Тень Дракона

— Деда, поторапливайся! — бросил через плечо мальчишка.

Перепрыгивая с одного мокрого камня на другой, юный Тимми в два счёта перебрался на другой берег. Речушка, а скорее даже ручеёк, шириной в несколько метров, не казались ему сложным препятствием. Но старый Пауль не разделял его оптимизма. Стоило ему промочить ноги, как он тут же простывал, а за простудой не заставляли себя ждать и прочие, порядком поднадоевшие, «прелести» блаженной старости. Аккуратно переступая с камня на камень, словно между ними текло расплавленное железо, а не прохладная водица, Пауль медленно переправлялся через ручей, вызывая своими неловкими и медленными движениями раздражение мальчика.

— Ну же, деда, поторапливайся! — размахивая кривой палкой как саблей крикнул Тимми.

— В твои-то годы, ох, я бы в один прыжок перебрался бы, — с облегчением вставая на твёрдую каменистую почву сказал Пауль. — И не здесь, а у самых Пиков. Да, ох, в молодости сил мне было не занимать. Уфф.

— Скажешь тоже, — фыркнул мальчик.

Пауль покачал головой, глядя на светловолосого невысокого наглеца. Паломничество в леса явно не доставляло мальчику никакой радости. Его сверстники сейчас  поголовно мечтают о Городах, традиции предков постепенно отходят на второй план.

— Ну где там этот болван? — раздражённо раскидывая мелкие камешки палкой спросил Тимми.

— Тим! — Пауль строго посмотрел на него своими выразительными карими глазами. — Не смей так говорить про своего дядю.

— Может в деревне я и должен относиться к нему по-особенному, но в походе все равны. Ты сам говорил, — Пауль прокряхтел что-то и присел на ближайший корень. — К тому же ему всё равно, как его называют. Хоть болваном, хоть дурачком, хоть ишаком.

— Тим! — Пауль стукнул концом посоха о землю. Мальчик поспешил замолчать.

Старик никогда не порол единственного своего правнука. Да и отец мальчика — Соулен Храбрый — лишь пару раз хватался за толстый кожаный ремень. Сильное влияние на Тима оказывала его мать, женщина свободолюбивая и своенравная. Она не давала его в обиду и старейшины считали, что это не идёт мальчику на пользу.

Пауль тяжело вздохнул. К животу и груди подкрадывалась колющая боль. Он покрепче сжал в своих сильных руках с длинными пальцами посох, вырезанный из древнего дуба. В своей накидке с капюшоном из волчьей шерсти старик выглядел как колдун из древних сказаний: низенький, с длиннющей седой бородой и густыми бровями. Его круглое, истерзанное морщинами и шрамами лицо походило на высохшую сливу, в каждом движение сквозила усталость. Но взгляд глубоко посаженных глаз всегда оставался твёрдым и непоколебимым.

— Эй, да вот же он! — крикнул Тимми, указывая палкой через реку.

Медленно повернувшись, Пауль увидел Самуила. Тот чуть ли не вприпрыжку пересекал водную преграду, поднимая в воздух холодные брызги. Рослого длинноволосого гиганта, одетого в меховую накидку и шерстяные штаны, ни капельки не беспокоила ни промокшая одежда, ни изорванные сапоги. Широко разинув рот, с глазами, выражавшими не то безумие, не то поистине космическое ликование, Самуил бежал вперёд, держа руки перед собой. Он что-то сжимал в них, что-то очень маленькое, и спешил показать своим спутникам.

— Вот. Вот! — крикнул он подбегая к Паулю и Тимми. — Поймал-поймал! — Он нервно подносил сложенные в замок руки то к носу Пауля, то к Тимми, который всякий раз отстранялся от него. — На. На!

— Фу, — презрительно отвернулся Тимми. — Опять нашёл козьи какахи? Надеюсь хоть не пробовал их?

— Нет-нет, — Самуил изменился в лице, побледнел и испуганно посмотрел по сторонам. — Самуил так больше не делает, он хороший мальчик.

