Имя автора будет опубликовано после подведения итогов конкурса.

Мутная река

Зеркало лежало на столе. Будто подражая ему, на мятой кровати лежал человек по имени Юрий. Он был невысоким, худым парнем двадцати четырех лет с большим подбородком, сероватыми волосами до плеч и карими глазами. У него был огромный кривой нос, сухие губы, сальная кожа с рубцами.

Спал он в одежде — в белой футболке и синих джинах. Он спал, смотря в поток. Перед ним ничего не было. И так продолжалось уже несколько месяцев.

— Юрий! — закричала из кухни полноватая женщина с седыми кудрявыми волосами, одетая в тусклый халат, — Обед!

Но мужчине не хотелось вставать. Голос этой женщины раздражал его.

Женщина была его матерью. Сколько раз она так кричала? Юрий не мог сосчитать. Много. Он жил здесь до двадцати двух лет. Потом снимал квартиру с девушкой, которую любил. Теперь нет ни девушки, ни любви — вообще ничего. Он просто вернулся к матери. Только не понимал, зачем, ведь жить с ней — безумие… Многократное повторение одного и того же.

Работы тоже вмиг не стало — вот так вот разом попасть под сокращение штата. Конечно, кто, если не он? Кого ещё увольнять?

Юрий поднялся с кровати и пошаркал на кухню. Там, как подросток на американских горках, визжал старый пластмассовый чайник. Подвешенный к стене телевизор втирал в голову проблемы звезд эстрады.

Юрий глотал безвкусные макароны, чувствуя лишь, как набивается мусорный мешок его  желудка. Он молчал.

Голоса из телевизора наслаивались на сознание. Все было хорошо, пока его мать не начала говорить:

— И  сколько ты ещё будешь валяться? — спросила она,  — да, Настя тебе изменила, как шлюха. Я тебе сразу сказала, что она дура. Маму слушать надо. Ну и Бог с этой девочкой!  Разве её измена — повод к пассивности?

Юрий не хотел ничего от неё слушать, не хотел повторять, что любит её. Он молчал, чтобы показать своё нежелание говорить. Мама всё видела, но не закрывала рта.

— Ещё и с работы уволили! — восклицала она, — ну почему у тебя вечно всё так?

— Я зря вернулся.

— Вот ещё! Платить за квартиру тебе чем? А тут, дома, хоть мама есть. Ты сам себе даже еду не готовишь, питаешься лапшой китайской, шаурмой.

— У меня есть немного денег.

— Иди лучше работу ищи!

— Мне нужна пауза.

— Тебе двадцать четыре, — не останавливалась она, — пора становиться взрослым.

— В этом есть и твоя вина, — промолвил Юрий и встал из-за стола.

— И какая же? — спросила мама.

— Никакой, — сказал он и ушел в свою комнату.

Мать ещё что-то кричала ему, но Юрий не хотел спорить. Он чувствовал себя  ничтожным человеком, который ничего не добился, нигде не преуспел. Который всю жизнь так и будет никем.

Юрий выучился в плохой школе, в плохом вузе. Потом он работал в  плохой газете. И всё. Больше ничего не было. Только любовь. Но и её больше нет. Всё разрушено. И вокруг — только пустота, призраки.

Ему больше не хотелось оставаться в этой квартире. Он чувствовал себя снова ребенком. Снова эта комната, еда, слова, упреки,  угрызения совести. Что делать? Куда идти?

Ему ничего не хотелось. Внутри было только омерзение. Он ненавидел себя и все вокруг— город, квартиру, улицы. Все его друзья и знакомые давно уехали. Теперь и Настя уехала. А он все здесь.

По вечерам он садился за стол и писал. В основном, маленькие истории, но порой сил хватало и на большее. Правда, мало из них сохранялось. Он изливал на бумагу чувства, а потом просто выкидывал листы.

В большинстве из них речь шла о городке под странным для России названием «Мутная река», куда ещё давно вроде как уехал его отец. Этот город был не так далеко. До него можно часов за 10 добраться на автобусе, но Юрий не ездил туда. Не за чем.

На часах было три часа ночи. Юрий не спал. Бессонница мучила его уже вторые сутки. Чувство стыда не давало заснуть. Он поднялся с кровати и лег на пол. Хоть на улице был ноябрь, жарко ему было даже внизу.

Вдруг раздался звонок:

— Дзынь! Дзынь, — валилось из трубки.

Юрий поднялся на ноги, подошел к столу и взял телефон.

— Алло, — буркнул он.

— Это Юра? — спросил до боли знакомый голос.

— Да.

— Привет. Это отец. Я звоню по очень важному делу.

— Соскучился? Когда ты в последний раз звонил? Лет пятнадцать назад? Откуда у тебя мой номер?

— Дали в газете, где ты работал.

— Зачем ты туда звонил?

— По важному делу. У нас здесь проблемы.

— Где проблемы?

— В городе, — сказал отец.

— В Мутной реке?

— Да. Я звонил твоему главному редактору, Елене Александровне, рассказал ей все.   Она в замешательстве. Никого не хочет туда отправлять. Это может быть опасно. Но потом она сказала, что если ты срочно приедешь сюда и напишешь им материал, то тебя возьмут обратно.

— Ты врешь. Я им не нужен.

— Позвони редактору!

— Ты просто решил проявить свои отцовские чувства! Не объявлялся столько лет, а теперь звонишь мне среди ночи и порешь какую-то чушь! Угомонись. Я сейчас не в настроении тебя слушать. И так проблем в жизни хватает.

Юрий бросил трубку, положил телефон на место и снова лег спать.

За окном шел снег. Белые снежинки валились на машины и здания. Блики фонарей царапали стены. Сугробы хрустели, перешептываясь на своем странном наречии.

Снова позвонили. Юрий в ярости подпрыгнул, схватил телефон и выплеснул злобное:

— Я слушаю. Это опять ты, отец?

Но это был не отец. Это была Елена Александровна — главный редактор газеты.

— Нет. Звонит Елена Александровна. Вы простите, что в такой поздний час. Но, насколько я понимаю, вы не спите. Вам уже успел позвонить ваш отец? А теперь звоню я. И я действительно позволю вам вернуться на работу, если вы сможете съездить в Мутную реку и разобраться в ситуации. Туда скоро поедет автобус. В 4 утра. У вас ещё есть время на такси добраться до вокзала.

— В 4 утра автобусы не ходят.

— Ходят, поверьте. Тем более, в Мутную реку автобус всего один.

— А что за ситуация? — поинтересовался Юрий.

— Разберетесь на месте. Какая-то катастрофа. Говорят, есть жертвы.  Новости об этом месте замалчивают, так что у тебя есть возможность принести эксклюзивную информацию.

— Я принесу, — пообещал Юрий, — и вы возьмёте меня на работу.

