А надо было слушать маму

«Думай о учёбе! Кем ты собираешься стать, с такими-то оценками?» — смешно, мам. Я уже есть. Нет, конечно, на то, чтобы «разложить всё по полочкам», тоже понадобилось время. Только ты, со своими нравоучениями, его явно пропустила.

Ближайший портал оказался в ста метрах от дома, возле старой обветшалой стены заброшенной фирмы. Я нашёл его лет десять назад, в тот день, когда мне сильно попало за прыжки с крыши. Или после разборок с родителями очкастого зануды, у которого пропали коллекционные карточки? Уже и не вспомню. Впрочем, это сейчас совсем неважно. Наша «разношерстная» дворовая компания болталась там без дела. Я первым заметил сдвинутый в сторону камень и странный, словно намагниченный поток удушливого воздуха из открывшейся секции. И даже не удивился, что только пару человек смогли протиснуться в узкий лаз, обдирая ладони и посыпая голову, словно пеплом, обсыпающейся штукатуркой.

Мне показалось, что подвал, в котором мы очутились, мягко говоря, неправильный. Хотя я и не очень представлял, что может храниться в подобных, годами непосещаемых зданиях. Сколько я себя помнил, там, наверху, за мирно-ржавеющим забором ни разу не парковались машины и не открывались парадные двери. А здесь, внизу, огромный и неплохо освещённый коридор убегал, разветвляясь на тонкие лучины, словно полевая дорога. В углу были свалены дрова, пахнущие свежей смолой, совсем как жарким летом в лесу. Вдалеке кто-то, довольно весело, что-то напевал.

Смахнув с лица паутину, я оглянулся. Рядом пыхтел Миха, а чуть поодаль потирала ушибленный бок соседка Яна. Стенка позади нас выглядела вполне целой, отрезая любые попытки пойти на попятную. Что больно то и не расстроило – стоило тогда вообще сюда лезть? Я медленно пошёл вперёд. Ребята тут же, без слов, последовали за мной. Было ли им также интересно как мне, или просто страшно оставаться одним у глухой стены, трудно сказать. Без лишних обсуждений мы стали двигаться на звук голоса.

Несколько десятков шагов – и стало совсем светло. Не задумываясь об источнике освещения и, уж тем более, о гипотетических последствиях нашего вторжения в не пойми-чье царство, я не переставал тогда удивляться неожиданному и полному сюрпризов приключению. Некоторые ответвления подземного коридора упирались в закрытые двери с витиеватыми ручками. Другие, тропинками убегали вдаль, теряясь среди камней и деревянных ящиков. Михай монотонно бубнил что-то про связь подземелья с канализацией и обитающих тут бомжей. Янка молчала и задумчиво срывала колоски попадавшихся на обочине, растений.

— А, деточки пожаловали! – Прервал своё пение старик, похожий на пастуха.

Не помню, почему уж я решил, что он пастух, а не обычный бродяга с палкой, о которых только что распинался Миха. Тем более, что никакой скотины, как и обширных пастбищ, поблизости не наблюдалось. Скорее всего, в моём «тогдашнем» понимании, только они и могли сидеть на валунах и распевать в своё удовольствие. Голос у деда был моложавый, сильный, не зря мы услышали его издалека. Или, может, это причудливая акустика того странного места сыграла свою роль?

— Ну, что же, трое, значит. Не густо. – Он слез со своего каменного кресла и оглядел нас внимательно. – Не будем терять время. Деньги с собой есть?

У меня денег не было. Я приготовился бежать, краем глаза отмечая, где расположились остальные. Миха, кажется, потерял дар речи, впав в ступор. А вот Янка, которая без заветного рыжего портмоне с денюжкой «на мороженку», из дома не выходила, тихо заурчала, как рассерженная кошка. Деда это только развеселило. Он понимающе хмыкнул и ткнул своим посохом нам под ноги. Яна тут же нагнулась за серебряной монеткой. Точно такая же лежала возле моих кроссовок.

— Поднимайте, поднимайте и топайте вон в ту лавку. – Устало произнёс старик, оправляя выцветшее пальто и снова устраиваясь на камне. – Как закончите, дайте знать.

Мы послушно свернули из главного коридора налево, потому как не следовать абсурдным правилам казалось ещё глупее, чем подчиниться. И уже через минуту уткнулись в небольшую подсобку. Я потянул дверь и мелодичный колокольчик лаконично возвестил о покупателях. Что мы ожидали там увидеть? «Ковёр –самолёт, сапоги -скороходы и шапку –невидимку — как минимум!»  — шептала мне Янка, любуясь своей монетой. Но пожилая вахтёрша, расставляющая на полке подсобки моющие средства, никак не вязалась с ожидаемой продавщицей волшебного магазинчика.

