Имя автора будет опубликовано после подведения итогов конкурса.

Культ

Аннотация (возможен спойлер):

Всю жизнь нас сопровождают и ведут голоса - слова, сказанные родителями, речи, произнесенные с трибун или под сводами храмов, идеи, нашептанные возлюбленными, случайно услышанные разговоры, даже наши собственные голоса: совести, сердца и здравого смысла, диктуют нам, как быть. Порой, даже против нашей воли.

[свернуть]

 

***

Барак, сидя на мягкой скамье, обитой тонко выделанной верблюжьей кожей, смотрел куда-то сквозь пляшущие языки пламени. Огромная каменная чаша в центре зала, внутри которой полыхал огонь, жадно обгладывая сухие бревна, являлась одновременно источником тепла и света. В жизни все устроено именно так: одно, погибая, дает жизнь чему-то совершенно иному. Все глубже и глубже Барак уходил в свои мысли, уже не слыша тихого рыка и треска огня, не чувствуя потоков тепла своей кожей, он покинул это, пропитанное ложью и кровью, место. В его сознании глубоко-глубоко под тяжестью тысячелетий скрыта память о том времени, когда у него еще была душа… Сейчас он вновь оказался там, среди бескрайних песков две тысячи лет назад. Тогда он и другие братья обманули смерть и навлекли на себя проклятье пострашнее, чем она:

— Здесь! Это должно быть здесь!!! Мы не могли ошибиться!

— Не могли… — согласился Абриил и присел на черный вулканический песок. Вокруг были лишь барханы и ветер, а еще солнце, нещадно палящее, раскаленное солнце.

— Мы посвятили свои жизни пустоте… Великие ступени, ведущие к создателю, их никогда не существовало, и мы искали, лишь легенду, выдумку, красивую, но глупую сказку!

Пелиах заглядывал в наши глаза и больше не видел в них веры. Наши лица, истерзанные ветром и песком, обожженные солнцем, выражали лишь отчаянье. Оно переполняло нас, вытеснив все прочие чувства.

«Они пали духом сдались, поверили глазам, позабыв, что нас ведет вера. Их тела страдают от жажды, а души от маловерия», — думал Пелиах, продолжая искать. Лишь он один по-прежнему не унимался. Только один из нас искренне верил, бродил кругами в поисках несуществующих ступеней. Он тоже устал, он был почти мертв, как и все мы, ведь каждый из нас понимал — запасов воды нам не хватит на обратный путь…

Минуло много часов, пока Пелиах не закричал:

— Ко мне, братья! Я нашел!! Нашел их!!!

Обессилившие и изможденные мы даже не сразу поняли, что крик брата это не сон и не мираж. Нас мучила жажда, и иногда слышались голоса или скрип несмазанного колеса телеги, но когда он закричал вновь, мы ринулись к нему, еле сдерживая детский восторг. Усталость исчезла, словно ее и не было, спотыкаясь на бегу и кубарем катясь с бархана, десять человек неслись, будто оголтелые юнцы с криками и смехом. Наши глаза, наконец, увидели то, что так долго искали — поваленные колонны Великих ступеней. Вера вернулась в души братьев, а вместе с ней и сила. Пелиах хорошо знал, куда направить эту энергию. Еще долгие и тяжелые три дня шли работы. Невзирая на усталость, почти полное отсутствие еды и нехватку воды, мы продолжали без устали рыть песок. Надежда, что врата работают и откроют путь в обитель бога не просто жила, она пылала в наших сердцах. Этого нестерпимого жара хватило, чтобы заглушить боль, затмить солнце и забыть о жажде. От дома господня нас отделяли лишь эти горы песка.

Когда работы по очистке были закончены, предстояла еще немыслимая задача поднять колонны. У нас было достаточно веревок, и пока еще оставались силы. С огромным трудом, буквально стирая руки в кровь, мы справились с этим. Перед нашими взорами предстала белокаменная арка с чудесным барельефом из странных, непонятных символов. Она возвышалась над тремя большими ступеням, слишком большими для человека. Но мы точно знали, что делать, чтобы врата открылись. Пелиах обратился к нам:

— Братья, позвольте мне первому ступить к всевышнему. Когда-то давно, я посеял в сердце каждого из вас зерно веры в надежде, что когда-нибудь оно прорастет. И вот, этот день настал. Кто-то ждал его пять лет, не так ли, Нахам? Он примкнул к нам уже тут, на юге континента. — самый смуглый из нас брат кивнул. — Кто-то, как и я сам, посвятил вере уже второе десятилетие, не так ли, Абриил?

Седобородый, всегда мыслящий на пару шагов вперед, старик медленно кивнул. Он уже больше никуда не спешил, Абриил лишь надеялся дождаться этого дня, до конца своих, так что, он уже перевыполнил свой план.

— Совсем скоро мы встретим всевышнего. Я буду ждать вас по ту сторону врат.

Резанув, итак в запекшейся крови и содранных мозолях, ладонь Пелиах приложил ее к правой колонне на символ солнца. Ударила волна воздуха, подняв тучу песка и опрокинув, пришедших людей. Поднявшись, мы увидели белое свечение в арке, куда и вошел Пелиах. Проход тут же беззвучно исчез. Мы, один за другим, открывали дорогу кровью и проходили внутрь, попадая в нестерпимо жаркий тоннель. Казалось, волосы и кожа вот-вот вспыхнут пламенем, чудовищная боль пронизывала все тело. Нас несло все быстрее и дальше, пока не швырнуло на такой же черный песок у подножья гигантской пирамиды, казавшейся нам горой, попирающей алое небо.

Долгие три года блужданий в песках, а до этого десятки лет изысканий по всему миру, основываясь лишь на устных преданиях, да обломках глиняных табличек, завершились сегодня здесь. Наши серые хламиды изорваны, грязны, наши лица обветренны и обожжены, но мы у дома господня, в нас, ни капли сожалений, лишь все тот же благоговейный трепет перед встречей с всевышним…

Одиннадцать человек, вскарабкавшись по огромным ступеням, вошли в распахнутые настежь врата. Полая пирамида была одним сплошным невероятно большим залом и кладбищем. Кругом замерли дивные создания с белыми крылами, похожие на людей, но гораздо крупнее, и могучие, закованные в латы, рыцари, а так же, множество других существ, странных насекомых, а некоторые создания и вовсе не на что не походили. Десятки, сотни удивительных существ в одном месте, а в самом конце зала — гигантский, пустующий трон. Все вокруг укрыто покрывалом то ли из пыли, то ли из пепла, и выглядит так, будто здесь не было никого с сотворения мира. Замершие существа, словно сотни статуй, пустыми глазницами смотрели в вечность. Они стоят тут очень-очень давно.