— Даю слово, —  сказала Елена Александровна и повесила трубку.

Долго думать Юрий не стал. Ему нужна была работа. Он не хотел искать ничего нового. Он привык к тому, что было. Юрий хотел уехать от матери, сам платить за квартиру.

Юрий загреб немного вещей, кинул их в рюкзак. Затем достал из копилки в форме жирной свиньи все деньги, которые там были.

Мама уже спала, и Юрий решил её не будить. «Ничего, напишу СМС», — подумал он.

Набросив куртку, Юрий вышел из квартиры на улицу и ждал там такси. Через 10 минут машина появилась и ослепила его своими красно-черными фарами.

Это была белая иномарка. За рулем — молодая красивая женщина. Юрию только два раза приходилось видеть за рулем женщину. Но те были уродливы, а эта казалась ему очень красивой. Юрию было не по себе ехать с ней. Он боялся её, как и всех девушек. Все они были живыми, хорошими, мягкими. А он был никем. И выглядел, как уродливое чудовище.

Эта женщина была невысокой блондинкой с большими зелеными глазами, пухлыми губами, как у модели, маленьким носиком и бровями домиком. Одета она была в розовую кофту, черные кроссовки и синие джинсы.

— Куда вам? — спросила она уставшим голосом, когда Юрий сел на заднее сиденье.

— На вокзал, — сказал он.

Они поехали по пустым улицам. С неба падал снег, будто напоминая о том, что волшебство всё ещё существует. Зима скакала на ледяного колеснице по темным закоулкам, выливая на асфальт ведра уныния и страха.

Юрий смотрел на разрушенные скалы домов, на ямы в асфальте, оглядывал редких людей, которые шагали куда-то, словно мёртвые призраки. Он был рад, что уедет отсюда хотя бы ненадолго. Куда-нибудь.

— Можно вам вопрос задать? — внезапно спросила девушка чуть более бодрым голосом, чем раньше.

— Задавайте, — сказал Юрий. Он не понимал, что может она спросить у него.

— Почему вы сели на заднее сиденье, когда переднее свободно? Просто все всегда садятся на переднее.

— Просто так. Забудьте.

— Как вас зовут? — спросила она.

Юрий напрягся. Он вспотел. Он видел, насколько красивая перед ним девушка.  У неё была изящная, точно хрустальный бокал, шея, у неё была талия, грудь, ноги. И Юрий не мог на все это смотреть. Он закрыл глаза и просипел:

— Юрий.

— Вы боитесь женщин, Юрий?  — спросила она, — странно. Я  Настя, если что.

Юрий не хотел говорить. Он просто смотрел в окно, на здания и улицы, которые видел тысячу раз.

Но Насте нужно было поддержать разговор. Видимо, она уже засыпала за рулем. Поэтому ей нужно было что-то делать.

— Вы уезжаете?

— Да, — ответил Юрий.

— У вас автобус?

— Да, — повторил он.

— Так рано?

— Да.

— У вас на все один ответ.

Юрий промолчал. Он не знал что говорить и, боясь показаться этой девушке глупым и невежественным, не сказал совсем ничего.

— Ладно, — улыбнулась она, — куда вы едете?

— В Мутную реку. Это такой городок. Название странное для русского города, но что тут поделать.

— Ну вот. Хорошо, что вы хоть что-то сказали. Теперь я вижу, что вы нормальный человек. А до этого было ощущение, что я везу какого-то маньяка.

— Простите.

— Вы смотрите на меня, как на чудовище. Я настолько плохо выгляжу?

— Вы выглядите прекрасно. Просто я… Удивлен, что такая красивая девушка по ночам водит такси. Мало ли какие люди попадаются. Это может быть опасно.

— Когда с работой проблемы, водить такси — не самая плохая участь. И почему женщина не может водить такси? Мне кажется, это дискриминация, — сказала она и зевнула.

— Просто я обычно привык видеть за рулем мужчин.

— Теперь я все поняла. Вы боитесь ехать со мной. Считаете, что главным должны всегда быть мужчины. Что они должны сидеть за рулем.

— Нет… Вы просто очень красивая женщина, вот и все. Вот почему я удивился.

— Спасибо. А зачем вам в Мутную реку?

— У меня тоже проблемы с работой. Это мой шанс восстановиться.

— А где вы работаете?

— Работал в газете. Если удастся достать репортаж из Мутной реки, то продолжу там работать. Всё просто.

— Тогда удачи вам.

— И вам, — сказал Юрий, но Настя остановила его.

— Если вам вдруг захочется встретиться. Вот мой номер, — подала она Юрию розовую бумажку.

— Хорошо, — пробурчал он, как будто ничего не произошло.

В машину к Насте сел другой человек, и она уехала. Юрий смял в руке её бумажку и пошел к кассам покупать билет.

В автобусе сидело ещё семь женщин. У одной из них был ребенок. Сначала он лепетал что-то, ерзал на месте, а потом успокоился и быстро заснул.

Автобус выехал на трассу. На улице расцветало. День обещал быть пасмурным.

За окном Юрий видел дорогу, деревья, одиноко стоящие заправки, придорожные кафе, в которых работали угрюмые люди. Юрий взял в руки телефон. Сеть была недоступна. Нельзя было ни позвонить, ни зайти в интернет.

Приходилось просто сидеть и смотреть на дорогу. За окном начался дождь. Он скакал по деревьям, падал на траву, растекался по асфальту. Казалось, что дождь не более, чем мираж — просто глазам понадобилось движение, вот небо и пролило свою горечь на землю.

Юрий несколько раз пробовал засыпать, но ничего не выходило. В голову лезли туманные мысли. В них не было ничего прочного, ничего конкретного.

В который раз он спрашивал себя: «Почему всё получилось именно так, а никак иначе? Почему я остался ни с чем? Зачем я послушал отца и поехал к нему? Дело ведь не только в работе. Он не воспитывал меня, он ни разу мне не помог. Почему я должен ехать к нему? Или это — просто желание свалить от матери?»

Ему казалось, что он в плену. Совесть лупила розгами, сдирала мясо с костей. Потом лила на спину кипящее масло злобы. Юрий не мог подняться, он ощущал бесконечную боль, с которой нужно было бороться.  Та, кого он так любил, ушла от него к другому человеку. Она избавилась от их ребенка. Да, он не мог его обеспечить, но зачем нужен был тот аборт? Зачем она это сделала?