— Здравствуйте! – неуверенно нарушил тишину Михай.

— Минуту, — невежливо отозвалась женщина. Пристроила рядом с пульверизатором стопку тряпок, слезла со стремянки и принялась нас внимательно разглядывать. – Посмотрите во-о-от сюда! – раздраженно сказала она спустя какое-то время, нарушив наше взаимное пристальное изучение.

И только тут я заметил! Сбоку от входа — целый стеллаж древнего оружия! Как же я мог не увидеть его сразу. И в центре, да, тот самый — стальной длинный меч, который я не раз вырисовывал на свободных страницах тетрадки, отвлекаясь от бесполезной болтовни учителей! Я испытал настоящую бурю эмоций. Устав от «зачем» и «почему», первым шагнул к прилавку. Радость сменилась страхом, что моей монетки окажется недостаточно. Но хозяйка лишь кивнула на предложенную оплату и аккуратно сняла предмет моего восторга со стены.

— Подожди остальных снаружи! Влад, кажется? – Сказала она буднично и обратила свой взор на притихших Миху с Яной.

Я вышел, двумя руками крепко держа свой меч за изящную рукоятку. Ладони вспотели, но я не смел отпустить это чудо даже на мгновение. Ноги несли меня вперёд, и я очутился на главной дороге, а потом сошёл с неё на траву, заверив себя, что увижу выходящих из магазинчика друзей. Потом сделал несколько выпадов, подражая героям боевых сцен. Попрыгал неуклюже, представляя себе противника в доспехах, и тут же запыхался: оружие оказался тяжелее, чем думалось раньше.

Я отошел от коридора всего на пару шагов, но про себя отметил, как разительно изменилась местность. С места, где я стоял, был отчетливо виден пол и его изношенное покрытие; у меня под ногами росли пучки блёклой светлой травы, а чуть дальше, молодые деревца и густые кусты обрамляли опушку самого настоящего леса. С ума сойти! Может мы действительно выбрались из здания через подземный ход и очутились на окраине? Мои раздумья прервал писк и шумная возня в зарослях неподалеку.

Визг и шум усиливались и приближались. Я ринулся навстречу, не решая расстаться с мечом и неловко волоча его за собой. В тот же момент, мне под ноги, словно прося защиты, кинулась чёрная птица со сломанным крылом. Это была некрупная, скорее всего, совсем молодая ворона. Хотя, с таким же успехом, это пернатое создание могло оказаться грачом или ещё кем-нибудь – орнитолог из меня в детстве был никудышный. А вот её преследователь был самой обычной дворнягой. Довольно крупной и явно имеющей самые кровожадные планы.

Мне никогда раньше не приходилось убивать. А уж тем более, за секунды делать правильный выбор и приводить его в исполнение. Быть может кто-то справился бы лучше. Но я поступил так, как счёл нужным. Зажав меч как можно сильнее, я демонстративно замахнулся, сделал шаг в сторону пса и угрожающе закричал

— Уходи! Пошёл отсюда!

Собака остановилась и оскалила грязную пасть. Потом медленно припала на передние лапы и, кажется, приготовилась к прыжку.

— Кыш! – Я топнул ногой и неумело направил лезвие на противника, от всей души желая напугать и прогнать зверюгу.

И она остановилась. Повела носом в сторону близкой добычи и осела назад. Птица в это время затрепыхалась, забила здоровым крылом и подалась в сторону. Её противник, не желая уходить голодным тут же предпринял манёвр перехвата. А я, вместо того, чтобы определиться, всё ещё верил, что смогу всё разрулить, отделавшись малой кровью. Я снова топнул на собаку, держа меч лишь на случай её нападения. И ещё раз громко вскрикнул, но уже от отчаяния и чувства ужасной необратимости происходящего.

Хрупкие птичьи кости трещали под моей ступнёй, а я застыл, стараясь отогнать панику и нахлынувшие слёзы. Глупое создание, в поисках безопасности, метнулось мне прямо под ноги, предрешая и свою, и, наверное, мою судьбу. Зверь напротив замер, не делая больше попыток напасть. А я повернулся к нему спиной, не задумываясь о возможной опасности и, не взглянув на растоптанный ворох окровавленных перьев, побрёл прочь.

Огромное, раскидистое дерево возвышалось над поляной и словно погружало в могучие объятия всё происходящее. Невдалеке прохаживался старый знакомый с посохом. Он теперь ничего не пел, зато выстукивал палкой бодрую дробь. Рядом сидела, поджав коленки к подбородку, Яна. А с другой стороны, намотав на руку золотую цепочку и не сводя глаз с циферблата, зажатого в руке, шёл Миха. «Когда они успели покинуть лавку и почему, мы все столкнулись здесь?» — подумал я почти равнодушно.