Нам было страшно и интересно. Мы двинулись к трону — единственному предмету интерьера в этом удивительном месте, оставляя за собой четкую тропу из следов на пыли. Каждый звук отражался от стен множественным эхом, и мы старались не шуметь. Сложно сказать, сколько километров мы преодолели, прежде чем, наконец, приблизиться к трону. Он был столь огромен, что нам пришлось поучаствовать всем, чтобы Пелиах смог зацепиться за край. Хотя он был самым стройным и легким из нас, но все же, мы были слабы. Конструкция из людей пошатнулась и рассыпалась, но безумный Пелиах все-таки уцепился за край, прыгнув с плеч Абриила, при этом сломав старику ключицу.

Сверху послышался поникший голос:

— Здесь лишь здоровенная гора пепла и все! — а затем, смех, радостный хохот! — Нет, тут в пепле кольца! Гигантские кольца! Или нет…

Через несколько секунд Пелиах, свесившись с края, свалился вниз и тут же закричал от боли. У него был явный вывих лодыжки, но он продолжал улыбаться:

— Кольца, огромные, я коснулся их, и они тут же стали крохотными колечками. Клянусь, каждое было не меньше метра, а потом раз, и они уже вот такие. — он разжал ладони, в них было десять желтеньких  колец, испещренных какими-то письменами и символами. Мы похватали из его рук кольца, и надели. Пелиах, тут же, хохоча, поднялся на ноги,  вывиха, будто и не было! Абриил сам, дернув себя за плечо, довольно улыбнулся, перелом волшебным образом исчез…

Нахам, не успевший взять кольца, остался ни с чем, он не понимал и не чувствовал происходящего с нами.

Мы ощущали силу, мощь внутри себя и колец, но она угасала. Мы слышали, как умирала могучая магия в кольцах. Где-то в глубине сознания звучал голос, молил, просил глоток жизни и обещал могущество. Абриил глубоко вздохнул и сказал:

— Мы слишком далеко зашли, чтобы сдаться или повернуть назад. Я, как и все вы, здесь ради великой цели. Но теперь мы знаем, что наша цель несбыточна, всевышний обернулся пеплом, и теперь в наших руках его угасающее наследие. Позволим ли мы нашей мечте обернуться пеплом или найдем в себе силы и мужество взять на себя ношу господа, и позаботимся о людях?

Пелиах положил ему руку на плечо и часто понимающе закивал:

— Да, да, ты прав, брат.

Голос в наших сердцах уже визжал от страха, жажды и нетерпения. Все знали, что произойдет и никто ничего не мог или не хотел менять.

Нахама повалили с ног и прижали к полу, он кричал, пытался вырваться, но тщетно. Пелиах выхватил из ножен на поясе длинный кинжал и несколькими движениями вскрыл грудную клетку несчастному. Нахам орал от боли и ужаса, в его глазах читалась обида, злость, непонимание. Последнее и было истинной причиной его смерти. Голос внутри колец, который слышали лишь мы впитал его жизнь. Этого хватило, чтобы вернуться обратно в наш мир, но кольцам ничтожно мало одной слабой жизни, они изголодались и просили еще и еще. Накопленную за сотни тысячелетий жажду так просто не утолить…

Барака от воспоминаний отвлек голос Пелиаха:

— Пора, брат. Мы должны это сделать, иначе нельзя. Другого выхода нет, мне очень жаль.

— Я понимаю, брат, понимаю, но ведь ты знаешь, чем все это обернется…

 

Наследник пепла

 

Ярсей сын Гвива, правитель Зеленогорья и Равноземья, король королей от Белого моря до Пустыни исхода приклонил колени в главном зале на вершине пирамиды Владыки пепла. Выше, была лишь незатухающая жаровня, куда день и ночь служители веры бросали дрова. Сквозь металлический решетчатый потолок на нижний этаж осыпался невесомый пепел. Медленно кружась, он ложился на плечи и головы пришедших, укрывая все, подобно серому снегу. В нескольких шагах перед коленопреклоненным стояли десять Отцов пепла, облаченные в серые рваные хламиды, в которых они и были запечатлены на древних фресках, нарисованных еще на заре нынешней эры. Отцы бессменны уже многие тысячелетия, а вот род королей вырождается. Каждый новый король, садившийся на трон, правил и жил меньше предшественника. Ярсей — последняя надежда династии Мавн, его отец Гвив правил всего пятьдесят лет, он прожил меньше, чем самый обычный смертный. Недуги и болезни свалили некогда абсолютно здорового короля, всего за несколько лет, он буквально иссох на глазах сына и жены. Сердце Киры не выдержало ужасной муки супруга, и они оба в одну ночь погибли, просто уснули и уже больше не просыпались…

Наутро Ярсей остался совсем один, у него не было ни братьев, ни сестер, и даже времени горевать у него совсем не было. В тот же день к нему пришел отец Пелиах и велел, чтобы принца готовили к коронации. И вот, юный принц уже приклонил колени перед Отцами пепла. В голове мальчика звучали слова Гвива. Когда рядом никого не было или когда все думали, что король спит он подзывал принца и тихо-тихо шептал ему на ухо: — Отцы пепла — бездушные звери, питающиеся страхом людей, они виновны в моих болезнях и скорой кончине, но тсс-с-с,  ты об этом ничего не знаешь, ты будешь их слушаться, ты должен. Смотри и слушай, ты умнее, чем все они и у тебя нет выбора, сын…

Пелиах позвал принца первым:

— Подойди ближе, король королей.

Мальчик, не поднимаясь с колен, подполз к первому отцу.

— Все верно, ты король над всеми людьми, но, как и все в этом мире, ты лишь тлен пред Владыкой.

Пелиах протянул принцу руку, и тот с готовностью поцеловал ее. Следующим к принцу обратился отец Лодо:

— Что такое жизнь и в чем ее ценность?

Принц, все так же коленопреклоненный приблизился ко второму отцу.

— Жизнь, лишь дар и она ценна уже тем, что дарована нам.

— Верно, дар от Владыки пепла и, как и любой его дар, твоя жизнь — лишь пепел его воли.

Лодо протянул руку, принц, все с той же готовностью, поцеловал ее.