Пауль молча кивнул и протянул руку. В нескрываемом возбуждении Самуил стряхнул в руку старика останки какого-то насекомого. Бабочка.

— Ах, — Самуил схватился за сердце и отшатнулся. — Она погибла.

Пауль посмотрел в руку. Бедняга, наверное, всё это время гонялся за бабочками, чтобы показать их своим спутникам. Но в возбуждённом состоянии Самуил плохо себя контролировал, поэтому случайно раздавил насекомое. Кажется — это бабочка-лиственница.

— Ничего страшного, малыш, — тяжело вставая сказал Пауль. — Они всё равно долго не живут.

— Выходит она умерла, пока я её нёс. Как жалко, — глаза Самуила были на мокром месте. Казалось, он сейчас разрыдается.

Тимми фыркнул и отвернулся. Описывая своей палкой широкие дуги, он побрёл в глубь леса. Пауль видел, что Самуил выбился из сил, гоняясь за бабочкой, но ему не хотелось упускать мальчишку из виду. Похлопывая здоровяка по плечу, он пошёл следом за Тимми.

Бедняга Самуил, добросердечный, наивный малый, вдоволь настрадался от проделок своего племянника. Тимми он казался совсем стариком, да и другие дети порой называли его не иначе как «дедушка». Десятизимний Тимми  даже представить себе не мог, как близко их слова к истине, но одновременно очень далеко.

Обернувшись, Пауль стукнул посохом о землю, привлекая внимание отвлёкшегося Самуила. Тот был не в меру любопытный с самого раннего возраста. Другие дети с его… «дефектом,» обычно были гораздо спокойнее. Взять хотя бы Яну — соседку.  В детстве лягнула её кобыла в голову — с тех пор тихая и спокойная. Вот уже сорок пять зим. А Самуил то залезет куда-нибудь, то пойдёт бегать за мышами по полю, то уйдёт говорить с деревьями. Одни неприятности с ним. Сердце Пауля обливалось кровью всякий раз, когда ему снилось как отец Самуила той холодной зимой пожелал удавить беднягу. Избавить себя и жену от идиота в семье. Если бы тогда Шепчущие не наговорили ему всякого, если бы не пообещали ему, да сыновьям его великую Роль, кто знает, какой грех взял бы на душу простой дровосек.

Вспоминая тот разговор с Шепчущими, Пауль невольно усмехался. Он никогда не был суеверным, знал прекрасно, что одно и то же всем они говорят. И наставления всегда одни и те же. Но почему-то поверил им. Захотел поверить.

— Далеко ещё?

Пауль хотел было прикрикнуть на мальчишку, но вовремя сообразил, что от мыслей его отвлёк Самуил. Несчастное дитя. Любопытства хоть отбавляй, да вот памяти нету совсем. Каждую зиму выбирают они момент, когда Брат начнёт посылать последние лучи тепла к истосковавшейся земле, прежде, чем скрыться в тени своей Сестры. Едва выпавший снег моментально тает, растения вновь начинают цвести. Идеальный момент, чтобы отправиться в паломничество. Две, иногда три недели лето не сдаёт своих позиций зиме. Если не успеть вернуться из паломничества в этот срок, то голубая звезда закрывает собой тёплого Брата и её холодное сияние покрывает мир мраком и унынием. Перевал занесёт снегом и отрезанные от цивилизации путники погибнут.

Каждую зиму он с Самуилом проходит этот путь, когда зима отступает. Каждое лето Самуил забывает, куда они ходили и зачем. В этот раз они взяли с собой Тимми. Традиция паломничества к Окраине возникла сравнительно недавно, но быстро прижилась у местных. Пора и Тимми познакомиться с ней поближе.

— Дурацкий лес, дурацкие традиции, дурацкий дебильный дядюшка Самуил.

Пауль хрипло вздохнул. Он сам виноват: не стоило давать Самуилу нести столько вещей. Он оставил спальные мешки и кое-какую снедь в лесу и ушёл. Найти их так и не удалось. Однако Пауль решил завершить поход. Сухарей, орехов и воды у них предостаточно, да и обратный путь займёт каких-то четыре-пять ночей. В такую тёплую погоду можно и на листве поспать. А жить впроголодь им не привыкать.

