Имя автора будет опубликовано после подведения итогов конкурса.

Семечко

В один из тихих летних вечеров, в предзакатный час, над раскинувшимся, подобно зеленному океану, лесом, летел чёрт. Полёт его был столь низок, что макушки высоких деревьев, над которыми он пролетал, всё норовили зацепиться за его длинный, чёрный хвост. От продолжительного, лишённого передышек и отдыха, перелёта, взмахи перепончатых крыльев, давались бесу всё с большей напряжённостью.

Помимо хвоста и крыльев, лукавый мог похвастать и своими козлиными ногами, да вполне человеческими руками. Сейчас, от изнеможения и усталости, руки и ноги вместе с хвостом безвольно свисали с тщедушного туловища. По той же причине, с лица нечистого не сходила гримаса безнадёжности. Имелись у беса и крохотные рожки, венчавшие его безволосую поникшую голову.

По голодному взгляду лукавого не трудно было догадаться, что поиск пищи составляет основную цель его вечернего полёта. Ну, как известно чёрта хлебом не накормишь, листья жевать он так же не станет. Являясь существом тёмным и потусторонним, в нашем земном мире утолить свой голод он мог только мирской суетой. Но вот беда и не задача, откуда в русской глуши, той суете, взяться?!

Вскоре солнце окончательно закатилось за горизонт и на почерневший небосвод высыпали крупные, яркие звёзды, а из-за ближайшего холма, показался косорогий, новорождённый месяц. Озаряемый сиянием неисчислимых звёзд и тусклым мерцанием молодой луны, лес вдруг стал редеть, и совсем скоро был вытеснен, совершено другой местностью. Это оказалась одна небольшая деревушка, с крохотными домиками, маленькими огородиками, да неухоженными, заброшенными ещё со времён перестройки, полями.

Был бы нечистый не столь утомлённым, не столь голодным и не столь измождённым, он, наверное, не обратил бы и малейшего внимания на это не шибко-то большое поселение.

Пролетев над одним из брошенных полей, покружив над крышами домов, чёрт заприметил на окраине чей-то ветхий домик с крохотным ухоженным огородиком. По неведомым причинам лукавый направился именно туда и, описав над замеченным угодьем  небольшой круг, превратившись в конопляное семечко, упал на межу, а утром уже пророс невысоким молодым кустом хорошо известного растения.

Хозяином того скромного владения был один пенсионер весьма почтенного возраста. Звали его Михаилом Геннадьевичем, фамилия же у него была Забвенный. Бывалый, между прочим, старик, ветеран Второй Мировой, закалённый и войной, и голодом, и сменой власти, повидавший на своём веку немало, как плохого, так и хорошего. Последние лет пять, после того как скончалась его любимая супруга, дед жил совершенно один. Поначалу он горестно тосковал по своей покойной жене. Пил! Само собой, и крепко пил. Но всё же поборол в себе тоску и даже свыкся с одиночеством, свыкся настолько сильно, что просто прирос к своему унылому быту, как обычно плющ к забору прирастает.

Что касается его детей, двух сыновей и дочери, то те давно уж повзрослели и разъехались по нашей необъятной стране в поисках лучшей жизни. Конечно, о своём престарелом отце они не позабыли, слали ему письма, в которых скудно рассказывали о своих удачах и поражениях, о внуках, о том, что у деда намечаются и правнуки, в общем, о своей тихой и нерасторопной жизни.

Так старик и жил, совсем один, стремления и силы свои на скромный огород, да на скудное хозяйство тратя.

Утром, едва занялся на востоке рассвет, а Михаил Геннадьевич уже проснулся, и, позавтракав на скорую руку, по давней своей привычке побрёл в огород, по-стариковски кряхтя, но, не сетуя и не жалуясь на жизнь. Огородик хоть и не большой, но тоже требует и труда, и заботы, что-то нужно полить, а что-то и прополоть, бурьян убрать, будет курам зелень как раз. Люди в русской глубинке так обычно и живут.