Он чувствовал себя ничтожным и слабым человеком. Его отовсюду выгнали. Его ребенка выкорчевали из чрева. Результаты его работы оказались никому не нужны. Он погряз в бездействии. Ощущение фальшивости мира преследовало его, и он не мог от него избавиться. Юрий чувствовал тошноту от всего, и от себя самого тоже.  Он не мог сломить себя, он не мог избавиться от себя, не мог понять себя. Ни одна из его попыток убить себя не увенчалась успехом, ни одна из его попыток превратить кипящие в голове мысли во что-то целостное, в книгу, не удались. И он перестал считать себя кем-то. Целыми днями он думал, но ни к чему не приходил. Он стал бедняком, молчаливым, угрюмым, отчаявшимся. В его сердце звучали ропот и стоны, невнятные жалобы и громкие вопли. Он злился, но не открывал рта, чтобы выпустить огонь. Он держал все в себе. Он выжег свой мир изнутри.  У Юрия кончились силы. И он смеялся. Над тем, что раньше на что-то жаловался. Жаловался на ту, кого он любил. Да и как вообще она появилась в его жизни? Столько лет он думал, что не сумеет найти вообще никого. А потом появилась она. Юрий не мог ни на что рассчитывать. Такая красавица и он — несовместимая пара. Но как-то все получилось. Почему же потом ей понадобился другой?

Глядя на дорогу, по которой текли грязные лужи, Юрий заснул и погрузился во тьму, в сон.

Юрия разбудил сильный толчок. Автобус завертелся, как пьяница. Водитель потерял управление. Все спали. Автобус не останавливался. Его объяли свистящие и шипящие звуки. Юрий ничего не понимал. Реальность превратилась в набор слайд-шоу. Сначала автобус вертит, потом он врезается во что-то, но не останавливается. Появляется ощущение, что автобус взлетел. Юрий увидел воду и понял, что он просто слетел с моста. Дальше была волна, треснувшее стекло, похожее на паутину, люди, кровь и ребенок, который пытался выплыть, но не мог.  Юрий не имел возможности помочь ему, нужно было спасаться самому. Но плыть было трудно. Он был ранен. Из плеча торчал осколок стекла. Глаза закрывались. Силы будто смыло в унитаз. Он понял, что выплыть не сможет. Он посмотрел вниз, на автобус. Юрий думал, что оттуда выплывут ещё люди, но никто оттуда не выплывал. К машине подплыли какие-то огромные рыбы. Ему показалось, что одна из рыб тащит из автобуса труп, но Юрий признал это за предсмертные галлюцинации. Здесь не может водиться таких рыб, которые едят людей. Вдруг он увидел приближающуюся фигуру. Это был человек. Он схватил Юрия за одежду и потащил за собой наверх.

Юрий открыл глаза и увидел лицо человека. Это был мужчина средних лет, пожилой, небритый, немного поседевший. На вид ему было больше пятидесяти, хотя выглядел он хорошо. Как солдат. Широкоплечий, мускулистый, с уверенным взглядом, пусть и слегка погасшим, он казался крутым стариком. Юрию показалось, что он видел его когда-то давно, будто бы в детстве. Только кто он — Юрий предположить не мог. У него был дядя, но тот был худой и очкастый.  Здесь его быть не могло.

— Кто ты? — пробухтел Юрий, лежа на земле и чувствуя, как холод пронзил его своими шипами.

— Юрий, ты меня не узнаешь? Я твой отец…

— Отец? Раньше ты выглядел не так.

— Ты что, забыл лицо своего отца?

— Нужно вызвать спасателей! — крикнул Юрий, — нужно попытаться спасти других людей. Там, в автобусе, был ребёнок!

— Никого уже не спасти. Их забрали утопленницы.

— Кто?

— Ну, русалки, если по-простому. Только здесь их так никто не называет. Утопленницы — девушки, которые массово покончили  собой, когда королева наслала на них болезнь. Они утопились, думая, что снимут проклятье смертью, но ничего не получилось. Теперь они просто плавают в Мутной реке.

— Что за чушь? Вызови спасателей. Здесь нужно все оцепить.

— Здесь нельзя никого вызвать. Город не принадлежит миру, в котором ты живешь.

— Позвони спасателям! От этого зависят жизни людей, твою мать!

— Отсюда невозможно никуда позвонить! Вот телефон, попробуй.

Юрий взял в руки телефон отца. Сеть была недоступна. Он достал из кармана свой мобильник, однако он из-за воды и вовсе отказался работать.

— Черт! — воскликнул Юрий, — скажи, как далеко мы от ближайшего поселения.

— Здесь одно поселение — Мутная река. До неё нам  идти минут двадцать как минимум.

— Я пойду сам и приведу сюда помощь.

— Тебя там убьют, — предупредил отец.

— Кто?

— Много вариантов. Ты не понимаешь, куда попал. Ты в заточении. Ты совсем не в том мире, где привык находиться, ясно?

— А где я?

— Во тьме.

— Ты сошел с ума. Хорошо. Скажи, где я географически.

— Ты у Мутной реки. Но нам надо уходить. Это очень опасное место. В воде плавают  утопленницы. Но там есть существа пострашнее. Сюда приходит малыш. Самый главный, большой. Есть куча маленьких. Но один огромный. Он часто бывает здесь и пьет из Мутной реки.

— Что ты городишь…

— Вставай , вставай! Нам нужно уходить.

— Ур-р-р-я-я-я-я, — послышалось издалека.

— Вставай. Нам пора идти. Срочно!

— Там кто-то кричит, — сказал Юрий, — может, кто-то убежал в лес.

— Они почувствовали нас. Они идут сюда. Вставай же! Быстрее.

Юрий оперся на плечо отца, и оба они пошагали через кусты к дороге.

Звук приближался. Топот шагов становился все ближе. Юрию казалось, что он слышит хрипы и стоны. Внезапно из кустов выпрыгнула фигура. Красная, с длинными руками и худыми, как у цапли, ногами. У него были большие ступни. Монстр был зубастый, как акула. Зубы огромные, рот в пол лица. Это был почти человек, с которого срезали кожу. Только непропорциональных размеров. Он двигал всеми пальцами без ногтей разом. Он визжал, хрипел, выл — и все это единовременно. Он был весь перетянут веревками, особенно в районе талии. Он был кастрирован.  Глаза его были узкие. В них таинственными, холодными фонарями сверкали два желтых глаза. Из кустов вынырнул второй такой монстр, третий, четвертый. Все они повернулись в сторону Юрия и понеслись на него.

Отец достал пистолет.

— Закрой уши! — приказал он.

Отец выстрелил в животное, которое было ближе всех и уже собиралось прыгнуть на них. Юрий понял, зачем отец просил закрыть уши. Ободранный монстр закричал неистово, громко и протяжно, и упал на землю. Отец пропихнул Юрия вперед, затем сам забрался чуточку выше и выстрелил ещё несколько раз. Опять раздался визг. Только он был ещё громче прежнего. У Юрия заложило уши, но он продолжал бежать. Отец отстреливался. Наконец, он занял высоту, которую хотел, достал гранату и кинул в монстров, коих стало уже пять. Раздался оглушительный визг. Отец приказал лечь и замолчать. Они спрятались в кустах. Отец достал из кармана небольшую штуковину, которая не очень громко жужжала.  Жужжание медленно затихало, и когда его не стало совсем, отец сказал:

— Все, ушли. Двое живы, но сильно ранены. До вечера вряд ли доживут.

