Имя автора будет опубликовано после подведения итогов конкурса.

Это моя история

«This is my story», именно так, мне хочется начать свой рассказ о своей нелегкой работе, как впрочем и о жизни из-за которой она осложнилась. А ведь все начиналось так хорошо. Кто ж знал, что все это приведет к мигу моей смерти?

«Отличница, самая молодая выпускница магической академии, с наивным взглядом на мир и доброй улыбкой на устах», — так обычно меня описывали мои друзья и знакомые. Но из головы не выходят слова методиста кафедры «Традиционной магии народов Средней Азии», особо колкой на язык личности, о том, что я «неотёсанная бездарность с магией на голом энтузиазме». Она говорила мне об этом каждый божий день.

Слова женщины обижали, а ее несправедливость ко мне нервировала.

«Всё же я закончила не хухры-мухры, а престижное образовательное учреждение имени самого Мерлина. И не в каком-нибудь захудалом местечке третьего мира, а на Авалоне, где покоится великий король Артур, в самом центре магического сообщества и всеми уважаемом государстве волшебников», – пыталась парировать я ее выпады каждый раз.

— Ага-ага… да вот только ты работаешь в захудалом местечке третьего мира, — в один из ужасных дней опустили меня на землю. — И грош цена твоему образованию, если ты уже час портальное заклинание построить не в силах. Смартчасы тебе на что?

«Совсем позабыла об этих магических гаджетах», — подумала я, копаясь в часах в поисках нужного заклинания. До сих пор не могу привыкнуть ко всем этим гаджетам. Авалон славится своей политикой не вмешательства в смертный мир, в своем роде ведет обособленный и закрытый образ жизни. Покинув Авалон, я испытала глубокий культурный шок, когда оказалась в XXI веке из века XVIII-го.

До чего же умны смертные!!! Невольно приходишь в восторг от их гения, когда воочию наблюдаешь, как магия и научный прогресс объединяются во что-то прекрасное и столь животрепещущее, как смартфон, который свободно генерирует магию с помощью различных приложений. Приложения — специальные программные обеспечения, предназначенные для использования магии через смартфоны, планшеты и другие устройства. Так например смартчасы хранят тысячи заклинаний, от простых бытовых до смертельно боевых. При этом, они даже время умудряются показывать!!!

— Порой я удивляюсь профессору. Как она могла взять неопытную оголтелую неумеху, без степени магистра, со средним баллом 3,7? — отдернула мою руку методистка, недовольно бурча себе по нос. — Так еще к тому же не продержавшуюся и дня на новом рабочем месте! Не верится просто. — Найдя в часах необходимое заклинание, она открыла портал и совершенно бестактно втолкнула меня в него со всей своей силой.

Прибыв на место, понося женщину на чем стоит свет, я сказала себе: «И все таки, я большая молодец». Вот уже неделю я работаю на профессора, и к сожалению некоторых, я еще не умудрилась умереть. Хотя профессор очень старалась в этом вопросе. Она весьма своеобразная личность, доктор магических наук, специализирующийся на ранних формах волшебства, например таких как шаманизм.

Когда устраивалась на работу, думала встретить странного старичка в шкуре, в бусах из ракушек и костей, с бубном и посохом, и обязательно с перьями на голове. Каково же было мое удивление, когда передо мной предстала невысокая моложавая женщина в куртке letterman, в синих джинсах skinny и в дерзких красных мокасинах на белые носки. Но вы не видитесь на этого милого симпатичного хипстера, под личной невинности скрывается по истине ужасающий монстр.

В мой первый рабочий день, она решила меня скормить Албасты, в качестве наживки. Албасты — это демоны, питающиеся кровью своих жертв, к тому же обладающих силой водной стихии. Они обитают вблизи рек и водоемов. Я должна была сразу заподозрить неладное, когда меня пригласили на пикник в холодный непогожий день, заводя на какое-то болото. Албасты предстала в обличии уродливой женщины с длинными распущенными волосами и вывернутыми ногами, которые ей совершенно не мешали меня преследовать. И вместо того, чтобы спасать своего ассистента, профессор заперлась в машине и не открывала мне дверь. Обосновав это тем, что при таких случаях специалисты советуют (а она специалист) бежать во весь дух.