Абриил спросил мальчика:

— Человек служит вере или вера человеку?

Оказавшись у его ног, принц ответил:

— Все сущее служит Владыке пепла.

Отец Абриил кивнул:

— Верно, всё порождение пепла и обернемся им, вера не исключение…

Во время обряда отцы смотрели сами и являли собравшимся чистоту помыслов будущего короля. За церемонией наблюдало несколько десятков князей из сословий местной знати и приезжие короли из провинций.

С потолка сыпался пепел, будто песок в песчаных часах, отмеряя времени ход, он осыпался вниз медленно, абсолютно не торопясь. Для Ярсея это были самые унизительные минуты в его жизни. Пока принц целовал руки Отцам пепла он снова и снова прокручивал в голове все, что тихонько шептал ему на ухо отец:

— Ни единому слову их не верь, сын, они не люди, они само воплощение ужаса. Будь осторожен, никогда, слышишь, никогда им не верь. Они чародеи и слышат все, все-все слышат. Отцы пепла поставили своих людей везде: гвардия, стража, все князья под ними и даже короли. Во дворце никому нельзя верить. Самая большая сила Отцов — люди, что чтут их, как богов, идут под нож, принимая ужасную участь ради утоления жажды этих зверей. Бойся их, сын, ибо они страшны, они твой самый страшный враг…

Ярсей верно ответил на все вопросы, ни разу не запнувшись с ответом. Отцы пепла вынесли вердикт:

— Ярсей из династии Мавн достоин стать королем и занять трон. Пусть милость Владыки пепла никогда не покидает тебя.

— Спасибо, Отцы, уверяю вас, я посвящу себя целиком служению народу.

Поднимаясь с колен, как мог смиренно произнес Ярсей. К нему подошел и взял его под руку отец Пелиах.

— Ярсей Мудрый тебя прозовут, дитя, я чувствую великий ум, ограненный в такую преданность вере и смирение — это истинное сокровище для нашего мира.

— Благодарю, отец Пелиах, надеюсь, я еще смогу вас удивить.

— Удивить?! — медленно переспросил Пелиах. — Ну что ты, мой мальчик, ты уже все доказал, теперь, лишь следуй по намеченному пути и все будет хорошо, я тебе обещаю.

Ярсей широко улыбнулся:

— Еще раз спасибо за все, отец Пелиах.

— Ну, ступай, мой мальчик, во дворец, скоро мы принесем тебе корону.

«Малец заслуживал чувство собственной гордости, ведь он с легкостью прошел обряд! Каков самородок», — Пелиах по-своему любил маленького Ярсея, мальчик всегда был умненьким и очень послушным — идеальный король…

 

Игрушечный король

 

В ту страшную ночь, когда двенадцатилетний принц остался сиротой, он совсем не спал. За дверью спальни стояло двое стражей, преданных лишь Отцам пепла. Они внимательно слушали, что делает принц в своих покоях. Мальчик знал: сегодня, сейчас, может в эту самую секунду, умирают его родители, но ничего нельзя менять! В его душе царил бушующий океан боли, хотелось плакать и кричать, но нельзя, никак нельзя. Прямо у дверей, быть может, прильнув к ней, ждут враги, продавшие души серому пеплу за блестящие монеты. Отец принца однажды шептал сыну:

— Им служат за золото, прикрываясь искренней верой, но золота у Отцов много, больше, чем у кого-либо. От того и служат им преданно, но тсс-с-с. Только, когда эти исчадия тьмы наденут на тебя корону…

Принц пролежал, молча, до самого утра, пока не услышал крики о том, что король мертв. Только тогда, распахнув двери спальни и сломя голову бросившись в покои отца, мальчик смог заплакать. Он так ревел, что у придворных и слуг сжимались сердца. В плаче маленького Ярсея было столько боли, что хватило бы на две взрослых жизни. Принц плакал за все беды, что пережил он за годы болезни отца и за те, что его еще ждут впереди. После, у него не будет времени плакать, Гвив готовил его к этому дню, и принц был готов. Босой в одной пижаме, уткнувшись лицом в грудь мертвеца, мальчик плакал навзрыд, ему хотелось побыть ребенком еще минуточку, совсем чуть-чуть, но нет, послышался голос отца Пелиаха и детство прошло…

 

***

 

Как только молодой принц покинул пирамиду, он тут же стер с лица смирение, казалось, что его глаза были из синего льда. Холодный, расчетливый взгляд мальчика так не вязался с возрастом. Ярсей привык жить под пристальным присмотром и научился отлично контролировать свои чувства и эмоции. Внешне он был абсолютно спокоен, а вот в душе он метался и бился, как птица в золотой клетке. Все его надежды сведены к одному человеку, немой девочке по имени Зара. Юный король возложил на ее хрупкие плечи непосильную ношу. Задачу, невозможную умелому воину или даже князю, но выбора нет. Ставка — будущее всех поколений, всех людей, жизнь юного принца и маленькой безродной девочки Зары.

С рвущимся наружу сердцем и каменно спокойным выражением лица Ярсей в сопровождении гвардейцев спустился на площадь у подножья пирамиды. Сотни и тысячи людей были тут. Стража сдерживала подданных, что швыряли лепестки цветов вверх, их подхватывал ветер и разносил над толпой. Люди скандировали имя короля, возгласы, поздравления, пожелания вечных лет правления. Но среди всего этого шума принц запомнил, лишь один негромкий, почти неразличимый, выкрик:

— Ты и Отцы пепла прокляты!

Ярсей про себя ответил, быть может, единственному не лишенному рассудка человеку: «Отцы пепла — да, я, — надеюсь, пока еще нет». Принц неспешно двигался через огромную площадь и тысячи подданных к дворцовым садам, здесь уже не было простолюдинов, лишь чинно склоняющее головы, знатные дамы и их кавалеры. Под трели птиц и перешептывания придворных король в сопровождении неизменной гвардейской свиты подошел ко дворцу. Там он станет королем, только очень ненадолго, если Зара не справится.

В замке принц отправился в купальню, где смыл с себя сажу и ненавистный пепел. В этот раз принц мылся сам. С некоторых пор он так делал, и это никого не удивляло. Мальчику нужно было время побыть одному, пусть даже в четырех стенах. Вода помогала сосредоточить мысли. В двери купальни постучали, а затем послышался высокий голос девушки:

— Ваше величество Отцы пепла и придворные уже во дворце. Я принесла ваш наряд, позвольте войти?

