Час покойника

— Деда! Деда! Я их видел! — Запыхавшийся мальчонка бежал босиком по траве, покрытой утренней росой. Перескочив через забор заднего двора, где вспугнул молодого коня и пару пятнистых коз, подбежал к седому старику. — Деда!

— Тише, Алёша! Тише! Рассказывай, кого ты видел.

— Вечорых! – Внук, нетерпеливо приплясывая, вокруг старика — расскажи о них Деда! Ты обещал! Обещал, как только я увижу их, все расскажешь.

— Точно их видел? Может молодые гуляли. — Старик, усмехнувшись себе в пышные белые усы, погладил длинную заплетенную в косу бороду.

— Их, Деда! Их! Две пары, гуляли вдоль реки, что рядом с кладбищем, а как солнце поднялось, так и пропали. Растаяли туманом. Я сам видел! – Горячо убеждал старика внук.

— Ну, раз так. Тогда, слушай. Было это очень давно…

 

Разыгравшаяся гроза застигла Барму в самом неподходящем месте; на кладбище. Он только покинул своего старого товарища, похороненного четыре года назад. И хотя друг уговаривал его погостить подольше. Заодно и грозу переждать. Барма спешил на свою свадьбу. Которая должна была состояться уже утром.

Вспышки молний освещали погост, усеянный массивными камнями — надгробиями. Выхватывая из темноты человеческую фигуру, петляющую по-заячьи среди поросших холмов, ища выход. Проливной дождь встал стеной. Не позволяя попавшему к нему путнику рассмотреть дорогу. Ветер толкал человека в спину, силясь сбить с ног. Повалить. Прижать к земле. Вместе с молодыми деревьями, одиноко разбросанными по полю. В центре, которого зарастало, покинутое кладбище.

Раздавшийся рядом волчий вой заставил парня ускорить шаг. Поскользнувшись на размытой дождем земле, Барма упал, сильно ударившись коленом о камень. Поднявшись, он похромал к выходу с погоста, проклиная собственную глупость. Ну не выполнил бы обещание, не пришел бы к другу перед женитьбой, кому от этого хуже стало б?

— Только волков не хватало! — Пробормотал промокший насквозь Барма, отплевываясь от проливного дождя. Громыхнувший гром наполнил душу первобытным страхом. Заставив съежиться и замереть. — Перун гневается! Плохо это, перед свадьбой…

Очередная вспышка молнии осветила поле, забор погоста, старый сарай сразу за ним. Что-то заставило парня обернуться. В яркой вспышке грозы, он увидел следующую по пятам волчицу. Не близко, а все ж и не далеко. Пара прыжков и поминай, как звали. В ужасе парень бросился бежать, не замечая, что зверь не стремится напасть.

Схоронившись в сарае, крыша которого к счастью была цела. Барма посмотрев в щель досок увидел как зверь, постояв немного ушел. Внутри было темно и ветрено. Ступая по мягкой соломе, он утопал все глубже, зарываясь в сухое сено, пытаясь согреться. После долгих мытарств Барма наконец устроился так, чтобы даже малейший ветерок не тревожил его. В бесполезных попытках вспомнить, откуда взялся сарай, парень уснул, в соломенной норке как в домике.

Солнечный свет жемчужной паутиной проникал в просветы ветхого строения, пробуждая Барму. Юноша лениво потянулся просыпаясь. Полностью высохшая одежда еще хранила ночное тепло. Сонно осмотревшись вокруг, он зевнул и резко подскочил, вспомнив о предстоящей свадьбе. Опаздывать было ни как нельзя.

Спешно выбежав из своего временного укрытия, парень замер в растерянности. Он ни как не мог понять, когда все успело так измениться.

— Ничего себе кладбище разрослось. Неделю как старуху Прасковью схоронили. И вот тебе, пожалуйте! Целый город мертвецов. — Дивился Барма. Не веря собственным глазам. – Кресты зачем-то понаставили!

Не тратя время на поиски ответов, он поспешил в родную деревню. Списав все на собственную невнимательность.