— Дурацкий! Дурацкий! Дурацкий!

— Тим! — старик сам не заметил, как поравнялся с мальчишкой. Тот аж подпрыгнул от неожиданности. — Сколько раз повторять — не смей так неуважительно относиться к своему дяде. Такие как он заслуживают твоего уважения!

— Хм, — Тимми отвернулся, делая вид, что разглядывает цветущий куст.

Тимми не мог понять, почему идиоту вроде Самуила всё прощают. Ему казалось, что с таких спрос должен быть строже. Однако за поломанную ограду в свинарнике Самуил отделался лишь несколькими вспыльчивыми окриками отца, тогда как его — Тимми — ждало бы куда более серьёзное наказание. Мальчик чувствовал, что к его дяде соседи и даже приезжие относятся с куда большим почтением, чем следовало.

— Тим, — убедившись, что Самуил следует за ними, Пауль обратился к мальчику, — ты спрашивал у меня, в чём цель нашего странствия. Почему другие жители выбирают иное время для паломничества к месту предков. Ты наверняка слышал всякие байки и страшилки, — Пауль серьёзно поглядел на внука, тот отвёл взгляд. — Неважно. Я расскажу тебе как это было, почему нашего бедного Самуила требуется уважать и что бывает, когда на мир ложится тень Дракона…

 

Я тогда был едва старше тебя, а твоя прабабушка была той ещё занозой в заднице и я бы никогда не подумал, что однажды возьму её в жёны. Наша деревенька вряд ли сильно отличалась от нынешнего состояния: те же покосившиеся домики, та же вечно грязная лужа на главной улице. Однако мы жили спокойной жизнью, торговали древесиной и пушниной, ни на что особо не жалуясь. Как и ты, я мечтал о дальних странствиях и приключениях, но все планы и мечты оборвались одним прекрасным зимним деньком…

Он прибыл из Пустоты. Места, где нет никакой жизни и лишь холодный свет звёзд сопровождал Его в странствии от одного мира к другому. Да, наш мир был не первым, куда прибыл Дракон.

Наш мир был тогда совсем другим, мальчик мой. Явление Дракона изменило всё. Крупные государства и мелкие княжества в одночасье охватила анархия, религиозные фанатики во всю вопили о наступающем конце света. Про деревеньки вроде нашей я вообще молчу. Да, старожилы говорят правду: Дракон пролетал над нашей деревней. Он летел очень высоко, и всё равно был достаточно огромен, чтобы заслонить Брата с Сестрой. Он летел очень быстро, но Его удавалось рассмотреть в мельчайших деталях. Рисунки в книгах, что хранятся у соседей, как и те фрески, что можно увидеть в полуразрушенной церквушке к югу, на развилке, описывают это существо во всех подробностях. Так что не криви носом, да-да, Он был именно такой, как там сказано.

О двенадцати крылах, что собою затмили звёзды в ночном небе. О четырёх хвостах, что протянулись через весь Хребет, обвивая горы, подобно ядовитым гадам. Самые большие горы казались камушками под Его когтистыми лапами. Его пасть извергала космический свет, затмевавший свет Сестры, и под светом этим испарялись океаны, а древние города превращались в пыль. Он выпивал озёра и реки, дым из ноздрей Его заволакивал небеса. Под взглядом сотен бездонных глаз Дракона армии превращались в прах, а смех Его сотрясал землю, вызывал ураганы, реки выходили из берегов и дикие звери сходили с ума. Из-под чешуи Его вылазили страшилища, что наводнили собою весь мир.

Не кривись, тебе говорят! Щас как дам! Останешься навсегда с такой рожей. Слушай и запоминай.

