уродился. Тем более, что доля истины в словах присутствует. Ах, если бы можно было переложить на оруженосца заботы об их мире. За именем и доспехами Высшего никто бы не заподозрил иного.

Светлая идея озаряла голову ящера.

— Друг мой, — прорычал он напевно. – Это твой шанс!

 

*   *   *

 

— Господин!

Грациозный полупоклон при встрече – что-то новенькое в политесе человека. Выглядит многообещающе – надо запомнить.

Х’е’сан Х’о’го обошел унаследованные родовые пещеры почившего в мирах друга и остался доволен работой Лекса. Везде ощущалось присутствие нового хозяина. При этом, было практически нереально догадаться, что правит всем человек вместо ящера. Очень грамотный подход. Особенно, в свете возвращения Тёмников – старых врагов ящеров, издревле стремившихся подмять под себя миры и погрузить их в вечную тьму. Предыдущий хранитель мира много-много лет назад любил вспоминать о войнах-во-спасение, вследствие которых ящерам и пришлось стать защитниками.

Коронное место в церемониальном зале было тщательно подготовлено, словно им регулярно пользовались. Ящер не припоминал за упокоившимся другом стремления к повелеванию. Они действительно мало общались последние десятилетия. М-да… Но какие ностальгические чувства вызывает это место!

Х’е’сан опустился на мягкие подушки и обвел взглядом зал. С этой точки, существенно приподнятой над уровнем пола, все ощущалось гораздо величественнее.

— Господин, представители местных народов давно ожидают встречи с Вами. Узнав о планирующемся прибытии, я поспешил уведомить их. Готовы ли Вы к церемонии преклонения?

Церемония? – Х’о’го нахмурился. – Конечно же он не готов! Всегда считал ее пережитком прошлого. Да и раболепие не было ему по вкусу. Он же Защитник, а не Темник. Но обычаи – есть обычаи. И если его предшественник их придерживался – понадобится много лет для установления новых порядков. А для того еще и с самим миром нужно получше ознакомиться.

Их собрался полный зал: эльфы, люди, ледовики, энергетики… Было видно, что защитников ценили и уважали. Ящер даже на мгновение засомневался: правильно ли он поступает, сбрасывая с собственных плеч груз ответственности и перекладывая его на наместника? И поспешил прогнать дурные мысли. Ранее, сегодня и всегда Лекс показывал, что достоин доверия и подобной чести.

— Господин… господин… господин… — эхом прокатилось по залу.

— Защитник!

Обозревая по всему залу преклоненные спины и колени, ящер со скрытым удовлетворением отметил, что энергетики лишь уважительно склонили головы. У этого мира есть все шансы жить и возрождаться, даже если с ящерами что-нибудь случится и защитники исчезнут.

— Последнее время я редко посещал ваш мир. – Он удостоил взглядом каждого из представителей. – Радостно видеть, что вы все остаетесь его частью. Уход моего старого друга – вашего верного защитника – сильное ослабление линии защиты. Однако времена меняются. В свое время мой род давал обещание защищать миры любыми путями и способами, возможными и невозможными.

Х’о’го указал на Лекса.

— Перед вами тот, кто достоин быть моим представителем в вашем мире. – Прозрачные тела энергетиков недовольно мигнули багровыми оттенками. Это не могло не взволновать ящера. – Я лично обучал его и уверяю вас всех, что уровень защиты не будет хуже прежнего. Вы знаете – чего стоит обещание Высшего!

— Мы не сомневаемся в словах Высшего, — прошелестели голоса энергетиков. – Но грядут сложные времена. Большие перемены приводят к большим утратам. Мы просим личной беседы с защитником и его представителем.

По вековой традиции, все разошлись лишь под утро. Подобные встречи всегда использовались для налаживания контактов. Даже лютые враги здесь часто находили компромиссы и заключали перемирие.

К завтраку рабы мгновенно привели все в порядок и подготовили стол. Х’о’го уже и забыл – каково это. С возрастом, он предпочитал все делать самостоятельно. А с появлением в пещерах помощника-оруженосца в исполнении юного Лекса и вовсе продал оставшихся рабов. Практичность его воспитанника удивляла. Энергетиков осталось трое: по представителю от каждого клана. Вели себя они сдержанно и уверенно. Ящер видел, что этот народ скоро вольется в ряды Высших. Очень скоро! Но пока…

— Прежде, чем мы начнем, у меня есть просьба к человеку, — поднялся один из представителей. – Прошу прощения за бестактность к наместнику Великого Х’о’го. Для нас очень важно, чтобы прозвучавшее в этих пещерах осталось в их сводах. Может ли возвышенный Лекс дать нам такое обещание?