Дед одобрительно кивнул нашему появлению и тоже подошёл к растущему на поляне великану. Он протянул руку Михе, но, оказалось, совсем не за тем, чтобы взять у него часы. Крепко схватив за свободную ладонь, он легко прижал её к стволу. А потом торжественно вынес вердикт: «Ты – воин порядка!». Выжидающе глянул на сидевшую девочку, и она тут же, безропотно поднялась, протягивая свою тонкую ладошку. «Воин тьмы!» — прозвучало, как приговор, для Янки. После чего старик вздохнул и сделал мне приглашающий жест. Я воткнул меч в мох и, не раздумывая, коснулся коры.

«Что же… Ты — воин хаоса!» — торжественно отчеканилось в моём мозгу. Или он всё-таки произнёс это вслух? Я опешил и, прислонившись спиной к дереву, пытался осмыслить хотя бы долю произошедшего. Осколки здравого смысла только мешали что-либо осознать. Легче было совсем отречься от этих истеричных мыслей, мечущихся в диапазоне от «проснись наконец!» до «сейчас нас всех убьют». Изгнать их, чтобы принять всё на веру! И у меня получилось. Правда-правда, почти сразу. Не знаю, было тому виной «истинное предназначение» или мои одиннадцать лет, в которые поверить в сказку было всё ещё проще простого. Только дышать сразу стало легче, а мерная пульсация гладкой коры под пальцами больше не напрягала. Как и понимание, что её огромный обладатель видит меня насквозь.

— Деревья с корой, как кожа – ничего особенного. Я читал про них. – Жалобно бормотал мой друг, спрятав руки за спину. — Сейчас даже вспомню, где они произрастают.

— В подвалах старых домов. — Зло прервала его Янка.

Я подумал ещё, что ей явно не понравились выводы, хотя со стороны они звучали так круто и устрашающе.

— Давайте-ка ребятки, домой. – Вздохнул наш сопровождающий и мы послушно направились туда, откуда пришли.

— У воинов что, обязанности как в той игре, что ли? – Рискнула развеять какие-то свои опасения моя соседка, удивляя меня познаниями, о которых я не подозревал.

— Нет никаких игр. И правил нет. – Не поскупился на ответ дед.

Мы снова долго шли молча. А ветер, или сквозняк, гонял по полу пучки соломы и куски старой обёрточной бумаги. И уже очутившись перед знакомой кипой свежих дров, Миха решился напоследок нарушить тягостную тишину, выудив из всех мучавших его вопросов самый важный.

— Раз мы — вот такие. Нас, что кто-то теперь обучать будет? Что, действительно есть школы, для – он запнулся — ну, волшебников? Или как уж нас тут назвали… – Запутался и, кажется, даже покраснел от того, что выдавил из себя бред, в который сам не верил.

— Да, какое там «обучать», — ехидно захихикал старик. – Пора привыкать, что каждый сам за себя. Справитесь поди. Или же нет.

* * *

«Влад, надеюсь, у тебя хватит ума держаться подальше от всякой дряни!» — Конечно, мам. Я же обещал тебе. Да и не тянет: в своих походах достаточно насмотрелся на подсевших на наркоту. И на застрявших в тех мирах, откуда обессиленное сознание вряд ли сумеет вывести на поверхность. Злости не хватает на подобные замечания в мой адрес. Неужели, ты думаешь, что у меня совсем нет мозгов?

Дым от кальяна тягучей сладкой волной заполнял всю комнату. Рядом со мной, в кресле, вытянув длинные ноги, растянулся Кирилл. Светловолосый молчаливый верзила, под два метра ростом, играючи, выпустил несколько аккуратных колечек, и, полюбовавшись ими, снова взялся за мундштук.

Двенадцать месяцев в армии пролетели как сон. Бурное такое, сновидение, насыщенное. Не сказать, что кошмар, но отстрелялись — и ладно. Там мы и оказались с ним в одной роте и почти сразу нашли общий язык. Можно сказать, свёл случай, но выбор то сделали сами. Всё как у всех: пока втянулись в службу, потом время понеслось. Выручали друг друга, вместе «отрывались» в увольнении. И вот, впереди гражданка и дразнящее чувство свободы, когда никто тебе не указ.

Я внимательно посмотрел на приятеля. Момент для разговора самый что ни на есть подходящий. Мне просто необходим на этой стороне человек, на которого можно было бы положиться. Тот, кто прикроет спину и не станет задавать лишних вопросов. То, что он «обычный», я понял давно. Но казалось, что в предстоящем деле это не столь уж и важно. А там, как знать, может и поймёт, что к чему.

— Кир, я хочу открыть свой бар. Подсобишь?

— Ну, ты даёшь! А кэш на это где взять? – Он лениво взглянул на меня, словно подобные предложения поступали ежедневно.

