Дракон Зеленого холма

 

Деревня Вилльбург лежала к западу от старого ручья, давным-давно бывшего могучей рекой. Сейчас, много поколений спустя, ничто не напоминало о могучем русле реки, распотрошившем прямую, словно ладонь, поверхность. Вилльбург славился на всю страну изделиями из стекла. Стеклодувы процветали по одной простой причине – песка, идущего как сырье для плавки стекла, в окрестностях Вилльбурга было больше чем достаточно.

С востока деревню обходили далекие Зеленые холмы, с севера Безликие горы, чьи хребты с ледниками переливались на ярком солнечном свету. На юг уходили бесконечные поля, покрытые редкими лесочками. На западе чернела стена Лунного леса. Каждый из жителей1 Вилльбурга мог многое рассказать, как о Лунном лесе, так и о Зеленых холмах. Да, несомненно, мир менялся, но жители Вилльбурга оставались неизменными, как и легенды, рассказываемые по вечерам у костра.

День клонился ко сну, когда Пирри выскочил из избы. Свежий ветер обдал прохладой вытянутое веснушчатое лицо юноши. Сегодня день Весеннего Костра, а это значит, что можно будет послушать рассказы старой Баклы. Бакла славилась умением рассказывать даже не увлекательные сказки очень увлекательно. И хотя Пирри с каждым днем Весеннего Костра все меньше и меньше верил в легенды графства, он все равно ходил к Костру. Не по привычке, не просто так, а потому что у огня обычно садится рядом с ним сестра Бурого Грома Мосе – Алкина. Мосе получил прозвище Бурый Гром, потому что во дни Восстания семь лет назад облачился в бордовый плащ и с громоподобными рыками принялся разбрасывать толпу стражников в разные стороны. Пудовые кулачища Мосе не знали устали. Лишь когда стража графа перерезала глотку матери Мосе и пригрозила обесчестить сестру, великан успокоил кулаки, но сдаваться не стал. Мосе славился скверным характером, отвратительным крикливым голосом и вряд ли согласился бы отдать в жены за молодого Пирри сестру Алкину.

Когда юноша думал об Алкине, сердце прыгало в стремена любви и неслось прочь. Пирри с большим трудом останавливал его. Ах, как же прекрасна Алкина… Яркий голос, походящий на пение птиц, глубокие глаза, словно два озера, нежная кожа, словно бархат…

— Помогите…

Пирри развернулся так резко, что голова едва не соскочила с плеч и не отправилась в далекое путешествие. В темном переулке, как раз перед Кривым мостом, сгорбатился старик. Такого скрюченного и горбатого старикана Пирри никогда прежде не видывал. Старик опирался на трость, такую же узловатую, как длинные иссохшие пальцы старика.

— Чем помочь вам…э…

— О, отрок… — голос старика был скрипуч, как колесо телеги. – Мне бы укрыться от преследователей, — глаза старика на миг сверкнули красным.

— Я даже не знаю, где вас укрыть, сир, — сказал Пирри.

— Укрой меня в себе, — сказал старик.

— В себе? – Пирри инстинктивно сделал шаг назад.

— Это как?

— Все просто, — сказал старик. – Просто повторяй за мной.

— Что?

— Вот эти слова. Я…

— Я.

— Повелеваю…

— Повелеваю.

— Тебе…

— Тебе.

— Укрыться…

— Укрыться.

— Во мне…

— Во мне.

Едва слетело с губ Пирри последнее слово, а старика и след простыл. Тот исчез, будто его и не было вовсе.

Но, будто на смену старику из темноты выпрыгнули две черные лошади. Пара могучих всадников в серебрнных латах, с массивными щитами и длинными мечами, уставилась на Пирри. Юноша лишь клацнул зубами. С трудом поборов желание бежать, Пирри сглотнул, почувствовав в глотке огромную каплю страха. Судя по всему, пара доблестных рыцарей в живых его не оставит. Обидно будет вот так умереть, не сказав самого главного в жизни той, которую…

— Ты, — могучий палец в доспехах указал в Пирри, тем самым оторвав юношу от размышлений о самом главном в жизни. – Кто ты такой?

