Лунная дорожка

Был закат. Старик сидел на пристани.

Он держал удочку перед собой, прозрачная леса натянулась почти вертикально относительно поверхности воды. Если бы старик увидел свой крючок, то наживки он не обнаружит – мальки уже давно общипали её, оставив только крючок. Но это было не важно старику. Его взгляд направлен к горизонту, но рассеян. Он видел не Солнце, а воспоминания давно минувших дней. Старик любил приходить на пристань и рыбачить (а точнее делать вид, что рыбачит) и, если улова не было он не расстраивался – истинная цель его визита была иная. Но в этот раз он почему-то особенно глубоко задумался и цепь связанных воспоминаний занесла его так далеко в прошлое, что он удивился, когда смог вспомнить то, что считал давно забытым. Он вспомнил первую встречу с ней, и воспоминание почти такое же старое как он, но непривычно чёткое и свежее, вызвало у Старика улыбку.

Ему тогда было десять лет.

Старик родился, вырос и живёт по сей день в маленьком небезызвестном городке на пустынном холмистом берегу южного моря. С июня по сентябрь городок оживает от миграции бледнокожих людей из мест которые ему часто приходилось слышать в первый раз и уж тем более не понимать, насколько эти места далеко от его городка. В этот наплыв туристов город лопается по швам, не хватает мест в гостиницах, закусочные работают без перерыва, и набережная глохнет от их нескончаемой музыки, топота и смеха. Иногда людей становится так много, что морской бриз превращается в прелый воздух, пропитанный испарениями от жаренной еды из лавок и человеческого дыхания. В одну из таких ночей, десятилетний Мальчик (на тот момент ещё не Старик) решил, что больше не может оставаться среди этой суматохи.

Его семья держала одну из трех городских закусочных под названием «Ставрида». Мальчику никогда не нравилось это название по двум причинам — он не любил есть эту маленькую рыбку, а эти маленькие рыбки были одним из основных ингредиентов для подаваемых в закусочной блюд. Может, именно поэтому мальчик эту рыбку и не любил. Особенно после того случая, когда он, помогая родителям с самого утра и устав разносить большие тарелки с этими золотистыми братскими могилами поджаренных рыбок, не заметил, как один из посетителей вставал с места на его пути и их дороги столкнулись в оглушительном грохоте упавшей тарелки и болезненным ругательством того самого посетителя, получившего обжигающий дождь из рыбьих братьев, ещё горячих после жарки. Мальчик так испугался этого крика и десятки глаз, осуждающе устремившихся на него, что убежал из «Ставриды» не слушая требований вернуться и извиниться перед гостем. Он бежал через толпу людей на набережной, через разноцветные лучи танцевальных залов и колонок с оглушительной музыкой, мимо тира и дальше по пляжу, так далеко, что огни городка остались позади, а звуки таяли, не доходя до него. И вот, оказавшись на пляже он остановился, осознав, что задыхается от бега. Посмотрел назад, в городок, и пошёл от него ещё дальше, уже шагом.

Летом тепло. Но в такой пустынной местности как эта, где трава иссохла за месяцы под палящим солнцем, а деревья росли только в городке, было прохладно и становилось ещё холоднее. Днём зной и солнце, иногда порывы ветра с пылью, а сейчас – тихая ночь без единого облачка и быстро остывающая земля, меняющая своё тепло на холод. Мальчик сложил руки на груди и двинулся по пляжу, вдоль воды – морской бриз был теплее голой земли. Мальчик шёл по пляжу вдоль зонтиков и редких парочек, воркующих в темноте, мимо убранных на ночь резиновых шкур водных аттракционов и закрытой лавки мороженщика. Он дошёл до ограды из металлической сетки, уходящей над кромкой воды на несколько метров дальше в море. За сеткой начиналась каменная гряда из огромных валунов и так как не один турист повредил себе конечности, проходя по этой вытянутой куче скользких огромных камней, то путь туда был закрыт. Мальчик вспомнил как он возненавидел эту ограду, когда её поставили, ведь до того дня, там было любимое место его игр с друзьями, а из-за неё дружеская компания распалась. Он обозлился на неё снова, ударил по сетки ногой. Немного остыл и обогнул ограду по воде, после чего взобрался на каменную гряду и пошёл по известной тропинке. Была безоблачная ночь и была луна, она освещала ему скалы и Мальчик сам удивился насколько свет яркий, что он видит каждый камушек на своём пути. Мальчик шёл пока не осознал, что не слышит ничего кроме воды, бьющиеся о камни. Вот она, тишина… Тут он и остановился.

Он сел на ещё тёплый валун и уставился в море. Но никуда особо не смотрел, а думал, как он провинился и что скажут родители, когда он вернётся. Может, ему не возвращаться? Он мог бы остаться здесь и питаться крабами, выходящими по ночам или даже раздобыть гарпун и пробовать ловить рыбу, приманивая её остатками крабов, но только не ставриду. Тогда бы ему не пришлось извинятся перед обиженным посетителем и родителями. Он подумал ещё, и эта идея уже не показалась такой соблазнительной – зимой будут бушевать шторма, и грязная холодная вода будет бить волнами далеко, даже до этого самого места, где сейчас сидел Мальчик. Поэтому, если он и решит здесь остаться, то только на месяц или два.