— Это – не проблема. Есть те, кто одолжат.

— Тогда – не вопрос. Я на мели и эта работа ничем не хуже другой. – Он снова глубоко затянулся, обошедшись без длительных выяснений.

А я решил, что первый удачный шаг – это добрый знак.  О-о, сколько я смаковал эту мысль за последний год! Казалось, что открыть собственное заведение на изломе – сверх классная идея. Доступный вход с обеих сторон, общение тех, кто в силу определённых проблем не может выйти наружу, нужные знакомства. Да и доход, что уж тут говорить, тоже должен быть двойным. А по меркам обычного земного городка – так просто шикарным!

Я до сих пор уверен, что это было моё собственное решение. С самого начала, хотел развернуться, достичь чего-то, разбогатеть. Но понимал, что без особых связей, образования и денег, я должен придумать что-то по-настоящему стоящее. А болтовня хитрого паскуды из забегаловки «Под Корягой», что примостилась на проклятом перекрестке, не более, чем вовремя подвернувшийся шанс, провернуть это дело. Только так. Ведь с ним меня свела чистая случайность. Ну, и пара местных ворожей.

Это случилось уже после окончания школы, когда я зачастил на ту сторону в поисках ответов. Бабки всегда возникали рядом, почуяв свежую кровь. Врали что им всё известно и причитали, что мы желанные гости. Я не сразу разобрался зачем они так всех привечают. Когда же понял, что просьба о паре капельках, что «золотом окропит её руку для гадания» — на самом деле лишь чистой воды развод — стал гнать попрошаек в шею. Взял за правило хвататься за эфес, если кто-то из них смел позариться на самовольное кровопускание. И подрастающего братишку учил держаться подальше и от ведьм, и от тех, кто пророчествует.

Но эти бестии неплохо ориентировались в мире нечисти и вечных странников. Побаиваясь моего меча и задетого самолюбия, они указали мне того, кто мог ответить на многие вопросы. Старый лис из «Коряги» держал несколько притонов. А о его несметных сокровищах, собранных, по слухам, на странных сделках и продаже отвратного зелья, дарящего забвение, ходили просто-таки легенды. Мне он даже чем-то напоминал Кощея Бессмертного из сказок. Но если последний мог похвастаться каким-бы, то ни было царственным происхождением и соответствующим горделивым положением, то гадкий проныра не отличался ни тем, ни другим.

Заискивающе хихикая, старухи указали мне где надо сойти с основной дороги, чтобы тропинка вывела на полуночный тракт, невидимый для основной массы путников. Ну а уж там не составило труда добраться до печально известной развилки и заметить прочную деревянную дверь в основании старого бука. Свежо-смазанные петли не скрипели, пьяных или обкуренных оборванцев поблизости не наблюдалось, и я смело шагнул в прохладный полумрак.

— Дело пытаешь, аль от дела лытаешь? – раздалось почти сразу из-за тёмной громоздкой стойки.

Я молча уселся на высокий табурет и стал с любопытством разглядывать узкую рыжую морду.

— Люди, не добрые, говорили, что ты много чего знаешь, — решился я наконец нарушить затянувшееся молчание, хорошенько взвесив его вопрос и честно ответив самому себе, что ни то, ни другое.

— Самый дорогой товар просишь, воин. А платить-то у тебя есть чем?

— Золота нет, — признался я, начиная подозревать, что только оно-то у хозяина забегаловки и в чести.

— Камушки небось тоже не припрятаны?

Я отрицательно мотнул головой и предупреждающе положил ладонь на рукоять оружия, пресекая даже мысли продавца о рассмотрении стали в виде оплаты — когда-то давно, подсмотрел подобный жест в кино и вот, надо же, это театральное действо производило здесь нужное впечатление! Хотя, кому я вру, тутошнее население, отличавшееся нехилым чутьём, за версту распознавало блеф. А я действительно мог пустить сталь в ход без зазрения совести. Потом полез в карман джинсов и выудил свой крутой мобильник. Лис ехидно затявкал.

— Ну, на что мне здесь твои игрушки?  Или ты знаешь заклинание заставляющее эту ерунду работать в тени?

Он снова залился довольным повизгиванием, видно наслаждаясь собственным остроумием.

— Здесь он может и бесполезен. Но я слышал, что ты интересуешься другой стороной. А вот там бы тебе – я с сомнением поглядел на короткие лапы, — ну, или твоим подельникам пришлось бы отвалить за него приличную сумму.

Глаза за деревянной столешницей сверкнули, а тон Лиса вдруг приобрёл тошнотворно ласковый тон.

— Занятное дело говоришь. Может мы с тобой и договоримся.

— Может. Только гниль и дурман я туда не потащу. – Мне, наивному, казалось, что я контролирую и ход беседы, и направление намечающегося дельца. Как же я себе льстил!