Лесная тропа, извиваясь змейкой, вела к деревне, с каждым шагом зарастая все больше. Покуда совсем не исчезла. Пробираясь сквозь заросли полевых трав, Бармой все сильнее завладевала тревога. «Ну ладно, кладбище! Может и разрослось… но тропа — то! Тропа, когда зарасти успела?!» — Задавался вопросом парень, упрямо двигаясь к уже виднеющимся деревянным домам. Деревня стояла окутанная непривычной тишиной; не пели петухи, приветствуя утро, не лаяли разбуженные цепные псы. Беспокойство все больше захватывало душу, заставляя ускорить шаг. В деревню он вбежал, боясь поверить раскинувшемуся пред ним пейзажу.

— Как же так?! – Бормотал Барма, проверяя каждую избу. – Неправда! Этого не может быть! Этого не может быть…

Нетвердой, шатающейся походкой он дошел до своего дома; проломившаяся крыша, выбитые окна, слетевшая с петель дверь, разбросанная всюду утварь. Сомнений не было – деревня была брошена. Давно.

Пытаясь найти объяснение необъяснимому, юноша бросился в сторону соседней деревни. Кто-то же должен знать, что случилось этой ночью и куда все делись.

Дороги накрылись изумрудным ковром, но бегущий Барма не видел их красоты и не ощущал их мягкости.

Перебегая третье поле, несчастный жених услышал мычание пасущегося стада. Радость захлестнула его подобно мощному потоку, вырвавшемуся из-под контроля. Барма помчался на пределе своих сил. Выбежав из небольшого березового леска, он увидел стадо и за ним деревню. Притихшую, но живую!

У самой деревни он встретил низенького старика с угольно-черной бородой. В новенькой рубахе, так и режущей глаза своей белизной. Обрадовавшись живому человеку, Барма бросился к старику, ища у него объяснений.

— Отец! – заорал он – Отец! Во имя Перуна и Ярило, расскажи, что случилось! Куда все делись из моей деревни?!

Старик основательно рассматривал незнакомца. Наконец произнес:

— А где она твоя деревня?

— Через три поля – махнул за лес Барма – тут недалече, версты три вниз по реке.

— Нет там деревни, сокол. Путаешь ты что-то.

— Как нет?! Вчера была! И сейчас стоит! Пустая… через три поля… – Барма опустился на землю, сев возле старика. «Нет. Ни кто не поможет. Никто не объяснит мне что за бесовщина твориться вокруг» — в отчаяние размышлял юноша.

— Ты о той, что уж почитай как лет тридцать, Зверь изничтожил? – Подал голос старик.

— Зверь?

— Эх, заблудшая ты душа! Страшное лихо обрушилось на нас. – Приступил к рассказу дед, недобро поблескивая глазами. – Каждые шесть лет, в шестом месяце от начала года. Приходит Зверь ровно на шесть ночей и не остается ни кого в живых. Уже пять деревень уничтожил лиходей. Наша шестая. Твоя была первой. Вот и в нашей деревне осталось лишь семь дворов.

— Что за зверь, отец?

— Не знаю. Не видел его ни кто. Разве что старая Яга уцелела после встречи с ним. Только она тебе не поможет.

— Почему?

— Сумасшедшая. Как Зверя увидела, так ум и утратила.

Барма сидел, обхватив руками подтянутые к себе колени. Требовалось время, чтобы осмыслить слова. Солнце, как ни старалось, не могло согреть юношу, трясущегося мелкой дрожью.

— Отчего же вы не уйдете? Зачем ждать смерти? – Задал вопрос парень, еле шевеля пересохшими губами.

— Зверь ни кого не выпускает, несколько дворов пытались сбежать, их нашли убитыми на тракте рядом с развороченными повозками. Не попадались они тебе? – Старик, не скрывая своего любопытства, взглянул на незнакомца, побледневшего как зимний снег на полях.

— Так может Велес к вам пожаловал? И откуда известно, что Зверь гостит в деревнях шесть дней, ведь не выжил никто? – Попытался парень найти разъяснение всему.

— Ты откуда-во такой выискался? Велес?! Язычник окаянный! Мы уже почитай, как триста лет всех ложных богов отринули! – Неожиданно взъелся старик. Да так что аж вскочил с пня, на котором сидел все это время. Замахнувшись на Барму клюкой.

— Триста лет… Ложные боги… — Все происходящее стало казаться юноше дурным сном, навеянным ночной грозой. Он тяжело поднялся и понуро поплелся вглубь деревни.

— Такие, как ты и накликали на нас беду! Иди куда шел! – Кричал вслед разгневанный дед.