— Что это за фигня? — подал голос Юрий, — у них ноги. Почему они такие огромные… Почему у них нет кожи? Это люди?

— Нет. Здесь осталось очень мало людей. Но всех медленно поражает болезнь. Королева посадила людей в психбольницу. Больница рядом, на окраине города. Оттуда периодически сбегают пациенты, но они ещё страшнее, чем монстры.

— Монстры?

— Все, кто здесь проживает  — монстры. Те, от которых мы убежали, зовутся зубастыми. Они очень злые. Порвут тебя в клочья и не заметят. Да, у них нет кожи.  Они постоянно чувствуют боль. Боль и голод.

— Почему здесь ночь? Сейчас два часа дня!

— Королеве так нравится. Она захватила город.

— Откуда она имеет такую власть?

— Она убила наследника престола — своего сына и мужа, который в то время был губернатором. К власти ей помогли прийти мрак и хаос. И она отдала город им. Она правит вместе с ними уже тридцать лет. Все существа, которые стали самыми большими монстрами, — заговорщики. В том числе и зубастые. Те, кто поддерживал убитого губернатора, — мертвы. Их души шепчутся на дне Мертвой реки. Те, кто не поддерживал никого, а таких очень мало, стали призраками, что слоняются по городу и издают голоса. Те, кто был для королевы особенно близок, не стали призраками. Они были обречены на мучения в человеческой плоти. На скитание по городу, на обитание в психушке. Это друзья её детства. А она была очень общительной. Я тоже был в психушке, но потом она забрала меня оттуда.

— А почему ты не стал монстром?

— Королева захотела, чтобы я у неё служил. Был её наемным воином. Но я сбежал. Я знаю, что раз в пять лет можно позвонить из телефонной будки на краю города. Так я призвал тебя.

— Зачем?

— Дело в том, что из города нельзя выбраться. Только войти, но не выйти. Вокруг —  белая стена. Её не сломать, я пробовал. Даже гранаты взрывал. Но я знаю, что поможет. Смерть королевы.  Мы её не можем убить, потому что мрак имеет власть над городом. Потому что царица не умрет, если мы ударим её. Но ты— живой. Ты можешь помочь, ты можешь спасти людей. Иначе ты сам отсюда не выйдешь. Она живет в замке. Ты должен пойти туда и  воткнуть в неё нож. Она не сможет сопротивляться.

— Ты поможешь мне? — спросил Юрий.

— Да, — ответил отец, — но ты должен идти, не останавливаясь.  Этот мир только хочет тебя убить. Он охотится за тем, что не в его власти. И он не остановится.

— Я не могу все переварить. Это безумие.

— Я тоже сначала так думал. Ну, когда все это началось. А потом свыкся.  Ты свыкнешься.

— Меня прежде сожрет кто-нибудь. Но, возможно, это всё сон.

— Это не сон.

— Откуда ты знаешь?

— Тихо! — гаркнул отец, — дай послушать.

Вновь раздались громкие крики. К горлу подкатился твердый ком страха.

Юрий замер и вслушался.  Будто много людей стучали по земле.  Юрий услышал бормотание. Кто-то тихо переговаривался друг с другом.

Вдали уже был хорошо виден город зеленого цвета. Над городом возвышался вулкан, из которого беспрестанно валил дым. Запах гари  чувствовался даже здесь.

— Сморишь на вулкан? — прошептал отец, — он появился здесь, когда царица возглавила город. С тех пор в городе пахнет гарью. Но обреченные благословляют вулкан. Они ему молятся.

Это слепые. Они двигаются не так быстро. Слепые нас не догонят, если мы будем идти быстрее. Но сейчас замри.

— Что?

— Посмотри наверх.

На задымленном небе летели птицы, похожие на белых голубей, которых пускают на свадьбу. Только это были пары голубей. Сшитые друг с другом голуби. Крылья у них были одни, только вот головы было две. Если бы не головы, их можно было бы за одного голубя. Вдруг они завыли. Отец закрыл уши руками. Юрий сделал то же самое, но его все равно оглушило.

Голуби пролетели мгновенно, как будто соревновались друг с другом на скорость.

— Они бегут, — сказал отец, — поторопимся.

Лес и дорога не кончались. Город скрылся за деревьями.

Юрий никак не мог осознать, что он находится в другом мире, где не работают нормальные человеческие законы, где и самих людей почти нет — одни чудовища.

— В лес! — указал Отец. Он был растерян. Страх захватил его лицо, он показывал свою настоящую сущность.

Вдруг земля затряслась. Небо застонало. Юрию стало плохо. Он задыхался, не мог больше бежать. Приглушенный грохот бился в ушах.  Юрий чувствовал всю силу, всю величину чудовища, которое подбирается к ним из глубины леса. Он бежал, хватая легкими холодный воздух, пропитанный гарью.  Его тошнило.

Юрий слышал, как сзади ломаются деревья. Он видел отца, который на бегу заряжал оружие.

— Что это за существо? — кричал Юрий. Отец не откликался. Он был занят оружием.

Из леса выпрыгнула огромная шестилапая тварь. Лапы у нее были, как у паука, — только с копытами. Тело и голову она взяла у свиньи. Разве что глаза… Глаза были паучьи. В них отражалось все, как в зеркале. Каждая крупинка леса.   Между ног у него болтались большие железные ножницы.

Отец остановился, выстрелил пару раз в монстра и побежал. Юрий даже не оборачивался — просто бежал.

Животное приближалось. Огромное, на шести лапах оно легко догоняло их обоих.

Оно не хотело ждать. Оно подскочил к отцу, но тот успел выстрелить. Отец рванулся вперед, но существо было быстрее. Чудовище стрельнуло в отца паутиной и повалило на землю.

— Беги! — закричал отец, — беги отсюда. Я долго не протяну. А ей нужен ты. Беги!

Юрий нырнул в океан леса и побежал прочь.

Монстр скрутил отца в паутину и кинул тело в рот. Он посмотрел по сторонам в поисках Юрия, но тот был уже далеко в лесу. Свинопаук развернулся и потопал обратно.

Юрий бежал. Через каких-то полчаса он уже был в городе.

Он шел по мрачной, ледяной по улице. Вокруг было темно, снег валил стеною. Ветер запихивал в уши нитки чуть слышимых голосов. Кроме них, здесь не было вообще никаких звуков. Все магазины, дома, здания были разрушены. Повсюду стояли старые огрызки машин. Юрию казалось, он в городе, из которого несколько десятков лет назад были эвакуированы все жители.  На колесе обозрения больше никто не катался, в квартирах никто не жил, в школах никто не учился.