Всего через полчаса будущий король ступил в тронный зал, заполненный придворным людом, мелкими корольками и, конечно, в самом центре событий Отцы пепла. Пелиах держал в руках корону династии Мавн. Будущий король приблизился к нему, став на одно колено. Отец заговорил:

— Самый юный из всех предшественников великого рода Мавн, сегодня, сейчас, на ваших глазах станет королем всех обжитых земель, нареченный от имени великого Владыки пепла. Никто из разумных не посмеет ослушаться его воли, ибо отныне он бессмертный король всех людей. Эта корона символ его чистых помыслов и стремлений.

Пелиах медленно водрузил корону на голову мальчика. С этой секунды началось воплощение в жизнь плана Гвива. Все десять Отцов пепла положили на плечи короля руки. Тронный зал совершенно незаметно заволокли клубы странного, черного тумана, взявшегося из неоткуда. Просто из воздуха появился серый пепел…

Люди были напуганы, а Отцы, произнося слова молитвы, держались за мальчика так, будто только он удерживал их от ухода в небытие. Содрогнулась земля. Король до сего момента, будто уснувший, резко пробудился и сделал глубокий вздох. В него вошла вся тьма из помещения. Король зашелся кашлем и упал на пол. Отцы отошли на пару шагов от него со словами:

— Это дар от всемогущего Владыки пепла. Ваше величество, вы знаете, где нас найти, мы всегда к вашим услугам. Инициация отняла слишком много сил, нам понадобится время на восстановление. Не переживайте, к завтрашнему празднику жертвоприношения мы будем готовы.

Юный король поднялся с пола удивительно легко, вся одежда на нем разошлась по швам, а кое-где и вовсе лопнула. Ярсей пока заметил только это, а вот все прочие… Присутствующие приклонили колени перед новым королем Пепельного трона, они видели не просто мальчика, а очень крепкого юношу, на голову выше того, что пару секунд назад, кашляя, упал на пол. Король несколько мгновений переваривал новые ощущения в теле, затем попросил всех уйти, и сам немного испугался своего резко возмужавшего голоса:

— Все вопросы завтра, господа, а сегодня хорошенько отпразднуйте этот великий день. Молодой король не спеша подошел к трону, провел ладонью по каменному подлокотнику, а затем занял свое, теперь уже, законное место. Он знал, что этот день придет, дальнейшее зависело уже не от него.

 

Молчание-золото

— Зара, родненькая, ты все поняла, все запомнила? — девочка часто закивала в ответ. Она была безмерно благодарна принцу, он тайно обучил ее чтению и письму, подарил возможность общаться, пусть не со всеми и не так, как все остальные, но все же, это больше, чем она могла мечтать. Теперь у нее была возможность донести свою мысль целиком до собеседника — это страшная тайна, писала она только принцу, но, ни с кем другим она и не хотела говорить. Девочка, украдкой, часто рисовала буквы на песке или пыли, конечно, когда ее никто не видел. Заре так безумно нравились знаки, обозначающие звуки, они ее завораживали и были самым большим волшебством в мире. Юный принц доверился ей всецело, посвятив в свои и планы отца — короля Гвива. Зара была в диком ужасе, узнав, что творится во дворце, о том, что король знает, что его убивают, знает имена убийц и лишь смиренно принимает участь. Маленький Ярсей был удивительно умен и хладнокровен, он смирился с происходящим и посвятил себя цели, поставленной его отцом — свергнуть вечное правление Отцов пепла. Зара очень боялась, но девчонка по уши влюбилась в принца, и позволить ему умереть она никак не могла.

— Прости меня, Зара, что прошу обо всем этом, но только ты сможешь мне помочь. Я верю в тебя, слышишь, верю, ты справишься, обязательно справишься! В обеденном зале находились лишь они двое. Сидя на полу, Зара писала на рассыпанной соли последние слова перед уходом: «Обещаю», «буду», «ждать», «обязательно», «справимся»!  Затем, начала писать слово и стерла, сглотнула, подступивший к горлу ком, мгновение поколебалась и быстрыми росчерками написала: «люблю». И очень искренне, как могут только дети, крепко-крепко обняла принца. От него так приятно пахло, этот аромат она сохранит в памяти до их следующей встречи. Девочка утерла слезы и отстранилась от принца, время прощаний подошло к концу. Ярсей сел обедать, а Зара взялась за ведро и тряпку. Спустя полминуты в обеденной распахнулись двери, и внутрь в шикарном платье с высокой накрученной прической вошла королева. Она одна из всего семейства Мавн продолжала жить полной жизнью. Гвив не хотел, чтобы последние месяцы или быть может даже дни, она страдала. Отец тихонько шептал как-то сыну:

— Позволь матери дожить свои дни королевой, на ее долю выпало достаточно горя, пускай она уйдет тихо и грациозно, не разрушай ее мир. Ты — мой сын, ты сильный, но ты должен стать сильнее всех, сильнее меня и Отцов пепла. Жаль, что я из-за глупости своей и доверчивости сумел оставить тебе в наследство лишь золоченую тюрьму. Но я верю, ты сумеешь превратить ее в сверкающую крепость. Ты должен стать королем, отцом для всего нашего народа, а пока тсс-с-с…

Маленький Ярсей молчал, он безмерно любил маму и меньше всего хотел причинить ей боль.

— Ты, — королева обратилась к Заре. — Пошла прочь.

Девочка тут же бросила тряпку в ведро и собралась уйти, но ее остановил принц:

— Эй, ты, останься. Хочешь есть? Ну, хочешь? Почему ты молчишь?! – девочка, держа ведро перед собой, продолжала испуганно мяться на месте и молчать. Не выдержала уже Кира:

— Отвечай, дрянная девчонка, когда тебя спрашивает принц!

Несчастная девчушка тряслась от страха, кое-как, жестами она объяснила, что нема. Принц насупился и недовольным, требовательным тоном заявил:

— Пусть ее вышвырнут за пределы дворца, я не хочу жить рядом с такими как она, пусть убирается прочь!

Королева, лишь удивленно повела бровью, поразившись такой неприязни и жестокости сына к калекам, но не более того:

— Вышвырните эту немую за пределы замка.

Двое гвардейцев переглянулись и посмотрели на королеву с вопросом во взгляде.

— Не надо ее убивать, просто выведете за ворота и все! — начиная раздражаться, ответила мать Ярсея.