Легонько дунул ветер, и Мальчик озяб в мокрой одежде. Он только сейчас подумал, что стоило перелезть ограду, а не обходить её по воде. Так бы он не промок и чувствовал себя намного лучше. А теперь он думал, что пусть это будет наказанием за опрокинутую на посетителя блюдо. Он уже стал шнёркать носом, как вдруг заметил, что ветер стих и стало теплее. Мальчик осмотрелся и увидел, что вода совсем успокоилась и волны не поднимались на её поверхности, разве что совсем чуть-чуть. Луна церемониально поднялась над горизонтом и светила настолько ярко, что небо и вода стали одного цвета. Мальчик протёр свои глаза, не веря им, но это было действительно так. По обыкновению, между ними всегда есть разница, но не сегодня. Сегодня они были одинаково синие и только лунная дорожка на воде указывала границу между морем и горизонтом, протягивая её до каменных валунов, прямо к ногам Мальчика. Лунный свет блестел на воде, всё время менял форму дорожки и вдруг, Мальчик осознал, что Луна не светит! У неё исчез лик из тёмных пятен и это облако света, которое окружает её по обыкновению — исчезло. Луна стала как круглая дырочка, проделанная в тёмной ткани на фоне дня – свет пропускает, но не является его источником. Мальчик удивился, никогда он ещё такого не видел и уже решил, что мир рушиться из-за его оплошности, но тут движение дорожки у горизонта странно изменилось и среди её бликов появился один, устойчивый, обретавший более чёткие очертания и медленно приближаясь к мальчику. Только когда этот странный блик приблизился Мальчик увидел, что это девушка! Он так и застыл не в силах сделать что-либо, кроме того, чтобы смотреть на неё.

Она светилась, она свет! У неё белая кожа и волосы, милые черты, глаза синие как морская пучина, походка лёгкая, но неаккуратная. «Должно быть сложно ходить босиком по поверхности воды, поэтому она и двигается так, — думал он, — Но какая же она красивая!» Девушка вобрала в себя всё лунное сияние и была ярче всего, что видел Мальчик, но не слепила своим светом, а освещала всё вокруг себя. И воздух, и вода, и скалы вблизи берега отражали её свет, когда она подошла к перепуганному Мальчику, съёжившемуся на камне. Но на берег она так и не ступила, оставшись на лунной дорожке.

Она внимательно осматривала Мальчика. А он не сводил свой взгляд с её. Но вот он уже привык к этому чуду и голос вернулся к нему:

— Ты русалка?

Она немного дёрнулась, или это под ней прошла волна, пошатнувшая её – Мальчик так и не понял, но девушка ответила спустя время:

— Нет, — её голос был больше тихим шумом прибоя, чем голосом, — А, что? Похожа?

— Наверное, — мальчик сел поудобнее, — Я их не видел.

Повисло неловкое молчание, но слов у Мальчика не находилось. Три волночки ударило о камни, прежде чем Мальчик смог сказать:

— А зачем ты здесь?

— А ты зачем? – спросила в ответ она.

Мальчик виновато опустил глаза.

— Мне нравятся люди, — сказала девушка.

— Значит… Я тоже? – робко спросил мальчик.

Она улыбнулась. Мальчику стало теплее неясно от чего:

— А кто ты?

Девушка задумчиво осмотрела себя, а потом Мальчика и сказала:

— Моё тело состоит из лунного света и морской воды. Поэтому я могу ходить только по лунной дорожке. Мне нравятся люди потому что вы можете ходить везде. А там, где вы ходить не можете, то находите способ как это пространство преодолеть, — она нагнулась к нему, — Можешь меня этому научить?

— Чему?! – воскликнул Мальчик.

— Ходить там, где я не могу.

Он немного отполз назад:

— Как я тебя этому научу? Я даже не знаю кто ты и откуда.

— Я живу на Луне. Я её свет.

— На Луне?! – Мальчик вылупил глаза, посмотрел на Луну и на девушку, а потом ущипнул себя за руку, решив, что это всё ему чудиться. Но девушка не исчезла, а только удивлённо посмотрел на него.

Мальчик взялся за голову. Отдышался. Смирился с неопровержимым фактом реальности происходящего. Сделал вид, будто ничего странного не делал:

— А я живу в городке неподалёку.

— Я знаю, я видела, как ты убежал из дома. Что случилось?

— Ничего, — резко ответил он и немного покраснев, надеясь, что в лунном свете будет не заметна краска на его щеках. Он сменил тему, — А как тебя зовут?

Она подумала прежде чем ответить:

— Не знаю.

— Как это не знаешь? – удивился мальчик.

— Со мной никто не разговаривал. И имени не давал.

— Ну, подожди, а как же мама и папа?

— А кто это?

Мальчик умолк, ошарашенный её вопросом. Девушка ждала ответа, а мальчик почесал затылок не понимая, как можно не знать таких родных слов.

— Но ведь нужно тебя как-то называть… — думал он в слух, — Может, тогда я дам тебе имя?

— Давай! – обрадовалась она, — А как зовут тебя?

— Егор.

— Какое красивое имя! – её свет стал ярче, — Я тоже хочу, чтобы меня звали «Егор»!

— Нет, нет, подожди! – он протянул к ней руки чтобы успокоить, — Тебя нельзя так назвать, это мужское имя и так уже зовут меня. Ты красивая и имя должно быть подходящее, — он задумался, перебирая разные варианты в голове, — Может…

Солнце было уже под водою. Старик сидел на пристани.

Он тихо прошептал:

— Луноре… — и улыбнулся.

Он уже не помнит сколько известных женских имён перечислил той ночью, но запомнил, что они стали хоть как-то нравится лунной девушке, когда он пытался собрать имя из слов «Луна» и «море». И она выбрала это имя. Как она радовалась… Как светилась! Старик до сих пор помнит, что её свет стал настолько ярким, что, будучи тогда ещё Мальчиком он испугался, что её свечение увидят в городе.