Город вымер. Его истребило что-то неведомое, страшное и беспощадное. Что-то, чего нельзя себе даже представить.

Юрий сел к стене и посмотрел на мутное небо, в котором был лишь страх.

Этот город был проклят, подумал он. В каждом его месте, на каждой улице было зловещее проклятье, повергающее в ужас. Во мраке Юрий видел свою безысходность. Отца забрали, и он теперь остался один.

Было холодно. Мороз обжигал плеткой метели здания, машины и человека.

Юрий не мог понять, что делать дальше. Идти к замку, пытаться убить королеву? Но как, если она создала всех этих монстров? Да и сама ли королева — не монстр?

Вдруг Юрий услышал шаги. Он побежал. Над ним летели мухи. Много мух.

Нужно было покинуть улицу!

Он оглянулся назад. Быстро перебирая ножками, за ним ползли дети. Они были черные с ног до головы, губастые и юркие. Они ползли, извиваясь, как хищники . Необрезанные пуповины болтались у них, точно хвост. Они рычали, клацали зубами.  У детей не было зрачков. Просто черные глаза — и все. Он выбежал на какую-то улицу и увидел людей. Они ходили,  общались, сидели на лавочках. Юрий подбежал к одному и попытался его тронуть, но не смог.  Они были призраками.

Справа стоял магазин. Юрий подбежал к нему и открыл дверь, надеясь там спрятаться. Но он увидел много живых потрескавшихся манекенов с абсолютно мертвыми глазами, которые сидели у костра и слушали, как играет шкатулка: «Тра-та-та». Юрий, крича, выпрыгнул из магазина. Малыши подобрались прямо к двери.

Голые малыши подбирались к нему. Наконец, он увидел большое здание. На нем ржавыми буквами было написано: «библиотека». Надо бежать туда. В ногу ударила боль. Юрий посмотрел вниз. Один из детей успел подползти к нему и вцепиться зубами в икроножную мышцу. У малыша было явно больше зубов, чем у обычного человека. И они были другими. Как у акулы. Языков у детей вовсе не было. Их кто-то вырвал.

Юрий увидел слева трубу. Он нагнулся, схватил её и сбросил себя ребенка одним ударом.

Разом они все оглушительно закричали: «К папе!».

Юрий побежал. Мухи летели ему навстречу, лезли в рот. Снег сбивал мух с пути, но они все равно находили дорогу.

Призрачные машины неслись на него, сигналя ему и врезаясь в него. Из призрачных машин вылетали мертвые люди, но Юрию ничего не было. Он слышал голоса: «Ты не туда идешь»,  «Ты видишь замок? Из него королева наблюдает твою смерть».

— Заткнитесь! — кричал им в ответ Юрий, — вы фантазия!

Вдруг стены полуразрушенных зданий раскрыли свои рты и заверещали: «И мы тоже – фантазия?» Но Юрий их уже не боялся. Его преследовали и мухи, и дети, и голоса, так что стены были лишь ещё одним безумием.

Юрий побежал по лестнице в библиотеку, но ступенек было слишком много.

Об одну из них он споткнулся и упал. Он понял, что на него сейчас набросятся, что сейчас в него вопьются зубы целой кучи детей, что мухи опустятся на его тело и вонзят свои хоботки в его кожу. Он закрыл глаза и приготовился умереть. Смерть казалась спасением.  Юрий ждал. Ожидание длилось секунду, две, три. Но оно ничего и не дало. Юрий открыл глаза. Он увидел мух, малышей, безкожих,  даже слепых с палочками. Они имели  худощавое человеческое тело, только вместо лап у них были копыта. Голова их была бараньей, с рогами. На глазах — белая повязка.

Здесь стояло семь таких особей, но они казались самыми страшными. Но они не двигались. Просто смотрели. Малыши рычали, метали стрелы своего голода в Юрия, но не шли дальше. Мухи никуда не летели. Их рой просто кружил над библиотекой. Только снег засыпал ступеньки, не боясь ничего.

Юрий медленно поднялся. Тело болело. Он расшиб руку и голову, но адреналин её никуда не исчез, и давал силы, чтобы двигаться. Он пошел вперед.

В библиотеке было темно. По её пустым, пещерообразным коридорам гуляли тени и ветер.  На полу валялись книги, тряпки, куски стен, обломки стекла. В уголках лежали кучи засохшего дерьма. На том, что раньше было шторами, висела мерзкая слизь. Юрий видел трупы животных, но он не мог понять — кто это.  Все стены были в крови. В углу лежал настил из книг и бумаг. Кажется, здесь не так давно жил какой-то монстр. Большой и страшный. На секунду Юрий подумал, что он может здесь до сих пор жить. Но он отогнал от себя эти мысли. Юрий пошел на второй этаж библиотеки. Он чувствовал себя уставшим. Хотелось просто закрыть глаза, прилечь на пару минут. На втором этаже опять была разруха. Но здесь казалось чуть чище. И ещё здесь был хоть изодранный, но всё же диван. Юрий присел на него и закрыл глаза.

Он провалился в сон. Все стало темно. И в этой темноте он впервые почувствовал себя в безопасности. Все было заперто. В голове никого не было.

Когда Юрий проснулся, перед ним стояло прямоходящее уродливое чудовище с одним большим рогом, кучей мертвых глаз,  хоботом и пастью, как у крокодила. Пара живых глаз у него находились на больших слоновьих ушах. Его шея была длинной. Его нос уселся на хоботе и был прямо как у летучей мыши: такой же оттопыренный, уродливый, жалкий. На плечах у него росли белые грибы. Из шеи и спины торчали заостренные иголки.  Из его глаз на ушах струилась кровь, из его ран тек мерзкий гной. Его сердце, которое было в центре груди, светилось, будто луна в темной декабрьской ночи. Оно висело на трубочках и громко стучало. Словно генератор, к которому вели провода, что обжигали сердце.

Его руки походили на клешни. Пальцев не было. Под руками росли жабры.

У него были широкие бедра, как у модели, толстые, как сваи, ноги, похожие на человеческие, но серые и будто бы сделанные из камня. Ноги венчали копыта в форме каблуков.

Он не атаковал Юрия. Монстр знал, что сильнее человека, пришедшего из хрупкого мира. Юрий знал, что сопротивляться невозможно.

Монстр просто смотрел. Юрий увидел у него в горле осколок камня. Он увидел, что в его коже живут черви, маленькие и белые, словно гной, что иголки торчат из его тела вместо волос. Это было жуткое зрелище. Казалось, он сам себе их вколол.

Чудовище открыло свою огромную пасть. Юрий подумал, что оно хочет съесть его. Он закрыл глаза и приготовился, но вместо хруста собственных костей услышал:

— Кто ты такой? — спросило оно слабым голосом.

— Я Юрий, — залепетал человек, прижавшись к стене.