— Простите, милостивые господа, — заговорил Пирри. – Но почему вы в меня тыкаете пальцем? По моему мнению, я здесь один. Так что в этом жесте нет необходимости.

Пирри машинально сделал шаг назад.

— Что ты сказал, щенок? – всадник спрыгнул на землю, подняв небольшое облачко пыли. Доспехи грозно зашумели. Звук от вынимаемого из ножен меча едва не оглушил. – Ты попрощался с мамашей, сынок? – улыбка рыцаря отливала жестокостью.Пирри заметил за собой несколько странностей. Первая – страх из большого, огромного глотка превратился в небольшую капелюшечку. Второе – ноги и руки едва ли не взлетали сами по себе от родившейся в них энергии. Что же это все значит?

Времени думать не было. Рыцарь занес меч для удара. Лезвие улыбнулось, предвкушая кровь, алым отблеском от взошедшей луны. Пирри выдохнул, приготовившись умереть. Прямо здесь, прямо сейчас…

С неожиданным проворством Пирри увернулся от массивного удара. Меч просвистел у самой мочки уха. Не теряя времени, Пирри ударил со всего маху рыцаря между ног. Огромный монстр в серебряных доспехах застонал. Выскочив со стороны спины, Пирри еще сильнее пнул рыцаря в зад. Звон доспехов возвестил о удачном падении великого рыцаря прямиком в кучу навоза у одного из хлевов. Пирри поднял переливающийся в траве меч и мгновением спустя отправил рыцаря в мир вечного сна…

Заржавший за спиной конь вернул обескураженного Пирри к реальности. Второй рыцарь принялся кружить вокруг юноши.

— Неплохо, неплохо, нищета, — заговорил второй рыцарь. Голос второго оказался намного гнусавее, чем у первого. – Ты знаешь, что тебе будет, если я доложу о тебе моему правителю?

— А ты представляешь, что тебе будет, если я приложу все усилия, чтобы покалечить тебя или, того лучше, убить?

Рыцарь хмыкнул.

— Хоруд был полный недотепа, — сказал рыцарь, указывая спрятанным подбородком в сторону тела на земле. – Зря я его взял с собой.

Пирри показалось, что он наблюдает за всем будто со стороны. Больше того, он не мог даже произнести ни единого звука. Кто-то говорил за него, не давая ему выражаться. Впрочем, это касалось не только речи – все тело не слушало его команд. Никаких команд. Он будто бы наблюдал за собой со стороны.

— Слушай, может тебе стоит сесть на лошадь и умчаться отсюда? – сказал Пирри.

— Ты такой самоуверенный? Прямо как тот старикан, которого мы преследуем. Ты его не видел? Точно? Скажи мне, и мы с тобой расстанемся.

— И что он сделал, этот старикан?

— Ничего особенного, — пожал плечами в защите рыцарь.

— Если он ничего особенного не сделал, тогда зачем вы его преследуете?

— Не твоего ума дела, — прорычал рыцарь.

— Ага, значит, сам ничего не знаешь, оглобля.

— Слушай, парень, ты как та вошь – достал.

— Ты тоже… парень.

— Я не парень, я рыцарь.

— По мне, так все рыцари – навоз. Ты не исключение.

— Ну все…

Рыцарь принял боевую стойку, приготовился идти в сторону Пирри…

Когда машина в серебряных доспехах рухнула наземь с мечом в груди по самую рукоять, Пирри затаил дыхание. Тот Пирри, который не мог ничего поделать со своим телом…

— Отрок, — заговорил с Пирри голос старикана. Глаза юноши наблюдали за медленным падением на грудь великана-рыцаря, — повторяй за мной. Я…

Пирри принялся повторять слово в слово.

— Я.

— Отпускаю тебя…

— Отпускаю тебя.

Пирри открыл отчего-то зажмуренные глаза. Перед ним стоял, облокотившись на трость старикан. В глазах еще горели угольки ярко-красного цвета, но вскоре исчезли.

— Итак… — старик почесал бороду, которой Пирри до этого не замечал. – Короче, парень, все прошло успешно. Проси, чем смогу помогу.

— В смысле? – нахмурился Пирри.

— Что в смысле?

— Что просить?

