Мир без волшебства

Фредерик страдал! Боль причиняла каждая прочитанная юным чародеем строчка.

— Ромеро подошёл к Джоли, — вслух зачитал Фредерик. — Ладно. Подошёл, так подошёл, — тяжело вздохнув, волшебник продолжил чтение. Оставалось «домучить» последний абзац.

— Подобно моллюску (чего?!), желающему скрыть под панцирем свою ненаглядную жемчужину (ох!), кавалер обхватил пальчики Джоли своей властной ладонью! — Фредерик шумно прокашлялся. — Опупеть можно! Ладно, сей кошмар вот-вот закончится!

Чародей впился глазами в текст.

— Ромеро позволил девушке прислонить голову к своему плечу. Твердому, словно камень, но вместе с тем нежному и теплому. «Будешь ли ты любить меня вечно?» – спросила Джоли. Ромеро кивнул и, вдохнув аромат духов любимой, принёс клятву верности! Приближался рассвет нового мира… Мира без волшебства! — дочитал юноша из последних сил.

Фредерик брезгливо отбросил рукопись. Свиток обволокла липкая аура «розовых соплей» — одна из самых противных субстанций во Вселенной. К счастью, невидимая для лишенных чародейского дара. Сказать по правде, когда Фредерик только принял рассказ из рук Ринны, свиток мерцал голубовато-белым сиянием. Ауру бумаги невольно подпортил сам волшебник. Сконцентрировавшись на тексте (и моральных страданиях, чтением оного текста вызванных), Фредерик забыл перекрыть поток маны и невольно передал бумаге частичку собственного настроения.

Перед возвратом ауру свитка предстояло почистить. С куда большим удовольствием Фредерик отправил бы «сопливую» бумажку в камин, однако, расстраивать Ринну не хотелось. Юному чародею выпало нелёгкое испытание: объяснить девушке, что её рассказ «Механический голем», ну, вот совершенно не годится для журнала «Мир без волшебства» — любимого детища Фредерика. При этом с прекрасной чародейкой следовало сохранить хорошие отношения. С обязательной перспективой их перехода в нечто большее.

Из сорока страниц рукописи, над которой девушка просидела несколько недель, к любимому волшебником жанру «Антимагическая фантазия» относилось, разве что, название. Ну и, с натяжкой, первые страницы текста. По сюжету молодой инженер из Мира без волшебства Ромеро собрал загадочного голема, приводимого в движение немагическими силами. Голем получил имя — Робот. Фрагмент, описывающий процесс пробуждения Робота, был даже хорош. По крайней мере, подходящим для журнала. Интересная теория с претензией на подлинную антимагию, но Ринну быстро унесло не в ту сторону. Чтобы привести Робота в движение, инженеру понадобилась специальная «антиволшебная мана».

Юноша невольно поморщился от формулировки. В среде анти-магических фантазёров, коих в Академии набралось уже с десяток, указанную субстанцию давно (неделю назад) договорились именовать «топливом». Выражение «паро-угольно-дровяной экстракт» общественность сочла излишне громоздким.

В поисках «антиволшебной маны» инженер втёрся в доверие к молодой и наивной лаборантке Джоли, попытавшись заполучить желаемое обманом. Эта часть рассказа тоже была по-своему хороша. В конце концов, люди читают журналы для развлечения, поступки и характеры главных героев должны вызывать у публики интерес. Разумеется, без ущерба для основной идеи рассказа. Увы, через пару страниц творение Ринны скатилось окончательно. Ну, конечно же, Ромеро понял, что разыгрываемые им перед Джоли чувства настоящие. Пошла любовь-морковь, да сладкие сонеты. До заправки Робота «антиволшебной манной» дело так не и дошло… к немалому расстройству Фредерика.

Для журнала рассказ не годился. Как никуда не годились и остальные собранные юношей рукописи. Едва-едва зародившийся, но крайне перспективный журнал «Мир без волшебства», посвященный антимагической фантазии, столкнулся с дефицитом материала уже на втором выпуске.

Следовало что-то предпринять, и срочно. Для начала излить душу лучшему другу. Подумав, Фредерик достал из кармана колоду волшебных карт. Сверху лежал портрет черноволосой Ринны, но парень убрал его в сторону. Сейчас от общения девушкой следовало воздержаться. Чистка ауры требует времени. Скрыть же «розовые сопли» обычными заклинаниями Фредерик не мог. Слишком сложная задача для студента третьекурсника магической академии.