— Не могу тебя разглядеть… У меня только один глаз видит.

— У тебя много глаз.

— Те, что под рогом, не видели никогда. Оба глаза у меня на ушах. Раньше видели они оба, а теперь видит только один.

— Почему тебя бояться? Ты был кем-то важным?

— Да. Здесь все кем-то были. Разве что те малыши, которые всё ещё ждут тебя снаружи, не успели даже вылезти. Тьма накрыла их в чреве.  Все остальные же были нормальными.  Я был сыном губернатора.

— Принц? Мне говорили, ты умер.

— Лучше бы умер. Когда столько иголок…

— Со мной она сделает то же самое?

— Нет. Тебя она не опустит в такую боль. В такое одиночество.

— Но ведь сейчас ты не одинок.

— Замолчи!  Я хочу тебя съесть. Я голоден. Но ты человек. И ты  можешь убить королеву.  Ещё твой Отец… Когда ты с ним говорил?

— Несколько часов назад.

— Значит, он жив. Это хорошая новость. Правда, он совсем как мертвый. Как призрак. Я его слышал. Я слышал, как город вопит. Если бы ты понял, как это. Но тебе не понять.  Знаешь, в чем недостаток слов? Они не могут высказать боли. Никакие слова нельзя использовать как губку. Нельзя впитать боль в слова и выкинуть их на ветер. Нет…

— Но все боятся тебя!

— И что? Они прячутся по своим норкам. Я остаюсь в пустом городе, окруженном огромными стенами, которые нельзя преодолеть. Я нахожусь в безжизненной, каменной пещере наедине с книгами. А вокруг — просто стены, метели и тьма.

— Я могу уничтожить тьму.

— Ты самое трусливое существо в городе. У тебя не получится.

— Если можешь, помоги! С тобой я не буду бояться.  У тебя нет выбора. Либо помогаешь мне, либо продолжаешь тут сидеть.

— Замок охраняет матка — существо, через которое ты не пройдёшь просто так. Ладно, я отправлюсь с тобой и отвлеку матку. А ты пройдешь к королеве и убьешь её.

— Идет.

Они вышли на улицу минут через десять. Юрий ждал, когда принц догрызет тушу какого-то монстра, которого тот достал из-под воды.

Никого у лестницы уже не было. Только сугробы снега лежали большими, безмолвными кучами.

Двое путников — большой страшный монстр и человек шли по дороге к большому черному замку, в котором сидело зло.

Они шли долго. Юрий лишь оглядывался по сторонам. Видел мух, пролетающих вдалеке, бескожих, которые бежали прочь.

Вскоре путники достигли ворот замка. Около них лежали жалкие и смешные на вид существа — худенькие, аккуратно причесанные мужчины. Лежали на животах. Руки и ноги у существ срослись. Но самым противным было не это. Их огромный и длинный язык прирос к собственной заднице. Эти существа могло только барахтаться, но не двигались.

— Это беспомощные, — указал на них монстр, — им не повезло больше всех. Это карьеристы, служаки. Пытались построить карьеру. Льстили, угождали всем. Вот и получили кару.

Они прошли мимо беспомощных и двинулись дальше. Под ногами был грязный, почерневший снег, будто бы посыпанный пеплом. Юрий посмотрел на замок. Он больше напоминал увеличенную в три раза православную церковь, нежели замок. У него был золотые купол и крест. Правда, стены были не белыми, а черными. Огромную церковь покрыла тьма. Углы церкви были заострены, что и делало её похожей на замок.

Перед самим замком растекалось болото. Оно было одним из стражей, что охраняли замок.

— Здесь живет матка, — сказал принц.

— Она в болоте?

— В болоте, — подтвердил монстр, — я вырву дерево и сделаю мост. Я зайду в болото, чтобы отвлечь ее на себя, а ты пробежишь по дереву. Другого выхода нет.

— А если я упаду?

— Ты умрешь. Так что не падай.

Сказав свое слово, однорогий подошел к ближайшему дереву, вырвал его с корнем и бросил между двумя берегами. Дерева хватило с лихвой. Юрий услышал какой-то гул. Земля затряслась. Небо зарычало.

— Это оно? — спросил Юрий.

— Нет, — ответил принц, — это вулкан. Он чувствует тебя. И он недоволен. Иди.

— Я боюсь.

— Ты должен.

Они вместе подошли к болоту.  Почему-то оно не было покрыто льдом.

Существо вступило в воду. Лишь после этого Юрий взобрался на дерево и медленно, хватаясь за ветки, пополз вперед. Болото забурлило.

С громким ревом навстречу принцу вынырнуло розовое существо, сильно напоминающее осьминога. Она имела большие щупальца с присосками и перепонками. У матки были человеческие руки.

Её большой округлый живот придавал ей ещё более жуткий вид. Казалось, что матка находилась на последнем месяце беременности. Но самым страшным было не это. Её голова была муравьиной. С оранжевыми глазами, жвалами и волосинками.

Юрий застыл на месте. Он не мог представить себе существа уродливее, чем матка. Из её рта текла  вязкая слюна. Всё её тело было в белой слизи. Она рычала и смотрела на принца. Юрий стал переставлять ноги настолько быстро, насколько мог. Его руки дрожали, но он не падал. Матка пока не преследовала его. Она пыталась уничтожить принца, но тот сопротивлялся. Он тоже был огромным и сильным. Только Юрий был слабым.

Берег был уж близко. В лицо летел снег. Сзади доносились крики принца, которого раздирала на части Матка. Но Юрий не смотрел назад. Он был благодарен существу за все, что оно сделало.

Матка развернулась и посмотрела огромными муравьиными глазами на Юрия. Она погналась за ним. Юрий теперь уже не боялся. Он практически бежал по мосту.

Юрий приготовился и прыгнул на берег. Он упал лицом  в грязь. Матка была рядом, метрах в пяти от Юрия. Только Юрий на береге, а она — в болоте.

Матка смотрела ему в глаза. Её рот был в крови. Юрий смотрел на неё взглядом, полным ужаса, не понимая, как королева могла породить такое. Её глаза были как два дула пистолета, который пока не мог выстрелить. В эти дула нельзя было долго смотреть. Они были смертью. А если долго смотреть на смерть, то она начинает притягивать, засасывать человека.

Юрий отполз от воды и побежал к замку. Он бежал долго. Потом перешел на ходьбу. Это создало тишину, заставило прислушаться. Кто-то шумел в кустах. Юрий затаился. Он был безоружен. Любой мог его убить.

Он спрятался за деревом и смотрел. Он хотел, чтобы угроза прошло мимо.

Из кустов вышло маленькое горбатое чудовище с большими зубами, носом в пол-лица и длинными руками, как у обезьяны.  Но на руках у него росли когти. Зубы его были острыми. И он шел прямо к Юрию. Животное знало, где он.