За своими повседневными делами дед и не заметил, как добрался до межи, где его к тому моменту уже заждался  нечистый. Старик словно бы случайно наткнулся на куст дурманящей травы, и поначалу было распознал, и даже хотел сорвать отраву, но отнюдь не дремавший в то мгновение бес, конечно же, не  дал совершить над собой подобное деяние. Лукавый, оставаясь конопляным кустом, зашевелился, зашипел, сплетая из своих, почти растраченных, магических сил всевозможные заклинания и чары, внушавшие деду, что перед ним не конопля вовсе, а растение красоты необычайной, лучезарный цветок, небесный посланник его покойной жены.

Михаил Геннадьевич Забвенный, легко поддался злому колдовству, и чёрные чары вмиг покорили его многострадальную душу. С тех пор пенсионер стал приглядывать за дивным растением, ухаживать за ним как за малым дитём, своих же забот у него словно не стало.

Дальнейшие дни для деда слились в один сплошной, серый туман. Он мало что понимал, мало что осознавал, он, что не день, всё шёл к своему излюбленному цветку и возился с ним чуть ли не с утра и до утра, всё пропалывал, всё удобрял и всё поливал его.

Брошенный стариком огород почти сразу же зарос сорняком. Не в лучшем положении оказались и куры пенсионера, очень быстро передохшие из-за отсутствия внимания и заботы. Лишь бесу от этого всего сплошная радость. Он оклемался и окреп, а злобное растение всё ширилось и росло.

В общем, над душою бедного пенсионера чёрт властвовал почти безраздельно. Безраздельно, но всё-таки почти! Были всё же и такие закоулки в сознании и подсознании деда, куда нечистый запускал свои когти с большим трудом и усилием. Наиболее явно это проявлялось во снах старика…

 

…Тьма – в небе нет ни Солнца, ни Луны, ни звёзд. Она накрыла весь мир чёрным, непроглядным куполом. Да и сам мир  — опустел и выцвел; исчезли в нём и леса, и поля, и дома, и улочки; всё слилось в одно сплошное, бесконечное, чёрное одеяло.

Посреди этого всеобщего опустошения рос сказочный цветок, красоты неописуемой, прелести необычайной. Его изящные, напоминавшие кружева листья оплетали стебелёк языками зелёного пламени, а на гордо возвышавшемся стебле восседал, словно царь на троне, шикарный бутон, собранный как будто из тысячи хрустальных, переливавшихся всеми цветами радуги лепестков. В чреве же бутона сияла маленькая, но весьма яркая копия Солнца.

И вот эта копия вдруг начала тускнеть. Её свет как-то странно затуманился и стал менее ярким, что в свою очередь переполошило и взбудоражило бедного Михаила Геннадьевича, который даже во сне продолжал находиться рядом со своим дивным цветком, всё любуясь и восхищаясь его красотой и не отходя от него ни на шаг.

— Ой! О – ё – ё – ёй! –  разволновался несчастный пенсионер так, словно речь шла о жизни и смерти лучшего друга, и счёт шёл на минуты. – Ему, ему чего-то не хватает. Его надо… Его надо.… Надо прополоть!

Едва старик проговорил это, как в его руке, неведомо откуда, возникла тяпка, и он сразу же приступил воплощать свою догадку в жизнь. Чудесный же цветок на заботу отреагировал тем, что его бутон стал чуточку ярче, но всё же так и не вернул себе былого сияния.

— А теперь,… а теперь… — Дед всё продолжал переживать за своё ненаглядное растение. — Полить! Его надо полить!!

И, словно по мановенью волшебства, в его руке тут же появилась лейка с водой, тонкие струйки которой сразу же устремились к лживому растению.

— Освободись! – вдруг за спиной старика послышался тихий, но весьма отчётливый голос.

От неожиданности пенсионер аж вздрогнул и выронил лейку из рук.

