Дело о пропавшей совести

Сгорбленная ведьма ходила по своей избушке и зыркала по сторонам. В руках у ведьмы была большая метла, а седые космы на голове шевелились словно живые. Их не надо было ни мыть, ни расчёсывать - когда ведьма сердилась, волосы вставали одуванчиком и самоочищались, разбрасывая обгорелые трупики самонадеянных насекомых.

- Фу-фу-фу. Человеческим духом пахнет!

Ведьмы заряжаются энергией от собственной злобы. Никто не решается спорить с ними, ведь чем лучше ты доказываешь свою правоту, тем сильнее злится ведьма, и тем больше у неё сил. А самые сильные колдуньи умеют вводить себя в истеричный экстаз без посторонней помощи. Не дай бог оказаться рядом с такой каргой во время её припадка.

Чтобы сокрушить противника одним ударом, злое волшебство нужно где-то копить и при этом самому не отравиться. Лучше всего оно удерживается в волосах. Ведьмы этим пользуются и редко стригутся. По этой же причине, злые волшебники носят длинные бороды.

У хозяйки дома опыта и волос было в достатке. Иным словом, стара она была и гриваста. Пока она летала по делам, в стоящей в глуши леса избушке кто-то побывал, оставив свой запах и след зубов на столешнице. Будь ведьма менее самоуверенна, её бы насторожил размер укуса.

Причёска вздыбилась седым дикобразом, волосы потрескивали и сыпали колючими искрами. Ведьма потыкала метлой в груду подушек на кровати, пошерудила под кроватью, даже отдёрнула занавеску на окне, за которой мог притаиться разве что мальчик-спальчик (мелкая потусторонняя тварь, вызывающая зевоту).

Ведьма замерла в недоумении посреди единственной комнаты.

- Где же ты спрятался, сорванец?

Взгляд ведьмы остановился на печке. Солидная печь из красного кирпича занимала дальний угол дома. Она имела обширный под, где можно было зажарить целого кабанчика.

- Ага! - воскликнула ведьма.

Она бросилась к печи, отодвинула заслонку и сунула метлу в темноту пода.

- Ничего не понимаю, - бормотала ведьма, ворочая внутри метлой.

В это время из-за дома вышел Быня и случайно взглянул в окно.

- Бабка! - басом возвестил он.

Ведьма подпрыгнула, потеряла над собой контроль, стоящая дыбом причёска опала, а весь накопленный заряд магии выстрелил через ручку метлы в печь. Печка обиженно вздохнула и развалилась. Печная труба нехотя, как бы раздумывая, правильно ли она поступает, завалилась на ведьму.

- Ой, батюшки, - успела воскликнуть та, приняв на себя груду кирпичей.

Когда пыль немного осела, Быня вошёл в дом и за ногу вытащил оглушённую ведьму из-под завала.

- Так-так, - в дом заглянула Фифа и брезгливо сморщила носик. - Кто это у нас тут?

- Бабка! Пуда три будет, - Быня взвесил ведьму на руке.

Сюда они вышли благодаря сладостям, развешанным на деревьях. Цепочки конфет и пряников сходились возле лесного домика, как паутинки в центре сети, зазывая детвору в гости. Быня ел леденцы, а медовые пряники доставались Фифе. Она была дриадой и любила мёд. Дом был пуст. Мебель, вопреки слухам, оказалась несъедобна, поэтому они пошли бродить по округе и запасаться кондитеркой. А как вернулись - их уже поджидала хозяйка.

- Не бабка, а подозреваемая, - поправила Фифа и открыла окно, чтобы выгнать остатки пыли. - Сейчас мы ей допрос учинем. Учнём. Ну-ка, привяжи её к стулу.

- Ладно, - согласился Быня.

В некогда чистой комнате всё запорошило пылью и сажей, а дальнюю стену завалило кирпичами. Если не считать кровати и кучи ковров, сидеть можно было на двух табуретках, огромном сундуке и в кресле-качалке. К креслу ведьму и привязали.

- Надо её в чувство привести, - решила Фифа. - И пусть это будет чувство страха перед неминуемой карой за свои прегрешения.

- А не колданёт? - прогудел Быня.

- Рот ей заткни, чтобы заклятия свои ведьмовские произнести не могла. Да не занавеской. Рот затыкают кляпом или носками - во всех книгах так пишут. Кляпа у нас нет...

Они порылись в сундуке, но носков не нашли и взяли старые розовые панталоны. Фифа села на табуретку напротив ведьмы, положила ногу на ногу и облокотилась о стол. Быня встал рядом.

Фифа налила из стоящего на столе чайника немного воды в чашку и выплеснула в лицо пленницы.

- М-м-м, - промычала та и открыла глаза.

- Ответствуй! - сказала Фифа. - Имя, возраст, род деятельности?