— Ты что, тугодум? Все, что хочешь.

— Вообще все?

— Не ну палку перегибать не надо, конечно… Так, по мелочи… Ну там золото, алмазы, десяток жен еще какую дребедень…

— А…

Пирри задумался. Что тут такого он понять не мог, да и не хотел. Что ему нужно? Когда он только родился ему были нужны родители. Когда умерла бабушка, павшая от секиры людей графа, ему хотелось ее вернуть. Правда это желание улетучилось со временем. Сейчас, когда он строгает из дерева кружки и ложки, делает модели для залов в замке графа, когда у него крыша над головой и есть что поесть… Нет, по большому счету, кроме любви ему ничего не требуется… Правда, если тут замешана какая-то магия, что исключать нельзя, то тогда получится, что он принудит любовь всей своей жизни полюбить его самого против воли… Вряд ли это правильно…

— Я хочу, чтобы ты избавился от горба и нашел себе более хорошую трость.

— Что? Парень, ты в своем уме?

— Да.

— Вот люди пошли…

На месте старика появился молодой плечистый парень, на вид чуть старше самого Пирри. Хмыкнув, парень ловко стянул с одного из рыцарей доспехи, превратившись в достопочтимого сэра. Перед тем как отправиться в путь, рыцарь наклонился в сторону Пирри.

— Пять сотен лет и три дня, считая этот я был заключен в теле старика. Ох, не по своей воле я там торчал так долго, побираясь на пряных рынках восточного побережья Великого океана… Как бы там ни было, ты помог мне. Несмотря на мою вражду, заметь, непримиримую, с людьми, я отплачу тебе тем же. В случае крайней нужды напиши углем в темном месте мое имя и жди.

— И каково твои имя?

— Сародум, — сказал молодой рыцарь. Едва слова сорвались с его губ, как собаки у хлева взвыли, а птицы, сидевшие на крыше, улетели прочь, бешено работая крыльями. – Запомнишь?

— Да.

— Тогда до встречи.

 

Шло время, а Пирри все не мог найти в себе силы, чтобы признаться возлюбленной, тайно возлюбленной, если быть откровенными, в своих чувствах. Когда юноша сменил семнадцатый год хождения по полям на восемнадцатый, граф вспомнил, что у него есть Вилльбург. Когда граф Модерасский прибыл в деревню, все, как и положено крестьянам, вкалывали кто где. Пирри вкалывал в избе возле Кривого моста. Занимаясь ложками, он не расслышал, как залаяли собаки, как столпившаяся толпа жителей бесконечно падала ниц перед заехавшим гостем. Как за гостем тянулись два отряда стражи, вооруженные копьями и длинными мечами. По доспехам и щитам медленно стекали капли слабого дождя.

— Падите наземь, крестьяне, — кричал глашатай. – Его графское высочество Граф Модерасский соблаговолил явиться в вашу процветающую деревню лично и принести самолично благую весть для вас. С этого дня, вы должны платить налог в полтора раза больше. Эти средства пойдут в угоду нашему великому графству! Кроме того, Граф Модерасский спешит уведомить вас, что та часть налога, которая не была уплачена с прошлого года, будет изъята сейчас.

После этих слов по толпе прогулялся ропот.

— Я так понимаю, вы не согласны с моими решениями? – сказал граф, чуть подскакивая в седле от каждого слова. – Что ж, есть решение, — улыбнулся граф, — либо вы уплатите мне налоги и долги, либо принесете золотое яйцо дракона с Зеленого холма.

По толпе пошел шепот. Всем известно, что в Зеленые холмы лучше не соваться – верная погибель. И как граф может требовать такое? Может, если знает, что дело с яйцом дракона точно не выгорит…

— Но это же издевательство, — сказала Мосе.

Когда дюжий великан появился в толпе никто почему-то не приметил.

— Ааа… мой старый друг… — проворковал граф. – Мосе, я говорил тебе. Что у меня пред тобою должок? Нет? Ох, я совсем забыл. Ты всадил мне в бок топор, так что у меня теперь хороший шрам от верхнего левого ребра к нижнему правому.

— Я рад, — сказала Мосе.

— Рад? – лицо графа, точнее та его часть, что виднелась под шлемом с перьями, раскраснелась.