— Освободись!! – Тем временем таинственный голос повторился вновь, Михаилу Геннадьевичу он даже показался весьма знакомым. Голос был женским, тихим и приятным.

Повернувшись в ту сторону, откуда этот голос исходил, дед невдалеке от себя увидел пожилую женщину. Она была невысокого роста, её седые волосы были аккуратно убраны под чёрную ситцевую косынку. Серо-голубого цвета глаза её смотрели сквозь толстые линзы старых очков в роговой оправе с мощными ушными дужками. Одета она была в длинное сиреневое  платье с вышитыми на нём розовыми цветочками. Толстая пуховая шаль серо-пепельного цвета скрывала её плечи. Она бы сошла за обычную русскую старушку, если бы не её призрачные, полупрозрачные очертания, и если бы она, как и все простые смертные, стояла б на земле, а не была б, подобно обрывку облака, вознесена немного над нею.

— Зина?!! – оторопело произнёс Михаил Геннадьевич. В призрачной женщине он узнал свою покойную супругу.

— Освободись Миша!! Освободись!!! – в ответ проговорила она и вдруг исчезла, растворившись во всеобъемлющей тьме.

И, как только это произошло, левую руку старика, неожиданно, со скоростью осьминожьего щупальца, опутала колючая лоза, грязно-жёлтого цвета, выпущенная кем-то (или чем-то), находившимся сзади. Причиняя деду жуткую боль, лоза со всей силы потянула его за руку, резко при этом развернув. От увиденного сердце пенсионера в испуге затрепетало, перед его взором предстал тот самый драгоценнейший  цветок, до ужаса изменивший свой внешний облик.

Красивые кружевные листья растения обратились в пучки ядовито-зелёных, заострённых шипов; стебель весь покрылся кроваво-красной, крупной чешуёй, от чего стал походить на туловище ядовитой змеи. Чудесный хрустальный бутон превратился в большую волчью голову, за каждым ухом корой росло почему-то по одному толстому, закручивавшемуся бараньему рогу, с подбородка же головы свисала длинная козья борода. Глаза у твари вообще были кошачьими – чёрный щелеподобный зрачок на фоне оранжево-огненной радужки. От основания чудовищного куста во все стороны вились колючие, подвижные лозы, одна из которых  и обвилась вокруг руки пенсионера.

Волчья голова устремила в сторону деда свой жадный, цепкий, злобный взгляд, а мгновение спустя руки и ноги беззащитного старика были опутаны десятками колючих лоз. Демоническое растение потянуло несчастного, до смерти перепуганного пенсионера к себе. Михаил Геннадьевич сопротивлялся, как мог, трепыхаясь подобно мухе, прилипшей к паучьим тенетам, но всё было тщетно. Он неумолимо приближался к широко разинутой пасти чудовища, в которой красовались сотни больших, крокодильих зубов….

 

— А-А-А-А-А!!!! – неистово заорал ветеран войны и проснулся, как раз в тот миг, когда всё казалось неизбежным и предрешённым.

Вырываясь из цепких объятий кошмарного сна, он так сильно дёрнулся в свой постели, что аж вывалился из кровати и с грохотом приземлился на пол, ощутимо ушибив при этом свой левый локоть.

На улице уже занялся рассвет, а дурной сон сразу же развеялся и забылся, оставив в душе деда лишь горький осадок. Старик поднялся  с пола, потёр свой пострадавший локоть и, одевшись, побрёл в огород, даже не позавтракав. Он спешил к своему любимому цветку, который наверняка нуждался как в поливке, так и в прополке. Всё-таки очень жаль, что мы порою забываем свои сны, будь они хоть трижды ужасны.