- М-м! - ведьма пыхтела и вращала глазами.

- Что? В молчанку будем играть? Придётся тебя замочить. Быня, замочи её.

Быня не успел сообразить, что нужно сделать, как ведьма поднатужилась и выплюнула панталоны вместе со вставной челюстью.

- Да как же я тебе отвешю, ешли вы мне рот шаткнули?!

- Ага! Заговорила, значит?! - Фифа проигнорировала претензии подозреваемой, решив сосредоточиться на допросе. - Имя?

- Так я тебе и шкажала! - сварливо ответила ведьма.

Фифа фыркнула:

- Быня, выбей ей зуб.

Быня поскрёб затылок, поднял вставную челюсть и молниеносно выломал оттуда один из зубов.

- А-а! - завопила ведьма, будто от боли. - Ты што творишь, ижверг?! Ты жнаешь, школько гномы дерут жа швою работу?

Волосы на голове ведьмы зашевелились, а на крючковатом носе засветилась магическая искра.

- И сколько? - уточнила Фифа, покачивая точёной ножкой, обутой в зелёный башмачок.

Ведьма сказала, Фифа присвистнула.

- Нет, пожалуй, с зубами перебор, - решила она. - Вернёмся к первому варианту - мочить.

Ведьма согласно кивнула.

- Быня, тащи воду.

Говорят, ведьмы от воды тают, но это сказки. Они просто не могут накапливать магию, как и злые волшебники с влажной бородой. Ничто так не потешает публику, как мокрая ведьма. Пока не обсохнет, опасности она не представляет, и можно всласть поглумиться над тем, кто внушал страх. Только нужно следить, чтобы кошки, которых ведьмы привечают и используют как внешние источники питания, не тёрлись рядом. Либо их тоже нужно облить водой.

Пока Быня ходил с найденной возле дома десятивёдерной бочкой к ручью, ведьма поинтересовалась:

- Твой?

- Не совсем.

- Помошь?

- Не надо.

Они помолчали, разглядывая друг друга.

- А шами вы кто такие?

- Детективы.

- Дефективы, - мрачно повторила ведьма.

Быня принёс бочку воды, обхватив её руками, и поставил на пол. Не каждый смог бы поднять такой груз, а Быня даже не запыхался.

- Мочи её, - велела Фифа.

- За што хоть, можно поинтерешоватьшя? - спросила ведьма.

- А то не знаешь?! Кто все мухоморы в лесу извёл? Кто украл совесть у торговца солью Феджи?

- Не я, - открестилась ведьма. - Вот што-што, а шовесть тошьно не я. На кой она мне?

- Несознанка, - определила Фифа.

- Шама ты нешожнанка! - рявкнула ведьма.

Её космы уже и так потрескивали, но теперь они встали дыбом и засветились, глаза налились злобой, а искра на носу запищала как комар-переросток. Фифа подскочила, схватила панталоны, уже раз сослужившие службу, и натянула их на голову ведьмы. Тут же раздался хлопок, панталоны раздулись, натянулись, но выдержали - лишний дым со свистом ушёл в штанины, на мгновение превратив их в чадящие трубы.

Фифа заглянула в одну из них и чихнула.

- Лучше не снимать, - решила она и утёрла нос. На губе и щеке остался серый след.

Ведьма закашлялась, из-под панталон во все стороны полетела сажа.

- Мочить уже? - пробасил Быня.

- Бощьку во двор вынеши, кхе-кхе, тяжело мне её ташкать. Кхе. И жубы подними, а то ещё бежжубая фея шопрёт. Говорить буду, - донеслось ворчанье ведьмы. Ткань панталон колыхалась в такт словам.

- Зубная фея? Подельщица? - оживилась Фифа.

- Шволощь она, - буркнула ведьма. - Жубная у детей, а бежжубая вштавные щелюшти ворует. У меня уже две пары покрала. Только оштавь беж пришмотра... Медяк ещё шунет под подушку - иждеваетша, жаража.

- Понятно. Этим делом мы можем заняться позже. Сначала закончим с совестью и мухоморами.

Наступило молчание. Ведьма сопела, а Фифа нетерпеливо постукивала пальчиками по столу.

- Ну?! - не выдержала она. - Ты знаешь, каким противным становится новый жрец без своей настойки на мухоморах?

- Подковы гну, - ответила ведьма. - Мой леш и мухоморы мои. Вы в это дело не лежьте...