— Ах, ваше благородие! Да зачем же так! – Он снова притворно заохал и цинично добавил – Загубленных душ мне и тут с лихвой. Да и в верхнем мире меня двуногие не особо жалуют. Но я знаю нескольких влиятельных персон, которые бы охотно заплатили за возможность «выхода в свет». – Он довольно тявкнул. – А у тебя бы появилась возможность купить ответы. Кажется, для всех выгодная сделка.

Сказать, что меня совсем не мучали сомнения, было бы нечестно. Но взвесив все «за» и «против», я решил не упускать подобный шанс. Совесть была задобрена чёткой позицией по «дуре» и обещаниями самому себе в любой момент поменять правила игры. Благо, новые союзники и спонсоры, как я понимал, далеко не ангелы. И мне верилось, что я справлюсь. Выждал время, обдумывая возможные риски. Теперь вот, заручился поддержкой Кирилла, чтобы не действовать в одиночку. Понимал, правда, что так, как бы мне прикрыл спину Михай, вряд ли справится кто-то другой. Но врождённая правильность последнего могла и вообще застопорить всё на корню. Поэтому он узнал обо всём лишь когда колесо уже завертелось.

Виделись мы последние месяцы не часто и скрывать всё до поры до времени не составило большого труда. А в тот день, когда я только придумал свой план, наш разговор вообще хлынул по совсем другому руслу.

— Хорошо помнишь наш первый поход туда? — Начал я издалека.

— Конечно. Послушай, я хотел тебе рассказать… — Миха тогда мучительно подбирал слова, — в общем, Янка не справилась.

Я только кивнул. Ей было пятнадцать, когда представители власти выловили её за несколько сот километров от дома, с очередным ухажёром. В то время, когда мы взрослели и наслаждались проявляющейся силой, она совсем пропала из поля зрения. А потом, в аккурат к совершеннолетию, пришла горькая весть о смертельной передозировке.

— Миха, я ведь вышел тогда первым, а вы остались в лавке. Что выбрала Яна? – решил спросить я, с горькой тоской осознавая, что подружка детства, давно ушедшая из нашей жизни, теперь стирается из самого бытия.

— Ничего. Там не было ничего, что понравилось бы ей больше монеты.

* * *

«Уберись, наконец-то, в комнате!» — кошмар, как маме самой ещё не надоело повторять, словно заклинание, эту навязчивую идею. «Порядок вокруг тебя поможет частично избавиться от хаоса внутри!» — я непроизвольно вздрагиваю, откликаясь на последнее слово. Никогда не поймёшь её: говорит она образно или о чём-то подозревает. А может судит по себе?

Мы присмотрели небольшой подвальчик в недавно отреставрированной многоэтажке. Приличные такие ступени, солидная дверь и кромешный беспорядок за порогом. Строительный мусор, старые холодильники и сломанная мебель создавали совершенно иррациональное впечатление. Гремучая смесь из пыльного застывшего прошлого и искорёженного пространства. Эта запущенность была верным признаком. И я, больше по опыту, чем от привычного в таких случаях покалывания, решился поискать проход «туда».

И мне снова несказанно повезло. Ну, как было не решить, что так удачно складывающиеся обстоятельства – отличный признак правильно выбранного направления!? Захламленный подвал казался неестественно большим, а его дальний угол тонул в неярком свете, незаметным для глаз обычного землянина. Рискну предположить, что подобное соседство и сыграло немаловажную роль в царящем запустении. Как столетия назад места проходов слыли дурной славой, а по недосмотру построенные рядом замки обзаводились не упокоенными призраками, так сегодня убытки и поломки становятся первыми посетителями этой сильной энергетической зоны.

Но в моём случае всё должно было пойти по другому плану. Да, конечно, уборки там предстояло «выше крыши». А взятых в долг средств хватало только на закупку напитков, инвентаря и нескольких первоначальных взносов по аренде. Потому пришлось попотеть. Кирилл появлялся нечасто, уверяя, что заступит на обещанную и уже оплачиваемую вахту за стойкой сразу после открытия. Брат и сестрёнка пыхтели рядом каждый день, только освободившись от школы. Они не проявляли беспокойства, а значит не слышали томящего душу зова снизу. Как знать, может ещё не их время? Родителей я наоборот, старался близко не подпускать к незаконченному бару, отнекиваясь от предложенной помощи и обещаясь пригласить позже. Словно интуитивно не давая ни матери, ни отцу шансов понять, если им дано, где я затеял стройку.