«Я схожу с ума. С ума… Сумасшедшая!» вспомнив о старухе выжившей после встречи со Зверем, юноша решается найти Ягу. Он огляделся в поисках прохожих способных указать ему на жилье сумасшедшей. Но жители опасливо косясь сторонись незнакомца, не отвечая на его расспросы.

— Кого-то потерял? – Окликнул его приятный, смеющийся голос.

Парень повернулся и замер. Дева внимательно смотрела на юношу своими янтарными глазами. Словно творя приворот. Барма созерцал ее, не понимая, что влюбился.

— Ягу… — только и смог вымолвить юноша. Язык налился свинцовой тяжестью не желая подчиняться. Куда-то делось красноречие, ранее постоянно сопровождавшее его. Барма отчаянно хотел сказать еще хоть что-то. Неважно что. Только бы поддержать разговор. Не вышло.

— Тогда тебе вон туда! – Махнула рукой девушка в направлении небольшого покошенного домика с пристроенным к нему хлевом. – Меня Белавой зовут. Если не найдешь ночлега, приходи! Спросишь кузнеца Варгана, его дом тебе любой укажет.

 

Изба сумасшедшей была маленькой не только снаружи; Барме пришлось сильно склониться, чтобы войти в дом. Но и войдя, он упирался затылком в потолок.

Иссохшая, низенькая хозяйка радостно хлопотала возле юноши. Согревая воду на печи, одновременно бросая в глиняный горшочек какие-то высушенные травы. Отчего дом наполнился успокаивающим ароматом.

— Вот так я и оказался здесь. – Закончил свое повествование Барма, принимая стакан с горячим травянистым настоем. – И если верить молве, то сожрет меня ваш Зверь, не подавится.

— Для того милок, чтобы кусок проглотить. Надобно его сначала ухватить да удержать. А уж потом не спеша, пережевывая, глотать. Тот, кто быстро ест, загибается.

— Как же ты спаслась?

— Узнал. Узнал он меня. – Яга поставила перед парнем чугунок с кашей. Кинув в него щедрый кусок масла. — Я его внучка. Хоть и далекая, а все ж, кровь у нас одна.

— Так какой он? Зверь.

— Огромный. Больше медведя. Черный. Как безлунная ночь. А глаза горят пламенем адским. – Стращала Барму старуха.

— Ну вот. А говоришь, подавиться. Где уж! Скорее проглотит не жуя! – Приуныв, сокрушался юноша, доедая угощенье Яги.

Старуха смотрела на парня, ведя внутреннюю борьбу с собой.

— Ладно! – Хлопнув ладонью по столу, решилась Яга. – Слушай меня, сокол ясный! Есть и на него управа. Собери воду святую, распятие серебряное да колья из боярышника. Сообрази из них ловушку да замани в нее Зверя. Только так можно извести упыря. Я хоть и родственница ему, да только и мне страшно, от дел его!

В окне мелькнула тень, старуха испуганно замерла. Барма выглянул в окно.

— Никого. – Парень повернулся к Яге, которая так и стояла с зажатым в руках полотенцем.

— Узнал. Узнал… — Зачастила она, перебирая полотенце в руках. — Тебя соколик, похоже, друг твой сюда забросил. Подумай милок, чем ты так пред мертвым провинился?

С этими словами старуха выставила парня за дверь.

 

Оставшись в одиночестве, Барма решил навестить друга и выяснить что да как. Дорога обратно дала время обдумать происходящее. И даже отчасти свыкнуться с мыслью о перемещение во времени.

Потратив уйму сил, он с великим трудом нашел заросшую могилу друга.

— За что?! – Во весь голос орал Барма, ударяя кулаками по могиле. Силясь достучаться до покойника. – Что я сделал тебе?! Как мне вернуться?!

В конце концов, выдохшись и обессилев от собственных стенаний, юноша поднялся. Тоскливо посмотрел на гранитный камень. Красивый камень; серый, с белыми прожилками. Всем селом устанавливали. Друг его еще при жизни приметил. «Староста упирался, не хотел возиться. Да, возни много вышло. Покуда справили дело. Я настоял. Вот выходит, как ты меня отблагодарил…» Барма саркастически хмыкнул.