«Беги, Форест, Беги!» — кричала она мне. И я бежала, что есть сил и мочи Но чудище меня поймало, заключив в водный шар. Я задыхалась, начала тонуть и уже начала прощаться с жизнью. И тут я слышу голос. Я уже на небе? Ах, нет еще в своем аду.

— Забавный факт, — сказала профессор, освобождая меня из ловушки, — если ты завладеешь одной из вещиц Албасты, ты сможешь подчинить его себе. – Она стояла возле своего нового питомца, подбрасывая вверх монетку, некогда принадлежавшую монстру. — Также в поверье говорится аналогично и о волосах. Но учитывая, что в твоих руках их целый клок, это полная чушь, — указала она на космы в моих пальцах, которые я в пылу жаркой борьбы за свою жизнь оторвала у чудища.

В тот же день я подала заявление об увольнении. Эх, эти законы XXI века. Поскольку я должна была предупредить за месяц, меня оставили на отработку. Да будь проклят тот день когда решила отправиться на родину своих предков за новыми ощущениями!!! За новой порцией ощущений через портал я отправилась в урочище Тамгалы Тас, что находится в 120 километрах к северу от города яблок. Мне нравится это место, здесь тихо и спокойно. Оно внушает в меня уверенность в будущее своей монументальностью, мощью и величием. Непроизвольно задумываешься о былом и грядущем, ощущая себя частью большого замысла…

— Забавный факт, крокодилы для того чтобы глубже нырнуть, глотают камни, — сказала профессор. Она стояла в толпе зевак, глазеющих на место преступления.

— К чему это? — спросила я, испепеляя взглядом одного из туристов, делающего селфи на фоне места преступления за красно-белой лентой.

— Да так, просто это единственный факт, что я помню о камнях, — ответила профессор, издеваясь над туристом, подставляя ему рожки на фото. Хоть в чем-то мы с ней солидарны.

— Ладно, пошли. Нас наверняка уже заждались, — она повела меня в гущу событий.

«Место преступления выдалось зрелищным и аппетитным» — единственное что выдал мой воспалённый мозг после увиденной картины.

— Что у нас тут? — первая спросила профессор, хладнокровности которой могла позавидовать даже жаба.

Забавный факт, как сказала бы профессор, но мой босс абсолютно пустая в плане проявления эмоций и чувств. Это не раз подмечал и суровый детектив, что нередко сам называл себя тем еще сухарем.

— Тело, — ответил он, сурово огладывая труп и закуривая сигарету, — голое мужское тело, — закончил он.

— Я вижу. Но оно живое, — сказала профессор, прикрыв мне обзор своей рукой. — Вы хотя бы чем-нибудь прикрыли бы его.

— Он не против, — подала голос девушка на подхвате, как я ее называю.

Мы бы с ней поладили в силу одного возраста, однако между нами стоит нерушимая стена недопонимания с моей стороны и презрения к моей персоне с ее стороны. Хотя вернее презрения ко всей нашей магической братии. Это чувство она разделяла на пару с суровым детективом, который терпел присутствие консультантов только по необходимости долга. Эти двое из отдела Профилактики магических преступлений из Бюро общественной безопасности, как и остальные стражи порядка, что здесь находились.

— В чем дело? Что-то нашла? — спросил мужчина, брутально отбросив бычок сигареты, кутаясь в ворота своего пальто от ветра. – Скажи, что это хулиганские выходки мага нудиста и только.

Профессор присела на корточки, поближе рассматривая выжженные линии заклинания на зеленой сочной траве, наконец-то выпуская меня из своих тисков, позволяя и мне присмотреться к объекту ее исследования. Черные и мертвые линии пожухлой травы выстраивались в причудливый узор, вычерчивая круг со множеством кривых и прямых строк заклятья. В центре чьего-то «искусства» лежало тело мужчины. Казалось, что он и вправду мертв.

— Может прикроете сие тело? Боюсь, вы сбиваете мою ассистентку с толку, — сказала она, не глядя в мою сторону. — Тем более вы же не хотите потом допрашивать хладный труп.

— Мы просто не хотели затоптать улики, — сказала та, что на подхвате. — Как мне кажется, мужчина даже не против. Посмотрите ему бы хоть бы хны, лежит и спит себе.

Но все-таки она выполнила просьбу профессора. После ее распоряжения, мужчину все же прикрыли.