А ещё в моей жизни появилась Линюша. Тонкая, ласковая, она особенно не спрашивала о будущем, безропотно помогала белить стены и драить полы. И меньше всего интересовалась мистической подоплёкой строения вселенной. С ней было по-домашнему хорошо, но вечные терзания и невозможность показать ей мир во всей красе тормозили наши отношения. На самом деле, мне иногда казалось, что на неизведанных тропах другой стороны, такого беспечного бродягу как я, может ждать другая, яркая любовь. И если я вдруг определюсь перебраться туда насовсем, будет неправильным оставлять часть своего сердца здесь. Знаю, мой котёнок не заслужил такого отношения. И мне самому не нравился этот беспорядок в душе. Но именно его устранение я всё откладывал на потом.

В день открытия «Моста» — а именно такое ёмкое, на мой вкус, имя получил бар, стояла солнечная, но ветреная погода. Не верилось, что начало марта может выдаться настолько тёплым. Или это мне было жарко от свершившегося прорыва и светло от струящегося снизу света? Плотного и сильного, звенящего источника, всё увереннее бегущего через разобранный завал.

Кирилл обслуживал первых посетителей и непринуждённо болтал о чём-то с заглянувшими из любопытства жильцами верхних этажей. А я, вежливо раскланявшись и с теми, и с другими, спустился в небольшую комнатку, выбранную под кабинет. Здесь тоже ещё предстояло заняться уборкой (привет, мам!). Пока же за спиной громоздились остатки дряхлой мебели, коробки и даже две канистры и инструмент, перетащенные из отцовской машины, одолженной для вывоза. Но меня это мало смущало – главное, что мы освободили полукруглую арку с треснувшей кладкой. Я уселся за старый письменный стол, сдвинул папки с квитанциями в сторону и, подперев голову руками, начал погружаться в полусон.

Я вошёл в транс и распахнул объятия навстречу потоку. Пропустил его сквозь себя, перебрал скользящие лучи всеми чувствами и снял оставшиеся заслоны. Я почувствовал себя титаном, мощнейшим атлантом, легко державшим клубок пульсирующей материи. Я, не теряющий тонкой ниточки, связывающей замершую у стола фигурку с разбушевавшимся цунами, больше не был собой. Я обволок своей силой твердь и стал самим сводом.

В проёме показались двое. Они осторожно преодолели черту и оказались на моей территории. Высокий худощавый парень и широкоплечий коротышка. Первый явно доверенное лицо сильных мира того, а второй его телохранитель. Хотя возможно и просто напарники, каждый спец по своей части, нанятые удостовериться в конкретном деле. Я аккуратно, чтобы не напугать гостей эффектом захлопывающейся мышеловки, отпустил сужающийся вход и резко вытолкнул себя в реальность. От грубого рывка тело несколько раз дёрнулось в конвульсиях, мучительная боль сжала виски, и я открыл глаза. Сколько раз обещал себе не поступать подобным образом, но не оставлять же беспомощную оболочку в полном распоряжении чужаков.

Вежливо проводил их наверх, и усадил в самом дальнем углу. Небольшая перегородка создавала нечто вроде VIP-лоджии и самого начала предусматривалась как место для гостей «оттуда». Кир удивленно взглянул на нашу процессию, но никак не прокомментировал странное появление. Пришельцы ничего не заказывали и были немногословны. Худой только уточнил время и, оставив на краю стола выуженный из поясной сумки небольшой прозрачный камень, объявил, что они подождут.

Я натянуто улыбнулся, принял оплату и отошёл за стойку. Попытки порадоваться, что всё кажется идёт так, как надо — отозвались тупым нытьём внутри. Ни первый приличный заработок, ни старательно вылизанный зал в свете новых круглых плафонов, ни довольный смех посетителей не приносили чувства удовлетворения. Адская боль обхватила всю голову плотным обручем, сжимающимся всё сильнее. Мысли, как капельки на гладкой поверхности покоились отдельно друг от друга, доставляя своей выпуклостью дополнительный дискомфорт. «Кто эти двое, не так уж и важно. А вот что за птица пожалует с нашей стороны, вопрос куда более интересный. Чёртова боль… Тень! Я видел тень в момент закрытия портала. Что за крыса проскочила вслед за ними? Случайность? Не имеет значения. Но я не контролировал проход на все сто – это однозначно!»

Последующие недели прошли по похожему сценарию. Я чётко выполнял условия договора заключённого по протекции Лиса. В определённый час делал возможным выход для жителей тени, отдавая массу сил для туннеля, не задавал лишних вопросов и с удовлетворением провожал явившихся обратно. Меня поражали их компаньоны с нашей стороны в шикарных костюмах. Ну что же, на это, наверное, были свои причины. Глупо было бы ожидать, что сюда явится полуголый орк, соскучившийся по дальней родне. Я верил, что сам во всём разберусь. Вот только отпустят физические ломки, которые пока лишь набирали интенсивность.