— У вас нет причин беспокоиться по моему поводу! – заверил их человек. – Высший Х’о’го не только многому научил меня, но и стал моим образцом и духом. Я не подведу господина!

После неуверенной короткой паузы энергетик удовлетворенно кивнул.

— Нас позвал изначальный мир, путь в который мы считали безвозвратно утерянным. Наши корни остро нуждаются в нашей поддержке, и мы чувствуем себя обязанными туда вернуться. Из нашего народа здесь остаются лишь те, кто обязан продлевать род. Это сильно ослабляет. Мы просим усиленной защиты для остающихся и большего внимания.

Ящер и человек коротко переглянулись.

— Цена вам известна. Об остальном можете не беспокоиться! – уверил Высший.

Энергетики платили чистой энергией. По сути, она им ничего не стоила, так как являлась отходами жизнедеятельности. Практически же весь инструментарий Высших работал на этих «отходах».

— В нашем мире и под нашей защитой еще ни разу ни одному народу ничего не угрожало, — отметил Лекс. – Откуда в вас такая обеспокоенность?

Те стушевались.

— Мы проходим период становления Высших. Многим невыгодно выпускать нас из-под опеки. А уменьшение численности не только прервет процесс инициализации, но и повысит стоимость энергетических коконов. Поверьте, нам есть чего опасаться!

В знак уважения они уходили через пещеры вместо того, чтобы тут же раствориться в потоках всемирных энергетических нитей.

— Да… В неспокойное время ты начинаешь, наместник! – посочувствовал ящер.

— Я верю, что справлюсь.

Но выражение лица было слишком уж эмоциональным – еще одна черта людей, которая пленила сердце Высшего. Но она часто подчистую выдавала все скрытые тайны душевных терзаний и размышлений Лекса. Вот и сейчас: он боролся с огромными сомнениями, одолевавшими его изнутри. Чем сейчас живет этот человечек?

Ящер не стал мешать воспитаннику разбираться в себе.

 

*  *  *

 

Х’е’сан Х’о’го нервничал.

Мог ли он когда-нибудь предположить, что будет сильно нервничать. И это — в покойном возрасте, когда Ящеры практически полностью уходят от эмоций. Даже его маленький сумрачный кабинет, спрятавшийся в глубине родовых пещер не приносил успокоения или хоть какого облегчения. Да и укромным теперь его сложно было назвать.

Он уже не бросал взгляды на туманное темное пятно, будто бурлящее в дальней нише кабинета. Темника он ощущал даже ороговевшими пластинками шеи. В этом существе не было ничего, так сказать, от мира сего — абсолютно инородная субстанция.

— И вы подозреваете людей в смерти ушедших защитников миров? — уточнил ящер.

— Мы знаем, что они тоже влияют на все эти ситуации.

Это было сложно назвать даже голосом: неживой поток звуков, словно принесенный легким ветром, придавшему им подобие речи.

— Мне сложно в это поверить, — признался. — Люди — один из тех народов, который появился и развился на моих глазах. В них всегда все было только гармоничное и позитивное.

— Моя раса когда-то была такой же. Но нас было очень мало, и мы сильно хотели выжить.

Очень откровенно!

Х’о’го удивленно посмотрел на пятно. Вот уж где никакое чутье не поможет отличить одного представителя от другого!

— Я честен с вами, — подтвердил темник. — К несчастью наша сущность лишена возможности искажать информацию. Разве что она изначально дошла до нас искаженной.

— Вы их боитесь?

— Нет. Не людей — тех, кто скрывается среди них. Они называют себя Ноци. Нам неизвестны ни происхождение названия, ни сами его обладатели.

— В этом нет ничего постыдного, — оправдал ящер.

— Стыда мы тоже лишены. Здесь другое. Мы не только очень умны. — Х’о’го готов был поспорить, что ощутил гордость превосходства, излученное гостем. — Мы, как это по-вашему, — гениальны! В ваших мирах данный случай — первый, когда мы неспособны получить информацию. Это очень страшно! Как будто наши новые соперники не существуют вовсе, но при этом легко влияют на все. Единственное, что остается понятным: и мы, и вы им мешаем.