После этого она часто являлась ему. Каждый месяц, день до полнолуния, в полнолуние и на следующий день после полнолуния он выходил на пляж и ждал её. С каждым месяцем их дружба росла, а дни, когда Луна садилась до захода Солнца и обрекала грядущую ночь безлунной, были невыносимы для Старика, тогда ещё Мальчика, Егора.

— Потому, что днём ты не увидишь меня – Солнце ярче моего света, — сказала ему Луноре в одну из встреч, отвечая на вопрос почему она не может спускаться днём, когда Луна проходит своё небесное шествие до заката.

— Понятно, — печально и задумчиво ответил он, а потом взбодрился, вспомнив что-то, — Я тут кое-что придумал, Луноре, — он достал из рюкзака пластмассовый тазик.

Девушка с непонимание посмотрела сначала на тазик, а потом на своего друга, но ничего не спросила. Егор подошёл к кромке воды и зачерпнул в таз морской воды.

— Смотри, это морская вода в тазике, на воде лунная дорожка, а тазик я могу унести куда угодно, — сказал он.

Луноре широко улыбнулась и воссияла ярче.

— Ты можешь встать сюда? – спросил Егор.

Девушка радостно подалась к тазику, но на миг смутившись отступила:

— Но ведь если вода в тазике прольётся, то я исчезну.

— Да?! – мальчик сам испугался этого факта, он серьёзно подумал и сказал, — Обещаю, что я не пролью ни капли.

Она внимательно посмотрела на него и найдя что-то удовлетворительное в его виде, снова подалась вперёд чтобы шагнуть в зачерпанную воду.

Она протянула вперёд ножку и поставила её на поверхность воды в тазике и убедившись, что это безопасно быстро перенесла в таз остальное тело. Но стоило ей всей оказаться в тазике как она уменьшилась и стала ростом мальчику по пояс. Егор испугался, его руки задрожали и боясь нарушить своё обещание он отшагнул назад и аккуратно поставил тазик на камни.

— Ты в… в порядке? – спросил он, присев до её уровня.

— Да, — её голос нисколько не дрогнул, — Просто здесь мало воды, вот и я сама уменьшилась.

— Но ты ведь всё равно хорошо себя чувствуешь и можешь вернуться на Луну?

— Да, — она улыбнулась.

А за ней улыбнулся и мальчик. Ему в голову пришла ещё одна идея и он зачерпнул из тазика воды в свои руки, в них был такой же объём как в чашке:

— А сюда можешь встать? – спросил он, протягивая руки.

— Попробую, — с азартом сказала она.

Она снова протянула ножку в воду, а затем встала сама в ладони полные воды, снова уменьшилась и стала не больше персиковой косточки, но её свет не стал слабее.

— Какая ты маленькая! – удивился мальчик.

— Не могу сказать, что мне это нравится, — с досадой сказала Луноре.

— Что такое? – удивление Егора сменилось испугом, — Тебе плохо?

— Нет, просто обычно маленький ты.

Егор расхохотался и поставил свою подругу обратно в таз. Наконец он успокоился и сказал:

— Знаешь, что это знаешь Луноре?

— Что? – по её лицу было видно, что она знала ответ на вопрос, но решила своих мыслей не оглашать.

— Я могу носить тебя с собой! Точнее, не тебя с собой, а морскую воду. Я могу отнести воду в горы или в город, или в лес и ты сможешь появиться везде, где буду я! Я смогу привести тебя куда захочешь и показать места, куда не заглядывает твой свет.

Луноре осенило и в яркой улыбке её свет сиял почти ослепительно.

Егор сдержал своё обещание и на следующее полнолуние они встретились в его комнате – мальчик поставил тарелку с морской водой на подоконник и ночью, когда Луна осветила его окно, то на поверхности воды появилась Луноре. Мальчик так обрадовался, что его задумка удалась и всю ночь рассказывал своей подруге о книгах, которые прочёл, показал свои учебники, игрушки, семейные фотографии и много-много всего, пока у него не заболело горло от постоянной болтовни. Наконец, было решено, что лунной девушке пора домой и мальчик с грустью перед грядущим расставанием поставил тарелку снова на подоконник. С его окна было видно море и когда друзья увидели, что в ночи на море бушует яростный шторм и быстро надвигаются тучи, обещающие своим видом ливень Луноре посмотрела на бушевание стихии с улыбкой:

— Небо и море любят друг друга.

— Что? – спросил мальчик, — почему ты так думаешь?

— Когда-то они были едины, но время разделило их. Ты знаешь, шторм это высшее проявление их любви – Небо впитывает морскую влагу, а Море поглощает волнами воздух. Детям моря легче дышится во время шторма, а Небо свежеет. Поэтому Море не бывает одиноко. Очень долго я хотела быть Морем, а не Лунным светом.

— Почему? – подумав, он понял, что ей было одиноко, — А теперь ещё хочешь им быть?

— Нет, — она посмотрела на него с ярчайшей улыбкой.

И Егор улыбнулся следом за ней. Они посмотрели вдаль, в шторм и смотрели как твориться любовь.

Егор вспомнил и сказал:

— Луноре, я скоро уеду, надолго, на полгода… — досадно сказал он и умолк не в силах договорить.

— Это ничего, — её улыбка нисколько не спала, — Возьми с собой морскую воду – я буду приходить к тебе, где бы ты ни был. Ты не замечал этого? Лунная дорожка всегда указывает на тебя. Поэтому, когда я увижу, что ты ждёшь, я приду.