Из-за этой боли я почти перестал вдаваться в то, как шли дела в самом баре. Охапка писем, занесённая Кириллом в моё «бюро», чьи-то жалобы на тусовки во дворе, вне нашего заведения, бесконечные звонки – это всё проходило мимо и отодвигалось мной «на потом». Частые сообщения от обеспокоенных родителей и сестры мешали сосредоточиться. Обманывать их, что всё в порядке и держать на расстоянии становилось всё сложнее. Неожиданный приход представителя власти с дурацкими вопросами о пропавшем ребёнке казался ещё одним лишним недоразумением, почему-то глухо отозвавшимся в животе. Неприятная особа в цветастой юбке заливающаяся под окном на непонятном языке и бегающие по улице дети, больше смахивающие на карликов из заезжего цирка, распугивали прохожих днём. А полчища летучих мышей и крупных, совсем не типичных для городских улиц, ленивых светлячков, нагнетали обстановку по вечерам и были похожи на признаки начинающегося помешательства. Но чем больше я пытался собрать воедино растущие проблемы, тем сильнее рассыпалась картинка. Как-будто ком из полусухого песка в непослушных руках.

У меня появилась назойливая мысль: «Неплохо бы выспаться». Я корил себя, что сказываются бессонные ночи подготовки. Или организм просто пытался восстановить таким образом силы, затрачиваемые на проход? До следующего посещения оставалось ещё более двух часов и я, поставив будильник, откинулся в кресле. Вроде понимал, что спать в таком месте — не самая лучшая затея. Но решил, что пусть и урывками, но получится отдохнуть и это – лучше, чем ничего.

Сон легко накрыл моё измученное тело, но душа не собиралась расслабляться и безжалостно теребила ищущую покоя плоть. А может, это хребет продавленного подлокотника впивался в спину и заставлял образы вяло бродить по подвальной каморке?

Чудище возникло из ниоткуда. Ещё мгновение назад я укачивал себя легкой волной, накатывающей из приоткрытого портала и вот уже белобрысая махина скалится мне в лицо. Монстр выпрямился и угрожающе зарычал. Грузное тело, покрытое шрамами, занимало собой добрую часть помещения, маленькие глазки злобно сверкали, а пасть застыла в подобии мерзкой улыбки, если только подобную гримасу вообще можно было как-то квалифицировать. Одной лапой от прижимал к себе свёрток, а второй наотмашь залепил мне пощёчину, от которой я кубарем слетел с кресла и врезался в кучу барахла. Попытался подняться, ухватившись за картонную коробку, но только опрокинул её на себя

— Придурок, — загоготало оно, продвигаясь к арке.

Я судорожно соображал где мой меч. Боль от удара была слишком интенсивной, чтобы списать всё на кошмарное сновидение. Значит пресловутый орк, или что уж он там есть, всё-таки заявился и ему реально получится пустить кровь. Я готовил себя к подобной ситуации: главное не выпустить эту тварь в наш мир — наверху и так уже достаточно неразберихи. Надо добраться до ниши и взять оружие.

Я перевернулся на бок и вскочил на ноги. Не спуская глаз с гоблина, наконец-то дотянулся до спасительной стали и перекрыл путь к лестнице. Стал в стойку, перегораживая нижние ступени, и… действительно почувствовал себя полным идиотом.

Тварь громко стонала и медленно просачивалась в лаз, отбрасывая камни. Из завёрнутого одеяла торчала безжизненная рука. Чудовище опустило куль на пол и уже двумя конечностями попыталось расчистить себе ход. Это было настолько странно и непонятно, что я опешил, пытаясь осознать, что-же происходит. Любой уроженец тени спокойно мог проделать путь в ту сторону, как и знал, что протащить туда человека не получится. Если, конечно, он вовсе не житель той стороны, а человечек – лишь принесённая жертва, дань в чьей-то грязной игре. Получается… Рассвирепевший детина повернулся, взглянул диким ненавидящим взглядом и бросился на меня.

То, что произошло в следующие секунды и боем то назвать нельзя: меч вошёл в его плечо, но не остановил, а моё тело, получив чудовищную отдачу от удара несущегося гиганта, ушло в сторону, открывая лестничный проход. Противник взвыл и, зажимая рану, стал карабкаться наверх. А я, понимая, что беда пришла совсем не с той стороны, откуда её можно было бы ожидать, не стал его преследовать. Вернулся к его брошенной ноше и заставил себя её развернуть.

Бледное лицо девочки с нервно дрожащими ресницами больше напоминало пластиковую куклу. Но, мои боги, она была жива! Я осторожно завернул её обратно в плед и понёс на белый свет. В баре никого не было, и мы вышли на улицу. Следы крови на тротуаре вели к ближайшему парадному. Вокруг царила суматоха, кто-то голосил. То ли ещё будет! Я отдал драгоценный груз в подставленные руки и попросил запричитавшую женщину вызвать скорую. А сам вернулся в полумрак «Моста», подумав, что у меня совсем мало времени.