На выходе из кладбища на незадачливого путешественника во времени набросилась белоснежная волчица, прижав к земле. Скаля клыки. Черная тень накрыла их обоих. И Барма увидел Зверя. Он передвигался поочередно то на двух ногах, то на четырех, иногда поднимая голову и нюхая воздух. Густая, черная шерсть клоками свисала с болезненно худого тела. Волчица предупреждающе зарычала, опуская голову ниже и прижимая уши плотнее к затылку. Чудовище остановилось. Принюхалось. Затем быстрыми шагами приблизилось к воротам кладбища. Остановившись в паре метров от волчицы, скрывающей человека.

— Не в твоей власти спасти их – прорычал Зверь белой хищнице, злобно скаля клыки. – Еще четыре ночи и тьма будет править миром, а я стану повелевать ей. Сам Кощей склонится передо мной!

Постояв немного на пороге погоста, Зверь ушел. Растаял. Словно и не было его. Волчица продержав парня на земле, еще недолгое время, тоже ушла. Затерявшись в полевых травах.

Барма остался, неподвижно лежать в траве. Отходя от того что увидел и услышал. Попутно вспоминая предшествующие моменты, проведенные у друга.

 

Привязав коня к ограде, Барма позвал друга. Могила открылась. Откинув крышку гроба, к нему вышел молодой, статный парень. Взяв друга за руку, покойник провел его в загробный мир, где коротал вечность. Уютная комната с двумя креслами и невысоким столиком расположились возле окна. Рядом топилась печь.

— Ты все так и шьешь? – Живо поинтересовался мертвец.

— Да. В деревне работы мало, поэтому я в город собираюсь. – Хвастался Барма, сидя в широком кресле.

— Для города золото нужно. Клад отыскал?

— Отыскал. – Кивнул гость, с интересом рассматривая вид из окна. — Скучно мне здесь, аж сил нет.

— Что ж так? Вон и женишься на рассвете. Аль не люба она тебе?

— Не столько люба, сколь выгодна. – Поймав недоумевающий взгляд хозяина могилки, Барма пояснил. – Она и есть мой клад. Отец ее мельник, да ты помнишь его! Дядька Хват. Приданное за нее дает, мне на две жизни хватит!

— Так ты, что же… на Ясинке женишься? И она… любит тебя?

— Да что ты заладил! Любит? Не любит? Какая разница. Привыкнет! Мне брат, город, вот как необходимо.

Покойник помолчал задумавшись. Потом посмотрев на свои ветхие тряпки, обратился к другу.

— Поизносился я. Может и мне сошьешь одежу получше. Неудобно в таком виде на свадьбу к тебе идти.

— Можно и сшить, только ведь к утру не успеть? – Неуверенно возразил Барма.

— Здесь время иначе идет. Успеешь. Везде успеешь.

 

— За что же ты меня так, друг? – Уже в который раз задавал себе этот вопрос Барма, возвращаясь в деревню на ночлег.

Когда последний солнечный скользнул по земле, юноша заметил в траве у забора кузницы проржавевший щит. С нарисованным знаком огненного колеса потертым от времени.

Местный кузнец радушно приветил юношу, выделив место на сеновале.

Уютно устроившись на ночлег Барма сам не заметил, как уснул и проспал до позднего утра.

Утром он был разбужен младшим сыном кузнеца.

— Поднимайся! Отец зовет! – Тормошил мальчишка Барму. – Зверь за Ягой пришел!

При этих словах Барма тут же проснулся, от сна не осталось и следа. Они прошли в избу, где Белава уже накрывала на стол.

— Вы хотя бы бороться с ним пытались? – Юноша размышлял, что умирать от клыков зверюги ему вовсе не хочется. А значит, нужно было действовать.

— Ясень день! Только как с демоном бороться! Ни какое оружие его не берет! – Громыхал на всю избу кузнец.

— Старуха говорила что Зверь уязвим к распятию, боярышнику и святой воде.

— Так что ж ты предлагаешь? Боярышниковым веником его по морде отходить?!

— Почему нет… — таинственно произнес Барма, отодвинув опустошенную тарелку. – Когда этой ночью он придет, мы устроим ему достойную встречу.

 

День прошел в приготовлениях. В часовне нашли в ковшах освещённую воду. У входа в кузницу наложили кольев и веников из боярышника. Единственное чего не нашлось так это креста серебряного. Посовещавшись, защитники деревни решили, что и этого должно хватить. Когда все было готово, парень принялся помогать по хозяйству дочери кузнеца. Рассказывая ей от куда он и как попал к ним.