Околдованный превращённый  в безвольную куклу-марионетку, повисшую на тоненьких ниточках чужой злобной воли, Михаил Геннадьевич Забвенный и не заметил, как быстро промчались дни, ознаменовав собою завершенье лета. Конопляное семечко, благодаря усердию и стараньям деда, давно уж выросло в огромный куст, высотою метра в два, а то и больше. Чёрт, к тому моменту окончательно утоливший свой голод, решил всё-таки отблагодарить бедного пенсионера, по своему, по-бесовски. В тот миг, когда старика не оказалось рядом со злополучным растением, лукавый покинул собой же порождённый куст и, перепрыгнув через забор, перевоплотившись в бабку соседку, устремился в милицию, сдавать несчастного ветерана.

 

Мир незримых, тонких материй весьма широк и разнообразен. Нашему беспомощному Михаилу Геннадьевичу повезло, что в мире том обитают, не только черти да демоны, но сущности полностью им противоположные. Казалось, что камень жизни уважаемого старика вот-вот подкатится к обрыву и сорвётся в бездну, но вмешалось провиденье, пославшее ему ангела, слетевшего с небес. Ангел, находясь ещё на небе, заприметил эту дурную  неприятную для деда историю и, сжалившись над несчастным пенсионером, решил ему помочь.

Едва спустившись, небесный житель тут же воплотился в Василия Геннадьевича Забвенного, старшего брата нашего пенсионера. Как только это превращение свершилось, новоявленный Забвенный-старший уверенной походкой устремился к дому, неся в руке большой чемодан, словно с дальней дороги прибыл. Истинный та брат нашего страдальца жил далеко не в ближних краях.

Как раз к неожиданному визиту своего старшего брата Михаил Геннадьевич Забвенный находился, как это ни странно, не на огороде, возле своего излюбленного цветка, а в доме. Он заскочил туда буквально на минутку, но, случайно взглянув в зеркало, задержался, не узнав в нём своего отражения.

Старик стоял и, не веря своим глазам, всё пялился… пялился… пялился…, а из зеркала, словно из чужеродного окна, смотрела на него какая-то бледная сморщенная мумия. Неужели это он?! Неужели эта, воскресшая, сбежавшая из гробницы мумия, и есть он?! Как же быстро он постарел. Как резко,… как вдруг,… как неожиданно… явилась к нему старость.

Ведь раньше, всего лишь какие-то месяцы назад, седина хоть и присутствовала в волосах старика, но всё же была не столь существенной. Сейчас же седина полностью сожгла не только волосы, но и усы бедного пенсионера. Глубокие морщины избороздили лицо деда вдоль и поперёк, хотя совсем недавно они были, несмотря на весьма почтенный возраст старика, едва уловимы и едва заметны. Кожа пенсионера вся стала дряблой и бледной как у мертвеца. Серые глаза деда наполнились печалью, усталостью и болью.

Шум на улице да стук в калитку отвлекли старого пенсионера от его глубоких, тяжких дум.

— Кого ещё там принесло? – недовольно пробурчал себе под нос дед Михаил  и, обув старенькие, видавшие виды калоши, побрёл из дома прочь, через крохотный дворик, прямо к железной, ржавой калитке.

— Васька! Ты?! — радостно воскликнул Михаил Геннадьевич, едва распахнув свою скрипучею калитку и увидев старшего брата.

— Я Мишка! Я!! – не менее радостно отозвался брат нашего старика.

После взаимного обмена радостно-удивлёнными возгласами, два брата-ветерана, как и подобает родным людям, обнялись и поцеловались, не стыдясь своих чувств.

— Да ты проходи, проходи, не стесняйся, — пригласительно-зазывным  тоном проговорил дед Миша и повёл своего старшего брата через дворик прямо к дому. — А что ты это… — продолжил он, — телеграмму-то мне не дал? Я бы тебя встретил, как следует.

— Та-а, — отмахнулся Василий Геннадьевич, — сюрприз же хотел тебе сделать.

— Что ж, сюрприз твой удался, и даже очень! Это ты можешь. Да проходи, проходи в дом, да и не разувайся ты, у меня там всё равно не убрано.