 

***

 

Гигантский город Чинис расположился между горами Дала и Вираны. Во всем Равноземье есть лишь эти скалы, а между ними — символ единения и могущества человека, рукотворная гора, великая Пирамида пепла. Рядом с этим грандиозным строением любой чувствовал себя пылинкой. Одна от рождения неприметная девочка успешно выбралась из замка и отправилась спасать королевство и своего принца. Она нема, но умеет писать и очень хорошо слушает.

За воротами дворца через дорогу пролегал великолепный сад с ухоженными деревцами, аккуратными тропинками и изящными коваными лавочками. Кругом прогуливается стража и гвардейцы. Зара была сбита с толку свалившимися на нее впечатлениями. Толпы людей, огромные пространства и целый новый мир, лежащий у ее ног, слегка подкосил решимость девочки, но она сумела взять себя в руки и отправилась в путь. Ей сплошь встречались знатные и зажиточные, хорошо одетые горожане, часто со свитой. От них за версту пахло духами, но девочка искала совсем других людей. Их не встретить в саду перед дворцом или на площади у подножья пирамиды, те, кто ей нужны — живут тихо и незаметно. Маленькая Зара уходила все дальше из центра города, дома и люди становились беднее, тихие беседы жителей — куда интереснее, в разговорах сквозило недовольство и обида. Уже в паре километров от пирамиды и площади, город представал совсем другим: здесь по-прежнему прогуливалась стража, но тут ее было гораздо меньше, а ряженых гвардейцев и вовсе не видно. К вечеру, покинув городские стены, Зара добралась до самой окраины. Туда, где в домах нет стекол, а сами они из строительного мусора. Тут не бывает стражников, и работают совсем другие правила и законы. Оружие и доспехи жителям иметь строжайше запрещено, наказание сурово, но здесь каждый второй носит с собой нож. Эти бедные районы возникли сами по себе. Сначала это были паломники, идущие к Пирамиде пепла. Город не мог вместить всех и некоторые ночевали здесь за стенами. Спустя какое-то время, на этом месте просто возникло столько построек, собралось столько людей, бедняков, паломников, воров и просто путешественников, что предприимчивые люди построили здесь таверны и постоялые дворы. Уже много лет эти бедные районы тоже считаются частью города Чинис.

В какой-то момент прямо перед Зарой, выросло двое взрослых парней. Один держал в руке короткий кортик. Девочка попыталась обойти их, но они не собирались ее пускать.

— Малявка, будешь работать на меня, поняла?!

Зара отрицательно мотнула головой.

— В смысле?! – недоумевая, спросил парень с ножом и, не дожидаясь ответа, обрисовал ситуацию – Теперь, ты работаешь на меня или я прямо сейчас вскрою тебе горло! Так тебе понятнее?!

Зара боялась, но не сильно, говоривший с ней парень не был похож на хладнокровного убийцу, и она ему, ни сколько не верила. Девочка улыбнулась, она рассмотрела на руке «убийцы» татуировку — надпись, всего одно слово «выбор». Уже привычными знаками она объяснила, что нема. С трудом, но все же донесла до собеседников, что у них есть возможность сильно разбогатеть. Затем взяла за руку своего «хозяина» и, показывая на буквы, просила произнести. Хозяин оказался на удивление понимающим человеком, девочка начала писать пальцем на пыли, но он остановил ее:

— Стой, хорошо, я понял, что ты мне хочешь что-то сказать, но я не умею читать, понятно?! Только эти буквы, — он указал на свое запястье. — Но я знаю того, кто может читать. Послушай, тебе лучше не обманывать нас или я обещаю, тебе будет очень плохо!

Зара глянула на него самым искренним, каким только могла, взглядом.

— А-ах, иди за мной, мелочь.

 

***

 

Дома из грязи булыжников и соломы, люди, одетые в рванье, босые и чумазые. На узких улочках встречались вполне приличные господа вроде странствующих рыцарей. Зара подумывала обратиться за помощью к одному из таких благородных сэров, но в этот самый момент он схватился за край низкой соломенной крыши здания и содрогнулся от рвотного позыва, а затем еще несколько раз, пока, наконец, его не вырвало. Шатаясь, он, как ни в чем не бывало, пошел дальше. Похоже, благородный сэр перебрал с выпивкой, и Зара сразу же отмела этот вариант.

Ее вели куда-то вглубь лабиринта из хлипких хибар. Иногда по пути им попадались и настоящее дома из хорошего сруба, а иногда и каменные громадины с внутренними дворами и цветочными клумбами, совсем как в центре города. Во двор одного из таких особняков и вошли двое хозяев девочки и она сама. Им навстречу с лаем тут же рвануло два огромных пса, каждый больше Зары чуть ли не вдвое. Сердце несчастной ушло в пятки, как она только, что выяснила, она панически боится собак! Девочка закрыла уши руками и зажмурилась, но она по-прежнему слышала их лай, и он звучал все ближе. Занервничали даже ее провожатые, но очень-очень вовремя раздалась команда от владельца поместья:

— Сидеть! — и животные  остановились, как вкопанные. Девочка часто дышала, ей очень не хватало воздуха, хотя этого и не могло быть, но она задыхалась, пугалась и оттого задыхалась еще больше. Буквально через пару секунд такой нервной встряски она обмякла, свалилась на стриженую траву, потеряв сознание.

Зара открыла глаза и дернулась назад, но уперлась в спинку кушетки. Прямо перед ней на расстоянии вытянутой руки сидел один из этих ужасных псов. Правда на этот раз он не казался таким страшным, а даже каким-то дружелюбным, что ли. Девочка медленно потянула к нему руку, он реагировал абсолютно спокойно, лишь тянул носом воздух. Зара решилась и еле-еле коснулась головы животного. Пес сам с радостью подставил себя ее руке…

— Наверное, так впервые человек подружился с этим удивительным существом. Поразительно, но собака может быть доброй и послушной с одним человеком и абсолютно безжалостной и злой с другим, но при этом, и та и другая собака предана своему хозяину. Вины собаки в том, какая она нет, ее хозяин определяет, какой она будет. Что-то меня потянуло на глубинные размышления. Прошу прощения за встречу, юная леди, ну и за то, что позволил себе немного понаблюдать за тем, как вы поладили с Фуром. Так зовут пса, что перед вами, да что ж за день, еще раз извините, леди, мое имя Эбот Кракс. Я уже знаю о вашем недуге и вот, возьмите.

Высокий, статный, хотя и немолодой мужчина с гвардейской выправкой и крепкими руками передал Заре несколько листов пергамента перо и чернила.