Ведьма рассказала, как в начале лета к ней заглянул старый приятель - колдун из южной страны. После бурной встречи, он поделился новостями, будто в Шамурхании необычайную популярность приобрели пилюли из мухоморов, и попросил насобирать как можно больше грибов. Расплачиваться обещал коврами. Шамурханские ковры ценились высоко, и чем дальше от родины, тем выше. В дальних краях мало кто знал, из чего их делают, иначе без мордобития бы не обошлось. Бизнес пошёл споро. Ведьма собирала мухоморы и отвозила их в своей ступе партнёру. День лёту туда, ночёвка, день обратно. Корзины с грибами свешивались с борта ступы по пути на юг, пара свёрнутых ковров привозилась домой. Оставалось пристроить ковры, и вот уже прибавка к пенсии позволяет вести разгульную жизнь, насколько это понимают ведьмы. Шабаши, тотальная скупка барахла у барыг-старьёвщиков, корм в мини-горшочках для кота и прочие прелести. Честный бизнес - ничего более. А чужой совести она не брала - ещё чего не хватало, от своей-то еле избавилась и забыла как дурной сон. И связывать пропажу совести с её делами не надо. И вообще, спасибо за бочку воды, но не пора ли гостям валить подобру-поздорову, а то и так погуляли на славу, даже печь поломали.

- Понятно, - сказала Фифа. - Нам надо посоветоваться. Быня, идём.

- Вот что я тебе скажу, - продолжила она на улице. - Неспроста это. Ой, неспроста. Чтобы сразу два подозрительных события подряд на ровном месте - это... Это вдвойне подозрительно. Не мог Феджи за здорово живёшь потерять совесть и взвинтить цены. И мухоморы как-то вовремя с этим колдуном приключились. Тут наверняка чей-то заговор, вот только чей? Ты со мной согласен?

- Угу, - ответил Быня.

В их паре Фифа была мозговым центром, а Быня грубой мускульной силой, не дотягивая даже до звания мозговой периферии. Половину речи он прослушал, отсекая длинные предложения и сложные слова. Не то, чтобы он делал это осознанно, но по-другому у него не получалось. Поэтому вся тирада Фифы свелась для него к "Вот, что я тебе скажу... Ты со мной согласен?".

- Надо им очковую ставку учиничить, - рассуждала Фифа. - Учинять. Это когда сажаешь двух подозреваемых друг напротив друга и они через очки в гляделки играют, кто кого пересмотрит. Кто проиграл - тот и виноват. Короче, берём бабку за шкирман, в ступу и в Шамурханию.

- Ладно, - ответил Быня.

Они вернулись в дом. На плече ведьмы сидела сойка и внимательно слушала, что та ей говорит. Сойка увидела гостей, вспорхнула и вылетела в окно, оставив радужный след магического выхлопа.

- Стоять! - вскрикнула Фифа, метнула ногой башмачок вслед птице, но не попала. Она долго тренировалась этому трюку и не на шутку разозлилась промаху. - Кому маляву накропала, чувырла старая?

- Нехорошо так бабушку наживать, - обиделась ведьма и больше не проронила ни слова.

Быня упрятал её в мешок и взвалил на спину, легко удерживая одной рукой. Во вторую руку взял метлу ведьмы, так как даже дети знают, что ступой управляют метлой. Дриадочка критически осмотрела ступу и решила:

- Я в метле пока посижу, а то места мало, - и юркнула в черенок метлы.

Дриады умеют увеличивать внутреннее древесное пространство и не любят долго оставаться без жилья, так что это желание было вполне естественным. К тому же Фифа боялась высоты.

Быня забрался в авиатранспорт, положил мешок под ноги, постоял, подумал и изрёк:

- Не летит.

Прислушался. Из черенка раздавался беспечный храп. Фифа дала инструкции напарнику и полагала, что добраться до места он и сам сумеет.

Мешок глухо засмеялся, потом закашлялся и выругался.

Быня ударил метлой по ступе, та отозвалась приятным женским голосом:

- Введите место назначения.

- Мнэ-э-э...

- Повторить последний маршрут? - по-своему понял летательный аппарат.

- Ладно! - одобрил Быня.

- Принято. Маршрут построен. Взлетаем.

Ступа поднялась в воздух и, задевая ветки деревьев, понеслась на юг. Быня подруливал метлой, облетая самые высокие сосны. Мимо проносились увешанные шишками хвойные кроны, но вскоре лес закончился и начались поля, а за ними показалась и родная деревня. Быня помахал знакомым, копошащимся на земле.

- Выше давай, - скомандовал он.

- Перегруз, - благожелательно сообщил голос. - Избавьтесь от балласта.

В ступе стояли свёрнутые в рулоны два ковра, и Быня, с чистым сердцем, выкинул их за борт. Места прибавилось, а летательный аппарат поднялся выше и набрал скорость. Какой-то голубь попытался пересечь маршрут, но был сбит точным ударом метлы. Из-за этого ступу закрутило, но Быня оказался прирождённым воздухоплавателем и легко восстановил равновесие. Ветер трепал волосы молодого бугая, Быня щурился, смотрел вдаль, выпятив челюсть, и представлял себя капитаном Летучего Засранца (корабль получил своё гордое имя из-за прямоточных туалетов).