Внезапно раздался выстрел.

Инстинктивно Юрий лег на землю. Он выглянул из своего укрытия и увидел, что звереныш лежит на земле с пробитой в голове дыркой. Юрий повернулся и увидел женщину с пистолетом, которая шла ему прямо навстречу. Лицо её показалось Юрию знакомым… Это была вылитая таксистка, которая подвезла его до вокзала.

— Бежим же! — крикнула девушка, — за тобой тут настоящая охота.  Меня послал твой отец.

— Ты похожа на одну девушку… Я её видел недавно.

— У меня есть сестра. Мы близнецы. Правда, я никогда её не видела.

— Что вас разделило?

— Я не могу тебе сейчас все объяснить. Надо идти. За мной.

Они шли дальше, огибая огромных каменных идолов и большие советские памятники. Памятников становилось все больше и больше. Наконец, Юрий понял, что они перестали чем либо отличаться друг от друга. Вокруг стояли одинаковые белые женские статуи. Все были потрескавшиеся, все приютили на своих телах плесень.

— Стой, — сказала девушка, — я знаю, что это за статуи. Они живые…

— Живые? — спросил Юрий, но она промолчала.

Из трещин статуй пошла кровь, и они задвигались, пытаясь вырваться из многолетнего сна и оцепенения. Похожая на таксистку девушка выстрелила нескольким в голову.

— Бежим!  — воскликнула она, и Юрий, глядя, как статуи поворачивают к нему свои лица,  последовал за ней.

Они удалялись все дальше от и статуй, которые быстро прекратили погоню.

Все время бежать в гору было трудно. Девушка попросила его остановиться. Она казалась ему образом грациозности и смелости. Сильная, живая, чистая. Даже чище той таксистки, что казалась лишь тенью женщины, которая только что спасла его.

Они шли меж деревьев, посыпанных снегом. Впереди, на горе, был огромный, причудливый замок. Юрий зачарованно смотрел на него. Ноги уставали, наливались свинцом. В них проникало что-то тягучее, бесформенное и живое.

— Что это? — спросил Артём.

— Усталость, — объяснила девушка, — с ней ничего нельзя сделать. Она повсюду. Капли разносит ветер. А они впитываются в твою кожу. Смирись.

— Хорошо, — буркнул Юрий, и они пошли дальше.

Под ногами чернела грязь, перемешанная со снегом. Они шли все дальше, а грязь становилась все гуще. Теперь она стала настолько густой, что было трудно передвигать ноги.

— Не останавливайся, — строго сказала спутница Юрия, — это лень. Она тоже живая. Просто притворяется грязью. Если ты остановишься — тебя засосет.

— Зачем тебе нужно меня спасать ?

— Я спасаю не тебя, а себя.

— Наконец, они подошли к замку.  Все двери были открыты. Охрана пропала.

— Странно, — промолвила девушка, — здесь должны быть стражи, страшные птицы с обрубленными крыльями, кто-то ещё… Но о нем говорить я не буду.  Неужели… Да, поэтому твой отец призвал тебя именно сейчас. Он знал. Раз в десять лет королева отпускает стражей  прозвонить в колокол, который приближает к городу настоящую смерть, самую мрачную. Апокалипсис. Когда смерть придет, тень должна прокрасться и в твой мир. Вечная темнота и вечный холод должны будут забрать у тебя все.

Юрий не стал ничего говорить. Он не хотел разбираться. Он сжал в руке нож и вошел в замок. Изнутри он показалась ещё более странным, чем снаружи. На угольно-черных стенах были нарисованы яблоки и змеи. Повсюду стояли кровати и столы с едой. Справа, слева и спереди было несколько коридоров, которые делали замок похожим на лабиринт. Оба путника пошли по совершенно случайному коридору. Заходя все дальше, они заметили, что он округляется, становится длинным и сырым туннелем, на стенах которого были нарисованы пауки, плетущие свои паутины слов.

Они двигались вперед, и вскоре пришли к роскошной лестнице, позолоченной и с узорами.

Вдруг путники услышали, как зазвонил колокол.

-Началось, — сказала она.

-В городе станет темнее? — спросил Юрий.

-В городе? — усмехнулась она, — Мутная река гораздо больше, чем просто город.

-Но ведь есть стены.

-Там замурован весь мир. И он пытается дышать. Когда смерть подходит на шаг ближе, она дает несколько дней послушать вой тех городов, что замурованы в стене.

Они шли по квадратному коридору с тюремными камерами. Да, это был коридор, как в тюрьме. Тесный, с обшарпанными стенами. Вдруг девушка остановилась. Юрий прошел ещё немного, обогнал её, но вскоре тоже остановился.

-Кто-то идет, — сказала она.

-Кто? — спросил Юрий, но она не успела ему ответить.

В коридоре показалось существо. Оно шло к ним.  Это был робот. У робота не было головы — только экран, на котором без конца менялись лица. Вместо правой руки у него был огромный молот. Вместо левой руки — серп. Его тело по пояс было оголено. На его ногах были надеты камуфляжные штаны. Обут робот был в черные рваные армейские сапоги.

С потолка упала решетка. Она отделила мужчину и женщину друг от друга. Девушка осталась наедине с роботом, а Юрий вдруг оказался в безопасности.

— Что делать? — закричал он, — как её убрать?

— Это королева. Она хочет тебя видеть. Беги к ней, застрели её. Там больше никого нет. Когда все уходят, она оставляет только многоликого. Он главный сторож.

— Я не могу тебя бросить. Он убьет тебя! — кричал Юрий.

— Посмотрим, — сладко промурчала она, — иди. Я прошу тебя. Он снесет решетку.

Юрий развернулся и, глотая слезы, побежал вперед. Коридор становился все темнее. Через несколько минут Юрий уже шел в полной темноте. Он не понимал, куда движется.  Наконец, он споткнулся об что-то и упал. Юрий ударился. Перед глазами поплыли цвета и буквы. Юрий слышал только своё рыдание. Даже звуки колокола куда-то пропали.

Он кричал, но не было даже эха. Одна пустота.

Внезапно включился свет. Юрий был в просторном кабинете. Большая кровать. Камин. Лампочка.

Перед ним стояла голая худая женщина лет сорока, бледная, но красивая. На её голове  была корона.

-Вы боитесь темноты? — спросила женщина, — а меня боитесь? Скажите, не стесняйтесь. Вы боитесь меня?

-Нет, —  отчебучил Юрий, —  я вас не боюсь.

Свет и тьма организовались в гармонию. Ты чувствуешь себя в своей среде. Это удобная комната. Ты жив.

— Я рад.

— Ты такой же покорный, как твой отец. Но он меня не любил. Зато ты меня любишь.

— Нет.

— А кого ты любишь?

— Иди ты!

— Девушку! Таксистку.

— Нет.