Надо навести порядок! Я, не обращая внимания на ставшую частью моего существования тупую боль, снова спустился вниз и толкнул кресло поближе к проходу. Взгромоздил на него коробки, разбросал папки с бумагами и щедро плеснул из канистры бензин. Подобрал меч, достал из ящика стола зажигалку и салфетки. Поджёг одну из них и бросил на подготовленную ветошь. После чего, не оглядываясь, бросился прочь.

* * *

Мам, ты говорила: «Очень прошу, будь внимателен – кто рядом с тобой!». Мне всегда казалось, что я хорошо разбираюсь в людях. Да, сложно признаться, но здесь я ошибался, а ты была чертовски права. Жаль только, что нам не удалось поговорить о других важных вещах. Или я тебя плохо слушал, предпочитая получить все ответы сам?

Научится жить на два мира – это целое искусство. Мне понадобился не один год, чтобы хоть немного разобраться в том, как живёт тёмная сторона Земли, ощущать близость переходной точки, вычислять пришельцев «оттуда». С последними – вообще напряг. Ибо помимо пришлой нечисти, у нас хватает своих — чьего-то принесенного много веков назад семени, удачно прижившегося под солнцем, но всё ещё способные переступать черту. Ну таких, как я. Этих не прочувствуешь, а спрашивать равносильно сумасшествию.

Теперь я знаю, что есть ещё другие, чья кровь разбавлена настолько, что они и сами-то не осознают свою сущность. У них нет ничего кроме неясного томления и безумных снов. И тяги к какому-нибудь дерьму, способному снять все нанесённые людскими поколениями оковы. Ведь самостоятельно они никогда не попадут в зону предков. Такие, как Кир.

Когда я выходил из бара, то сквозь клубы дыма видел панику тех, кто проник сюда непрошенными. Скоро солнце беспощадно расправится с каждым из них. Или даст отсрочку, загнав в тёмный угол. Подарив возможность на время стать очередной городской легендой.

Видел испуганных жильцов, мечущихся под вой сирен и первый раз жалел, что умеючи в разы больше них, я не могу повернуть время вспять. Видел людей, склонившихся над лежащим Кириллом, его пропитанную кровью куртку, тяжёлый взгляд и направленный на меня палец. Но вместо злости или сожалений испытывал лишь любопытство: каким ему, в состоянии, котором он перебывал, виделась моя персона?

Вой сирены и крики заглушил мощный взрыв — это под каменной громадой рванула вторая канистра, забытая в углу. Здание закряхтело, но выстояло, что ни могло не порадовать. Овцы целы, а волки отправлены восвояси. У меня же оставалось совсем немного времени, ведь полиции не составит труда разыскать поджигателя. Набирающая обороты паника и увеличивающаяся толпа зевак пришлись как нельзя кстати. И может я всё-таки успею попрощаться.

-Лин, всё плохо, малышка.

Зря она не забилась в истерике. Надо было как следует оплакать погребение несбывшихся надежд о благополучной семейной жизни. Лишь тихо прижалась ко мне и испуганно засопела. Потом отстранилась и заглянула в глаза.

— Я приготовлю тебе салат из сирени. Из махровой, чтобы уж наверняка. Я посыплю сахаром лепестки. И увидишь — всё обязательно сбудется.

Я зажмурился от тоскливой безысходности. Моя глупыша! Нам не остановить теперь голыми руками несущийся поезд. Но спасибо, милая, за попытку.

— Как бы не сложилось у тебя в дальнейшем… Ты не верь тому, что услышишь.

— Мне всё равно. Хочешь, я пойду с тобой? Хоть на край света!

Кем бы ты ни была, солнце моё, мне жаль, что я не успел сказать тебе самого главного.

Оказаться в двадцать один год вне закона по обе стороны – это надо было постараться. Жаль, что нет ещё одной реальности. Или есть, кто знает? Хотя не факт, что я не напортачил бы и там. Только в кино бравым ребятам сходит с рук спалить многоэтажку. Да и заплатить по счетам в тени будет не так просто. А в Богом забытой дыре, на окраине всех миров, отвратительные темницы.

— Влад, не суйся туда. Мы наймём адвоката. Хорошего адвоката – кричал Миха на том конце телефона.

Я знаю, что, если надо, друг позаботится о моих близких. Мне же пора идти. Налегке и с единственной истиной, что я вывел для себя чётко: как бы не захлёстывала пучина хаоса, пока дышишь – всё можно исправить. И я отвечу за свои поступки. А потом пойду дальше, с теми, кто останется рядом.

читателей   138   сегодня 1
138 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 5. Оценка: 3,00 из 5)
Загрузка...