В облаках царили холод и сырость. Сам того не зная, Быня летел выше и намного быстрее, чем привыкла старая ведьма. Обычно та телепалась над самой землёй, зябко кутаясь в шаль, и не рисковала подниматься выше необходимого. Она считала, что главное - ничего не задевать днищем. Уж что-что, а к старости ведьма поняла, что днище надо беречь.

Человеку любознательному быстро бы наскучила недвижность белёсой хмари вокруг. Но то любознательному. Быню безделье не напрягало, сил ему было не занимать, и он простоял на посту всю дорогу, наслаждаясь полётом. Потом облака рассеялись, и можно было свысока смотреть на леса, реки, а потом и на пустыню, а холод и сырость сменил зной.

 

Ступа приземлилась после полудня на высокой башне и сообщила: "Вы прилетели".

Было жарко. Воздух скрипел на зубах, а окружённая каменным парапетом крыша притворялась гигантской сковородой. Вокруг башни раскинулся город. В архитектуре преобладал песчаный цвет у стен домов и бурый у крыш. Большинство домов были одноэтажными, только в центре города стояли здания побогаче - в два-три этажа. Вялая зелень проглядывала в редких сквериках. Башня была куда выше других построек. Несмотря на время сиесты, снизу доносился гул большого города.

Быня вылез из ступы, повёл могучими плечами, размял затёкшие ноги и постучал по черенку метлы.

- Кто там? - отозвался сонный голос.

- Приехали, - сообщил Быня.

Мешок завозился, оттуда раздалось бормотание, но возня успокоилась после хлопка Быниной ладошкой. Иные люди от Быниного дружеского похлопывания теряли сознание.

- Момент, - донеслось из метлы. - Только в порядок себя приведу. Ты осмотрись пока.

Быня осмотрелся. На ровной площадке крыши стояла ступа, лежал цветастый ковёр, и был люк в полу. Люк Быня выдрал, обнаружил за ним ступени и зашагал вниз, с мешком за плечами и метлой в руке. Здесь было тихо и прохладно. Винтовая лестница прилепилась к стене и окружала погружённую в полумрак сердцевину башни. Быня не удержался от соблазна и плюнул вниз.

После того как он прошёл полный виток, показалась массивная дверь. Быня аккуратно выдавил её, слегка накрошив камнем на пол. Проход вёл в кольцевую комнату с панорамными окнами, надолго выбившую Быню из колеи. Он ходил там кругами, пока Фифа не поинтересовалась, чем он занят, и не указала на выход. Она побоялась спускаться своими ножками и осталась в метле.

Дальше двери появлялись с завидной регулярностью. Быня насчитал их полный кулак, пока не сбился. За ними обнаруживались комнаты, то полупустые, то загромождённые, то с уставленными стеклянными колбами столами, то кладовые с мешками и вязанками пахучих трав. Нашлись и мухоморы, но мало, а вот людей не было вовсе. Так Быня дошагал до самого низа, где ровно в центре башни, в луже крови лежал труп бородатого старика в синем халате. Рядом валялась высокая, синяя же шляпа, украшенная серебряными звёздами.

- Так-так, - оживилась Фифа, выбравшись из метлы. - Убийство! Отягчающие обстоятельства к торговле мухоморами. Становится интересно.

Она обследовала тело, пошарила по карманам у трупа и сделала вывод:

- Убит ударом тупого предмета по голове. А ещё убийца на него плюнул. Это наводит на мысль, что смерть не случайна. Кровная месть, старые обиды, или мухоморы не поделили. Надо обвести труп мелом - так положено. Мелок есть?

Быня помотал головой.

- Зря, - сказала Фифа.

- Там мука лежит, подойдёт?

- Тащи.

Он оставил ведьму под присмотром Фифы, а сам поднялся наверх, в кладовую. Дёрнул на себя мешок с мукой, но не рассчитал сил - горловина оторвалась, мешок прочертил воздух белой струйкой муки и вылетел в дверной проём. Внизу гулко ухнуло, Быня бросился туда, перепрыгивая через несколько ступенек.

На первом этаже будто снег выпал. Мешковина закрыла лицо убитого, мука засыпала пол и облаком висела в воздухе. Дриадочка, белая с ног до головы, оглушительно чихала, а башня отзывалась звонким эхом.

- Апчхя! Быня, достаточно было пригоршни!

- О! Вон там чё... - ткнул Быня пальцем.

Клубящаяся мука очертила чей-то силуэт, доселе невидимый. Этот кто-то понял, что его заметили, и, не оставляя за собой следов на полу, бросился к двери на улицу.