— Он под заклятьем сна, — сказала я, рассматривая его лицо. Оно было таким мирным и спокойным как у спящего младенца. Картина безмятежного сна вызвала во мне улыбку, что подметила профессор, которая тем временем старательно изучала четыре кувшина, расставленных по сторонам света.

— Да и не только сна, — сказала профессор, указывая на его конечности, — заклятье цепей, и не простое, а «повиновения».

Узоры на его ногах и руках красноречиво говорили, что тот, кто его заковал был серьезен в своих намереньях, пока неизвестно в каких именно.

— Забавный факт… — вдруг задумалась профессор, ухмыляясь своим мыслям. — А преступник умен, — едва слышно произнесла она следом.

— Может хватит!!! — сказала девчонка на подхвате. — Вечно вы всякую ересь несете. Вы что ходячая факторика?

Такое слово вообще существует?

— Забавный факт, — заговорила профессор снова. — Упоминания о народе Фейри встречаются в фольклоре германских и кельтских народов, но не как у народов Средней Азии.

— И что?

— Его уши, — оповестила я всех, после своего открытия. — Он Альва, из числа Эльфов, прекрасного народа с небывалой красотой и большим благородством. Хотя они не любят, когда их путают с эльфами цветочного народа.

Суровый детектив в сотый раз чертыхнулся, нервно закуривая новую сигарету. А его младшая, что на подхвате, в непонимании смотрела в нашу строну.

— Альва — представители народа Фейри, что находится под покровительством Авалона, — разъясняла я девушке, — по простому, они у нас не водятся, т.е. он не под нашей юрисдикцией. Он обладает правом неприкосновенности для наших законов.

— Верно! — подтвердил мои слова детектив. — Это уже дело политики. Кем бы он ни был, убийцей или жертвой, считай мы его уже упустили.

Суровый мужик прав. Остроухий народец весьма твердолобый в плане защиты своих. Они и так малочисленны, так еще они ревностно чтят свои традиции и обычаи, заключая браки только с представителями своего народа. Они не терпят полукровок в своем обществе.

— Расскажите потом, что дальше было, — сказала профессор всем, покидая место событий, под напуганные крики очнувшегося мужчины, явного сконфуженного своим видом, да и ситуации в целом, когда толпа народа глазеет на обнаженного тебя.

Так как я родилась и росла на Авалоне, меня без предупреждения определили в няньки очнувшемуся мужчине. Его звали Алонсон. Он оказался жертвой преступления «коварного похитителя», что выкрал его из дома и привез в «эту варварскую страну». Мне стало так жаль его. И чем больше я его узнавала, тем сильнее мне хотелось найти и наказать преступников.

Нас многое сближало: одинаковые взгляды, мысли, суждения. Как ни как мы соотечественники, росли и жили в одних условиях. И встретить родственную душу в дали от дома меня несказанно радовало. А его доверие мне льстило. «И лишь только ты моя опора, только тебе я могу доверять», — вспоминала я его слова.

— И только? Ты ведь не думаешь, что это Судьба? — произнесла вредная методистка, последнее слово особенно волнующее, на что профессор только ухмыльнулась.

— Какие там новости по делу? — спросила она меня, вглядываясь в работы студентов, а на деле скучала над проверкой в кабинете кафедры.

— Вы были правы, это заклинание Воскресенья.

В комнате было только трое, поэтому я могла спокойно говорить о расследовании.

— Ваши слова подтвердил Алонсон. Неизвестный мужчина похитил его, решив принести в жертву заклятью. Поскольку для совершения обряда необходим был равноценный обмен: жизнь за жизнь. Прежде чем заковать его в цепи, он также заключил духов четырех стихий в глиняные сосуды. Они нужны для того, чтобы накормить магической силой Воскрешаемого, ибо после возращения к жизни он очень слаб, и без подпитки ему грозит навечно остаться в смертном теле без магии. Во время проведения ритуала преступник отвлекся. Алансон воспользовался возможностью спасения, разбил один из сосудов, освободив духа стихии. Из-за чего заклинание вышло из под контроля. Злоумышленник бежал, страшась серьезных последствий выброса магии.

— Если не ошибаюсь, это был дух Воздуха. Что стало с остальными?

— Алонсон освободил остальных духов на волю, — ответила, в точности передавая его слова.