За портретом Ринны пряталась карта Рикки. Полноватый рыжий остолоп с едва проклевывающейся бородкой ехидно взирал на друга с волшебного портрета. Как водится у закадычных приятелей, он являл собой полную противоположность худощавого и серьёзного Фредерика. Сконцентрировавшись, волшебник произнёс короткое заклинание, и вскоре услышал знакомый басовитый голос:

— Привет, старик! Как жизнь?

— Твоими молитвами, — ответил Фредерик.

— Тогда недолго тебе осталось! Ха-ха-ха! — из карты послышалось радостное ржание. Однокашник Фредерика обожал шутить и смеяться над собственными шутками.

— Как насчёт встретиться и обсудить журнал? – предложил чародей.

— Надо готовиться к экзаменам, — замялся Рикки.

Волшебная карта слегка завибрировала, аура её окрасилась в холодный бирюзовый цвет. Цвет тяжелых мук, страданий и безысходности.

— Ты сам веришь, что способен на подобное?

— Я пытаюсь, старик. Пытаюсь! — обиженно сказал Рикки. — Теоретические основы волшебных полей медленно пожирают мой разум. Я не могу тратить мозговые ресурсы на твой дурацкий журнал.

— Дурацкий?! – вспылил Фредерик.

Карта Рикки вновь задрожала.

— Эй! Не горячись, а то заставлю купить мне новую колоду волшебных карт. Я себе едва руку не обжёг.

— Дурацкий?! – зло повторил Фредерик.

— Спокойствие, только спокойствие. Ты знаешь, мне нравится антиволшебная фантазия, но ты относишься ко всему слишком серьёзно.

— Конечно! Ведь я хочу создать хороший журнал, и сейчас мне нужна помощь друга. Друга, которого я собираюсь сделать главным помощником редактора. Давай, старик, смена работы — тоже отдых.

Аура карты приняла зелёный цвет сомнений. Рикки заколебался. Огромный бумажный кирпич, именуемый учебником по ТОВП (теоретическим основам волшебных полей) мог направить демона лени к самому ярому зубриле. Особенно при взгляде на строчку «Том XI», сразу под заглавием. Рикки же зубрилой никогда не был.

— Предлагаю встретиться в «Золотой лилии». Выпьем сока фей, — поднажал Фредерик.

— Ладно, чёрт с тобой! Увидимся через полчаса.

Отложив карты, юноша поспешно натянул на себя мантию студента-волшебника и направился на улицу, оставив дома ученический посох. По воздуху путь до «Золотой лилии» занял бы несколько минут, но Фредерик, подобно героям Мира без волшебства, решил добраться до заведения пешком.

Воздух в городе был чист и свеж. Ночью прошёл сильный дождь, принесший в город большой запас маны. Ветер пригнал тучи с севера, проведя их аккурат над башней Владыки Шторма. Облака пропитались маной, высыпавшей на городские улицы вместе с каплями дождя. Горожане почувствовали себя лучше и бодрее. Выйдя из домов с ведрами, они начали активно собирать ценный ресурс, не забывая громко восхвалять Владыку. Пятисотлетний Шторм слыл в народе большим добряком. Увы, на состояние дорог его милость не распространялась. Волшебники и волшебницы предпочитали летать на метлах и волшебных посохах. Прикованным к земле обывателям, коих Боги не одарили чародейским талантом, приходилось «хлюпать» ногами по вонючей грязище, заполнившей разбитую брусчатку. К горожанам добровольно присоединился Фредерик. Ступая осторожно, студент направился к высокому волшебному древу на восточной окраине города.

Гигантский тысячелетний дуб подкинул любителю Мира без волшебства новое испытание. Для нелетучих клиентов путь в харчевню фей пролегал по витиеватой спиральной лестнице, охватывающей дерево подобно гигантской змее. Глубоко вздохнув, юноша побежал наверх, представив себя отважным покорителем горных вершин Мира без волшебства. Правда, уже через дюжину пролётов волшебник перешёл на спокойный шаг. Пару раз Фредерик даже остановился. Якобы полюбоваться открывающимся на город и башню Шторма видом. Феи могли бы соорудить лифт, но, живя в городе людей, не слишком-то их жаловали, предпочитая обслуживать гостей с крыльями. Или же волшебников, которым всегда было трудно отказать в радушном приёме.