— Правда придёшь?

— Правда.

И она сдержала слово.

 

Были сумерки. Старик сидел на пристани. Луна ещё не взошла.

Старик Егор сложил удочку и плотнее закутался в пальто. Сейчас была зима и удивительно, что не было шторма, хоть погода всё равно стояла зябкая. Но Старик не думал уходить. Он знал, что Луна скоро покажется и он увидеться со своей подругой и его радовало, что сегодня ему не придётся ставить для неё тарелку с морской водой у себя в доме потому, что на море было достаточно спокойно чтобы она могла пройти по лунной дорожке.

Он посмотрел вдаль. Во время сумерек море становиться светлее неба и это всегда удивляло старика. Во всё остальное время оно тёмное и только когда приходит Луноре – того же цвета, что и небо. Но только в сумерки, когда Солнце уже скрылось за горизонтом, а остатки его света ещё расходятся по небо лиловыми, розовыми и жёлтыми слоями, уходящими в небесную синеву, оно светлее неба и блестит, но не светлыми бликами, а тенями от невысоких волночек. Старик проследил как последний рыбацкий катер ушёл в зону погрузки, чтобы там его подняли на берег и отправили на ремонт после долгого рабочего сезона.

Старик вспомнил как катался на одном из них.

Незадолго до того Луноре рассказала ему про чудесное место на побережье, далеко от его привычных мест, и Егор потратил несколько лет и много средств чтобы купить лодку и отправиться туда на встречу с подругой.

Он прибыл в небольшую бухточку, впадающую в что-то похожее на лиман или очень большую лужу. Здесь было очень мелко, по щиколотку, но при этом вода солёная, затекающая с моря. Молодой Егор, тогда не понял зачем подруга отправила в это ничем не примечательное место, но, доверившись ей, он уже был здесь и теперь только ждал восхода Луны. Он сидел на карме лодки также как спустя много лет сидел на пристани уже Стариком и также смотрел в даль в ожидании подруги.

Облака кучились высоко в небе вбирая в себя цвета заката. Солнце уже садилось, но вот удивительное зрелище – в это же время из-за мыса восходила полная Луна. Никогда ещё юноша не видел столь необыкновенного явления – Луна поднималась на фоне синего неба огненно-рыжая как отполированная медная тарелка, на которую направили мощный луч прожектора и теперь она согревает своим светом и бросает рыжую лунную дорожку на ещё белое в сумерках море. И это настолько восхитительно и необычно, что захватывает дух – Луна горит огнём ярче Солнца!

И стоило Луне ещё немного подняться, не теряя при этом своего цвета, как появилась Луноре. Её свет соответствовал Лунному, такой же пламенный и он никогда не забудет, как прекрасно она сияла.

— Научи меня танцевать, — сказала она ему.

Он растерялся (так как сам никогда не танцевал в паре), но не мог ей отказать. Они танцевали в той самой луже с морской водой как в зеркальном зале без стен и потолка, только небо и море были вокруг. Он ступал по дну водоёма, а она по его поверхности и в медленном танце они сначала двигались неловко и даже немного спорили о правильности исполнения, но когда час настал поздний они уже кружили плавно и почти под музыку, если бы слышали её, ведь единственным звуком, что был здесь был тихий шёпот прибоя и звон воды под ногами юноши. Луноре на ощупь как водяной пар и юноша мог легко навредить, коснувшись её, поэтому в танце он держал руки на весу, едва не касаясь её. А Луноре легко касалась его и юноше казалось, что место прикосновения её ладоней светиться на его коже. Вскоре окончилась их встреча и Егор понял, что влюблён в Луноре.

Он больше не находил себе места среди людей. Друзья, знакомые, семья, все они уже были не интересны, не светились и он потерял интерес ко всему, что его окружает. Он стал жить от полнолуния до полнолуния, с трепетом ожидая следующей встречи. И по просьбе Луноре он пытался найти интересных людей, не быть одиноким, но ему этого больше не удавалось.

И тогда он ушёл.

Обменял свою лодку на мотоцикл и отправился куда глаза глядят, не забыв взять с собой морской воды – не найдя интереса в людях, он теперь искал его в мире. Он объездил всю свою республику, потом страну, а затем и соседние – он был везде, куда можно было доехать на паре колёс. И куда бы он не отправился, везде за ним следовала Луна и Луноре приглядывала за ним с её лика. В полнолуния они встречались, Егор к тому времени специально искал места, которые хотел ей показать. Он встречал её на улице и уводил в чашке с морской водой в пещеру или прокрадывался в замок, из любви к ней нарушая законы общества. А она светила так ярко, что даже в кромешной тьме её свет наполнял всё пространство и вместе с ней ему никогда не было темно. Они проводили время в цветочных полях и на вершинах гор, в древних постройках фантастической красоты и в тенях векового леса, такого густого, что Лунный свет был не в силах пробиться через кроны могучих деревьев. А Луноре удивлялась простым вещам с таким детским восторгом, что юноша сам не замечал, как радовался вместе с ней. И, пожалуй, её радость была единственной его радостью.

В странствии прошло несколько лет. Егор увидел все города, о которых когда-то говорили приехавшие в его родной городок туристы, посетил чудесные места, которые невозможно забыть, стёр около тридцати пар покрышек на байке, а затем вернулся в свой городок, когда его железный конь износился и уже больше был не в силах носить своего чудного хозяина. К тому времени ему, уже зрелому мужчине, не осталось ничего как продать остатки своего верного скакуна и на вырученные деньги вернуться домой.