Ящер вспомнил, с чего началась их встреча и эта странная доверительная беседа между нападающими и защитником. С самого утра он проснулся в самом прекрасном расположении духа. Энергетический информер принес доклад от Лекса, в котором были только хорошие новости. Преемник научился великолепно справляться с экзоскелетом и регулярно совершал демонстрационный облет обоих миров. Этого было достаточно, чтобы даже темники держались в отдалении.

Имея же огромный запас свободного времени, Х’е’сан Х’о’го решил изложить в мемуарах то, что еще помнил о деяниях своего рода, ближнего и дальнего. Для этого он расчистил свой любимый кабинет, в котором не появлялся так давно, что пыль пришлось выно-сить лопатой. Он настолько увлекся и расслабился, что пропустил появление темника. Тот же, судя по всему, некоторое время то ли наблюдал, то ли решался, прежде, чем привлечь к себе внимание и начать разговор.

Надо отдать должное выдержке ящера, который не кинулся на незваного гостя. Впоследствии он настойчиво гнал от себя мысль, что попросту растерял былую реакцию. Еще большая выдержка ему понадобилась для принятия известия о гибели за последнюю неделю еще троих ящеров из Высших. Последних, если не считать самого Х’о’го. Это было очень странно, как и то, что до него с известиями не добрался ни один информер.

— Я поговорю с людьми, — решил ящер.

— Натура людей склонна к обману.

Темник не возражал — просто информировал.

— Раз уж вам настолько доступна любая информация, вы должны знать, что мой преемник тоже человек. Ему они врать не будут!

— Вы настолько в нем уверенны?

— Как в самом себе! Как мне потом вас найти?

— Меня? — удивился темник.

— Любого из вас, — отмахнулся Высший. Он уже мысленно прогнозировал грядущую беседу. — В благодарность за извещение о носителях моего рода и предоставление настолько важной для защиты миров информации я обязан буду вам сообщить результаты моих изысканий.

Темник включил в интонации иронию.

— Очень благородно! Но излишне. Делайте то, что должны: нужное нам мы узнаем.

Х’о’го выскочил из кабинета.

— ВСЕ люди склонны к обману! — послышалось ему.

Полный бред! Эти темники совсем помешались в своей борьбе за выживание. — Ящер втиснулся в экзоскелет. — Есть же еще и преданность.

 

*  *  *

 

Тревожные беспорядочные мысли полностью отвлекли своего хозяина от пути к унаследованным владениям. Он сам нимало удивился, обнаружив себя стоящим перед тайным ходом родовых пещер. Что ж, может так будет и лучше. Пусть знают, что и Х’е’сану Х’о’го не чужды таинственные внезапные появления.

Высшего охватил молодецкий азарт, с которым он когда-то впервые рвался в сражения. Это придало телу легкость и временно вернуло подзабытые навыки. Несколько рабов, встретившихся на пути, не заметили даже движения воздуха. Так он достиг церемониальной пещеры, где вначале расслышал голоса, а затем и увидел несколько человек, свободно разместившихся за большим столом из ажурного камня. Во главе восседал Лекс. Ящер в который раз подивился той внутренней силе, которую ему удалось взрастить в воспитаннике. Когда-то ему навстречу шел слабый и перепуганный мальчишка. Теперь за столом восседал согбенный под гнетом задач и раздумий, но сильный и волевой муж. Временами он посматривал по сторонам или за спину, словно выискивая кого-то взглядом.

— Эльфы – меньшая из проблем, — говорил тем временем один из присутствующих. — Меня больше беспокоят энергетики. Даже если им не удастся пройти посвящение в Высшие, они все равно остаются непреодолимой силой.

— Они предпочтут не вмешиваться! — заверил Лекс.

— Откуда такая уверенность, Александеракс?

Как же давно Х’о’го не слышал этого имени.

— У меня есть на то причины. — Мужчина обвел всех взглядом. — Конечно, выпускать их из виду не стоит, но основные силы важно перенаправить на укрепление внешних связей и заселение наибольшего количества доступных миров.

— И все же, хотелось бы знать причину твоей уверенности, Саша, — прозвучал откуда-то молодой мужской голос.