Войдя в жильё своего младшего брата, Забвенный-старший весьма поразился царившему там беспорядку. Воспользовавшись недоброй отрешённостью Михаила Геннадьевича, пыль и хлам за какие-то считанные месяцы целиком и полностью овладели его когда-то уютной и аккуратно прибранной хатенкой.

Поставив в сторонку свой чемодан, Василий Геннадьевич недоумённо спросил у брата:

— Да ты случаем не приболел? А?! Михаил?!! Я смотрю, и огород у тебя заброшен, зарос весь сорняком, да и в доме порядку нету, как будто целый век никто здесь не жил, да и вид твой мне абсолютно не нравится, какой-то ты весь поникший, дряхлый, словно лет на тыщу постарел!

— Да я это, — смутился Михаил от обеспокоенности брата, — цветы начал выращивать. Всю душу в них вкладываю. Забылся совсем…

— Цветы?!!

— Ну да. Точнее, не цветы, а цветок, один куст. Мне однажды ночью приснилось, что прорастёт на огороде цветок… необычный… посланник моей покойной.… Да пойдём, я тебе покажу.

И Михаил Геннадьевич Забвенный повёл своего старшего брата по узенькой, хорошо протоптанной петляющей тропинке через заросший огород прямо к меже.

— Вот! – гордо воскликнул он, указывая на огромный, высокий куст. Правда, никакими чудесными цветочками, данный куст не отличался, но зато его ярко-зелёного цвета листья имели хорошо узнаваемую форму.

С начала Забвенный-старший посмотрел на цветок своего брата с большой настороженностью, мол – «а не кажется ли мне?», потом он перевёл свой взгляд на Михаила. Тот в свою очередь расплылся в широкой улыбке довольного собой садовника-селекционера (а-ля Мичурин и фруктовый сад). Затем старший брат вновь воззрился  на злополучный куст. Настороженность прошла, уступив место сильному и бурному негодованию:

— Да это ж конопля!!! – воскликнул Василий Геннадьевич. — Зелье наркоманов! Ты что мне тут, Мишка, понавыращивал?!! Совсем что ли сбрендил…

— Ко-но-пля-а?!!! – сильно опешил от такого обвинения и сам дед Михаил. – То есть как конопля?!!! Я же… я же… я же…

— Ты же… ты же… — передразнил его брат и продолжил свою тираду, — да уж явно не хризантемы!! Глаза разуй!! Хоть один цветочек-бутончик ты на своём кусте видишь?!! Я лично не вижу!!

Михаил Геннадьевич, напрягая своё зрение до боли в глазах, пристально всмотрелся в то, что вырастил с таким большим трудом и усилием. К счастью для него, рядом не была чёрта, всё это затеявшего, и от лёгкого натиска воли дурные чары в один миг развеялись, а драгоценнейший, прекраснейший цветок предстал в истинном своём обличии. Увиденное произвело на старика наисильнейшее впечатление:

— О-она-а!! Ко-оно-о-пля-а-а!! – удивлённо-ошарашено проговорил прозревший дед.

— Вот дал бы тебе по шее, так ты не первый год как уже взрослый! Должен соображать!! – продолжил дед Вася поучать своего непутёвого брата. — Ты на фига мне эту дрянь вырастил?! Ну, проросла у тебя на огороде случайно конопля, так ты возьми её, как умный человек, вырви да выброси! Зачем ты её в такой огромный куст вырастил?!! Под статейных размеров, между прочим, куст!!

— Да всем святым клянусь! Ничего такого я не выращивал! – положа руку на сердце, заверил своего брата дед Михаил, — вот сегодня утром на этом вот самом месте и рос мой цветок, а никакой конопли не было здесь и в помине!!!

— Не было, говоришь? – с большим сомнением в голосе переспросил Василий Геннадьевич. – А ты-ы… случайно того… травку-то не покуривал? Оттого тебе, быть может, и цветы мерещатся ТАМ, ГДЕ ИХ НЕТ!!!