— И хоть бы объяснил за что так разобиделся на меня. – Сокрушался юноша. — Нет ни чего хуже неведенья, теперь я в этом убедился сполна.

— Ты подумай, может друг тебе подсказку, оставил. – Предположила Белава.

— Да какой он друг после всего! – Рассердился парень. — Я нынче к нему даже на день рожденье не приду!

— А когда рожденье?

— После завтра… — Запоздалая мысль озарила Барму. — А ведь ты права Белавушка! Это ведь мой шанс вернуться, наверняка он будет меня ждать! Вот и поговорим по душам!

 

Так, за разговорами да делами, день и прошел. Солнце ушло на покой. Время близилось к полуночи, а Зверя все не было. Барма с кузнецом сидели в засаде, выжидая монстра. Шепотом, переговариваясь меж собой. Черный дымок, темнее ночи укрыл улицу и показался Зверь. Несущийся огромными прыжками прямо к кузнице. Мощный прыжок оборвался на середине. Чудовище ударилось об невидимую преграду и упало. Зверь поднялся, зло зарычал и со всей силы принялся наносить удары по незримому препятствию. Выскочившие из своего укрытия мужики с громким криком неслись на упыря, размахивая приготовленными вениками и кольями.

Не ожидая сопротивления, Зверь отпрыгнул в сторону, однако быстро справившись с испугом, кинулся на нападавших. Смертоносный удар лапой едва не оборвал жизнь Бармы, который в последнюю минуту успел уклониться. Кузнец всадил в бок чудовища боярышниковый кол. Дикий рык, смешанный с вигом наполнил ночь. Схватив кузнеца за голову, монстр откинул его в сторону. Вынув из раненого бока кол, Зверь хрипло рассмеялся. Барма увидел как рана стремительно затягивается, не оставляя даже крохотного следа.

— Давно мне не осмеливались дать отпор. – Зверь не спеша приближался к юноше, отступавшему к избе.

Споткнувшись парень упал, больно ударившись спиной об что-то твердое и холодное. Продолжая отползать от монстра, Барма обнаружил тот самый проржавевший щит. Заметив находку жертвы, в глазах Зверя промелькнул испуг.

— Тебя не спасет кусок железа! – Зло рявкнул он, ускоряя шаг.

Испуг чудовища не укрылся от Бармы, которому уже удалось подняться. Парень прижимал щит к себе двумя руками. Прикрываясь. Клацнув зубами, Зверь ударил лапой по щиту, когти распороли металл. Так что юноша едва не выронил щит. Пытаясь удержать его в руках и одновременно спасаясь от монстра. Барма заметил привязанный к ремню на внутренней стороне щита серебряный крест. Молниеносно сорвав распятие Барма ударил им Зверя по морде. Вновь ночь содрогнулась от леденящего кровь воя. Зверь исчез.

Барма сильнее сжал распятие в руке и огляделся. Белава приводила в чувства отца. Кузнец открыл глаза и тихо застонал. Затем самостоятельно поднялся и подошел к юноше.

— Вот, распятие нашлось. – Только и произнес Барма, протягивая Варгану крестик.

 

Как только утро коснулось земли, все оставшиеся в живых были собраны возле кузни для досмотра. Который, результатов не принёс. Все были целехоньки.

— Итак, что мы имеем? К серебру у него действительно восприимчивость. Но лица у всех без отметин креста. Значит, ни кто из деревенских, Зверем не является. Это конечно хорошо. И плохо… — Размышлял вслух Барма, сидя на лавке. Когда все разошлись, и они с Варганом остались одни.

— Почему?

— Сожгли бы упыря и не гадали, переживем ночь, аль нет… — Парень помолчал и добавил. — А вот про боярышник брехня.

— Не брехня! – Твердо возразил кузнец.

— Это почему же ?! Толку то от него не было!

— Куст срублен в прошлом году. Не было в нем силы. Нужно раздобыть свежую, молодую ветку. У нас возле заброшенного языческого кладбища растет как раз нужный куст. Барма, как будем зверя заманивать?

Парень задумался, кузнец не тревожил его. Терпеливо ожидая ответа.