Через оговоренные полчаса запыхавшийся Фредерик вошёл в харчевню. Мантия чародея, пусть и студенческая, всегда способствовала росту сервиса. Дав феям усадить себя за ближайший столик, Фредерик сделал заказ и принялся ждать друга, от нечего делать взявшись рассматривать покрытые листвой ветви дуба. Как таковых стен, а заодно и крыши, в харчевне не было. Столы и стулья ютились на маленьких обзорных площадках, крепко привитых к древу волшебным плющом. Феи обожали родной дуб и никогда бы не позволили вбить в него железный гвоздь. Даже на стальные подбойки сапог крылатые красавицы смотрели косо. Густая листва и развешенные феями занавески неведомым образом охраняли гостей от капель дождя и резких порывов ветра, однако, воздух внутри харчевни был чист и свеж, а на маленьких ветках, служивших ещё и полками, суетились мелкие зверьки и птицы. Фредерик заметил даже большого толстого филина, с важным видом взирающего на посетителей из-под потолка.

Рикки прилетел через несколько минут. Передав феям волшебный посох, рыжеголовый студент присоединился к Фредерику за столом.

— Готов излить душу? – спросил он.

— Вполне.

— А вот я нет. Подождём напитков. Я, конечно, самый лучший друг из всего рода лучших друзей, но даже я не готов слушать твое нытьё с пересохшим горлом.

Сок фей, хоть и не содержал алкоголя, приводил в чувство легкого опьянения. Негативных последствий, свойственных спиртному у него не было. Восторженный морок спадал буквально за час, не вызывая сонливости или желания буянить.

Четыре крылатые официантки подлетели к столику, вместе неся один широкий поднос. Помимо сока, Фредерик заказал большую пиалу свежих фруктов.

— Жалуйся! – изрёк Рикки, наполнив бокалы фиолетовым нектаром.

— У нас нет материала для журнала — это катастрофа! — объявил Фредерик.

Волшебник нарочно вложил в голос нотки паники, желая показать: мир вот-вот рухнет, и Вечная Тьма поглотит всё живое. Однако Рикки лишь отхлебнул сока, да лениво почесал свою рыжую бородёнку.

— Как так? – удивился приятель. — Новый перспективный жанр литературы. Антимагическая фантазия. Неизведанный и таинственный Мир без волшебства. В академии сейчас пора экзаменов, но ты сам хвастался — у тебя отбоя нет от рукописей юных графоманов.

— Ага, и большинство рассказов ни на что не годится.

— Даже рассказ Ринны? – насмешливо спросил Рикки, ехидно поиграв бровями.

— Особенно рассказ Ринны. Поверь, это не антимагическая фантазия – это заготовка для женского романа по недомыслию переданная мне.

Приподнявшись на стуле, Рикки протянул руку и вальяжно похлопал Фредерика по плечу.

— Надо идти на жертвы, старик! — наставительно произнёс он. — Не упускай свой шанс. Думаешь, она всё это настрочила только ради журнала?

Фредерик помотал головой. Для общения с Ринной предстояло найти иной повод, отвадив девушку от журнала мягко, но раз и навсегда. Ставки были слишком высоки. Первый выпуск журнала «Мир без волшебства» стал для него и Рикки лишь развлечением, забавной «приколюхой». Однако «приколюха» вызвала фурор!

Двое студентов древнейшей в мире Академии Магии придумали забавное времяпрепровождение – описывать парадоксальный и несуществующий во Вселенной мир. Мир без волшебства и волшебников. Для первого выпуска свитки и чернила купили самые дешевые. На магические копировальные перья тоже сильно не тратились. Иллюстрации, сделанные Рикки, не претендовали на высокое искусство. Всё было сделано криво и непрофессионально, но… успех был невероятен! Свитки журнала расхватали словно горячие пирожки. Самое интересное, журнал покупали не только студенты. Мир без волшебства заинтересовал и простых горожан. Лишь старые умудренные жизнью профессора академии крутили пальцами у виска, да трясли седыми бородами, сетуя на чудаковатость и леность современной молодёжи. Ишь, чего удумали! Вместо того чтобы прилежно учить заклинания, студенты начали выдумывать мир, где сложные и непостижимые (для лишённых дара) законы магии вдруг сменились универсальными физическими формулами. Доступными всем, кто умеет читать и понимать написанное. Что называется, бери и пользуйся, и неважно, какая по твоим венам течёт кровь, и одарили ли тебя своей милостью Боги.

Конечно, это был полный бред, но этот бред веселил. Давал простор для фантазии. Уставшие от сорока пяти томов СХММ (Сопротивляющихся Характеристик Магических Материалов) студенты смаковали рассказы Фредерика.

Внезапно всё стало слишком серьёзно! Пока ещё Фредерик не был готов объявить Рикки, что желает бросить академию и сделать журнал делом всей своей жизни, но в сердце уже зажегся огонек мечты.

— Рассказ Ринны не годится, — отрезал Фредерик.