Дракон много дней летал вокруг мира, спокойно глядя на торжество разрушения и хаоса. Много раз пролетал Он над Пиками, над Широколесьем, над древними, почившими в бездну времён странами. Ему даже не приходилось ничего делать, чтобы сеять разрушение: одного лишь порыва ветра, следовавшего за Ним, было достаточно, чтобы сносить целые поселения. Люди проклинали Его, молились Ему, но ни проклятья, ни молитвы не достигали ушей Его. И везде, где легла тень Дракона, царила пустота, смерть и тлен.

И вот однажды, пресытившись хаосом и ужасом, Дракон приземлился. Это было совсем недалеко. Да-да, Тим, мы живём совсем рядом с историческим местом. С местом, откуда текла одна из семи Великих Рек — Праотрея. Там, посреди древнего моря, на вулканическом островке, подобно древнему изваянию, улёгся Дракон. На мили вокруг раскинул Он свои хвосты, небо над Ним почернело из-за извергаемого  дыма. Дракон ждал.

Люди приходили к Нему, вопрошали, чего Он хочет. Но чудовище лишь презрительно смотрело на послов и переговорщиков, которые осмеливались прийти. Иногда какие-нибудь глупцы приходили с оружием — пушками и кораблями — чтобы продемонстрировать свою «силу». Дракон лениво отмахивался от них, как от назойливых комаров.

Короли и королевы в бессилии разводили руками. Что может быть нужно столь исполинскому существу, способному жить в Пустоте? Так проходили недели, потом месяцы. К побережью всё стекались и стекались люди, утопавшие в религиозном беспамятстве. Они и сейчас живут среди нас, назвавшись Культом Дракона. Ты должен остерегаться их. Это злые, коварные люди, чей рассудок помутился при виде чудовища. Их потомки и последователи всё ещё ждут возвращения своего «бога».

Спустя долгое время, народ начал понемногу приходить в себя. Жившие в отдалённых уголках народы посчитали, что Дракон покинул нашу планету и вернулись к своей обыденной жизни. Со временем Дракона перестали беспокоить постоянными визитами. Лишь небольшие группы воинов оставались на побережье, следя за ним. Казалось, что Он просто уснёт здесь, обратиться в камень или ещё чего. Но нет.

Ужасающий рёв сотряс землю утром двадцать четвёртого дня первого месяца зимы. Словно весь мир содрогнулся, а кишки в утробе затряслись от ужаса даже у самых отважных. Это ревел Дракон.

Он говорил на нашем языке. Сейчас умники из Городов поговаривают, что Он сперва не знал языка, потому и прислушивался, выжидал. А как только выучил все нужные ему слова, тогда и решил вступить в Контакт. Так они теперь это называют — Контактом.

Думаю ты знаешь эти истории, не так ли? Что ж, тогда я пропущу эти занудные объяснения и лишь самую суть скажу.

Дракон потребовал дани. И сказал Он, что стоит нам не преподнести дань, или если будет не удовлетворён Он ею, то всему миру наступит печальный финал. Но что могли мы предложить? Мы, жалкие, жадные, живущие один краткий миг во Вселенной, желающие всего и сразу, не ценящие ничего вокруг.

Все это понимали. У всех руки тогда опустились. Дракон давал один месяц на сбор дани. Оно вроде когда не знаешь, когда помирать — как-то легче. А тут — каждый день на счету. И каждый день старались тогда прожить, как последний. Жуткое то было время, скажу я тебе. Банды грабили и насиловали, культисты как с ума посходили. Да ещё эти мерзкие твари, паразиты Драконовы, повадились нападать на поселения и города, а одолеть их людям простым не под силу. Страшное время, нечего сказать. Сильные мира сего и мудрецы не отчаивались найти средство от напасти, собрать денег или ещё чего. Наступило время жесточайших поборов. Оставшиеся у власти правители не щадили ни кого, лишь бы ещё медяк добавить.

Думаю сказки про телеги, набитые драгоценными камнями тоже можно опустить? Всякий государь спешил обобрать своих подданных до нитки, словно в могилу могли богатства унести. Казалось, люди должны объединиться пред лицом такой угрозы, но лишь о себе всякий думал. Все хотели собрать золота и материалов побольше, да ещё и у соседей украсть, чтобы пред Драконом выпендриваться. Да что уж и говорить, когда Его самого надуть хотели. Уж не знаю правды про телеги с камушками драгоценными, но что иные господа выплавляли золотые кареты, куда затем ссыпали золото и серебро. Хотели, видать, содержимое перед чудовищем вывалить, а сами кареты с собой увезти. Ну не глупцы ли?