— Скоро будет ужин, в соседней комнате ванная, в шкафу несколько платьев, какое-то да подойдет. Жду вас через час внизу. Простите, как все-таки ваше имя?

Девочка макнула перо в чернила и в верхнем левом углу написала «Зара».

— Прелестно, тогда жду тебя к ужину, Зара.

 

Привет из прошлого

 

С рассветом юный король направился на прогулку по городу. Вместе с ним шел большой гвардейский отряд из шестидесяти человек, их голубые плащи были легко узнаваемы и простой люд, завидев их, тут же расступался в стороны, жался к стенам и вообще старался оставаться незамеченным. Конечно, когда они видели, кого сопровождал отряд, то смотрели во все глаза, позабыв о страхе. Короли не часто посещают город, а тем более короли Пепельного трона. Встреченные на пути стражники, склонялись в почтительном поклоне, король иногда отвечал легким кивком. Через пару часов пути, когда они уже подходили к стенам города, Сэр Кахем обратился к молодому правителю:

— Ваше величество, вы уверены, что стоит идти дальше. Там районы бедняков и там далеко не безопасно…

— А вы что же, не способны меня защитить?

Кахем проглотил слова, что собирался сказать и коротко, но уверенно ответил:

— Вашему величеству ничто не угрожает, мы позаботимся об этом.

— Очень на вас рассчитываю.

 

***

 

Зара впервые надела настоящее платье, расшитое рюшами и бантами, в нем она чувствовала себя принцессой. Девочка хорошенько искупалась с мылом — это истинное волшебство, после такой процедуры, будто заново рождаешься. А еще от Зары пахло духами, это был легкий аромат сирени. Она еще никогда не была так счастлива, ну разве только когда научилась писать. Лишь сейчас Зара понимала, как мало она видела за свои недолгие годы. Сколько ей было точно лет, она не знала, всю жизнь она работала в замке и никуда не выходила, ни с кем не общалась. И вот, теперь она в гостях у галантного господина, принявшего ее за леди благородных кровей. Возможно, знание письма сбило с толку этого, судя по всему, весьма приличного человека. Другого объяснения Зара просто не видела. Девочка спустилась на первый этаж по винтовой лестнице. Пожилой мужчина, одетый в строгий черный фрак с белой сорочкой сопроводил юную леди в обеденную, где ее уже ждал Эбот:

— Вы великолепны, в этом платье вы просто прелестны, юная леди. — Эбот испытывал к ней странные отеческие чувства. — Присаживайтесь. Отведайте крысиного супа. Да-да, вы не ослышались, суп с лапшой и отборной крысятиной. Я и сам раньше не подозревал, насколько эти грызуны могут быть вкусны. Нет, признаться в своей далекой молодости, когда я только попал в гвардию короля, еще до того, как она стала гвардией пепла, мне доводилось есть крыс. Но, сказать по правде, я не оценил их нежного, чуть сладковатого мяса в то время. Да и не до того было, мы ждали подкрепления в осажденной крепости. Гм-гм, простите, леди Зара, приятного аппетита. Девочка какое-то время не решалась попробовать изысканный суп, но дурманящий аромат горячей еды будоражил аппетит. Урчащий желудок был вовсе не против, чтобы о нем позаботились, так что Зара принялась есть. На удивление суп был и правда вкусным, в меру жирным, с насыщенным бульоном, овощами, зеленью и лапшой. Девочка попробовала мясо, оно действительно оказалось нежным и чуть сладковатым. «Если не думать, что это крыса, то очень даже вкусно», — думала Зара, доедая свою порцию. Затем еще было второе и чай. Этот напиток «маленькая леди», как ее называл Эбот, попробовала тоже впервые.

Ужин подошел к концу, слуги убрали все с длинного деревянного стола. Хозяин поместья, сидящий напротив Зары, попросил принести для девочки письменные принадлежности.  Приказ был незамедлительно исполнен, и Эбот, подсев поближе, начал спрашивать девочку, а она писать ответы. Поначалу были простые вопросы: «Кто родители? Сколько ей лет»?  На что Зара писала: «Не знаю, не знаю»… Подобные ответы  не устраивали ее собеседника, он нахмурился. Девочка понимала, что нужно начать объяснять, иначе все может закончиться, даже не начавшись.

Невозможно, чтобы череда случайностей привела маленькую беспомощную девочку в дом к бывшему капитану гвардии. Абсолютный абсурд верить в его преданность после того, как король Гвив вышвырнул всю старую гвардию на улицу без жалований и пособий. Ну и, конечно, представить, что такой капитан гвардии ныне главарь преступного сообщества, поверит и решится помочь девочке и королю — еще сложнее. Но быть может, случайности это чей-то умысел, столь сложный, что и не вообразить. Как бы то ни было, все, что завещал Гвив начало сбываться. Когда-то он рассказал сыну, затем Ярсей Заре, а та в сою очередь, по средствам письма, капитану историю, которая могла изменить ход будущего:

— Скала Дала некогда, еще до нашей эры, давным-давно, когда Отцы пепла только пришли в Равноземье, была оплотом древнего ордена рыцарей. Они славились лучшими доспехами и оружием во всем мире, а поклонялись они Далу — мертвому богу, но отнюдь не были злы или кровожадны. Закрытый орден за всю свою историю не начал ни одной войны. Их погубило, лишь то, что они отказались принять волю Владыки пепла, а именно отречься от языческой веры.

Две сотни нищих незаметно, ночью, покинули окраины Чиниса, прихватив с собой веревки, молоты и кирки. Следом, за большой группой, ушедшей на запад, к скале Дала из города на лошадях выскользнули полтора десятка всадников. Они рассыпались по всем дорогам во все стороны света.

— У того ордена была крепость, высеченная прямо в горе Дала. С отвесной скалы они осыпали пришедших тучами стрел и камней. И власть Отцов пошатнулась, войска, собранные под знаменами Владыки пепла, бежали. Единственную тропу к крепости, на которой не разминулось бы двое всадников, надежно защищали ворота, вмурованные в камень. Крепость была воистину неприступна!

Через четыре недели нищие оказались у отвесного западного подножья скалы Дала. У них было мало времени для выполнения задания Эбота, старик умен, справедлив и безжалостен. Никто в квартале нищих не осмелился бы его ослушаться, если только жить не надоело.