Приятель беспомощно развёл руками.

— Мой лучший друг – форменный дурак! Какой ужас, он сам не понимает открывающихся перспектив.

— Позволь мне самому определять перспективы, — пробурчал Фредерик. — Сейчас нужно обсудить будущее нашего журнала.

— Хорошо-хорошо. Ты прочитал рассказ Дональда?

— Разумеется. Он тоже не подходит.

— С чего вдруг? Я пробежал глазами первые страницы. Не лучший стиль изложения, но для второго выпуска сойдет.

— Стилистика – дело поправимое, а вот идея как раз ни к черту. Два народа сражаются за благословение выдуманного ими Бога, — развёл руками Фредерик, — ну что за бред?

Рикки удивленно хмыкнул.

— До этого момента я не дошёл. Так в рассказе Дональда есть Божественная магия?

— В том-то и дело, что нет!! Я же сказал — выдуманного Бога! Тема журнала формально соблюдена – Мир без волшебства, но Дональд выставляет людей полными идиотами. Объясни мне: для чего поклоняться Богу, жрецы которого не могут доказать сам факт его существования, не говоря уже о божественном могуществе?

—  Абсурд, — согласился Рикки.

— Вот-вот. Дональд решил перенести религиозные войны в Мир без волшебства, но там, где нет магии, по определению не может существовать религии. Не говоря уже о войне из-за  разных теологических диспутов.

— Думаешь? – Рикки немного заколебался. Даже его пылкому воображению было трудно представить мир совсем уж без грозных дядечек в мешковатых белых рясах.

— Убеждён! В нормальном мире обыватели вынуждены лавировать между интересами жрецов и магов. Просто потому, что и у тех, и у других достаточно волшебной силы. Дональд же описывает мир, в котором не только крестьяне, но и образованные люди (инженеры!) отдают десятину церкви в обмен… да ни за что! – воскликнул Фредерик и, подняв палец вверх, завершил свою тираду вопросом. — Идиотизм?

— Идиотизм, — кивнул Рикки, — никакой логики.

— Вот и я о том же! Понимаешь, задача нашего журнала состоит не в переписывании быта реального волшебного мира на новый лад. Мы занимаемся серьёзной научной антимагической фантазией. Мы должны описать мир, живущий в рамках собственной логики. Чуждой нам логики, но от того не менее рациональной! В Мире без волшебства не может возникнуть религия. Как следствие, не начнутся и религиозные войны. Это противоречит здравому смыслу.

Рикки оказался припёртым к стенке. Разумных возражений на доводы Фредерика не было.

— Хорошо. Рассказ Дональда не годится. Тогда что скажешь о рассказе Вилли?

Фредерик презрительно фыркнул.

— Ещё бредовее. В рассказе Вилли народ не может свергнуть тирана, узурпировавшего трон.

— Ну, а здесь-то в чём проблема?

— Ты действительно не понимаешь? – изумился Фредерик.

— Нет, поясни.

Волшебник устало вздохнул. Как мог Рикки не видеть очевидного?!

— Какая в Мире без волшебства возможна монархия? Это же полная бессмыслица!

— Людьми всё равно будет кто-то править. Что с волшебством, что без него, — возразил Рикии.

— Будет, но в Мире без волшебства люди начнут сами избирать себе правителей, а не так, как у нас. У кого больше маны, тот и прав. Все мы вынуждены терпеть самодурство Великих Магов.

Рикки опасливо огляделся. Благо, никто из посетителей не обратил на студентов внимания. Люди и феи были поглощены собственными разговорами.

— Полегче, старик. Даже у стен есть уши! – испуганно произнёс он. — Да и чем тебе не угодил Владыка Шторм? Добрый милый дедушка. Он, как может, заботится об Академии и городе.

— Ага! Только вот завтра в Башню нашего старикана зайдёт кто-то совсем не милый и совсем не добрый, но зато — обалдеть какой могущественный, и все мы будем зависимы от причуд нового Великого Мага. Захочет, распустит Академию. Захочет, устроит войну с другими Владыками. Нашим миром управляет волшебство, и подлинную свободу даёт только совершенствование в магическом искусстве. В Мире без волшебства всё будет иначе.

— Хорошо. Волшебства не будет, но почему людей нельзя заставить повиноваться с помощью физической силы?

Фредерик закатил глаза к небу. Далеко неглупый Рикки временами «отмораживал» феерические глупости.