— Рад, что ты выжил, — сказал Мосе.

— Ах… — картинно вздохнул граф. – Жаль конечно, но что делать… Прости, Мосе… — над головами толпы просвистела стрела, пущенная одним из лучников.

— Мосе! – Алкина бежала через толпу к обездвиженному телу брата.

— О, а это кто? – граф сощурил хитрые глаза. – Взять ее с собой.

— Нет!

Пирри направился в сторону поверженного Мосе, истекавшего кровью в руках Алкины. Приблизившись к Бурому Грому, Пирри присел.

— Благословишь ли ты свою сестру на брак со мной? – сказал Пирри.

— Ч… Что? – один глаз Мосе сам собой медленно закрывался. – Никогда…

— А если я спасу ее от этого графа?

— Ты? Да ты и от волка ее не спасешь, не то что от этого… этого…

— А если?

— Дай мен умереть, мальчишка, — сказал Мосе.

— Твоя рана не смертельна, — сказал Пирри – попутно он приметил, что Мосе был облачен в толстые шкуры, они его и спасли. Кровотечение остановить и Мосе быстро встанет на ноги. – А так как ты не умрешь, то ни за что не позволишь нам с Анкилой быть вместе.

— Чего ты хочешь?

— Доказать, что я достоин твоей сестры.

— И как ты это докажешь?

— А если докажу, отдашь ее мне в жены?

— Отдам.

Анкила улыбнулась сквозь слезы.

— Тогда смотри, — сказал Пирри.

— Кто ты, смерд? – прохрипел Пирри всадник на вороном коне, подскакавший совсем близко к полумертвому Мосе.

— Мое имя мало что скажет вам, сир, — сказал Пирри.

— Тогда ты умрешь в безвестности, а эта девушка отправиться в замок графа.

— Позвольте мне обратиться к графу, сир.

— Ты не представился, смерд, как я могу оскорблять графа незнанием твоего скверного имени? – поморщился всадник.

— Мое имя Пирри. Передайте графу, что я готов выполнить его условие и добыть золотое яйцо дракона с Зеленых холмов, но при одном условии – никто в деревне не пострадает и эта девушка, сестра великого Мосе, останется в деревне.

Всадник ничего не сказал. Только хмыкнул. Пирри молча наблюдал за тем, как всадник подскочил к графу и принялся что-то шептать тому на ухо. Вскоре граф поманил Пирри длинным пальцем, украшенным рубиновым кольцом. Юноша не без страха приблизился к графу. Задрал голову, украшенную копной грязных волос.

— Хорошо, смерд, я пойду тебе на встречу, но поставлю свои условия. В силу того, что моя персона весьма великодушна и чиста, я решил дать тебе на сие мероприятие три полных дня. На утро, после третьего дня и третьей ночи ты должен принести яйцо ко мне в замок. Не принесешь, деревня сгорит, а девчонку я возьму в жены. Ты все понял, смерд?

Пирри сглотнул. Не все шло так, как ему предполагалось. Теперь жизнь всего Вилльбурга зависит от него…

— Да, сир.

Граф поскакал в сторону замка, стражники понеслись следом за ним. Едва прецессия скрылась на горизонте из виду, тут же за спиной Пирри раздались голоса.

— Идиот проклятый…

— Вот теперь мы умрем все…

— Из-за тебя нам крышка…

— Болван…

Чего только Пирри не услышал от людей, которым так часто помогал, которым служил в меру своих сил и возможностей.

Бросив все раздумья о людях Вилльбурга, Пирри направился к Мосе. После того, как Мосе привели более-менее в порядок, приложили исцеляющих трав, напоили успокоительным чаем, Пирри попрощался с Анкилой.

— Я не знаю, вернусь, ли, — заговорил Пирри, — но знаю, что любил тебя всю жизнь.

— Я знаю, — сказала Анкила. – Еще я знаю, что ты вернешься и спасешь нас.