— А вот как. – Наконец ответил юноша. — Нужно яму глубокую выкопать. В кузнице, у самых ворот. В яму опустим чан с водой. Правда, святой воды в часовне больше нет…

— Воду я освещу. Молитвы знаю.

— Отлично. Нужно еще решётку сковать, опутать ее ветками и колышками, остро отточенными, боярышника. Да распятие приладить. В эту яму и заманим Зверя. Только ни кому, ни слова. Ты и я. Не ровен час проведает зверюга. Тогда весь наш план Семарглу под хвост.

— Добро.

— Варган?

— Чего?

— Думаешь, вода освященная молитвами вашему богу поможет? Может, для пользы дела, еще жертву Сварогу принести?

— Делай, как знаешь. – Кузнец поднялся, работы предстояло немерено. — Я в своего бога верю. Но, от поддержки твоего не отказываюсь.

— Тогда я еще Ярило о помощи попрошу. – Кивнул сам себе Барма.

 

Плотно поев, парень отправляется к кладбищу за боярышником, вооружившись лишь веревкой и топором. Намереваясь вернуться засветло. За работой он и не заметил, как наступил вечер. Под ногами Бармы змеями прополз черный дым, опутывая собой все больше пространства. Парень почувствовал зловонное дыхание обжигающее затылок. Повернувшись, он увидел прямо перед собой оскалившуюся морду нависшего над ним чудовища. Замахнувшись топором, юноша отлетел на несколько метров от удара когтистой лапы Зверя. Белой лентой мелькнула вступившаяся за человека волчица. Давая ему время вбежать на землю кладбища затащив с собой срубленную ветку боярышника. Звери сражались молча без звука, лишь щелканье зубов нарушало тишину. Волчица нападала стремительными выпадами; подскочит, укусит и отскочит. Ловко уходя от встречных ударов. В какой-то момент удача покинула ее и Зверь сильно задел волчицу. Не тратя время на пытающуюся подняться хищницу. Решив добить ее после. Зверь шел к кладбищу. Это дало возможность волчице заползти на землю погоста. За ограду.

Стоило только Зверю шагнуть за калитку, отовсюду полезли покойники из своих могил. Барма в ужасе смотрел, как мертвецы прогоняют Зверя со своей земли. Некоторых он даже узнал. До самого рассвета дежурил Зверь у ворот. Лишь когда макушки леса окрасились золотом чудовище ушло. Покойники разошлись по своим могилам.

Юноша подошел к волчице и обнаружил Белаву, ее белое платье было перепачкано кровью от рваной раны в боку.

— Так ты оборотень! – Барма уже не удивлялся. После мертвецов спасших его, дивиться право было не чему. — Не бойся, я ни кому не скажу. Нужно возвращаться. Главное ни кого не встретить, а то все решат, что Зверь это ты.

— Он придет этой ночью, чтобы уничтожить всех. Я не смогу помешать. Ему хватит сил разбить мой круг. Он видел меня человеком. Теперь он знает, кто я. А мы так и не знаем кто он, в человеческом облике. – Шептала она, пока парень нес ее на руках.

— Нынче ночью узнаем. – Успокоил Барма. С удивлением замечая, насколько легкой была девушка. Срубленные ветки боярышника тянулись следом, привязанные к поясу рубахи. — Так это ты охраняешь деревню?

— Пытаюсь. Только не выходит ничего. Сил у меня еще мало. Смогла лишь очертить дворы вокруг кузницы. Но он может проникать человеком. Я рисовала руны. Если стереть хоть одну, круг нарушиться и Зверь пройдет.

— Выходит, он не знает о рунах?

— Не знал. – Уточнила Белана. – Теперь догадается.

Крадучись, прячась в тени, словно вор, Барме удалось пронести девушку в избу незамеченной. Где возле нее сразу же засуетился кузнец. Обработав рану, он уложил дочь на еще не остывшую печь. Младший брат не отходил от сестры, оказывая посильную помощь.

Мужчины вышли во двор, старик белой рубахе и угольно-черной бородой прошел мимо, недобро взглянув на них.

— Меня он пугает. – Признался юноша. — Вот так посмотришь на человека и обвинишь во всех смертных грехах, а на деле он и комара не тронет. А все потому, что страх затмевает разум.

— Верно. – Согласился кузнец. – Я тоже этого старика сторонюсь. Он у нас уж почитай лет шесть как живет. А все ни как к нему привыкнуть не могу.