- Стоять! - завопила Фифа и метнула ногой свой башмачок. На сей раз попала точно по темечку. Но слишком лёгким был башмачок - беглец лишь споткнулся, с тихим шлепком прошёл сквозь дверь и удрал.

Фифа стояла на одной ноге и ошеломлённо смотрела, как на двери осыпался струйками муки контур беглеца. У контура были крылья.

Быня подал башмачок и вывел Фифу из оцепенения.

- Нет, ты видел?! - возмутилась она. - Потусторонний элемент, сквозь стены ходит!

- Это дверь.

- Только моя туфля по нему попала, ведь я тоже необыкновенное существо!

- Да-а... - обрадовался Быня.

- Где его теперь искать? И зачем тени крылья? Ты чего лыбишься?

- Так... - смутился Быня.

- Пойдём.

Быня взвалил мешок с ведьмой, Фифа взяла метлу, и они вышли ну улицу. Фифа шла первой и сама открыла дверь, чем уберегла её от напарника. Перед входом в башню раскинулась мощёная брусчаткой площадь, полная народу. Огромный детина с мешком за спиной и обсыпанная мукой миниатюрная девушка в некогда зелёном наряде и с большой метлой в руках, притянули взгляды людей как магнит. Появление детективов толпа встретила напряжённым молчанием - похоже, люди не это ожидали увидеть.

- Чего уставились?! - грубо спросила Фифа. Со своим партнёром за спиной, она чувствовала бы себя в безопасности и среди демонов.

- Ап-шля-шмя-пшля, - ответили из толпы несколько голосов.

- Похоже, тут побывала беззубая фея, - решила Фифа.

Вперёд выступил длиннобородый старик в красном халате и высокой шляпе и сказал:

- О, услада глаз моих, что видели много прекрасного, но никогда не созерцали подобной красоты. О радость ушей моих, что слышали сладкоголосых сирен во время трево...

- Короче, дядя, ближе к делу, - перебила Фифа.

Старик недовольно пошамкал губами и произнёс:

- Вы кто такие и где Птет?

- Дефективы они! - раздался из мешка приглушённый голос ведьмы. Быня легонько встряхнул ношу, мешок отозвался серией ругательств.

- Детективы, - поправила Фифа и подбоченилась. - А ты кто, чтобы нам тут вопросы задавать?

- Меня зовут Бахет. Я дневной звездочёт повелителя, да дарует ему великий змей Соробру, что дёргает сам себя за язык, обширный интервал дат жизни, - Бахет молитвенно сложил руки и уставился в безоблачное небо.

Несколько человек вокруг, знавшие нормальный язык, а за ними и все остальные, пошля-шмякав на своём наречии, повторили это движение. Стояли в такой позе долго, пока Фифа не кашлянула.

Старик встрепенулся и продолжил:

- Птет - мой брат названный, ночной звездочёт на полставки. Сегодня мы с ним меняемся мантиями и положением, но он не выходит на ритуал. Скажи, о бело-зелёное чудо женского рода, где он? Почему не торопится?

- Убили его, - сказала Фифа.

Толпа ответила тихими шмя-шля - понявшие её слова переводили их остальным. Шёпот нарастал, перерос в недовольный гул, лица людей посуровели. Первый камень просвистел мимо детективов и грохнул в сену. Тут явно решили не искать убийцу - два чужестранца были виновны заранее. Звездочёт что-то крикнул, стало потише.

- Убийца - невидимка с крыльями, - добавила Фифа.

"Шмя-шмя-шля!" - пронеслось по площади.

Бахет отшатнулся. Новость о смерти Птета не напугала его так, как слова о невидимке.

- Откуда это известно? - спросил звездочёт.

- Мы его видели, - пояснила Фифа. - Сбежал, поганец.

- Тогда придётся вас убить, - сказал Птет и зашляшмякал.

Толпа подалась вперёд.

Фифа юркнула за широкую спину напарника и крикнула:

- Ну-ка, разойдись, а то мы применим бабку! Быня, доставай!

Быня моментально вытащил из мешка ведьму, стянул с её головы панталоны и наставил на толпу. Ведьма злобно вращала глазами, с волос градом сыпались искры, а кончик носа горел как свечка. Лицо всё в саже, грязные космы шевелились и очищались от копоти прямо на глазах.

Толпа отпрянула - все знали историю о Музе Гордона, с её очкастыми змеями (змеи считали, что очки придают им солидности), которая навсегда отнимает улыбку и радость жизни, превращая человека в крикливого зомби. Длинная молния сорвалась с носа ведьмы и ударила в брусчатку между детективами и толпой. Волна щебня окатила передние ряды и сбила шляпу с Бахета. Старик охнул, повалился на руки стоящих сзади людей, на лбу у него показалась кровь.