Девушек и юношей самых красивых отобрали со всего света. С востока и юга завидных красавиц привозили. Даже к нам в деревню приезжали послы из столицы, да разве есть у нас хоть одна баба красивая? Хех, так и уехали ни с чем. В книжках, небось, не пишут, сколько этих несчастных сгинуло на тракте, а сколько сгнили в кандалах и борделях.

Всё принесли дракону. Всё, чем славился мир людской. Всё, что удалось уберечь. Золотые и серебряные украшения, изготовленные лучшими мастерами Югорта в кратчайшие сроки. Удивительное и прекрасное оружие со всех уголков Седиши. Прекрасных женщин и юношей из Вориаска. Книги и свитки с древними знаниями, хранившимся в сокровенных библиотеках Заина. Уж про руды, золото, алмазы, рубины, серебро, дерево, железо, ткани, лошадей, даже говорить не приходится.

Но дары наши лишь оскорбили Его взор.

Ни с чем невозможно сравнить его гнев. Любая природная катастрофа показалась бы безобидным капризом. Гнев Дракона испепелил армии и народы, пришедшие к Нему, государства остались без властителей, без сокровищ, которые несли в дар. Тень Дракона накрыла океан и он испарился…

 

— Да ну, — отмахнулся Тим и отбросил палку подальше в пожелтевшие кусты. — Все эти сказки про расплавленные горы, сожжённые леса и испарившиеся океаны, конечно, впечатляют, но как-то слабо верится.

Тимми видел, как старик смотрит на него — с нескрываемым разочарованием. Но ему было всё равно. Дедушка не раз говорил, что это паломничество — последнее на его веку. А со временем, когда все старожилы уйдут, можно будет перестать следовать этим глупым традициям, уехать в Город или даже стать наёмником. Копьё всегда прокормит.

— Ты всегда говоришь, что дядю Самуила нужно уважать, — сам не понимая зачем заговорил Тим, — что это связано с той байкой про Дракона. Ничего я из твоих слов не понял. Так в чём мораль-то?

Пауль тяжело вздохнул. Тим никогда прежде не слышал от старика подобного умиротворённого, безумно усталого вздоха.

— Потому что твой дядя был тем, кто остановил Дракона.

На опушке, где они остановились, кое-где ещё лежали кучки грязного снега. Впереди возвышался холм, насквозь которого проросли корни старого искривлённого дерева. Не было слышно ни скрипа ветвей, ни пения птиц. Только безумный хохот мальчишки, который чуть не падал на землю, схватившись за живот.

Подошедший Самуил заулыбался наивнейшей из улыбок и зааплодировал племяннику, который уже начинал задыхаться от смеха. Пауль с силой стукнул концом посоха о ступню мальчика, но даже резкая боль не смогла прервать поток смеха.

— Это чистая правда, — сурово сказал Пауль. — Тебе трудно в это поверить, но дядя твой тем, кто встал на пути Дракона и предложил то единственное, о чём не подумал ни один из богачей и властителей, принёсших к Его лапам несметные богатства.

— И что же это было? Козюльки, которые он по утрам выковыривает? — Тимми вновь залился смехом, эхом отдававшимся по всему лесу.

— Нет, — нежно протянул Самуил. — Я тогда был маленький и так ещё не делал. Я подарил ему свой искренний восторг, а он одарил меня своим взором.

— Тим, — осторожно подбирая слова говорил старик, — ты может и не помнишь, но у твоего отца, Соулена Храброго, никогда не было братьев, — мальчишка перестал смеяться. — Самуил вовсе не дядя тебе, а прадедушка — и мой младший брат.