В городке его никто не ждал, потому что забыли о нём, как и он о них когда-то, поэтому он решил не возвращаться в ненавистную с детства «Ставриду» и пойти работать мотористом на рыбацком судне. Он думал заработать денег и снова отправиться в путешествие, но годы шли, деньги копились медленно, а к тому моменту как собралась нужная сумма Егор осознал, что уже Старик – его кости стары, болят суставы и сердце, испортилось зрение и не позволяет ему больше водить транспорт и полный отчаяния и жалости к самому себе, Старик Егор совсем отрёкся от людей и своих желаний. У него осталась только Луноре.

 

Небо было синее, мелькали первые звёзды. Старик сидел на пристани.

Знающие его имя уже умерли, а ныне живущие его не узнавали, и Егор стал просто Стариком, которого никто не называл по имени. У него не было ни семьи, ни друзей, редкие знакомые знали, что попытка заговорить с ним была бы неудачной – Старик вёл разговор очень неохотно если вообще пытался его вести. Старика никто не жалел, ни любил и ни ненавидел. Он словно сам уже перестал быть человеком и настолько хорошо, хоть и неосознанно, сливался с миром вещей, что люди его даже зрительно не всегда замечали. А он их замечал и внимательно изучал. Даже проделав огромное путешествие и вернувшись он продолжал искать что-то такое в людях, что могло бы его хоть сколько-нибудь заинтересовать: Красота? – разве может быть что-то прекраснее небесных светил? Честность? – нет никого честнее Луноре. Любовь? – Посмотрите на шторм и вы увидите, что людская страсть ничто по сравнению с любовью самих стихий, сходящихся каждый раз в попытке слиться воедино снова, хоть и понимая, что это невозможно. Мир людей настолько скуден по сравнению с миром Природы, что Старик жил в нём только потому, что его старое тело больше не могло жить где-либо ещё как ни в человеческом городке. Да и потом Старик прекрасно понимал, что осталось ему немного и думал, что если уж и помирать, то на родной земле.

Старик посмотрел на звёзды. Вон Большая медведица указывает крайними звёздами на Северную звезду, а с неё начинается ковш Малой медведицы, стоящей к своей матери зеркально. А между двумя медведицами проходит Драконий хвост, а вот голова его ещё выше, она упирается в Млечный Путь. Дракон пьёт молоко из Небесной реки… Но Старик уже не видел созвездия Дракона и Малой медведицы – они состояли из блеклых маленьких звёздочек и его старые глаза уже не могли отличить эти звёзды от небесной синевы, но он всё равно помнил где они стоят и когда, поэтому видел их, не созерцая воочию. «Впрочем, — думал Старик, — что толку рассматривать звёзды в ночь полнолуния? Они всё равно не в силах перебить свет Луны и самые слабые из них сегодня тоже растают как-только покажется моя Луноре.» Звёзды и в самом деле сияли ярко только в чистую безлунную ночь, какой сегодня не было, и лишь тогда их существование превращается в наипрекраснейшее из чудес.

Старик вспомнил как он путешествовал по опасным горным серпантинам в дни своего скитания.

Тогда он мог часами выискивать созвездия или просто лежать под звёздным светом с прерывистым дыханием представляя, что весь этот космический океан и его единственная волна и поток – Млечный Путь, могут вот так разом упасть на него. Это ощущение было особенно сильным, когда он протягивал руки к небу и его ладони, чёрные на синем звёздном небе, почти доставали до кромки этого Вселенского Океана. Старик был во многих водоёмах, но ни в одном он не хотел искупаться так сильно как в самом Космосе. В такие моменты он завидовал астронавтам и несколько раз вызывался добровольцем на орбиту, но его не брали в космонавты и ему ничего не оставалось кроме как мечтать о том, как он бы, возможно, в другой жизни, окунуться в том Океане, нырнуть, достать до дна, а потом, вернувшись, выйти на берег и стряхивать с себя прилипшие звезды.

Но помечтав и убедившись, что это слишком далеко и недостижимо для него он впадал в печаль и особенно сильно скучал по Луноре, которая именно в такие безлунные ночи была вынуждена оставлять его одного. «Жаль, что я не Небо, — думал он в такие вечера, — Небо и Море касаются на горизонте и всегда видят друг друга. А ещё по Небу ходит Луна, а значит, Небо неразлучен с ней и тогда бы я был неразлучен с Луноре. Интересно, какого это – быть Небом?» Он любил представлять себя на месте разных вещей. Должно быть именно поэтому он понимал гораздо больше других людей, но сам этого не осознавал — не желая общаться с другими людьми и ни имея возможности сравнить их мировоззрение со своим он так и не понял на сколько от них отличается.

За мысом появилось яркий свет, это Луна прихорашивается перед выходом на небосклон. Старик сидел на пристани и сердце его замерло в ожидании.

Он посмотрел на Лунный свет и улыбнулся. Достал расчёску, пригладил волосы и растрёпанную бороду, умылся морской водой, пригладил пышные брови – он хотел предстать в лучшем виде перед Луноре м улыбался в предвкушении её прибытия.

Луна выходила из-за чёрного силуэта мыса, казалось, целую вечность, но если не отводить от неё взгляда, то можно было отследить её движение. Вот появилась крохотная ярчайшая точка из-за скалы в световом облаке, вот она разрослась до линии, апельсиновой дольки, половины, неровного блина и вот это уже Луна во всём своём сиянии и идеальной круглой формы. Светило ещё немного поднялось над горой, выжидая наилучшей точки. Старик терпеливо ждал, он уже давно понял, что хоть Луноре и лунная, но всё же девушка, и как и всем девушкам ей было свойственно заставлять своего друга ожидать. Поэтому он не злился и не обижался, а просто вглядывался в лунную дорожку, высматривая знакомый силуэт. И вот он, наконец, появился – на горизонте, блики на воде соткали девушку из морской воды и лунного света.