— Как ты себе это представляешь? В реальном мире Великий Маг взмахом руки уничтожает армию воинов. Любой из студентов, вроде нас, способен одолеть десяток стражников. Несопоставимая мощь заставляет людей повиноваться. Из-за отчаянья и беспросветности многие действительно начинают верить в сакральный смысл короны, покоящейся на голове Великого Мага. Хотя всё определяется запасом маны. Но даже если постараться, один человек не сможет развить своё тело так, чтобы одолеть в бою больше четырёх, ну, пяти вооруженных мужчин. Тирана, взявшего власть силой меча, просто разорвут на части. Представь: у тирана — меч и корона, а у нас — дубина, и «нас» в двадцать раз больше. Какой смысл падать ниц?

Рикки задумчиво пригубил сок.

— Допустим, тиран соберёт армию, — осторожно произнёс он, — большую армию преданных людей. Оставаясь меньшинством, они будут угнетать народ, прикрывая друг друга. Не забывай и про скрытые манипуляции общественным мнением.

— Это возможно, если число угнетателей сопоставимо с числом угнетенных, хотя бы один к четырём. Однако угнетателей будет гораздо меньше, — Фредерик напряг память. – Если не ошибаюсь, во владениях Шторма проживает сто тысяч человек, лишенных чародейского дара. Это не считая других разумных существ. Число волшебников, включая студентов академии, вроде нас, не превышает двух тысяч. Представим на секунду, что волшебство исчезло из мира. Как сам думаешь: две тысячи чудил в мантиях, даже если вооружить их мечами, смогут заставить повиноваться стотысячную орду с дубинами, факелами и вилами? Что касается скрытых манипуляций, то лишь волшебники могут заставить народ бездумно выполнять приказы. Нельзя долго водить за нос тысячи и тысячи людей. Рано или поздно кто-то раскроет обман и расскажет правду всем остальным. Тогда тирана не спасут жалкие две тысячи мечей. Тем более, корона. Ведь истина сильнее их всех. В Мире без волшебства власть не может передаваться по наследству. В принципе не может.

— Ты хочешь сказать — править никто не будет?

— Будет, но все люди станут плюс-минус равными. Не будет никакой власти Богов или волшебных посохов. Можно быть в два, ну, в три раза лучше, чем твой сосед, но не в сотню раз. Людям придётся договариваться, и тогда: гербы, короны, наследственные узы и прочие символы власти потеряют своё сакральное значение. Правителей будут избирать на выборах, и к заявленному сроку они станут держать ответ. Можно выкрутиться и обмануть раз или два, но строить свою власть на мошенничестве, угрозе и грубой силе постоянно нельзя. Это возможно только в мире, где есть волшебство.

Пылкие слова Фредерика произвели на Рикки впечатление. Рыжий даже отложил в сторону надкусанное яблоко. Откинувшись на спинку стула, Рикки задумчиво повертел в руках бокал с соком, а затем рассеяно произнёс:

— Признаться, мне сложно представить подобный мир.

— Вот! – победно изрёк Фредерик, подняв указательный палец вверх. — В этом и есть наша главная задача! Мир без волшебства. Особый мир. Не такой как наш. Магия в нём исчезла, а, может, никогда и не рождалась. Понимаю, это нелепо; но такова наша антимагическая фантазия. Мы должны вообразить: каким будет Мир без волшебства! – мечтательно произнёс юноша и, снизив тон, недовольно пробурчал. – Именно вообразить, а не тащить туда пережитки нашей действительности. Причём самые мерзкие пережитки, как это делают Дональд, Вилли и Ринна. Хотя… у Ринны проблемы в другом.

Фредерик устало вздохнул.

— И в итоге нам нечего публиковать, — с горечью объявил он, разведя руками.

— Других рассказов не было? – спросил Рикки.

— Лучше бы их не было, — отмахнулся волшебник, — Бьёрн тоже прислал свой опус.

— А что не так с его рассказом?

— Ты действительно хочешь это знать? Предупреждаю, будет больно! – Фредерик кисло улыбнулся.

— Давай, я хочу посмеяться.

— В рассказе Бьёрна люди гоняются за золотом и серебром!

— Гоняются?

— Добывают, крадут, обменивают. Грабят друг друга из-за него, убивают и так далее.

— А зачем?

— Это ты у Бьёрна спроси! В его рассказе людей почти не интересует железо или другие многофункциональные металлы, зато они готовы поубивать друг друга за крупицы золота.

Рикк и Фредерик захихикали. Золото лучше других металлов сохраняло и преобразовывало ману, а значит, лучше всего подходило для создания волшебных предметов. Серебро «откликалось» на магию хуже, но опытный волшебник мог работать и с ним. Железо и другие «чёрные металлы» практически не годились для зачарования. Очевидно, в Мире без волшебства золото представляло ценность только в больном воображении Бьёрна. Друзьям даже не требовалось это обсуждать.