- И этот сдох, - решила Фифа, выглядывая из-за Быни. - Быстро в башню.

 

Быня грыз леденец на палочке, иногда критически его осматривая, - запасы собранных в лесу конфет заканчивались.

Он небрежно подпирал плечом входную дверь, в которую с улицы мерно бухал таран. Фифа, заложив руки за спину, ходила по первому этажу башни, плетя узор из следов в рассыпанной на полу муке. Связанная ведьма сидела у стены и подслеповато щурилась на тело старого знакомого. Разрядившись на площади, она пока была безопасна.

- Рассуждая логически, - сказала Фифа и остановилась. Дальше мысль терялась... - Рассуждая логически, они сами виноваты. Первый погиб от жадности, второй по глупости. Отсюда вывод: звездочёты - тупые скряги. И какое отсюда следствие?

Она уставилась вверх, где на высоте нескольких десятков саженей светился квадрат люка.

- Почему эта тень бросилась к двери? - рассуждала Фифа. - Рядом же была стена? Значит, она не умеет ходить через камень, но ходит сквозь дерево... Как я! То есть, относится к эфирам жизни, а не смерти. Хотя, принцип один и тот же...

Раздался особо сильный удар, после чего грохот прекратился - таран сломался. Быня достал из кармана конфету-тянучку, освободил от фантика и сунул в рот. Фифа рассеянно смотрела на напарника.

- Почему я сказала "она"?

- Баба, - подсказал Быня, еле расцепив зубы.

- Точно! Фигура и движения женские. С крылышками. Фея! - воскликнула Фифа. - Ночная фея, потому что в тенях скрывается. А ночная фея у нас кто?

- Кто? - Быня замер.

- Зубная! - торжественно возвестила Фифа. - И ещё беззубая, как недавно выяснилось. У зубной форма крыльев стрекозлиная... Стрекозловая. А тут как у летучей мыши. Значит, что?

- Стрекозу сожрала мышь! - прошамкал Быня, борясь с тянучкой.

- Значит мы имеем дело с беззубой феей! Будем искать.

- Ишь чё, - подала голос ведьма. - Дефективы, а туда же. Не шпымать вам её никогда. Ни в жишть не шпымать!

Фифа подошла к ведьме и надела на неё рваный мешок от муки.

- Ну-ка, посторонись, - сказала дриадочка Быне и вошла внутрь двери. Сначала ничего не происходило, но потом толстые доски заскрипели, из них полезли зелёные побеги, а в пол и стены впились корни, блокируя вход. Когда рост корней прекратился, Фифа вывалилась обратно и утёрла лоб:

- Ф-фух! Ванлийский кедр, лет сто как высох - еле оживила. У нас пряники остались?

Быня отдал ей последний медовый пряник, и дриадочка, обкусывая его по кусочку и облизывая липкие пальцы, шёпотом изложила план поимки беззубой феи.

 

Наступила ночь. Люди на площади то ли устали, то ли уснули, то ли задумали какую-то гадость. Детективам было не до того - они сидели в засаде. Ночь была тёплая, как опара, сил было потрачено, как за неделю, темнота в сердцевине башни была, как в брюхе у черепахи. Тихо сидеть и не спать при таком раскладе - надо железный характер иметь и здоровья как у слона, поэтому они мирно посапывали. Да что там, храпели так, что стёкла в комнатах наверху дрожали. Эта кажущаяся безмятежность беззубую фею и подвела. Влипла она. Всей пятернёй влипла. Дёрнулась было, пытаясь оторвать руку от конфеты-тянучки, что прилепила её к вставной челюсти, и разбудила Быню, к уху которого и был привязан ниткой зубной протез. Быня, твёрдо заучивший инструкцию, встал и взмахнул над полом фарфоровой вазой эпохи Хрень-и-Рвань (по историографии чёрных археологов), впечатав фею в стену и засыпав воровку осколками древнего образчика гончарного искусства. Тут же от Бынининого крика проснулась Фифа.

- Стоять-бояться! Работает озон! - завопила она и сдёрнула мешок с головы ведьмы.

Помещение осветилось призрачным светом, излучаемым волосами старухи, словно шерстяной Луной. Они потрескивали, распространяя запах грозы.

К обильно обляпанной тянучкой стене приклеилась беззубая фея. Ночью, в неверном свете волос, фею было хорошо заметно, и Фифа беззастенчиво её разглядывала. Серая кожа, впалый рот, блёклые глаза, одежда как у бродяги. Босые ноги феи не доставали до пола, она отталкивалась пятками от стены, издавая тихие: "ых! ых!", но отлипнуть не удавалось. Кожистые крылья и одна рука не шевелились - их приковало тянучкой, ко второй руке прилипли вставные зубы. С них свешивалась оборванная нить, почти доставая до груды фарфоровых осколков на полу. Рядом голосил Быня, держась за ухо, и зачем-то подпрыгивал на одной ноге. Связанная ведьма пыталась продрать глаза без помощи рук. Получалось у неё плохо, несмотря на сменяющие друг друга на лице жуткие рожи.