Тим в который раз расхохотался и побрёл дальше, на ходу пиная небольшие кучки снега. Через минуту он успокоился, лишь изредка хихикая и вытирая слёзы и сопли с лица. Пауль медленно шёл следом, покачивая головой и раздумывая о том, что историю этого паломничества, возможно, стоило подать несколько иначе. Самуил отстал, рассматривая очередной куст с придирчивостью ботаника.

— Уж извини, деда, — обернувшись сказал Тим, — но в такой бред не поверит даже полный болван. Он может и старый, но далеко не такой старый, как ты! Встал на пути Дракона. Одарён взором. Ха!

— Тим!

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулся мальчик. — Искренний восторг! Что за чушь!

— Тимми!

Обычно дедушка обращался к нему «Тимми» только в самых необычных ситуациях. Мальчик взглянул в лицо своего дедушки и увидел в его глазах неподдельный ужас. Обернувшись, Тим замер, по затылку его пробежала нервная дрожь, краска отпрянула от лица.

Лось был крупным с массивными ветвистыми рогами, потрескавшимися в нескольких местах. Он был немногим меньше того, которого деревенские охотники зажарили целиком на праздник урожая прошлой осенью. Мощные длинные ноги зверя не касались земли. Крови не было видно, но шея неестественным образом вывернулась, взгляд остекленел. Очевидно драконид просто сломал её. Жёлтые немигающие глаза чудовища с неприязнью взирали на людей из-под изогнутых рогов, растущих над бровями. Драконид приподнялся на мускулистых лапах, ещё выше подняв добычу над землёй.

— Не шевелись, — горло Пауля пересохло.

Чудище сделало осторожный шаг, из-за деревьев показалась его чешуйчатое тело, покрытое коричневыми и чёрными полосами. Не выпуская из пасти лося, драконид опустил собачью голову и принюхался. Когтистые пальцы нервно сжимались и разжимались, оставляя борозды на грязном снегу. Хвост чудовища, скрученный спиралью и украшенный острыми как бритва шипами, терялся в густом кустарнике за деревьями. Казалось, существо решает, стоит ли оставить на время тушу, чтобы заняться более мелкой добычей.

— Смотри, что я нашёл! — радостный окрик Самуила произвёл оглушительный эффект на затаившуюся в ожидании природу. Деревья принялись поскрипывать на слабом ветру, где-то раздавалось чириканье птиц, драконид ещё сильнее вытянул необъятную шею, готовясь напасть.

Однако вид Самуила, что-то державшего в сложенных лодочкой руках, подействовал на чудовище неожиданным образом. Его взгляд мгновенно утратил нотки презрения, их сменило неподдельное любопытство и удивление. Всё тело монстра, казалось, расслабилось при появлении деревенского дурачка.

— Приве-е-ет! — увидев драконида крикнул что было сил Самуил и замахал руками. Что-то тёмное упало в грязь. — Ах! — Самуил упал на колени и принялся пристально выискивать это «что-то».

Пауль и Тимми по-прежнему стояли без движения, боясь сделать вдох. Но драконид, выставив одну лапу вперёд и чуть наклонив голову, словно в поклоне, изогнулся всем телом, подобно змее, и совершил гигантский прыжок, скрывшись на другой стороне поляны.

Вытерев пот со лба и пониже опустив подол рубахи, чтобы спутники не увидели мокрое пятно на штанах, Тимми всхлипнул. Он пытался прислушиваться, но ничего, кроме обыденных звуков леса до него не доходило. Он не мог поверить, что такая громадная тварь способна перемещаться  столь тихо и незаметно.

— Сучьи потроха, мать их раз-эдак! — вытерев пот с морщинистого лба и стараясь успокоить разбушевавшееся сердце выругался Пауль. — Неужто проклятые паразиты уже и сюда добрались. Раньше от них только на Окраинах спасу не было. Но видать жрачка закончилась, вот они и попёрлись в леса, мать их раз-туда!

Самуил в это время уже маячил перед Тимми, показывая тому кусочек чёрного стекла. Мальчик всё ещё не пришёл в себя от шока. Так близко к смерти, да ещё и столь ужасной, он уже никогда, наверное, не будет.