Она прошла к нему ускоренным шагом, не желая терять ни минуты их встречи. Она остановилась на пристани перед ним и засияла радостно улыбаясь:

— Здравствуй, Мальчик, — поприветствовала она как приветствовала на протяжении всех прошедших лет.

— Здравствую Луноре, — сказал Старик. Он уже плохо видел, но её образ никогда не терял ясности, а в последние годы она стала единственным чётким существом которого ему приходилось и было радостно видеть. Он добавил, насладившись её прибытием, — Только я уже давно не мальчик.

— Я не хочу называть тебя Стариком, — сказала девушка и нагнулась ближе; старик не пошевелился, — Я всё ещё вижу, что душа у тебя такая же. Ты совсем не изменился.

— Это ты совсем не меняешься, Луноре. Прекрасна как всегда, — улыбнулся он.

Девушка осмотрела пристань вокруг Старика и сказала:

— Снова ничего не поймал?

— Ничего.

— А можно купить?

— Уже не на что покупать, — досадно признался он. Небольшой денежный запас, оставшийся со второй попытки накопить на путешествие и перешедший в капитал для выживания, истощился неделю назад, вынудив Старика довольствоваться лишь тем, что даёт ему море.

— Но что же ты будешь есть? – спросила девушка из света.

— Сегодня ничего, — развёл он руками, — Попью воды и лягу спать.

Она неодобрительно посмотрела на него, но ничего не сказала. Она шагнула ближе и села на пристань, оставив ноги на лунной дорожке. Старик тоже свесил босые ноги в воду, и они сидели почти одинаково. Старику почему-то вспомнилась та ночь, когда он рассматривал звёзды в одиночестве:

— Луноре, а как выглядят звёзды с Луны?

Он посмотрел на небо, и она следом за ним.

— Иначе. Не такие блеклые и очень большие. На звёздах тоже живут такие как я, но их свет такой яркий, что я сразу таю и нам не удаётся понять друг друга.

— Но ведь есть спутники других планет. У Марса, например, есть Демос и Фобос.

— Есть, но они так далеки и слабы, что мы друг друга не слышим. Но друг с другом они общаются часто, — она улыбнулась, — Наверное, это и хорошо, иначе бы я не спустилась к тебе.

— Да… — задумчиво ответил он.

— Твоя жизнь была бы совсем другая если бы я тогда не пришла.

— Я знаю…

— У тебя была бы работа, жена с детьми, — продолжала она, не обратив внимание на его слова, — А сейчас были бы и внуки. Я давно просила тебя не оставаться в одиночестве пока меня нет… Почему ты не послушался? Я не хотела, чтобы ты жил так…

— Знаю, я просто… — он искал слова, — Просто уже не мог смотреть на людей так как раньше. Иногда я жалею, что родился человеком, а не чайкой или дубом. Думаю, быть дубом здорово – я бы рос на лугу, а на моих ветвях бы пели птицы, а по осени приходили кабаны, а я бы умилялся с их маленьких поросят. А потом, когда бы я уже прожил лет семьдесят или сто, один честный лесоруб срубил бы меня. Я был бы рад, если бы он получил за меня достаточно денег, чтобы купить дочке подарок. А потом бы меня отправили на мебельную фабрику и сделали из меня кровать или стол. Я бы очень хотел, чтобы из меня сделали огромный семейный стол – семья бы собиралась за мной по вечерам и большим праздникам, а я бы слушал и слушал как они живут, какой по счёту зуб выпал у малышка, не болят ли у бабушки колени с ночи и как давно отдыхал бы работающий отец. А по праздникам за мной бы пели и смеялись, шумели и играли, может немного бы испортили или поцарапали, но мне всё равно бы было хорошо, потому что если бы не я, эти люди бы не собрались вместе. Само бы моё присутствие уже внушало уют и тепло. Хорошо быть семейным столом…

Луноре сказала не сразу после того как он закончил:

— Но ты не дуб, Мальчик. Ты человек.

— Знаю, — а потом печально добавил он, — Я это знаю…

— А я бы хотела быть твоей тенью, — сказала Луноре.

— Чтобы всегда быть рядом?

— Да. Я бы ходила за тобой днём, а по ночам поднималась бы из своей плоскости и садилась рядом, чтобы посмотреть с тобой звёзды. Я ведь свечусь так ярко, что вижу только самые яркие из них. К тому же мне так сложно ждать, когда мы увидимся вновь…

— Мне тоже…

— Странно, что так много лет прошло, а я всё никак не привыкну, что между полнолуниями так много дней.

— Я тоже никак не привыкну.

— Тебе сложнее привыкнуть, для меня ведь время идёт дольше чем для тебя и мои полнолуния как утро и вечер в дне.

— А для меня почти месяц… — закончил за ней старик.

— Почти месяц! Вот видишь какая несправедливость.

— Скоро уже совсем не останется встреч.

— Почему? – удивилась Луноре.

— Потому, что я умру, — просто ответил Старик, — Я чувствую, что этот день близок. Я помню, как в детстве дедушка рассказывал историю из своего детства, которую он думал, что давно забыл, но вспомнил. На следующий день мама сказала, что дедушку забрал Бог и я его больше не видел. Сегодня я вспомнил как мы встретились, Луноре, а это было так давно, что я уже думаю, что… — он тяжело выдохнул, — Человек смертен, Луноре. Думаю, тебе понадобиться найти нового друга.