— Войска отступали, каждую минуту гибли воины, а наступление не продвинулось ни на шаг. Тогда Отцы пепла впервые явили миру мощь Владыки и одновременно кровожадность его. Отобрав две сотни людей для жертвоприношения, они заставили их сослуживцев, друзей и братьев казнить несчастных. Раздался треск расколотого неба, задрожала земля, задул бешеный ветер. Безумная стихия сдувала стрелы, будто соломинки, а снаряды катапульт падали прямо у подножья. Тучи насекомых, огромных кузнечиков влетели в неприступную крепость. Стрельба прекратилась. Высоко-высоко внутри укреплений ордена происходило нечто ужасное, крик тысяч людей единый, леденящий кровь и вселяющий ужас, а затем все стихло. Узкая тропа, ведущая в крепость, начала трескаться, пока совсем не обрушилась, осыпался весь фасад крепости. Она так и не была взята, но внутри не осталось ничего живого.

Нищие начали подъем и взбирались все выше, уже сейчас на высоте нескольких сот метров можно было рассмотреть следы прогремевшей здесь в древности битвы. На камнях лежали наконечники стрел, их древки истлели. Группе первооткрывателей-мародеров оставалось совсем чуть-чуть, выше виднелось какое-то плато.

— Одним ударом они сломили сопротивление не только одного ордена, но и всех, кто тогда имел власть. Что можно противопоставить такой мощи?! Ни одно королевство не было способно справиться с таким врагом, и они приклоняли колени. Отныне, сильные мира сего подчинились Владыке, высокородные приняли их выбор, а у народа отобрали право голоса, возможность защищать себя и даже жизни. Ведь наряду с вечно пылающим пламенем наверху пирамиды, где-то в глубине каждого храма каждый день умирает очередная жертва. Цепь убийств не прекращалась с того самого дня.

С огромной высоты деревья внизу и огромные булыжники казались совсем крошечными, а люди и вовсе муравьишками. Хотя это все не важно, Эбот был прав, здесь есть настоящая каменная дорога, ведущая вглубь скалы, она проходит через расщелину и выводит прямиком к гигантским, покрытым паутиной, вратам. В головах каждого пришедшего звучали одни и те же мысли: «Это она — крепость Дала, она действительно существует! И, видимо, в правду набита оружием и доспехами». Нищие совсем недолго любовались древними вратами, очень уж им хотелось подержать в руках мечи забытого ордена и примерить несокрушимые доспехи.

Весть о том, что король Пепельного трона заложник у культа и хочет свергнуть власть Отцов пепла, положить конец жертвоприношениям, вернуть народу голос и свободу выбора, облетела земли и города всего за пару недель. Вместе с трелями птиц звучал тихий шепот в домах простых жителей и казармах солдат, в огромных особняках и даже дворцах, но тихо-тихо, будто писк летучих мышей по ночам над головами людей. Те, кто помнил старые порядки, доставали красную краску. Ею они красили одежду, головные уборы и плащи — алый цвет старой гвардии той, которая служила королю и его народу. Вереницы людей потянулись к забытым местам сражений в поисках хоть какого-то оружия. Хотя все кузни были под тщательным контролем властей и, как следствие культа, все же находились те кузнецы, что умудрялись передать в город десяток мечей, те стражники, что не замечали пропажи, и те люди, что обучали молодежь пользоваться оружием. Всего несколько месяцев было на то, чтобы подготовиться ко дню коронации, затем у людей будет, лишь один шанс, одна надежда. Судьба человечества решится в следующие шестнадцать часов…

 

***

 

Ярсей замедлил шаг. Он боялся сейчас больше, чем когда-либо, это была уже самая окраина города. За следующим поворотом его ждет либо свобода, либо недолгое правление и скорая кончина, мучительная и унизительная, как у его отца и деда, и всех королей до них…

Сквозь узкий проулок процессия вышла к саду перед парой особняков. По другую сторону были непонятные постройки, слепленные из земли и соломы. «И здесь никого нет. Видимо Зара не сумела… Как глупо было верить, что бедняжка справиться со всем этим», —   но не успел король додумать свою мысль, как из тех самых низеньких, земляных домов горбясь, стали выходить люди. Один за другим они расправляли плечи, многие из них в доспехах и у каждого в руках оружие! Это не совпадение и не случайность, с этой минуты начнется кровопролитие, положащее конец старому миру со всеми его правилами и законами. Сначала к королю и гвардейцам вышло всего пара десятков человек, затем из переулков подтянулось еще с полсотни людей. Голубые плащи плотным кольцом закрыли Ярсея, ощетинились короткими копьями и, скрывшись за большими щитами, приготовились к бою. Ловушка захлопнулась. Из обоих особняков вышло настоящее сверкающее войско, их латы блестели в утреннем солнце, будто они из золота, на их шеях развивались алые шарфы или короткие плащи за спиной. «Они откликнулись!» — король упал на колени и, сидя так, безмолвно ронял слезы, в то время как защищавших его гвардейцев окружили в несколько раз превосходящее силы, и началась кровавая битва. Сражение для короля промелькнуло, будто один немыслимо ужасный миг: душераздирающие крики раненых, умирающих людей, но самое отвратительное — он знал, сейчас и гвардейцы и их противники бились за жизнь короля, за жизнь маленького беспомощного мальчика. Парадокс, но лишь одному ему сейчас ничто не угрожало. Спустя тот ужасный миг, Ярсея выдернул из его темных дум сэр Кахем:

— Бегите, ваше величество, я задержу их.

Говоря, он сплевывал кровь, его доспех и, судя по всему легкое — пробито. Стоя на одном колене он с трудом, подрагивающей рукой, продолжал держать меч. В этот самый миг люди в алом добивали его товарищей, но не решались подойти. Ярсей поднялся с земли. Вокруг лежали мертвые, кругом кровь, пролитая за него, но отступать нельзя, дороги назад нет! Король извлек длинный кинжал с пояса и одним движением пробил насквозь шею Кахема, тот умер мгновенно, так ничего и, не успев понять.

— Спасибо, я не забуду ваш подвиг, но дело только начато. Вперед! В город, в храм, к Отцам пепла! Пришло время положить конец смертям во имя их слишком затянувшейся жизни! Настал день, когда мы вернем нашей земле свободу от серых владык!