— Скажу честно, мало мне во все это вериться…

Анкила не ответила ему. Лишь приблизилась и поцеловала. Сладкий поцелуй, ароматный, сочный, как и положено быть первому поцелую в жизни человека…

Зеленые холмы напоминали шипы на гребне какого-то древнего существа. С раннего детства Пирри предполагал, что холмы получили свое имя – Зеленые – за то, что здесь все зеленело и горело изумрудной травой. Увы, к траве эта зелень не имела никакого отношения. Зеленым был камень, из которого сложены холмы. И присмотревшись, вы могли догадаться, почему камень зеленый. Кто-то обжег желтый камень до такой степени, что он покрылся зеленой коркой. На корке не росло вообще ничего.

По спине Пирри бежали мурашки каждый раз, как он задумывался над тем, кто мог опалить все эти холмы.

Под солнечными лучами холмы не казались такими страшными, как ночью, но все равно, когда прогуливавшийся меж ними ветер гудел, Пирри хотелось приложить руки к ушам, чтобы не слышать этого воя. Кровь стыла в жилах от прикосновения холодных рук ветра и страха, блуждавших среди холмов.

Пирри несколько раз огляделся. По легендам, дракон жил в одной из глубоких пещер под одним из холмов. Но каким именно, легенда не рассказывала. Да и сказки у Весеннего Кострища ничего не говорили. Наверное, это от того, что никто из холмов не возвращался.

Пирри сглотнул страх, подступивший к горлу. Ветер не приносил ни звука. Лишь желудок изредка ворчал, требуя еды.

Присев на привал, Пирри перекусил черствым хлебом и лепешками из риса. На небо высыпали первые звезды, хотя на западе все еще горел костер заката. Пирри, посмотрев в сторону захода, вздохнул. Ничего другого, кроме как обратиться за помощью к старому должнику. Сародум наверняка был волшебником, раз так легко расправился с преследователями. Правда. Нет гарантии, что так же легко получится у него разобраться с драконом. А впрочем, какая разница. Кроме Пирри, никто в деревне не рискнул бы идти в поход в Зеленые холмы. Так что даже, если Сародум не сможет толком чем-нибудь помочь, есть вероятность, что он в состоянии хоть как-то скрасить одинокое путешествие Пирри.

Юноша вытащил из костра небольшую веточку. Затушил ее. Написал на твердом камне имя мага. Раздался слабый шум. Правда, этот слабый шум походил на грохот от взрыва в тихой глуши холмов. Во вспышке света перед Пирри вырос красивый юноша. За прошедшие годы, казалось, Мурадас никак не изменился.

— Вижу, ты стал старше, парень, — сказал маг. Черный плащ шелестел за спиной волшебника. – Что, все так же бегаешь по деревушке с воплями о любви к какой-то средненькой девчушке?

— Приветствую тебя…

— Ой, не надо таких глупостей и официальностей, друг мой, — Мурадас положил руку на плечо юноши. – Чем вызвано твое пребывание в столь дивном и отвратительно ужасном месте как это?

— Гм… — Пирри откашлялся. – В этом все и дело. Мы находимся в Зеленых холмах.

— Будь оно все проклято, что серьезно?

— Ага.

— И каким таким боком тебя сюда занесло?

— Мне нужно золотое яйцо дра…

— Что? Ты не в своем уме, право же… Кто в наше время все еще может мечтать об этом?

— Не я…

— Тогда тебе не нужно это проклятое яйцо. Этот злосчастный дракон украл его у моего народа тысячу лет назад.

— Оно мне нужно.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Я тебе сказал, да.

— А я тебе повторяю – нет.

— Но если я не принесу это яйцо графу, он возьмет в жены мою Анкилу и перебьет весь Вилльбург.

— Ну так возрадуйся же. дурачок! Это как хорошо, подумай. Никаких забот, никаких хлопот…

— Нет. Мне нужно это яйцо.

— Ладно, так и быть, расскажу тебе, почему не стоит тебе браться за это дело. Дракон немного туповат. Нам может быть удастся его перехитрить, но вот, как быть с яйцом… ты представляешь, сколько магов и магов-отшельников ринуться за ним, едва оно окажется за пределами магии древних драконов.

— И тем не менее, я хотел бы попробовать…

— Не ну до чего же ты туп…

— Я попробую и с тобой и без тебя…

— Непробиваемая тупость, сын мой…

— Так что пойду-ка я, ибо время уходит впустую…

— Ладно, расслабься. Ляг поспи, я подумаю, как нам быть с драконом.