— Я обращаюсь к твоему разуму, Юрий. Скажи, как можно полюбить девушку, которой ты не доверяешь. Она же с самого начала взяла власть. Она привела тебя ко мне.

— Без разницы.  Я её люблю и готов жениться.

— Ну если она откажет, ты убьешь себя?

— Да.

— Но ты не должен. Ты можешь просто смириться с тем, что красота тебе недоступна, и начать творить разрушение.

— Нет! Я выше уродства!

— И поэтому ты пришел меня убить?

— Хватит! Ты сделала все это! Ты лишила меня отца! Ты хочешь убить меня! Оставить меня здесь!

Она взяла его за руку.

— Нет, ты не понимаешь. Я хочу спасти город. Я разрушаю его невольно. Он — это отражение того, что твориться в моей душе. Если бы только меня кто-нибудь полюбил, город бы расцвел. А твой отец… Он просто дурак. Посмотри на меня, разве я не вызываю у тебя никакого желания? Посмотри на мою грудь. Я готова отдаться тебе прямо сейчас.

Юрий ничего не сказал. Он поцеловал королеву в губы, и она увлекла его за собой, повалила на диван. Юрий помнил только обрывки, помнил, то ему было стыдно. Ему нужно было куда-то деть свою любовь.

Юрий хотел убить королеву. Он хотел выбрать момент, когда она будет наиболее беззащитна. Но он не мог отказаться от нее. Не мог просто её уничтожить.

Когда они закончили, Юрий заснул.

Он пробудился уже у стены, привязанный к батарее наручниками.

— Ты просто ребенок, — сказала она. — Ты же все время был замурован в стену. Ты был в утробе. А теперь ты мой. Разве тебе нужен город?

— Да.

— Дурак. И зачем твой отец позвонил именно тебе? Но, знаешь… Я почти не солгала. Город… Действительно результат моей несчастной любви. Но ты просто ещё не можешь понять, как он прекрасен. Став его частью, ты все поймешь.

Королева говорила, но Юрий её уже не слушал. Он понимал, что проиграл. Он поддался желанию, не смог сдержать себя, не справился со страхом. Теперь же выхода не было. Он смирился. Но через мгновение надежда вновь появилась. Юрий увидел свою таксистку с разбитой головой, израненную, но все так же милую… Она подкрадывалась к королеве сзади, выставив руку с пистолетом вперед.

Юрий улыбнулся.

— Вот, — говорила королева, — тебе уже нравится здесь. Ты будешь моим домашним животным, хорошо? Я превращу тебя в кого-нибудь очень необычного. Ты будешь радовать меня по утрам. Подносить мне тапочки.

— Этого не будет, — сказал Юрий, и сразу же после этого девушка выстрелила.

Мозги королевы полетели на пол вместе с короной. Она упала, как бревно. Но таксистка не успокоилась. Она стреляла в неё ещё и ещё, пока в обойме не остался только один патрон.

— Затем она взяла королеву за шею и подтащила его прямо к Юрию.

— Нож у тебя? — в панике спросила она, — только человек из другого мира может её уничтожить. Так что режь.

Юрий достал нож, но побоялся вот так просто вонзить его в тело жертвы.

— Бей! — закричала таксистка, отойдя в сторону.

— Не могу!

Девушка кинула в Юрия кусок мозга королевы.

Юрий вновь почувствовал себя жалким.

— Бей! — вопила она.

Юрий посмотрел на шею королевы, закрыл глаза и вонзил нож в её горло. Тело королевы затряслось в судорогах.  Потом оно обмякло и рассыпалось. Осталась лишь горстка пепла.

Таксистка взяла со стола стакан, затем подошла к Юрию и сгребла весь пепел туда. Затем она подошла к раковине и налила в стакан с пеплом воды. Взяв ложечку, она перемешала пепел и выпила микстуру.

— Что ты делаешь?  Ключ на столе! Отвяжи меня! Мне надо уехать отсюда! Я не хочу здесь оставаться!

— Ты не сможешь выбраться.

— Что? Королева мертва!

Таксистка подошла к месту, на котором произносила свою последнюю речь королева, подняла корону и, надев её, сказала:

— Я теперь королева.

— Что? — не понял Юрий. Его губы и руки затряслись. Из одного глаза даже вывалилась слеза.

— Я предала тебя, прости. Но я не хотела выбраться отсюда. Ты так и не понял, что женщинам нужна власть.

— Но здесь нельзя находиться! Это ад!

— Нет! Только глянь, как здесь прекрасно.

— Что будет со мной?

— Ты мне не нужен, Юра.

— Ты меня выпустишь?

— Нет, мой друг, — покачала она головой, — отсюда никого не выпускают.

— Ты отставишь меня гнить здесь?

— Нет, — сказала она и направила пистолет на Юрия.

— Что плохого я тебе сделал? — сказал он и опустил голову. Он увидел свою руку. Она почернела. Ногти стали когтями. Он заплакал. Больше говорить было нечего.

— Ты всего лишь жертва, Юрий. Просто случайная жертва, — промолвила она и спустила курок.

«Бам!» — грянул выстрел.

«Бум! Бум! Бум!» — гремели колокола.

Юрий проснулся и увидел серый, потрескавшийся потолок. Трещины напоминали паутину. Он был не дома. И не в замке.

Больница. Люди лежали на койках. За окном была ночь. Падал снег.

«Какой дурацкий сон, — подумал Юрий, — надо же было такое придумать».

Он лежал и не двигался. Все тело болело, особенно ноги.

«И как я здесь оказался?» — спросил он себя. Юрий пощупал голову левой рукой и понял, что голова перевязана.

«Наверное, упал, когда шлялся ночью во сне. Надо лечить лунатизм. Когда-нибудь я попаду под машину».

Вошла медсестра, принесла уколы и таблетки. Она показалась ему похожей на таксистку.

— Здравствуйте, —  поприветствовал он её, — я только проснулся. Я ничего не помню. Что со мной произошло?

— Несчастный случай.  Все хорошо. Вы в порядке. Вот ваши таблетки.

— От головы? — спросил Юрий.

— Да, от головы, — улыбнувшись, сказала медсестра.

Юрий выпил таблетки.

Медсестра сидела на кровати и смотрела на него, мило улыбаясь.

— А можете сказать, в какой я больнице.

— В Психиатрическая больнице города…

— Психиатрической? Что? Почему меня поместили сюда?

— Дайте договорить. Вы хотели полное название.

— И?

— Психиатрическая больница города Мертвая река.

Юрий застыл на месте. Он попробовал встать, но не смог. Его правая рука была привязана к кровати. Но откинул одело и посмотрел на руку. Это была уже не рука, а черная, закованная в наручники волчья лапа.

читателей   93   сегодня 1
93 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 5. Оценка: 3,20 из 5)
Loading ... Loading ...