Профессор не желала оставлять меня в покое, задавая все новые и новые вопросы и высказывая различные подозрения по версии Алонсона. Что да как, какие духи заключались в сосудах. Что думает обо всем этом суровый мужик и его девушка на подхвате. Ее вопросы раздражали, а ее намеки и недомолвки еще больше злили. Не выдержав, я спросила ее напрямую, к чему все эти инсинуации в адрес Алонсона.

— Да так, обычный интерес, — ответила она спокойно, возвращаясь к записям студентов. — Ах точно. Как его самочувствие, ему вроде бы нездоровилось?

— Нормально!!! — выпалила я, выходя из кабинета.

Уже на улице меня нагнала методистка, возвращая мне забытые смартчасы. Как ни странно, вместо привычных колкостей меня встретили слова заботы. Она просила, не злиться на профессора, не смотря на ее холодность и наплевательское отношение к моим чувствам. Это ее выражение опеки и заботы, независимо от того что порой они принимают странные и непонятные для нас формы. Также она подметила мою нездоровую бледность, рассеяность и сонливость и посоветовала отдохнуть. Послушавшись ее совета, я отправилась домой. Подавленное настроение еще больше усугубляло мое самочувствие, и в конце концов я решила отправиться к Алонсону.

Принял он меня радушно на конспиративной квартире, что день и ночь стерегли агенты Бюро общественной безопасности. Вид агентов внушал твердую убежденность в своей неправоте и страх. Особенно если посмотреть на их Ликвидатор, что внешне напоминал пистолет большего размера, чем обычный. Стоило ему загудеть, зажечься красным лампочкам, это давало понять, что он готов к действию. Это действенное оружие против магов, свободно генерирующее потоки магии, преобразовывающее их в огромную силу, способную разорвать человека в клочья. Как шутит суровый мужик, это маленький портативный маг с убойным заклятием наповал. Единственный раз я видела его в деле, когда им пристрелили питомца профессора из-за отсутствия лицензии на домашнего животного. Чему я в тайне была рада.

Мы говорили с Алонсоном о многом, о душевном, о главном. Он рассказывал мне о близких и родных, что ждут его дома, но несмотря на это он одинок, как и я. Мой отец весьма уважаемый маг на Авалоне, в силу своей занятости он мало уделял время моему воспитанию, доверяя это гувернанткам. Моя мать нас оставила. Она принадлежала к другому народу, свободному, что путешествует над горами и степями в струях ветра, летая в воздушных потоках. Наверное поэтому я приехала в эту страну, в этот город, чтобы почувствовать хоть и слабую, но связь со своей матерью.

— Не плачь, теперь ты не одинока, — сказал он, обнимая меня.

Следующим днем я понадобилась профессору, чему я была не рада. Я хотела провести время с Алонсоном в его последний день, ведь на следующее утро он покидал эту страну. Профессор сказала мне не беспокоиться по этому поводу. Весь день был занят приготовлениями. Ночью она потащила меня на городское кладбище на охоту. Она шла стремительно. Я не разделяла ее энтузиазма, ночные прогулки были не для меня.

— Я думала мы будем охотиться на Обыров, — сказала я недовольно, кутаясь в одежды от ночной прохлады, — а не играть с вами в поймай преступника темной страшной ночью.

«Охота на Обыра не так страшно звучит, как это…», — подумала я, гуляя по кладбищу. Обыр — это злобный дух, склоняющийся среди могильных плит. Обычно он принимает облик исхудавшей женщины, что раскапывает мертвые тела и употребляет их в пищу.

— Забавный факт, Обыром становится душа злого человека. Она прогнила настолько, что заглушает любые проблески магии и даже жизни, — сказала профессор, следуя по оставленным следам злого духа. – А преступник чертовски умен!!!

Я устала слушать постоянные дифирамбы злоумышленнику. Да, он непременно умен, что совершил заклинание на территории другой страны, где магические законы не так хорошо прописаны как на Авалоне. Мы даже не можем судить преступника за «убийство» духов, т.к. они по факту не из этих мест. Он воспользовался лазейкой в законе о магических существах на Авалоне, взяв «не разговаривающих» существ, которым подвластны стихии, привез в эту страну, где беспрепятственно мог использовать их в заклинании. Мы ничего не смогли бы поделать, если бы заклинание прошло успешно: не в наших силах задержать, а тем более судить Альва. Как выяснили криминалисты отдела профилактики маг-преступлений, именно к роду остроухих принадлежит преступник. Из чего следует, что у нас руки коротки, чтоб достать Альва, находящегося под защитой самого Авалона.