 

Владыка

 

В полдень король вошел внутрь пирамиды вместе с сотней бойцов. В городе кое-где до сих пор кипели бои, но эти очаги сопротивления будут вот-вот подавленны. Ярсей даже не представлял, как его народ жаждал мести за дочерей и жен, отданных Отцам пепла, за малых детей, принесенных в жертву Владыке. Будто встревожив от страшного сна жителей, король прошел от окраин Чиниса в самый его центр к пирамиде. Не многие из тех, кто служил Отцам, искренне верили в свое дело, но были и таковые. Они погибали от рук пекарей и плотников, нищих и верных королю солдат. Местная знать пыталась оказать сопротивление, но когда их воины узнавали о причинах восстания, защитники открывали ворота поместий и присоединялись к восставшим.

Первым делом король и его свита вошли в жертвенную комнату. Там к столу была привязана обнаженная девушка, а рядом с ней стоял отец Имас. Кругом на полу была кровь, валялись части тел, в огромной печи сжигались останки жертв, но в помещении все равно стаял отвратительный запах, а зуд мух заглушал все прочие звуки. У самого входа на ступенях король замер и поднял руку, приказав остановиться остальным. За его спиной стоял Эбот Кракс, он, молча, жестами попросил лук и стрелу. С головы бывшего капитана гвардии сняли шлем. Кракс сделал маленький шажок вперед на прямую линию выстрела, наложил стрелу, выпустил воздух из груди, прицелился и спустил тетиву буквально в одном движении. Стрела прошила голову Имаса, и тело всемогущего бессмертного рухнуло на пол. Король вошел внутрь и ужаснулся, мертвец со стрелой в голове поднимался на ноги!

— Как смели, черви, прийти сюда?!

Эбот и еще несколько воинов принялись рубить на части то, что только что пыталось встать! В какой-то момент один из ударов отсек палец Имаса, и с него слетело колечко. Прокатившись несколько метров по липкому полу, оно ударилось о сапог короля. Ярсей поднял безделушку, вытер от крови и одел на руку. В тот же миг тело, точнее части тела Имаса иссохли, обернулись прахом.

 

***

 

Отцы пепла ждали лишь Имаса, они слабы, но даже сейчас способны на великие свершения. Сопливый король поднял бунт, люди пошли за ним и отвернулись от истинных ценностей, забыли о благодетели Владыки пепла, как и всегда, ведомые, лишь страхом видят одно только зло. Но, коли нет в городе Чинис больше места праведникам, весь город сгорит и обернется руинами, это послужит уроком и предупреждением для всех людей — за грехи придется платить. Голос Пелиаха вырвал отца Барака из каких-то глубоких размышлений:

— Пора, брат. Мы должны это сделать, иначе нельзя. Другого выхода нет, мне очень жаль.

— Я понимаю, брат, понимаю, но ведь ты знаешь, чем все это обернется…

— Конечно, миром на многие тысячелетия и процветанием человеческого рода. В истории так бывает, что нужно учинить великое разрушение, дабы воздвигнуть великое будущее.  Пелиах, сейчас совсем не походил на того поджарого энтузиаста, с которым Барак когда-то ушел искать всевышнего. Он сильно потолстел, полюбил утехи плоти, предпочитая их прочим делам, но фанатизм в его глазах по-прежнему пылал и был заразителен. Он все еще искренне верил в высокую цель.

— Сегодня мы спасем человечество от них самих, медлить больше нельзя. Мы должны ударить прямо сейчас! Имаса ждать больше нет времени.

Девять Отцов пепла вышли на большую террасу, одеты они были кто как, никто не готовился к подобному. Лодо, лишь в одной простыне, он пришел прямиком из купальни, Уфам в пижаме он и вовсе спал, когда ворвался служка и доложил о бунте. Бессмертные воззвали к великой древней магии колец и зачерпнули толику силы из безбрежного океана безграничной мощи. Этой капли хватит, чтобы обрушить скалы на город и затопить огненными реками все живое. Отцы пепла, держа в руках такую силу, медлили. Там внизу сотни тысяч людей, желающих жить, людей, ради которых когда-то жили они. Мгновения тянулись будто вечность, Отцы слышали голоса людей, чувствовали все, что переживали они. Бесплотными духами метались между своими жертвами бессмертные судьи. Весь мир, будто замер. Заглядывая прямо в лица обреченных, они хотели найти для себя причину и не видели, заглядывали в саму суть восставших и морщились от самопожертвования, отчаянья и искренности. В какой-то момент духи, почувствовав угрозу, вернулись к своим телам и ужаснулись! Сквозь распахнувшиеся двери в помещение вбежал юный король. Неведомо как, но он двигался в то время, когда весь прочий мир замер. Ярсей, будто пробивал бесконечную череду стекол, каждая преграда разбивалась на тысячи осколков, повисающих в воздухе. Это было возможно, лишь в одном случае, Имас погиб, а его кольцо у короля. Пелиах приказал действовать, но братья все еще мешкали, теряя драгоценные мгновения. Стекол времени между королем и Отцами оставалось совсем немного, совсем чуть-чуть и он отомстит. Пелиах взывал к Отцам пепла:

— Сейчас же! Братья, ну же!! Забудьте про сопляка, сейчас или никогда!

Барак отпустил энергию, что держал в своих руках:

— Никогда…

«Этого не должно случиться», — одним движением он снял и бросил свое кольцо королю. Ярсей ловко поймал драгоценность и тут же одел на палец. Словно воздушный пузырь, лопнули все преграды на его пути, время более было над ним не властно. Барак иссох и осыпался горкой серой пыли. Ярсей почувствовал некую связь между всеми кольцами и потянул за нее, будто за ниточки. Легко и непринужденно он сорвал все кольца с рук тут же истлевших Отцов, лишь Пелиах сжимал последнее. Он плакал, стоя на коленях, моля о пощаде:

— Мы, лишь рабы колец! Они диктуют: «Убей!» — и мы убиваем! Ты же слышишь их голос?! Сейчас мое требует твоей немедленной смерти! Слышишь их зов, мальчик?

Король выслушал все его «слезы», а затем потянул последнее десятое кольцо чуть сильнее. Оно порвало плоть пальца и рук, крик оборвался, кричащий обернулся серой пылью. «Отцы мертвы, месть свершена». Король присел на мягкую скамью с изящной отделкой. Он просто хотел немного отдохнуть, это был по-настоящему безумный день, который для него длился всю его жизнь, и вот он подошел к концу. Ярсей не слышал ни голосов из колец, ни чувствовал жажды крови. Толи Пелиах врал, толи голоса эти были вовсе не из колец?!

читателей   110   сегодня 1
110 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 2. Оценка: 3,00 из 5)
Loading ... Loading ...