— А куда смотрит Орден? — сиплым голосом спросил он. — Где же рыцари?

— Лапают баб в кабаках за стенами Городов, да напиваются на трактах, — Пауль нашёл в пересохшем горле небольшой сгусток слюны, чтобы её сплюнуть. — Нам от них помощи не было, нет и не будет. Пойдём, — он похлопал Самуила по плечу, — недолго осталось.

 

Идти и впрямь оставалось всего около часа. Старик вывел их на утёс, с которого открывался поистине грандиозный пейзаж. Тимми устал и присел у ближайшего камня, на котором были когда-то высечены строки, которые теперь было невозможно прочесть. Тут же стоял грубо сделанный деревянный стол и валялось несколько крупных круглых поленьев — стулья.

Самуил сразу же сел во главе стола, радостно потирая ладони. Дома он этого места никогда не занимал. Пауль, улыбнувшись, достал из-за пазуки небольшой свёрток. Развернув его, он поставил на стол небольшую бутылку с мутноватого вида жидкостью внутри, три деревянных рюмочки и пару кусков сала.

— Тимми, — старик жестом подозвал мальчика. — Надо помянуть предков.

Самогон, предложенный дедом, на вкус был просто отвратительным, голова от него мгновенно помутнела и Тимми закашлялся. Старик тоже кашлянул пару раз, а вот Самуил вовсе не изменился в лице. Наливая ещё по одной порции, дедушка произнёс:

— А теперь, выпьем за твоего дядю, — он поднял рюмку так высоко, как позволяли больные суставы. — Пусть многие не знают этого, но именно он остановил бедствие, названное Драконом, и одарённый его взором, он продолжает помогать нам, чему доказательством является сегодняшняя встреча в лесу. И пусть взор чудовища продлевает ему жизнь и впредь.

Вторая рюмка пошла, к удивлению самого Тимми, гораздо легче. Только дедушка снова слегка закашлял. Дядя Самуил, выпив свою рюмку, отвлёкся на каких-то букашек, летавших над столом, а Тимми подошёл к самому краю утёса, чувствуя на лице обжигающее дыхание холодного ветра.

За его спиной стеною стоял лес, вновь затихший в который раз за день. С утёса открывался пугающий, но завораживающий пейзаж. До самого горизонта тянулась во все стороны пустыня, каменистая и безжизненная. Трещины разрывали землю, кое-где виднелись небольшие возвышения, покрытые снегом. Какие-то необычные деревья с редкой белой листвой торчали то там, то тут. На горизонте виднелись очертания гор, казавшихся недоделанными и унылыми.

Лишь приглядевшись повнимательнее, юноша разглядел, что торчащие в безжизненной почве деревья вовсе не деревья, а гниющие остовы кораблей и мачты с оборванными парусами. Неужели виднеющиеся вдалеке горы — это острова, а безжизненная земля — дно некогда огромного моря, кишащего жизнью?

— Это оно и есть, — с грустью сказал подошедший Пауль. — Это то самое место, где твой дядя остановил беду, грозившую всему роду людскому. Не берусь сказать, оказался ли Дракон милосерден к людям или же твоему дяде удалось обманом отправить того обратно в Пустоту. Как бы то ни было, он дал начало миру, в котором мы теперь живём, к добру или худу. Дракон обещал вернуться за более достойной данью, именно поэтому Он одарил твоего дядю взором, пред которым бессильны даже дракониды, сползшие с его шкуры много зим назад. Поговаривают, что он не один такой. Если это так, то люди вроде Самуила должны вести нас в будущее, быть живым примером тому, насколько жизни наши ничтожны пред силами, постигнуть которые мы не можем. Мне жаль, что историю твоего дяди мы вынуждены скрывать даже от своих потомков. Однако мы никогда не должны забывать, что злые люди могли бы воспользоваться его силой, что природа людская порочна, и что бывает, когда мир накрывает тенью Дракона.

читателей   168   сегодня 1
168 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 2. Оценка: 2,00 из 5)
Loading ... Loading ...