— Признайте профессор, преступник не настолько гениален, как Вы его считаете, — уже битый час доказываю ей свою теорию о тупости преступника. — Ну кто в своем уме свяжется с заклятьем Воскресения? Не зря же его запретили на Авалоне. Оно опасное, суицидальное, стохастическое с совершенно непредвиденным результатом. Вы сами не раз говорили, цитирую: «Забавный факт, заклинание Воскресенья непредсказуемое, неизвестно что оно может отчебучить в конце, так что только безумец готов его совершить», — старательно я выговаривала слова в манере профессора.

— Все гении – безумцы, — ответила она, пробираясь меж могил, — но ты должна признать с Алонсоном и его жертвоприношением что-то не чисто? Как-то это не вписывается в картину идеального преступления?

— Кажется, профессор, вы перечитали детективных романов, — вырвалась я вперед, не желая снова слушать ее доводы о преступных наклонностях Алонсона. Толком не разбирая дорогу, я провалилась в яму, что было недавно местом обеда Обыра.

Вырытые ямы ввели нас к склепам. Ночь выдалась темной и холодной как в склепе у мертвеца, куда мы направлялись. Во мгле склепа мы обнаружили несколько Обыров, сидящих на цепи. Пройдя глубже, спускаясь вниз по лестнице, мы нашли раненого старика. Он сильно обессилел от кровопотери, казалось, что его жизнь утекает на глазах. Он был одет в лохмотья, черные круги залегли под глазами, а кожа его была бледной, почти синей.

Он хотел нам что-то сказать, мыча и стона. Старик старательно жестикулировал, но мы так и не смогли его понять. Профессор приказала мне прочесть его мысли, настаивая, что нет времени на толерантность и уважение ментального пространства. Однако я не смогла пробиться через ментальный блок. Альва сильны в ментальной магии, я здесь им не соперник. Перед смертью, прежде чем жизнь оставила его бренное тело, он успел написать своей кровью на стене «Меня зовут Алан». Смысл его послания был мне не ясен. Неужели он так сильно старался просто, чтобы познакомиться? Старик умер от ран, полученных во время поимки монстров. Он надеялся скрыться от стражников закона в зловонии, что источали Обыры.

Спустя время на кладбище приехали агенты Бюро, во главе которых был все тот же знакомый со своей постоянной спутницей. Больше часа они разговаривали с профессором, время от времени поглядывая в мою сторону. Их разговор вносил сумятицу в мою голову, я нервничала, меня подогревало любопытство, о чем же они говорили. По возвращении профессор не обмолвилась и словом о теме разговора с детективом, лишь сказала в своей манере:

— Забавный факт, сутью заклятья Воскресения является равноценный обмен, — смотрела она, вглядываясь в пейзаж за окном автомобиля.

— Простите?

— Я говорю, что заклятье действует по принципу «око за око, зуб за зуб», — посмотрела она мне в глаза, и следом промолвила. — Тебе не стоит встречаться с Алансоном некоторое время.

-С ним что-то случилось?

Но мой вопрос остался без ответа. Всю оставшуюся дорогу мы проехали в тишине.

Оказалось, что Алонсон задержится в стране еще на некоторое время. Новость меня взбодрила. И только вспомнив последние события, я забеспокоилась за Алонсона.

Твердо решив не возвращаться домой, я отправилась к Алонсону. Но в дверях меня встретил совершенно незнакомый мне человек, Алонсон был нервным и раздражительным. Жизнерадостный, позитивный мужчина, которого я знала, исчез. Он был болезненно бледен, иссохшим, словно он постарел на добрую сотню лет, подобная перемена пугала. Дальше стало хуже. Он силой втащил меня в квартиру, усаживая на ближайший стул, вцепившись мои плечи.

— Эти твари утверждают, что в сосуде воды был дух Албасты, ну что за глупости!! — Он был ярости, круша все вокруг, я боялась пошевелиться. — Это все для того чтобы меня задержать! Ты видела эту мерзкую ухмылочку этой дряни!!