Впервые в жизни ящера пробил озноб. И причина была не столько в том, что, свободно обозревая весь зал, ему так и не удалось обнаружить обладателя этого голоса. Сама сила голоса, достаточно мягкого и мелодичного, поражала Высшего, подобно энергии тысячи энергетиков. Кем же нужно быть, чтобы владеть подобной силой?

Лекс повернулся вполоборота и ответил прямо в пространство перед собой:

— Они ушли. Большей частью. Те, кто остался, — лишь продолжатели рода, неспособные на прямое противостояние.

— Значит, сработало! – довольно отреагировал голос.

— Сработало что? — не понял Лекс.

— Энергетики — не местные жители, — пояснил голос. — Впрочем, как и все народы небиологической структуры.

— Какой?

— Неважно… Их мир, родной мир, настолько сложный и изменчивый, что когда-то лучшие их умы, если можно так выразиться, с целью сохранения потомства и хотя бы части энергетической цивилизации, направили колонистов в большое количество разных миров. Из всех выжили только представители вашего мира. Казалось бы, развивайся и стремись дальше, но вот в чем загвоздка… Потеря связи с первичным миром лишит ваших соседей даже зачатков разума. Слишком уж их энергетическая составляющая разнится. Естественно, о таком не рассказывают. Мы сразу определили в них мощных оппонентов, но, поскольку не заинтересованы в полном уничтожении, подобно ящерам, попросту создали потенциал угрозы в мире изначальном, тем самым вынудив подавляющую массу представителей покинуть насиженные места, чтобы защититься и сохранить разум.

Слишком много слов, — потряс головой ящер.

— Что ж, это только подтверждает мою информацию, — заключил Лекс — Поэтому их мы можем оставить в покое.

— Не совсем! — воспротивился голос. — Угроза, видимость которой мы создали, не задержит энергетиков надолго. Их слабость — именно продолжатели рода, без которых развитие, а значит и инициация данного народа надолго остановится.

— Но я давал им обещание защиты!

— Значит, ты его не сдержишь!

— Тебе пора уже определиться со своей позицией, Александеракс, — потребовали все присутствующие. — Мы понимаем и восхищаемся твоей привязанностью к Высшему защитнику, но его власть над нами уже в прошлом. Пришло время нового народа и новой цивилизации. Да здравствует НОЦИ!

Х’о’го вздрогнул. Темник действительно не ошибся. Причем, что обидно — во всем. И самое страшное здесь — предательство лучшего друга и воспитанника — Лекса. И эти невидимые ноци…

— Ну почему же «невидимые»? — спросил голос. Теперь он звучал практически рядом с ящером. — Я разрешаю вам меня увидеть.

Он стоял в шаге впереди: молодой, невысокий мужчина – человек. Стоял и по-доброму улыбался пораженному собеседнику. Кто? Как? Каким образом человек мог стать таким сильным?

— Приятно удивлять Высших! Рад личному знакомству, Х’о’го.

Лекс покраснел и смутился, а человек элегантным жестом пригласил к столу. Как бы ни хотел ящер отказаться, его манеры действовали за него. Проходя возле людей, Х’о’го с удовлетворением отметил во взглядах привычный страх уважения и преклонения. Они помнили.

— Я не могу позволить вам осуществить задуманное, — произнес он, восседая напротив воспитанника. – Надеюсь, это вы понимаете?

— Безусловно. – Казалось, ноци переполнен энергией. Он постоянно двигался, иногда размываясь в движении. – Так же, как и то, что помешать нам вы тоже не сможете.

— Почему?

— Хотя бы потому, что последние представители вашего народа уже пытались. Они отказались идти на компромисс. Они не поняли, что ваше время уже давно прошло и стремится к закату. Они забыли, что когда-то тоже были самым простым народцем из миллиона других. Они не смирились. И они не выжили.

Последние слова были уже сказаны совсем тихо – прямо в слуховые отверстия ящера.

— Пришло время людей! – негромко, но сильно продолжил ноци. – Сейчас рассвет нашей цивилизации. Это законы миров! Глупо им сопротивляться!

— Вы убьете меня? – спокойно осведомился Х’о’го.

— Честно говоря, не хотелось бы! Тем более, что я обещал вашему воспитаннику. На самом деле, мы редко нарушаем данные обещания.

— Но вам придется это сделать! Иначе, я убью вас!

Ноци отреагировал коротким смешком.

— Меня вы не сможете убить. Что же касается вашей сатисфакции… Хотите поединка? Ваш оппонент – напротив.