— Как продвигаются дела с… — Барма запнулся.

— Все готово. Осталось только оплести ветками. Назад собираешься?

— Надеюсь. – Ответил парень, отчего-то стыдясь своего поступка. «Ловушка готова, поймают теперь упыря и будут жить да радоваться. А мне домой ведь нужно» оправдывался он перед собой. Только на душе было паршиво.

— Что ж, за помощь твою. Я перед тобой в неоплатном долгу. Погостишь у нас еще? Или прямо сейчас пойдешь?

— Побуду.

Они зашли обратно в избу. Барма заглянул на печь, где отдыхала девушка. Увидев юношу, она улыбнулась.

— Тебе нужно уходить. – Догадалась она.

— Красивый перстень. – Не ответил Барма. Уходить не хотелось.

— В незапамятные времена Рок наградил им великого воина. Взявшего на себя обет оберегать эти места. Это и дар и проклятье. – Девушка внимательно смотрела на парня. – Ты можешь остаться.

— Нет. Не могу. – Барма ненавидел себя за малодушие. Наскоро распрощавшись с хозяевами, он поспешил на встречу с другом.

Кладбище грелось в солнечных лучах. Юноша подошел к заветному камню и сел ожидая вечера. Мысли уносили его в дом кузнеца. «С ними все будет в порядке» успокаивал себя Барма.

 

— Ее с собой заберешь? – Покойник примерял новое одеяние.

— Конечно. Жене место возле мужа.

— Так, может она в город не хочет.

— Да какая разница, хочет или нет! Кто бабу спрашивает! – В конец разозлился Барма на друга, лезшего не свое дело.

Вспомнилось завершение разговора с другом, прежде чем он покинул могилу.

Сумерки неспешно опускались на землю. Парень успел даже задремать, его разбудил отчаянный крик мольбы.

— Они схватили ее! Помоги! Ты же знаешь, она не виновна. – Молил кузнец, приближаясь к воротам кладбища. Солнце ушло за горизонт. Появившийся из ниоткуда Зверь напал на Варгана. Разорвав на части.

— Как только они повесят ее, я смогу войти в круг. – Прорычал Зверь, не мигая, смотря на юношу. – Теперь тебе меня не остановить. Ни кто не придет на помощь.

— Барма! – Наигранно удивился друг, появившись одновременно со Зверем, но хранивший до этого молчание. – Похоже, я ошибся временем, возвращая тебя. Идем! Ясинка ждет!

Парень молчал, потом повернувшись к товарищу произнес.

— Я не могу. Не могу оставить ее.

— Уйдя сейчас, назад не воротишься. – Предупредил друг.

— Знать придется Ясинке поискать другого жениха. Все равно мы, не любили друг друга.

Барма развернулся к ходившему вдоль забора Зверю.

— Как говорила Яга, подавишься! — Схватив с земли ветки боярышника парень помчался к деревне. Обороняясь от Зверя ударами веток кустарника, которые обжигали монстра. Тем самым отгоняя от жертвы. Мертвец проводил удаляющуюся фигуру взглядом.

Барма спешил в деревню с единственной целью заманить Зверя в ловушку прежде, чем люди казнят невиновную девушку.

Они бежали наперегонки со смертью, каждый шаг мог оказаться последним. Парень понимал, Зверя придется провести по главной дороге. Необходимо чтобы люди его увидели.

И вот уже выдыхаясь из сил, Барма вел чудовище прямо по пыльной улице, к кузне. Минуя собравшуюся толпу. Люди в страхе разбегались кто куда. Но Зверь не обращал внимания. Он был увлечён погоней и одержим желанием, во что бы то ни стало сожрать беглеца. А уж потом и оставшиеся дворы.

«Только бы ловушка сработала! Ведь не проверяли же! Руны! Стер ли кузнец руны?» — Парень уже подбегал к воротам, едва успевая увиливать от монстра. «Сварог, батюшка! Лада, матушка! Не оставьте меня окаянного на погибель! Помогите одолеть лиходея!» молился Барма, ныряя под ворота кузницы. Сбоку, у самого края, дабы не свалиться в яму самому. Зверь, почувствовав, что преграды больше нет, забыв об осторожности, сходу снес ворота. Попав в ловушку. Только монстр упал в яму, юноша тотчас захлопнул чугунную решетку оплетенную, кольями боярышника и прикрепленным распятием. Страшный визг и вой наполнили ночь, словно тысячи чертей рвались из пекла.