Алонсон меня пугал, мне было страшно, он сквозил безумием и гневом. И я поняла, я его не знаю. Его глаза вселяли ужас, всепоглощающий страх смерти окатывал меня волной за волной, и это чувство становилось с каждым разом сильнее. Безумная искра в его глазах не позволяла мне пошевелиться, угрожая спалить меня дотла, обещая все муки ада. Я рыскала глазами в поисках спасения. Думала закричать, но крик застрял в горле после осознания, что когда я пришла, охраны не было. Что мне делать? Почему я раньше настолько была слепа, что не заметила очевидного.

Что побудило меня на рывок к двери не знаю. Может отчаянность, глупость? Не успела я коснуться спасительной дверной ручки, как вдруг провалилась во тьму.

Очнулась я на урочище, связанной по рукам и ногам.

«Я не выберусь», — мысли о конце поглотили меня полностью. Я видела это в его глазах, это точно конец, для меня, для всего того, что делала и что могла сделать.

— Как тебе, наш Гранд-финал? — спросил он, разводя руки, представляя свою работу.

Она была проделана отлично, правда. Этот остроухий эльф воссоздал в точности заклинание Воскресенья и хочет его довести до конца.

— Так себе, если честно, — ответила я, кое как усевшись на выжженную траву.

Забросала бы тапками автора за такой слитый финал.

Не верится какой я была глупой, не видела очевидного. Как можно было не видеть этого чудовища воплоти. Страшно, очень страшно. Мысль о скорой кончине звенела у меня в голове, в груди, во всем теле. Не хочу, не хочу умирать. Кричало все внутри. Только это занимало всё пространство, внутри и снаружи, не давая рассудку пробиться ко мне.

Возможно прозвучит банально, но я так молода. Я даже не испытала настоящие чувства, счастья от любви, жизни, материнства. Столько планов, которые не свершила, столько надежд, что не исполнились, столько… так много…

— Я вот только одно понять не могу, неужели такого конченого монстра как ты любили? — спросила я, сдерживаясь чтоб не впасть в истерику, — что решились на такую авантюру как воскресить тебя?

— Представь любили, — сказал он злорадно, начав приготовления к заклинанию.

— Вернее сказать это тело, так ведь? — спросила я, решив тянуть время до последнего.

Мой вопрос задел за живое, он остановился, взглянув на меня внимательно, после молча вернулся к приготовлениям. Не знаю, но меня напала говорливость, хотела отыграться за все годы жизни молчания, поэтому продолжала говорить.

— Знаешь, я поначалу не сообразила, хотя нет, просто хотела этого не замечать, глупая была, — непроизвольно, на глазах навернулись слезы.

— Твой работодатель куда сообразительнее тебя. Даже эту уловку c Албасты провернула, чтоб меня задержать в стране, — говорил он, мило улыбаясь. — Я-то знаю, на вкус помню, что в сосуде водной стихии была русалка из Западного побережья Авалона… или Северо-Западного? Ну кто ж знал, что мне так повезет, встретить тебя. Дочь Пери, прекрасного духа неба, что путешествуют в струях ветра. Говорят, Пери так красивы и изящны, хватает одного взгляда на них как на душе становится светлее, недаром, что она сбежала от тебя и твоего отца. Боюсь, ты полностью пошла в отца, какое расточительство.

Меня не только назвали тупой, так еще и уродиной. А сожрать он все равно меня хочет, видите ли я замена, разбитому сосуду Воздуха.

— Глупец, стоило ему взглянуть на меня, — сочился ядом Алонсон, вспоминая мертвого старика, — он всё понял. Хотел помешать мне, разбив сосуд, но было уже поздно, я вернулся к жизни. К сожалению, к жизни без магии я не готов, но ведь у меня есть ты. Хоть ты полукровка и от матери тебе досталось почти ничего, все же лучше, чем совсем ничего. Ты сослужила мне хорошую службу, погладил он меня по головке как собачонку, спасибо за все то время, что кормила меня. Кстати, как ты узнала… наверняка от профессора.

— Я, конечно, понимаю ты разочаровался в моих умственных способностях, однако я не столь глупа как ты думаешь, — просто я была… хотя это уже не важно. Заклинание воскрешения умершего требует равноценный обмен, я раньше думала, что это другая жизнь, — взглянула я на Алонсона, как я ошибалась. — Равноценный обмен… самое ценное и дорогое, что было у старика это сын, поэтому заклинание забрало его в качестве уплаты, так? — подтвердила свою догадку, в глазах мужчины. — Вместо него, он оживил тебя. Профессор была права не стоило тебе доверять, я должна была понять. Я знала, что заклинание опасное, непредсказуемое…

— К чему лишние сожаления, — сказал мужчина, вглядываясь в мои глаза. — С чего ты решила, что я, вернее это тело, было его сыном?