— Нет! – она встала на воду с нескрываемой злостью, — Я не хочу искать кого-то другого, Егор! Я хочу дружить с тобой.

— Я тоже этого хотел бы, милая, — сказал Старик, — Но я не способен жить вечно. Тут уж прости… Но я не хочу, чтобы тебе снова было одиноко. Поэтому найди себе друга… Лучше из детского дома, помнишь я рассказывал тебе о тех мальчиках, что приезжали сюда на каникулах? Просто у них нет семьи и им будет гораздо легче, чем мне, если им не придётся никого покидать ради тебя…

— Но… Но как же… — робко сказала она, потом встрепенулась и голос стал её громким, — Но как же я смогу называть ещё кого-то Мальчиком? Это будет неправильно!

— Ну, будет как будет… — тихо сказал он.

Он виновато опустил голову, улыбнулся и сказал с чувством неудержимого счастья:

— Я прожил отличную жизнь, благодаря тебя, моя милая. Да, если бы мы не встретились у меня была и семья и работа и даже, может быть, уже и внуки. Но так все живут и всегда жили. А ты сделала меня особенным… Во всяком случае я всегда считал себя особенным, раз такое великолепное создание как ты снизошло ко мне с самых Небес чтобы подружиться. Спасибо тебе за это.

— Нет, нет! – она топнула и брызги разлетелись под её ножкой, — Так нельзя!

— Нельзя умирать? – уточнил Старик.

— Да, нельзя умирать!

Он тихо улыбнулся:

— Я знаю, что ты злишься, милая, но ты ведь понимаешь, что я не могу выполнить этот запрет?

Она опустила голову и долго не поднимала. Старик уже был привыкшим к этому её поведению, но в этот раз она очень долго не смотрела на него, и он уже начал волноваться. Он протянул к ней руку и коснулся плеча дрожащей рукой едва не проталкивая руку в её тело.

— Луноре, не грусти, пожалуйста, — сказал Старик, — Мы ведь ничего не можем с этим поделать…

Она резко подняла голову и взгляд её был решительный:

— Можем!

Старик опешил и убрал руку с её плеча.

— Что можем? – уточил он.

— Пойти со мной! На Луну! – воскликнула она.

— На Луну… — мечтательно протянул он. На него нахлынули старые грёзы стать космонавтом, но они быстро растворились, и Старик вернулся в реальность, — Но как мы это сделаем?

— Просто! – улыбнулась она, — Правда, ты не сможешь вернуться сюда, но зато никогда не умрёшь. Хочешь не умирать?

— Конечно, хочу! – он бы не хотел, если она исчезла из его жизни или он из её, поэтому ответил не раздумывая.

— Тогда пошли со мной! – улыбнулась она.

— Но подожди, — он похлопал по карманам, — Надо ведь вещи какие-то взять и еды в дорогу, до Луны ведь вон как далеко.

— У меня дома есть всё, что нужно, — заверила его девушка, — Просто выдохни по моей команде и я подхвачу тебя, — она приблизилась к нему и взяла под мышками, — Готов? Раз, два – выдыхай!

И старик выдохнул и в то же время его тело наполнилось небывалой лёгкостью и вся боль, и тяжесть тела исчезла, осталась только щекочущая радость и необъяснимое чувство счастья. Да он лёгкий как воздух!

Он смеялся, пока не вспомнил о своей подруге:

— Тебе не тяжело, милая?

— Ничуть, — но лицо её выражало некую досаду, — Не волнуйся. Пойдём скорее! – и с жаркой улыбкой она указала рукой на Луну.

И взявшись за руки — это было первое настоящее прикосновение за все эти года, потому, что теперь Старик видел, что его прикосновения не вредят ей – они двинулись прямо по воде, по лунной дорожке. Лунная дорожка была отсюда совершенно другая – она построена из лоскутов лунного света, ступенчато поднимающегося к самой Луне и Старик с Луноре ступали по этим лоскутам как по ступенькам, всё выше поднимаясь над поверхностью воды и приближаясь к Луне. Ночное светило росло по мере их приближения и вот оно уже было настолько близко, что затмевало собой всё небо перед Стариком. Старик с чувством преклонения перед величественностью ночного светила, смотрел как эта далёкая серебряная монетка, какой он привык видеть Луну, возросла до размера моря и теперь будто не было ничего кроме неё. Уже были видны в мельчайших деталях кратеры, ущелья и валуны, покрывающие её поверхность. И вот, когда сами кратеры возросли до размеров земных гор Луна, оказалась так близко, что на неё можно было встать и друзья прилунились.

Это было так невероятно! Старик не удержался на ногах и тут же упал на колени от восхищения и только оперившись руками в пыльную лунную поверхность и ощупав её собственными руками поверил, что он действительно здесь.

Старик поднял голову и увидел, что Звёздный Океан так близок, что если он протянет к нему руку, то без сомнений она намокнет в звёздах. И все эти звёзды настолько близко, но от чего-то более холодны, а небесная даль не синяя как было всегда, а чёрная и глубокая-глубокая, точно бездонная впадина, широкая и длинная настолько, что нет ей конца. А над ней волна Млечного Пути огромная и полная звёзд ещё большая, чем ему когда-либо приходилось видеть. Старик не мог шевелиться перед близостью этого великолепия. Он только смеялся.

— Знаешь, что от сюда самое красивое? – спросила Луноре, когда её спутник утих.