— Всё действительно плохо, старик, — изрёк Рикки и, залпом осушив свой бокал, торжественно объявил, — остаётся только одно!

— Что же? – с надеждой спросил Фредерик.

— Второй выпуск, как и первый, ты будешь писать сам! Прости, но я действительно не хочу вылететь из Академии. Родители меня за одно место повесят, и никакие чары левитации не помогут! Так что с иллюстрациями и вёрсткой ещё помогу, но рассказы целиком с тебя. Может быть, когда волна экзаменов схлынет, к тебе подтянутся новые авторы, и они будут лучше.

— У меня тоже экзамены! – пожаловался Фредерик.

— И что для тебя важнее: журнал или экзамены?

— Что за глупый вопрос? И то и другое, конечно.

— Значит, тебе нужно взять и превозмочь. Просто взять и превозмочь. Давай, старик, за работу.

Рикки аккуратно разлил по бокалам остатки сока.

— Ты прав, я должен постараться, — Фредерик сжал кулаки и постарался придать своему взгляду непоколебимую решимость. Под воздействием сока фей это было не так-то уж и просто. Юноше хотелось спать, а ещё лучше — раскинуться на стуле, уставиться на город внизу, и начать мечтать о лучшем мире. Мире без дурацких войн, дурацких стремлений и дурацкого подчинения глупой магической силе. Мире без волшебства.

— Мне действительно пора, — сказал Рикки, допив свой сок, — как только будет свободный час, набросаю несколько иллюстраций.

Фредерик кивнул.

— Увидимся.

Рикки с трудом встал со стула и помотал головой, сгоняя наваждение сока фей.

—  Мне вдруг подумалось, — произнёс рыжебородый, уже отходя от столика, — в Мире без волшебства не будет многих жутких, хоть и знакомых нам вещей, но только лишь жутких? Вдруг волшебство даёт нашему миру что-то хорошее?

— Например? – устало спросил Фредерик.

— Любовь. По всеобщему убеждению любовь – это форма магии. Так будет ли любовь в Мире без волшебства?

— Не ожидал от тебя такой романтики. Это я, вообще-то, прочитал рассказ Ринны, — проворчал волшебник.

Рикки смущенно улыбнулся.

— А на вопрос всё-таки ответь. Есть ли место любви в Мире без волшебства? Нужна ли она ему?

— Даже не знаю, — рассеяно сказал Фредерик. — Как-то не думал об этом. Вопрос интересный, надо будет обмозговать его на досуге. Не отходя от темы журнала, конечно же. Это должна быть любовь без волшебства. Какой же она будет?

Фредерик глубоко задумался.

— Любовь без волшебства… — полушёпотом произнёс юноша. — Интересно… Необычно.

— Кажется, я подкинул тебе идею для рассказа!

— Не исключено.

Рикки протянул Фредерику руку на прощание. Волшебник рассеяно пожал её. Мысли его ушли далеко. Усмехнувшись, Рикки отправился домой, мысленно представляя себе реакцию друга, когда тот «прочухается» и поймет, что они забыли разделить счёт.

Фредерик остался один. Отхлебнув сока, юноша возложил локти на стол и в задумчивости уставился на город. Взгляд волшебника потускнел. Мысли в голове понеслись быстро. Их было столь много, что разум казался и полным, и пустым одновременно. Это был хороший знак. Оставалось только дождаться, когда сквозь пустоту пробьётся искра, то есть Идея! Вслед за Идеей всегда приходило Вдохновение.

— Любовь в Мире без волшебства, — повторил Фредерик, призывая Идею.

Искра была уже рядом! Ещё немного, ещё чуть-чуть…

— Простите, юноша, я, чего уж греха таить, подслушал Ваш разговор и заинтересовался, — раздался голос откуда-то сверху.

От неожиданности Фредерик вздрогнул и испуганно осмотрелся. Идея безвозвратно ушла, зато на ближайшей ветке волшебник заметил большого пухловатого филина.

— Позвольте к Вам присоединиться, — сказала птица человеческим голосом.

— Эээ….

Не дожидаясь ответа, филин слетел с ветки и, описав красочную дугу, приземлился рядом со столиком. Раздался лёгкий хлопок. Птица скрылась в плотном сером тумане. Спустя мгновение из тумана показался высокий пожилой мужчина.

— Думаю, представляться мне не нужно, — озорно хохотнул незваный гость, вальяжно оперевшись на высокий костяной посох.