— Не буду я спать.

— Будешь. Ни один дурак, даже такой, как ты, не пойдет к дракону в ночь. Спи, — маг взмахнул рукой и Пирри погрузился в сладкий сон.

Когда маг разбудил его, юноше показалось, что прошло не больше пары секунд.

— Поднимай свою бессовестную задницу, старик Мурадас придумал, как нам действовать.

— И как?

Пирри собрал вещи, оставшиеся от позднего ужина, бережно уложил в котомку.

— Мы обведем его вокруг пальца. Только есть небольшая проблема, ты должен вновь впустить меня в свое тело.

— Постараюсь. Только не ройся в голове.

— Хорошо, тогда взывай ко мне, — сказал маг.

— Что?

— Ты думал, что я пойду пешком? ПЕШКОМ? Я? Ну ты реально глупый парень…

— Мурадас, почему-то мне ты уже надоел…

— Да неужели.

— Ага.

— Тогда впускай меня. в тебе я буду молчать.

— Или я в тебе.

— М-да… Так вернее.

— Но мы точно сможем добыть яйцо?

— Сможем разделаться с графом раз и навсегда.

— Да?

— Да. Только ты молчи, а говорить буду я.

— Хорошо.

Когда маг оказался внутри Пирри, идти юноше по пересеченной местности стало намного легче. Казалось, будто временами он летит. Но другими временами казалось, что он еле ползет. Соседство мага вселяло надежду на успех, хотя в глубине души Пирри все еще боялся задорного мага. Абсолютного доверия к Мурадосу юноша пока не питал.

 

Дракон спал, свернувшись в глубокой пещере в гигантский клубок, яйцо, которое ящер охранял, сверкало во тьме. Вокруг дракона поднимался ореол многочисленных запахов – грязной чешуи, протухшего мяса, давних костей, обгоревших камней и много других запахов. По пещере гулким эхом блуждало хриплое дыхание.

Дракон открыл глаза. Зеленовато-алые фасеточные бездонные глаза будто окружили незваного гостя. Пасть открылась, обнажив клыки.

— Кто вторгся в мои владения? – от громоподобного голоса с потолка рухнуло несколько каменьев. – Ты что, оглох, человек? – один глаз дракона повернулся в сторону Пирри. – Отвчечай!

— О, могущественный дракон…

— Да, могущественный…

— … меня послали к тебе, чтобы сказать, что тебе пора убираться отсюда…

— Да, да, да… ЧТО?! – на сей раз задрожал весь свод пещеры. – Кто такое посмел высказать вслух?!

— Не я, о мощь, не я! – Пирри поспешно сделал два шага назад.

— А кто?

— Мой родной брат, Граф Мадерасский…

— Кто? Что-то я о нем не слышал.

— Уверуй мне, о великий ящер!

— Хорошо. И где же живет твой этот граф?

— Я расскажу и покажу тебе все, о могущественный, если ты заключишь со мной сделку.

— Что? Как ты смеешь…

— Иначе ты ни за что не узнаешь, где у графа золото.

— Золото? Как много?

— Много, очень много золота…

— Веди!

— Если позволишь, я хотел бы предложить тебе понести меня на твоем гребне, ибо пешком идти много лиг…

— Ты дерзок и наглость твоя не знает границ, человек, но, так и быть, понесу тебя, коли на счет золота не соврал. Но, ежели соврал, берегись, испепелю тебя и сотру в порошок.

— О, спасибо, прекраснейший.

«А теперь твоя очередь, парень, — обратился к дремлющему разуму Пирри Мурадас. – Дорогу знаешь в графский замок?».

«Да. Но как же я смогу от дракона уйти. Я ведь не знаю, где у графа золото».

«Не проблема. Ты просто приведи дракона, укажи на графа, потом вспомни какую-нибудь важную мелочь, о которой мало кто знает, я имею ввиду, мелочь, относящуюся к графскому телу, и укажи на это дракону. А на счет золота, выйди к речной пойме в замке, там, где рассыпан щебень и галька у воды, скажи мое имя два раза и все. Понял?».