- Так-так, - Фифа упёрла руки в бока, - нападение на сотрудника при исполнении, с нанесением тяжких увечий!

Фея оставила попытки отлепиться и поникла. Быня, перестав шуметь и прыгать, растирал правое ухо, окрасившееся в малиновый цвет, а потом лёг на пол, прислонившись щекой к прохладной каменной плите.

- Ну что, сразу признаемся или будем в молчанку играть? - продолжила Фифа.

- Не виноватая я, - захныкала фея.

- Ага. Сразу верю, - процедила Фифа.

- Работа у меня такая собирать зубы ненужные я не виновата совсем ни в чём отпустите меня люди добрые... - затянула фея на одной ноте.

- Ненужные?! - рассердилась ведьма. - Я те ща дам ненужные! Ну-ка, ражвяжите меня!

Фифа переводила взгляд с одной пленницы на другую.

- Покрала у меня две пары уже, шволошь! Три! - уставилась ведьма на руку феи.

Фея разжала пальцы, затрясла рукой, но вставная челюсть прилипла намертво.

- Ну что вы ко мне пристали у меня ещё работы много я бедная фея никто меня-а не лю-у-уби-и-ит, - разревелась она.

Ведьма сыпала искрами, пытаясь выпутаться из верёвок, ругалась и злобно пялилась на беззубую фею.

- Так-так, - Фифа оживилась, ткнула пальчиком в ведьму и сказала фее: - Не будешь колоться - я её развяжу. Будешь сотрудничать со следствием?

- Бу-уду-у-у... - фея вытерла слёзы рукой, заодно незаметно (как она думала) примерив зубной протез.

- Имя, род деятельности?

- Фея я. Клевтизонтия.

- Зачем тебе чужие жевалки?

- Я ищу идеальные зубы.

- Нашла?

Фея печально покачала головой.

- Прикуш ей не ндравитшя! Шходила бы к гномам и жакажала по ражмеру! - возмутилась ведьма.

- А что, так можно? - удивилась фея, а старуха задохнулась от негодования.

- Отставить! - скомандовала Фифа. - Что ты здесь делала? Колдуна ты грохнула?

- Так я за зубами пришла. Я их вижу, я их все вижу... - глаза феи забегали. - Вы их с собой принесли, и вот я здесь. А этого я не убивала и не видела, кто.

- С кем тогда тебя перепутал тот старик снаружи? Что за тень он боится?

- Не знаю. Может, с местным феем?

- Подробнее! Кто такой?

- Многоликий фей Сбук. У него святилище рядом и псарня с лайками. Только он берёт не зубы, а частички жизни. И чем больше берёт - тем больше хочет. Про тех, кто ему поклоняется, говорят, что у них фей Сбук вместо мозгов. Вроде есть человек, а ничего не слышит, не видит и глупости болтает - весь в поклонении. В этом городе таких много.

- Вон оно что... - протянула Фифа, - Быня, ты с феем не знаком? Хотя, куда тебе...

В дверь осторожно постучали.

- Кто там? - спросила Фифа, подойдя ко входу в башню.

- Мы вас сейчас сожжём, - донеслось снаружи.

- Ну и глупо, - ответила Фифа.

На улице заспорили шёпотом.

- Может, откроете? Тогда мы вас отпустим... - сказал кто-то.

- Ещё чего.

Фифа отошла от двери, погладила Быню по голове - тот уже спал сном младенца - и разбудила его.

Они посовещались, Быня пару раз пробасил своё "ладно", оторвал фею от стены, сунул в мешок, только рука с челюстью осталась торчать из горловины, в другой упрятал ведьму, взвалил оба мешка с пленницами на плечи и отправился вверх по лестнице.

Детективы выбрались на крышу и сели в ступу. Точнее, сел Быня, сгрузив мешки под ноги, а Фифа спряталась в метлу.

 

В ночном небе, на фоне Луны, парила ступа под управлением сурового бугая с метлой в руках. Внизу, на площади, тёмные силуэты возились возле башни, пытаясь поджечь дверь. Та, обретя волшебную жизнь усилиями дриадочки, гореть не хотела и ветками раскидывала полешки, стараясь попасть ими в поджигателей. Наконец, ей это надоело, она снялась с петель и, семеня корнями, убежала в сторону городских ворот. Те были могучими, красивыми, любая порядочная дверь о таких может только мечтать. Дверь долго тёрлась о них, но они не ответили ей взаимностью. И расстроенная дверь на долгие годы ушла бродить по пустыне, изредка забредая в оазисы, чтобы сунуть корни во влажную землю.