У Фредерика отвисла челюсть.

— Вла…Владыка Шторм?!

Вживую непобедимого Великого Мага, покровителя Академии и правителя всех окрестных земель Фредерик видел, разве что, издалека, да на портретах. Однако не узнать Шторма юноша не мог. Блеск бриллиантов золотой короны, покоящийся на седовласой голове мага, ослепил Фредерика.

Появление Шторма вызвало переполох в харчевне. Посетители мигом повскакивали со своих мест и… замерли, не зная, как реагировать. Кланяться или нет? Если да, то как? Если льстиво кричать, то, что именно? По обыкновению встречи народа с властью, даже спонтанные, организовывал церемониймейстер.

— Прошу, не надо пугаться! — радушно усмехнулся Шторм, помахав рукой посетителям и феям-официанткам. – Возвращайтесь к своим делам, я хочу всего лишь поболтать с этим милым юношей.

Посетители дружно плюхнулись на стулья. Даже по команде сержанта у них не получилось бы резче и дружнее. Первой реакцией людей было побыстрее покинуть харчевню. От греха подальше, но сильнее страха во Вселенной было, разве что, любопытство. Посетители уткнулись в свои бокалы, начав старательно делать вид, будто не замечают каждый жест Владыки.

— Вижу, твой друг ушёл, и место освободилось, — обратился Шторм к Фредерику, — могу я присесть?

— Эээ… да, конечно.

Только сейчас Фредерик понял, что забыл встать. Всё это время он сидел в присутствии Владыки. Проклятый сок фей! С другой стороны, после того как Шторм попросил, а вернее, приказал людям вернуться на свои места, отрывать пятую точку от стула было как-то глупо.

— Значит, это ты у нас антимагический фантазёр? – спросил Шторм.

Великий Маг щёлкнул пальцами и на столе материализовался первый выпуск журнала Фредерика.

— Да… — проблеял юноша, выпучив глаза на собственный журнал.

Шторм покачал головой.

— Не робей, не укушу! Просто хочу поговорить. Лучше выпей сока: вижу, у тебя в горле пересохло.

Фредерик начал жадно пить и едва не подавился. Прокашлявшись, юноша осмелился задать вопрос:

— Вы читали мой журнал?

— Да.

— И сейчас подслушивали? – спросил Фредерик с легкой обидой.

— Ага, весь разговор! От начала и до конца. Прости уж меня, пожалуйста.

Ни малейшей искренности в извинениях Владыки не прозвучало.

— Но… но…

— Да, ты не волнуйся. Я тебя не преследовал. Просто иногда хочется выбраться из башни, полетать, размять старые кости, заодно послушать разговоры. Я даже собираю коллекцию анекдотов о себе любимом. Естественно, пылкая беседа молодых людей, орущих на всю харчевню, не могла не привлечь моё внимание.

— Для чего Вам всё это надо?

— Да просто так, — сказал Шторм.

— И… и… чего Вы сейчас хотите?

— Отправить тебя в мир без волшебства! — торжественно объявил Великий Маг. —  Хочешь?

Фредерик нервно сглотнул.

— Такого мира не существует, это наша с Рикки выдумка!

— Уверен? — Владыка Шторм улыбнулся Фредерику истинно драконьей улыбкой.

— Да… — ответил юноша, однако уверенности в его голосе не было.

— Ошибаешься, — безапелляционно заявил Шторм.

— Мир без волшебства существует? – поразился Фредерик.

— Разумеется, и ты можешь попасть туда. Одним из двух способов.

Владыка Шторм забарабанил пальцами по столу и, не дождавшись внятной реакции со стороны Фредерика, продолжил:

— Ты можешь старательно и прилежно учиться в Академии. Стать полноценным магом, потом долго и упорно набираться опыта, собирая новые знания; чтобы когда-нибудь вступить в Большую Игру и бросить вызов Великим Магам, например, мне. Победив, ты заполучишь собственную волшебную башню и начнёшь долго заниматься исследованиями. Наконец, набравшись опыта, ты откроешь дорогу в Мир без волшебства. Это первый путь. Есть второй. Прямо здесь и прямо сейчас я могу отправить тебя туда.

— Как такое возможно? – изумился Фредерик. – Как может существовать Мир без волшебства?

— А что такое волшебство? – ответил вопросом на вопрос Шторм.

Фредерик залпом выпалил определение из учебника:

— Волшебство – есть совокупность сил и возможностей изменять мир по собственной Воле.