«Да».

«Тогда отпускай меня».

 

Когда стражники увидели в небе громадного дракона, они принялись пускать в него стрелы, что было сил. За минуту тело дракона, недоступное стрелам из-за каменной чешуи, отбило сотню острых наконечников стрел. Дракон с трудом сдержал себя, чтобы не выпустить струю огня в сторону стражников. Приземлившись во дворе замка, дракон позволил спешится Пирри.

— Ты кто такой? – кричали люди Пирри, наводя стрелы, замахиваясь копьями и мечами и боясь шелохнуться из-за страха перед драконом.

— Мне нужен граф, — сказал Пирри.

Вскоре через двор в сторону дракона и Пирри прошествовала большая группа стражников. Расступившись перед юношей, стражники выпустили к Пирри самого графа. Граф переводил глаза с дракона на юношу и обратно. Повторив эту процедуру несколько раз, граф потер подбородок.

— Я просил золотое яйцо, а не всю ящерицу, — сказал граф.

— Ящерицу? – от рыка дракона с голов трех стражников слетели шлемы и покатились по мощенному булыжником полу. – Ты словечки-то выбирай, мелочь пузатая.

— Что? Я не пузатый, ящерица, я чуть полноват, но не более, — граф втянул огромный живот. – Ты на себя-то посмотри.

Дракон, не ожидавший такой дерзости, умолк, цокнув огромными зубами.

— Так, и что мы будем делать? – сказал Граф.

— Мне нужно твое золото, — сказал дракон.

— Что? – граф задрал голову. – Может тебе стоит еще лет десять поспать под холмом, а?

— Чем ты докажешь, что он твой брат? – на сей раз дракон обратился к Пирри.

Пирри минуту раздумывал.

— Что? Этот смерд мне не брат, — заговорил граф. – Ты совсем отупел, ящерица?

— У него шрам на груди от верхнего ребра к нижнему, — сказал Пирри, — никто из мракобесов этого не знает.

— Задери тунику, граф, — сказал дракон.

— Что? Чушь! Он мне не брат!

— Задери тунику. Если он врет, я испепелю его.

— Открыть огонь!

Граф не успел убежать. Через один шаг от графа осталась лишь небольшая куча пепла, как и от всей его братии. Покончив со стражей и графом, дракон повернулся к Пирри.

— Ну что, где золото?

— Идем со мной, — сказал Пирри.

Повернув на запад, юноша повел дракона к реке, чьи берега уложены галькой и щебнем. Трижды по пути произнес он имя мага, как тот и повелевал.

Не успел юноша подойти к реке, а дракон с ревом и воплями несся в реку. Загребая головой камни, он глотал их со все большей и большей алчностью. Еще глоток каменьев, дракон опустился на дно еще глубже и еще меньше стал в размерах. Еще один глоток и голова скрылась под водой…

— Из-за своей алчности и тупости он ушел на дно и никогда больше не увидит Зеленых холмов.

Пирри повернулся – рядом с ним стоял маг. Мурадас наблюдал за рекой, как ни в чем не бывало.

— Спасибо, — сказал Пирри.

— Тебе, спасибо, парень. В очередной раз ты помог мне и моему племени, сам того не осознав. Яйцо дракона, было не яйцом вовсе, а хранилищем всего могущества моего мира и мы его вновь вернули на место.

— Попутно вы избавили мой народ от этого гневного тирана, сир, — Пирри чуть поклонился.

— Все это глупости, мальчишка…

— Спасибо…

— Ладно, я надеюсь, ты будешь счастлив со своей красоткой под крышей этого замка. Ты теперь тут правитель.

— Я не…

— Я тут ни причем, парень. Они, — большой палец мага направился за спину, — все видели. Видели, как ты избавил их от графа, а затем еще и погубил дракона. Так что…

Маг исчез.

 

Прошли многие годы и за эти годы молва о великолепном графе Пирри Рейсе разошлась по всем землям от севера до юга, от запада до востока. Никто не знал, что правда, а что ложь, но все знали одно – в каждой легенде есть доля правды…

 

 

читателей   192   сегодня 1
192 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 4. Оценка: 2,50 из 5)
Loading ... Loading ...