— Да Господь с тобой, Василий!! – взмолился Михаил. – В жизнь никогда этим не зани…

— Так, ладно! – перебил его старший брат. – Всё, проехали… проехали.… Сейчас берём, вырываем эту дурь, выкидываем её куда подальше и забываем о ней раз и навсегда, о происшествии, кстати, тоже. — С этими словами он подошёл к проклятому растению и, ухватившись за самый толстый его стебель, потянул на себя, а заодно продолжил: – Я, кстати, когда до тебя шёл, соседку твою ненароком заприметил, направлялась она вроде бы в райцентр. Я вот что сейчас подумал, а не пошла ли она в милицию? Может, тебя пошла сдавать? А?! Михаил?! Соседка у тебя та ещё проныра, я знаю, такая не пожалеет и двадцать километров пройти, что бы родного любимого соседа заложить. Встреча с милицией нам сейчас совсем ни к чему, да и статья тебе Михаил, на старость лет, не надобна, не так ли?

Но Михаил Геннадьевич Забвенный не слышал своего старшего брата, он молча стоял в сторонке и, словно бы впав в ступор, всё смотрел и смотрел на высокий конопляный куст. Какой он всё-таки огромный, этот куст, намного выше роста человека, вымахал…

— Может это, — нерешительно произнёс горе-цветовод.

— Что – это?! – переспросил его брат, не оставляя попыток  выдернуть злополучное растение.

— Да так, ничего, — отвлёкся дед Михаил от своих чёрных дум, — я говорю: цмыкай не цмыкай этот куст, а голыми руками его всё равно не выдернешь. Давай я лучше косу принесу, заодно и бурьян скосим, да и сожжём эту дрянь с сорняком заодно, а потом, глядишь, и огород вспашем.

— Так неси Миша, неси, — одобрил предложение брата Василий Геннадьевич, отпуская толстый конопляный стебель.

— Или… лучше всё-таки топор? – уточнил Михаил.

— Та принеси и косу, и топор, да ещё и лопату заодно захвати. Не помешает.

— Ладно, хорошо, сейчас принесу!

— Стой, подожди. Пошли лучше вместе, заодно и грабли с вилами прихватим, тоже ведь пригодятся.

Не успел пройти и час, как дурная трава уже догорала в одной куче вместе с бурьяном.

— Ну, а теперь, Михаил, не грех нам и встречу отметить, — довольным тоном произнёс Забвенный-старший, — правда, сначала порядок в твоём доме наведём!

Ангел играл свою роль просто отменно.

Два брата-ветерана затеяли в доме уборку, когда ко двору подъехал УАЗик весьма характерной и легко узнаваемой раскраски. Поздно, правда, подъехал.

Завидя такое дело, чёрт снова превратился в небольшое рогатое, крылатое и хвостатое существо и полетел по своим делам дальше, правда, уже не голодный, а насытившийся, вполне – мирской суетой.

 

В глубине русского леса, там, куда ноги простого смертного заводят очень редко, рос огромный старый дуб. Его шикарная, пышная крона гордо возвышалась над макушками всех прочих, окружавших его, деревьев. Неохватный ствол примерно на середине высоты самого дерева делился на три основные ветви, одна из которых устремлялась строго вверх, другие же две уходили в стороны. Благодаря этой своей особенности, дуб слегка, совсем не много, походил на крест.

Как раз на одной из уходивших в стороны ветвей сидел бес, ножки и хвост беззаботно свесив вниз, а перепончатые крылья, аккуратно сложив на спине. Лукавый  курил, само собой, не сигарету, и, по всей видимости, кого-то ждал.

Через одно краткое мгновение в листве дуба, ещё зелёной, несмотря на робкое дыхание наступающей осени, послышалось едва уловимое шуршание, и к нечистому подлетел ангел, сел рядом, на ту же ветку. В своей правой руке небесный житель сжимал бутылку минеральной воды, марки: «Божественный  Свет».