Быня же перелетал от дома к дому, заглядывая в окна. Большинство жителей спали, кто-то чавкал в ночи, другие разговаривали, третьи занимались любовными утехами, и тогда Быня краснел. Наконец он нашёл то, что искал. В одном садике, на коврике, в позе лотоса сидела женщина в красных шароварах и позолоченном лифчике и невидяще пялилась в пространство. Быня приземлился, подошёл к женщине и пощёлкал пальцами у её носа.

- М-м... Уже ложусь, дорогой, - сказала она, не прекращая смотреть в плетёный забор.

Быня удовлетворённо кивнул. Взял метлу и небольшой куль с мукой. Высыпал её на землю напротив женщины и метлой разметал во все стороны.

- О! - воскликнул он, увидев в поднятом облаке призрачный контур, и швырнул в него метлу, словно копьё.

Фей Сбук не ожидал такой подлости. Мало того, что его заметили, что строго каралось (люди должны были поклоняться волшебному образу, нарисованному воображением, а не банальному естеству), так ещё и материальный предмет, который не мог причинить ему неудобств, пригвоздил фея к изгороди. Как это произошло, фей не понимал.

- Так-так, - издевательски раздалось у него прямо в голове, - хулиганим, значит?

Фей запаниковал. Это он всегда устанавливал правила и был господином положения, а тут творилось форменное безобразие.

- Куда мухоморы дел, голубчик? - спросил голос.

- Какие мухоморы?! - возопил Сбук.

- А такие! И совесть верни! - сказал голос.

Сидевшая на коврике женщина смотрела на происходящее, открыв рот. Быня вытащил из кармана последний леденец, сдул с него пыль и сунул его между пухлых женских губ. Женщина, не сказав спасибо, упала в обморок.

Фифа в это время выясняла подробности преступления. Фей Сбук вовсю сотрудничал со следствием и охотно брал на себя все злодеяния прошлых лет. По его словам, это он внушил чародею идею приготовить пилюли на мухоморах. С такими пилюлями людям легче было входить в контакт с феем, а ему проще было склонять их к почитанию. Но чародей, выдернутый в реальность во время очередного сеанса связи какой-то бешеной сойкой, всё ещё весь в собственных мыслях, провалился в открытый люк на крыше башни. Чародей ещё успел схватиться за крышку и захлопнуть её, но всё равно покатился по ступеням вниз, потом свалился в центральный провал и разбился. А совесть фей не брал.

- Хреново, - резюмировала Фифа.

Она вылезла из метлы, та упала на землю, освободив пленника, чем он сразу же воспользовался и исчез.

- Вот что, Быня... Похоже, мы не там искали, это два разных преступления. Возвращаемся.

 

Обратно летели вдвоём, фею и бабку оставили выяснять отношения в южном городе. Быня снова наслаждался полётом и гонял метлой встречных орлов, а дриадочка отсиживалась в черенке. К середине дня прилетели в родную деревню и приземлились в рощице, возле капища, подальше от любопытных глаз. Фургончик Феджи уже уехал, поэтому Быня пошёл к старосте, доложить клиенту, что следствие зашло в тупик. Фифе же не хотелось признаваться в неудаче, она сослалась на нехватку мёда в крови и ушла подкрепиться на пасеку.

Староста, вместе с жрецом, сидели за столом и обедали.

- Быня! - воскликнул староста, перестав хлебать щи. - Где пропадал? Я думал, ты ещё вчера явишься.

- Дык это, мухоморы... - прогудел Быня.

- Мухоморы? Нашли? Ну и кто вредитель? - оживился жрец.

- Ведьма. Больше не будет.

Старосту передёрнуло, а жрец, лишь недавно попавший в деревню и не успевший толком познакомиться с Быниными методами, обрадовался:

- Молодец! Вот когда молодец - тогда молодец!

- Это... Феджи? - спросил Быня.

- А что Феджи? - сказал староста, отламывая краюху хлеба. - Он твою посылку вчера получил, на радости скинул цены втрое и уехал. Ума не приложу, как вы узнали, что его жена страдала за этот дурацкий ковёр? Всю кровь, говорит, выпила, мол у соседки есть, у неё нет. Вот и пришлось ему цены задрать. Спасибо просил передать и вот, - староста порылся в кармане, достал медяк и протянул Быне, - держи, следопыт. Только ковровые бомбордировки больше не устраивай. Запрещаю, слышишь? И так порося пришлось на щи пустить - пришибло его.

 

Так и закончилась эта история. И все остались довольны, особенно детективы, заработавшие свой первый настоящий гонорар.

читателей   1041   сегодня 4
1041 читателей   4 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 13. Оценка: 4,23 из 5)
Загрузка...