— Старик сказал, — меня охватило отчаяние от неотвратимости своей смерти в глазах Алонсона.

— Я думал он нем как рыба.

— Но руки-то ты ему оставил! — прокричала я в гневе, он захватил мое нутро от мысли, что я умру вот здесь вот так.

«Меня зовут Алан» — вспомнила я кровавую надпись на стене. Алан (Alan) – Алансон (Alanson) — сын Алана.

— На деле старик сам откусил себе язык, — произнес мужчина, склоняясь передо мной. — Когда бежал со страху от содеянного, в пылу жара не замечал дороги, упал и чик-чик, — показал он ножницы пальцами, гадливо улыбнувшись.

Это мерзкое отродье, улыбается сейчас. Радостно скалится надо мной, над моей жизнью, над моей смертью.

— Кто ты?! — мне стало необходимо знать. – Отвечай! Кто ты? Как зовут? Ну же ответь…

Мне это надо знать, ведь я сейчас умру. Хочу знать имя своего убийцы, как будто от этого мне станет легче, проще…

— Разве это уже важно? — сказал он, целуя мои связанные руки. — Ну все! Поговорили и хватит, — схватил он меня за плечи, приподнимая, даря мне улыбку в звериный оскал.

Вот и конец. Я отчётливо слышала шаги смерти, они неумолимо приближались ко мне. Даже тогда, я не ощущала ее острое присутствие, когда была в лапах Албасты, когда за мной гнались полчища Обыров, когда чуть бы не загрызли оборотни, когда не проглотили виверны, топтали великаны, топили водяные, пили кровь вампиры, даже когда я поперхнулась косточкой во время обеда с профессором. Боже это и правда было весело. Жаль, умирать вот так.

Настал тот миг смерти, когда она коснулась моих уст, со вкусом горького разочарования.

Вокруг забрезжил свет черно-бурого цвета, заклинание активировалось, возникла мысль в дальнем уголке сознания. Не было сил думать, бороться, жизнь меня покидала как и магия. Я чувствовала, как она уходит, как я теряю связь с миром, определенно с чем-то важным и дорогим. Я словно погружалась в воды темного океана, не в силах противиться силе, что тянула меня вниз, а наверху теплился свет, блеск который завораживал, будил сильное желание вернуться.

Но все больше погружаясь в черный омут, становилось холодно и одиноко. Я ощущала, как капля за каплей уходили все чувства и эмоции, оставляя после себя абсолютную пустоту. Ничто уже не волновало, ни жизнь, ни смерть. Безразличие и апатия поглотили меня, распространяясь по жилам, заставляя раствориться во тьме.

А потом… хлесткие удары с оттяжкой, которые кого угодно вернут к жизни.

— Забавный факт, — услышала я знакомый голос, — когда хочешь спрятаться, надо отключать геоданные на смартфоне. Ох уж эти непросвещенные Авалонцы, неандертальцы в XXI веке современных технологий.

— Нет, только не это… — похоже моя история продолжается…

История моей жизни продолжилась даже после того, как я обнаружила себя в кровавых остатках своих юных надежд на вечную любовь, результата работы портативного мага сурового детектива, что радостно покуривал в сторонке. Жизнь продолжилась, когда меня причислили к вымирающему виду небесных Пери, находящихся под защитой Красной книги. «Мы были в своем праве!!!» — нагло говорила профессор в ответ на обвинения делегации остроухих фейри Авалона, вы бы видели их красные лица от гнева.

Все шло своим чередом, я снова бегала от полчищ чудовищ под залихватский крик профессора «Беги, Форест, беги!», снова участвовала в расследовании преступлений под надзором сурового мужика и его напарницы, снова пререкалась с методисткой, пытаясь разобраться во всяких гаджетах современного мира, чувствуя себя древностью. Можно сказать все по старому и это даже не плохо. Это моя история и я ей живу.

читателей   103   сегодня 1
103 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 4. Оценка: 2,75 из 5)
Loading ... Loading ...