Старик посмотрел на неё, ожидая ответа. Девушка лишь немного отошла в сторону, а за ней оказалась планета. Синяя, светящаяся голубым с белой рябью облаков – но это только на меньшую часть, а с большую – чёрная с желтыми и белыми точками блестящими на ней как редкие блёстки. А с одной стороны, у её «верха» блестело яркое зелёное кольцо, но не на поверхности планеты, а где-то в её небесах. Старик видел красоту Природы везде и всегда восхищался ею, но увиденное им сейчас разом затмевало своим великолепием всё, что ему доводилось видеть. Не было в этом мире ничего прекраснее, чем его родная планета. И он, оказавшись здесь проникся таким глубоким и сильным чувством любви к своему дому, что лицо его дрогнуло и он благоговейно замер перед ней.

Луноре всё это время не сводила с него взгляда. Потом она села рядом с ним и приложилась к его плечу головой. Старик только сейчас заметил, что она не сияет здесь, а просто бледна и красива, но от этого его отношение к ней ничуть не изменилось.

— Тебе нравится здесь? – спросила она.

— Да… — он ответил мечтательно, но услышав свой голос встрепенулся – голос был молодой и при этом прозвучал так обыденно, что Старик быстро перестал обращать на это внимание, — Ничего красивее я ещё не видел.

— Я вижу это каждый день. Отсюда видно улицы и дома, праздники и людей. Очень много людей. Они не похожи друг на друга. То есть когда смотришь на них сверху – кажется, что все одинаковые, а если начинаешь следить за одним, а потом за другим, понимаешь, что они, иногда, совсем не похожи. А ещё я не знала, что то, что я вижу – красиво.

— Как можно этого не понять? – удивился Старик, точнее, уже Юноша.

Луноре подняла плечи и опустила:

— Я же ничего другого не видела и мне не с чем было сравнивать. Я поняла, что это красиво, когда стала общаться с тобой. Ты показал мне красоту, которую я не замечала, — она немного помолчала и сказала, — Удивительно, что люди за свою короткую жизнь успевают заметить и познать больше, чем я за века.

— Я слышал теории, что такое возможно если человек оказывается один. Общество способствует познанию за счёт общения, — сказал Юноша; он улыбнулся и медленно повернулся к Луноре, — Вместе мы сможем найти ещё больше красоты.

Когда он посмотрел на подругу внутри его что-то съёжилось – Луноре была полупрозрачная.

— Что с тобой?! – воскликнул он, — Ты исчезаешь?

— Не обращай на это внимание, — сказала она немного грустно, — Давай ещё поговорим.

— Так нельзя! С тобой что-то не так, — он встал на ноги и только сейчас обратил внимание на своё тело – оно было молодое и красивое как много лет назад, но белое как лунная поверхность; он испугался, голос был тих, — Что это со мной? Что происходит?!

— Всё хорошо, — она поднялась на почти невидимые ножки и подошла к нему, прижалась в нежных объятиях и крепко сжала его.

У Юноши внутри всё перевернулось – он об этом мечтал почти всю свою жизнь и теперь, когда его прикосновение больше не угрожало ей он обнял её и удивился насколько она маленькая и мягкая в его руках. И осыпается… Он не закрывал глаз и видел, как её тело осыпается пылью, точно такой же какой засыпано здесь всё вокруг.

— Здесь может быть только один Свет, мой Мальчик, — прошептала она ему на ухо, — ты, пожалуйста, не грусти. Приглядывай за людьми и найди среди них себе подругу. Я обрекла тебя на жизнь одинокую и неправильную, но я правда не хотела. Поэтому я отдаю тебе свою жизнь, чтобы ты мог прожить её снова.

— Что ты такое говоришь?! – Юноша отстранился, держа её за плечи и внутри него всё замёрзло.

Она была уже без нижней части тела, а всё, что осталось быстро осыпалось лёгким облаком превращаясь в лунную пыль и ничто.

— Ты исчезаешь!!! – воскликнул он.

— Я исчезаю, — тихо подтвердила она и голос её от чего-то был счастливым.

— Но подожди, должен быть другой способ! Тебе нельзя исчезать!

— Тише, — она приложила полупрозрачный указательный пальчик к его губам, — Спасибо за всё, мой Мальчик…

И она исчезла полностью, на её месте осталась только прекрасная планете на фоне холодного космоса и пылевое облако, быстро спускающееся на поверхность Луны.

Юноша был не в силах что-либо сказать. Он упал к земле и стал собирать опавшие частички.

— Нет! Нет! Нет! – он повторял сначала громко, потом шёпотом.

Но песчинки девушки были неотличимы от остальных и запутавшись в белых песках он окончательно потерял надежду их собрать снова и замер.

Застыл и ждал. Он надеялся, что его подруга сейчас вернётся и всё будет не так. Что они наконец смогут быть вместе здесь, на Луне, далеко от людей и неразлучны друг от друга. Только поэтому он согласился отправиться сюда и теперь он до последнего верил, что его подруга просто решила пошутить и сейчас вернётся. Она должна была вернуться! Но шло время, а Луноре не появлялась.

Он сидел, разрушаемый изнутри постепенным осознанием реальности произошедшего. Он оказался среди светил и далеко от людей, как и хотел, но ещё никогда он чувствовал себя так одиноко. Его ломало изнутри и ему даже казалось, что ещё чуть-чуть и он тоже раствориться, как и Луноре. Во всяком случае сейчас, он как никто иной этого хотел…

 

Солнце восходило над морем. Старик лежал на пристани. Рыбаки нашли его мёртвым.

читателей   154   сегодня 4
154 читателей   4 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 6. Оценка: 4,33 из 5)
Загрузка...