— Будешь?! – вместо приветствия чёрт протянул ангелу свой дымящийся косяк.

— Будешь?! – иронично улыбнувшись, небожитель протянул в ответ лукавому бутылку с минеральной водой.

Нечистый тут же отдёрнул руку, державшую тлеющий косяк, и ехидно заявил:

— Сам пей свой свет божественный, — после чего он совершил глубокую затяжку и, выпустив изо рта несколько синевато-сизых дымных колечек, добавил: — Опять ты своим вмешательством мне слегка планы подпортил!

— С чего бы это?! – наиграно удивился ангел, отпил глоток  минеральной воды и добавил, словно его озарило: – А-а-а, деда от тебя спас! Так ты здесь и сам хорош. Беззащитного старика своей мишенью избрал! Нет бы негодяя какого-нибудь под зону подвести, а ты…

— Кого встретил на своём пути, того и избрал, — пробурчал, перебивая, недовольно чёрт в ответ. – Да к тому же я голоден был! Понимаешь?! Го-ло-ден! Голоден! Да и вообще, кому он на хрен нужен, этот старый дед. Детишки его, вон, давно уж и оставили, а своим односельчанам он и подавно не нужен. Никто ведь из них не обратил и малейшего внимания на то, что с многоуважаемым ветераном войны что-то не так, всё-о-о заняты своими тараканьими делами. Лень от стакана с самогоном губы оторвать и по сторонам посмотреть, что вокруг творится, может, помощь кому нужна. А раз внимания никто на него не обращал, значит, он действительно никому не нужен. Понимаешь?! Где равнодушие и безразличие, там и черти с бесами ходят, таков уж у мира порядок. Старик же,… э-э,… кстати говоря, восторг явно испытывал, когда меня, коноплю, удобрял, поливал да пропалывал, и красотою чудо цветка восхищался!

— Всё я прекрасно понимаю, — заверил своего собеседника житель неба, — во многом ты прав, но вот с восторгом, восхищением и красотою ты явно перебарщиваешь, не было этого всего, а была лишь иллюзия. Иллюзия, да и только. А?! Кстати! Зачем ты всё-таки деда сдавать пошёл?!

— Ты чего? Я же чёрт! – удивился слегка такому упрёку лукавый. – А что касается иллюзий, так они для людей более желанны. Порою иллюзия бывает желанней любой, даже самой сладкой, реальности. Была бы у людей, к примеру, иллюзия рая, так и жили бы они хорошо и счастливо.

— Точнее, им бы казалось, что они счастливы, что всё в их жизни хорошо и просто замечательно. Думаю, ты это прекрасно понимаешь, не хуже моего, как понимаешь и то, что не я твои планы немного подпортил, а просто старик сделал нужный, верный и правильный выбор.

— Ну, для меня этот выбор не такой уж и нужный, не такой уж и правильный, и в корне совершено не верный.

— Знаешь, что дед подумал, когда взглянул на твой конопляный куст, без чар и слегка отойдя от шока прозрения?

— Ну?!

— «Ба-а, какой высокий куст, его же можно запросто продать какому-нибудь наркоману…»

— Ага!! Значит, всё-таки подумал?!

— Подумать та подумал, но вовсе не последовал этой своей мысли.

— Не без твоей помощи не последовал?

— Не без моей…

— Ну, ничо, ничо. Вот появится у тебя когда-нибудь миссия. Я ему тоже свою помощь окажу, по-дружески.

Так они и сидели, ангел и чёрт, у старого, могучего дуба на плечах. Сидели, болтая, словно старые знакомые, зная о том, что по разные стороны придуманных баррикад они находятся чисто символически. Ведь всё зависит только от одного, от выбора людей. Семечко перемен давно уж кем-то брошено, и что из него произрастёт, каждый человек решает сам для себя.

Они же просто делают каждый свою работу!

читателей   141   сегодня 1
141 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 7. Оценка: 3,71 из 5)
Loading ... Loading ...