Он жестом показал остальным, что время уходить и все мгновенно исчезли из видимости. Господин остался наедине с воспитанником.

— Х’е’сан…

Лекс поднялся. Буря эмоций на его лице переросла в почти неподвижную маску.

— Господин… Учитель… Я не хочу вас убивать.

— Ты предал меня! – отрезал ящер.

— Ты предал меня изначально! – жестко парировал человек. – Забрать от семьи. Уничтожить во мне одну личность, чтобы создать другую. Воспитать одновременно раба и властелина.

Его слова тяжелыми камнями ложились на плечи Высшего.

— Я ненавидел тебя всю жизнь! Любил и ненавидел. Мечтал вырваться на свободу и боялся оставить наедине с одиночеством. Потому что сумасшествие подкрадывалось к тебе все ближе с каждым годом. Ты защищал миры, а я защищал тебя. Так кто из нас предатель?

— Это – твоя правда, — закрылся Х’о’го. – Знаешь, ноци был прав: когда-то мой народ был самым обычным. Нас было много. Десятки зачаточных миров без животной жизни и почти без растительности были заселены нами. Мы дали пространству соприкасающихся миров новые территории для жизни, развития и процветания. Вот почему нас возвысили и признали Равные. Вот почему нам дали статус Защитников. Мы заплатили большую цену. Наши яйца перестали вылупляться, кроме как внутри наших тел. Теперь мы расплачиваемся даже за продолжение рода: жизнь взрослой особи – за две жизни малышей. При том, что ценность взрослого ящера намного выше, рождение нового поколения стало безумием. И, как ты говоришь, я уже давно ходил на грани безумства… Вот только хотел сохранить историю рода, которую помнил.

Лекс сделал несколько шагов навстречу.

— Ты еще можешь это сделать. Живи, учитель! – взмолился он.

Х’о’го отшатнулся.

— Время моего рода истекло! Не мне спорить с мирозданием. Давай закончим, воспитанник. Окажи мне честь погибнуть в бою, как и положено настоящему Защитнику.

 

*  *  *

 

Сумрак кабинета навевал не печаль, но грусть.

Лекс растерянно перебирал сваленные в огромную корзину обрывки записей воспоминаний последнего ящера, которые тот притащил в кабинет перед началом уборки. Много. Очень много работы предстоит ему, чтобы почтить память ушедшего друга. Вот эти вот слова, почти хаотично раскиданные в большой куче, — все, что осталось от великого Х’о’го.

Он запустил руки на дно корзины и, внезапно нащупал что-то объемное и мягкое. Что это? Кокон?

Внутри хранились два яйца. Серовато-бирюзовые, покрытые изящным рисунком скорлупы.

Высший никогда не рассказывал, что у него была подруга. Сколько же десятилетий или даже столетий хранил он эту тайну? Вот почему он столько лет готовил себе замену и готовился к сумасшествию!

— Рассвет приходит на закате!

Темник вновь появился внезапно. Лекс впервые сталкивался с этой цивилизацией, но интуитивно понял – кто находится перед ним.

— Пришли поплясать на могиле врага?

— Отнюдь! – темник приблизился вплотную, словно изучая и яйца, и человека. – Ящеры — одни из лучших наших врагов! Сегодня я собираюсь отдать им дань уважения. – Он выдержал паузу. – Вот только нам нужна помощь.

Лекс ждал продолжения.

— Мы можем сделать человеческое тело пригодным для вынашивания рода ящеров. Конечно, мы не настаиваем.

Человек ошеломленно уставился на чужака. Глубина росла в его взгляде. Эмоции больше не подчиняли лицо.

— Это же верная смерть! – пробормотал он.

— Мы не настаиваем! – повторил темник. – Тем более, что это – новая жизнь.

 

*  *  *

 

Тьма окутывала беззащитные миры, скорбящие о почивших ящерах. Тьма пробиралась в самые укромные уголки миров, поселений и одиноких душ. Приходило ее время, как приходит время всему. В высоком горном ущелье тоскливо покоился экзоскелет, лишившийся своего владельца. Словно статуя спящему дракону – памятник последнему ящеру.

А вдаль неторопливо, но уверенно уходил человек. Уходил в едва заметные проблески рассвета.

 

читателей   126   сегодня 7
126 читателей   7 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Ещё не оценивался)
Загрузка...