Все получилось, хоть удача едва не повернулась спиной. Барма поспешил к людям, веря, что теперь они поверят. Отпустят Белану. Толпа, присмирев, стояла, пытаясь скрыть следы преступления. Юноша, почувствовав неладное, властным шагом приблизился к людям заставив расступиться. Девушка лежала на земле. Приговор был приведен в исполнение, в тот самый миг, когда он вел Зверя по деревне. Барма подошел к мертвой, дотронулся до ее руки. Глаза юноши сменили цвет с зеленых на янтарные.

Он поднялся, осмотрел сбившихся в страхе людей, избегающих его взгляда.

— Как же вы спешили. – Барма почувствовал боль, какую раньше ни когда не испытывал. – Она защищала вас! Слышите! Защищала! Идите теперь. Смотрите. Кем был Зверь!

Больше он ничего не сказал. Развернулся и пошел к кузнице. Люди робко последовали за ним. Там, в яме, плавало тело старика. Того самого, который встретил Барму в его первый день пребывания в этой деревне.

— Вот ваш Зверь. До утра не трогайте. А как взойдет солнце, достаньте упыря да и вбейте ему в грудь боярышниковый кол. Еще лучше сожгите, развеяв пепел в поле по ветру.

Вернувшись к девушке, юноша понес тело к заброшенному кладбищу. Желая похоронить ее под алеющим кустом боярышника. За ним следом увязался младший братик девушки, неся лопату. Вместе они провели в последний путь белую волчицу и то, что осталось от кузнеца.

Солнце еще нежилось, не желая подниматься, когда Барма вместе мальчиком пришли к могиле друга. К удивлению парня, друг все еще ожидал его.

— Еще успеваешь. – Покойник сделал шаг вперед.

— Нет. Ни куда я от нее не уйду. – Барма устало опустился на землю. В кой-то мере он даже завидовал другу; ни чувств, ни боли, ни-че-го.

— Пойдем, я тебя познакомлю со своей женой.

— Женой? У вас там, в загробном мире и браки заключаются?

— Не совсем. – Уклонился от прямого ответа мертвый. – Идем с нами отрок. – Позвал он мальчика с собой.

Втроем, они прошли к могилке неподалеку. Через мгновенье возле нее появилась совсем юная девушка.

— Ясинка?! Ты?! – Удивлению Бармы не было предела.

— Мы полюбили друг друга еще при жизни. – Объяснял друг, обняв девушку. – Потом, когда я умер, она вечерами приходила к моей могиле. Мы беседовали, гуляли вдоль реки. Она хотела утопиться. Еле отговорил.

— Она бы стала русалкой… – Тихо произнес Барма.

— Это навеки различило б нас. Пришлось ждать. И мы ждали.

— Так вот почему ты сделал это… но… можно было рассказать!

— О чем?! О том, что она бегает на свидания к покойнику! К тому же ты был так одержим городом.

— Прости меня друг. — Барма схватился за голову, взъерошивая волосы. — Я не видел ни чего вокруг себя! Ты ведь спрашивал меня, люблю ли я ее! А я даже не заметил твоего вопроса. Не захотел понять.

— Ты уйдешь? – Тихо спросил мальчик, по щенячьи, заглядывая в глаза Барме.

— Нет. – Затряс головой парень, опускаясь на колени перед ребенком, обнимая его. – Ни куда я от вас не уйду.

 

Став волком-хранителем Барма на протяжении семи десятков лет оберегал деревню. Взяв брата девушки под свою опеку и воспитав его как собственного сына. Часто хаживал на могилу усыпанную красными ягодами. А после смерти завещал похоронить его рядом с ней.

С тех пор люди часто видели как исключительно летними вечерами. По окраине леса у реки, гуляют две пары. Ни кто их не окликал и не тревожил. Даже имя им дали — Вечоры.

— Это всего лишь твоя очередная сказка Деда. – Внук обнял старика за шею, и побежал играть с зовущими его ребятами.

— Что ж – вздохнул старик – всему свое время. И сказкам и делу… – он поправил перстень, наблюдая за игрой детей, медово янтарными глазами.

читателей   129   сегодня 1
129 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 2. Оценка: 2,50 из 5)
Загрузка...