Многие преподаватели Академии обожали «заваливать» старшекурсников на экзаменах, требуя знания простых определений, давно выученных и тысячу раз позабытых ещё при поступлении. Не можешь сходу сказать, что такое волшебство или мана — шагом марш на пересдачу с экзамена, и не важно, как лихо ты призываешь дождь. Фредерик был опытным студентом, поэтому базовые определения выучил назубок, хоть и считал подобное поведение наставников противной мелочностью, а уж никак не попыткой сохранить в головах учеников «целостность знаний».

— И где здесь ключевые слова? – поднажал Шторм.

— Эм… «совокупность сил и возможностей».

— Почти, но не угадал. Главное, здесь «по собственной Воле», а что, если Воля волшебника состоит в том, чтобы волшебство исчезло?

— Это невозможно!

— А если волшебник будет пытаться? Что, если ему никто не скажет, что подобное невозможно? Он будет пытаться снова и снова, а Воля его будет сильна. Сможет ли такой волшебник изменить мир под своё желание?

— Эм… если бы речь не шла об уничтожении волшебства, это было бы возможно…

Шторм покачал головой.

— Ты считаешь волшебство всесильным. Вместе с тем, первична Воля. Только заблуждения мешают тебе начать уничтожение волшебства в нашем мире.

— Значит, может существовать мир, где волшебство уничтожено?! Самими же волшебниками?!

— Верно. Как я уже сказал, такой мир существует.

— И я могу уничтожить волшебство сам?

Шторм кивнул и указал на журнал Фредерика.

— Абсолютно верно! И мне бы этого, как понимаешь, не хотелось. Поэтому предлагаю сделку. Ты не пытаешься уничтожить волшебство в нашем мире, не убеждаешь других присоединиться к своей затее — взамен я перенесу тебя в мир, где волшебства нет.

— Совсем нет?

Владыка усмехнулся.

— Любовь там есть, — ответил он.

— Какая же?

— Вот и увидишь. Ну, так что? Согласен?

В голове Фредерика всё перепуталась. Ещё два часа назад он читал и писал дурацкие рассказики, полные бредовых идей, а сейчас сам Владыка Шторм предлагал ему даже большее, о чём он мог помыслить. Фредерику даже не приходило в голову, что грезя о выдуманном мире без волшебства, он поневоле начинает изменять мир собственный. Конечно, его желаниям не суждено было сбыться. Воля Владыки Шторма и других магов, неважно, добрых или злых, но добившихся своего положения благодаря магии, не позволила бы юноше исполнить свою мечту. Однако добряк Шторм предложил альтернативу…

«Зачем пытаться изменить мир под свои желания, если где-то во Вселенной уже есть нужное мне место?», — подумал Фредерик и вслух спросил:

— А какой он мир без волшебства?

Владыка Шторм указал на журнал.

— Ты же сам об этом пишешь, — ответил он.

— Но я могу ошибаться!

— В чём? Разве твои рассуждения не логичны, обоснованы и продуманы?

— Конечно, сочиняя рассказы, я опирался на разум и логику.

— Ну так чего ты колеблешься?

— Ммм… действительно! Хорошо, я согласен, только…

— Да будет так! – резко объявил Шторм и стукнул своим посохом об пол.

Фредерик попытался перебить Владыку, сказав, что хочет предложить Рикку и Ринне отправиться вместе с ним. Предупредить родителей об отъезде тоже не мешало, хотя бы оставит им записку, но юноша не успел. Удар посохом, яркая вспышка, и Фредерик пропал, будто и не было его никогда в волшебном мире.

Посетители уставились на пустое место.

— Ой! – воскликнула одна из фей, — он же не расплатился!

Владыка Шторм задорно рассмеялся. Ему действительно нравилось решать проблемы простых людей. Да и нелюдей тоже. Они (и люди, проблемы) казались ему до прелести банальными.

— Ничего, красавица! Запиши всё на меня. Заодно принеси графинчик вашего самого лучшего сока. Мне надо всерьёз подумать. Например: с чего это жестокую сволочь, вроде меня, вдруг считают добрым?

Фея на миг задумалась.

— Но… но… почему вы думаете о себе плохо, Владыка? Разве вы не исполнили желание этого юноши?

— Точно, милашка. Исполнил. Через месяцок верну его обратно и посмотрю прямо в глаза. Увижу ли я в них мечту? Без мечты, даже дурацкой, разве волшебник может быть волшебником? С другой стороны, магия в нашем мире теперь в безопасности, если, конечно, этот парень решит сдаться. Если… решит… сдаться…

 

Конец.

читателей   872   сегодня 3
872 читателей   3 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 14. Оценка: 4,14 из 5)
Loading ... Loading ...