Имя автора будет опубликовано после подведения итогов конкурса.

Конан и Королевство Воздуха

 

— Прошу меня простить, Ваше Величество, но всё это звучит… странно.

Убелённый сединами старец на троне поджал губы. Затем вернул их в первоначальное положение, на чело вновь опустилось выражение горделивой самодостаточности:

— Я понимаю, Конан, что во всё, что я рассказал, трудно поверить. Особенно тому, кто не жил в наших землях, не встречался сам с демонами воздуха. И не выплачивал им дани. Ну а мы – привыкли. И «россказни» о бестелесных существах нам не кажутся досужими домыслами старого маразматика, как наверняка сейчас думаешь ты!

Конан смутился. Не думал он, что его недоверие и скепсис так заметны. Да и определение, которое подобрал для себя старый король, было лишь чуть-чуть мягче, чем дал ему (про себя, разумеется!) сам варвар.

Значит, придётся лучше следить за мимикой: брови не хмурить, и рот в пренебрежительно-ироничной усмешке не кривить!

— Прошу прощения, Ваше Величество, если своим видом дал понять, что не… э-э… Скажем лучше так: верю не всему, что вы мне рассказали. Как вы без сомнения знаете, я – киммериец. То есть – варвар. А мы, варвары, люди простые. Так уж устроены, что пока не пощупаем руками, не понюхаем, не откусим и не прожуём – не поверим.

И ещё кое что: обычно мои наниматели платят мне вполне конкретные деньги за вполне конкретные дела! А тут складывается, как бы это выразиться, по-меньшей мере странная ситуация: я должен пойти туда, не знаю куда, подняться на невидимые взору простого смертного просторы невесомого и неощутимого царства, и отрубить голову… Которую тоже не видно!

Как же я смогу сделать это?! А потом и доказать вам, что работа выполнена? Более того: как я сам-то это узнаю?

— Ты прав: проблема есть. Проблема, как сделать твоё нахождение на небесных землях, или лучше сказать – пространствах, возможным. А главное: как его обитателей сделать видимыми. Для тебя. И – ощущаемыми. Потому что мы-то их видим. И ярмо на своей шее — уж ощущаем… — человек на троне зябко поёжился.

— То есть… Они и сейчас здесь?

— Нет, Конан. Иначе мы с тобой не вели бы этот разговор. Мы – в защищённой заклинанием и пентаграммой, как бы — камере. Сюда не могут проникнуть агенты и демоны Тумсса 8-го. И никому кроме нас ничего из сказанного нами не слышно.

— Но почему тогда вам просто не распространить действие такого защитного заклинания на всё ваше королевство, сделав его так же недоступным, как нашу «камеру»?

— Это, к сожалению, невозможно, Конан. Даже после часа поддержания весьма маленького пространства вне зоны доступа демонов мой придворный маг вынужден неделю отлёживаться и отсыпаться: на такое уходит слишком много сил!

Конан выразил обуревавшие его чувства традиционно: почесал в затылке.

Человек, сидевший на троне с весьма обшарпанными занавесями-драпировками на заднем плане, тяжко вздохнул. Повёл рукой:

— Да, Конан. Никто кроме нас, турсинийцев, демонов воздуха не видит. И поэтому дани им не платит. Они для остальных людей – фантомы, несуществующие и нереальные призраки! А вот для нас они – вполне конкретное зло! Могущее навредить, наказать, а то и – убить непокорных. Или отказавшихся платить дань. А для обеспечения совсем уж… покорности, они и берут в заложники или заложницы детей правителя и аристократии.

Мою дочь. Далайну. И ещё пятерых дочерей — моих графов и баронов.

И тебе нужно освободить их. И убить короля Королевства Воздуха. А лучше бы – и всех его приближённых.

Демонов.

— Но как они хотя бы выглядят, эти… Демоны?

— Выглядят они почти как люди, Конан. Но они куда меньше нас ростом. И головы у них непропорционально большие – как у карликов. А, да – зубов у них во рту не 32, как у нас, а 48. И устроены они, как у волков, или тигров: острые, крепкие. Такими хорошо рвать и откусывать куски от добычи. Вот этого-то мы и боимся больше всего, Конан: что они съедят, как едят и коров и баранов, которых мы платим им в виде дани — и наших детей! Именно такое наказание они предпочитают для непокорных и строптивых: съесть человека, и всю его семью, заживо! Причём – на глазах свидетелей!

— Хм-м… Жестоко. Но, вероятно – наглядно и действенно? – Конан смотрел в чёрные глаза короля, горящие теперь неукротимой яростью. Своему лицу придал каменно-равнодушное выражение. Король Павел 3-й…

Перестал играть желваками на скулах. Вздохнул. Моргнул. И чуть откинулся в кресле. Постарался выпрямить спину. Сказал:

— Ты прав, Конан-киммериец. Это и правда – действенно. Даже слишком действенно. Желающие бунтовать, или уклоняться от дани у нас быстро перевелись. И вот, почитай, уже 28 лет мы – покорные и кроткие… рабы. Выращивающие скот и птицу для прокорма своры… Бездельников и мерзких выродков!

— Понятно. Я вот ещё что хотел бы знать: может быть, Вашему Величеству известно, хотя бы приблизительно, сколько их?

— Э-э… Никогда особо не интересовался этим вопросом, но сейчас, когда ты спросил… Думаю – немного. О! Мы можем примерно подсчитать их количество косвенным путём: по съедаемому за месяц оброку. Так вот: им требуется 20 коров и 100 баранов. И около 200 кур и уток каждый месяц. Это получается, если исходить из того, что они едят только мясо…

— Не больше 300 человек. Тьфу ты – демонов!

— Думаю, Конан, ты близок к истине. Мы никогда не видели их больших скоплений. Но они всегда ходят группками: по 15-20 демонов. Чтоб и недоимки собрать, и, при необходимости, и наказать нерадивых. Они не столь сильны, как обычный человек, но берут числом и умением. Во владении оружием им равных нет. Ну, тут, у нас!

Конан представил, как землепашцы и пастухи пытаются сладить с обученным и хорошо вооружённым отрядом профессионалов, и невольно усмехнулся. Про себя. Вслух же спросил:

— Но как же их королевство сообщается с вашими землями, если они живут… В воздухе?

— Они живут не только в воздухе, а и под землёй тоже. Но не беспокойся, Конан. Дорог или проходов туда – много.

Ты и сам всё отлично увидишь, когда выпьешь Зелье.

— Какое зелье, Ваше Величество? – Конан насторожился. Мало ли каких заколдованных напитков ему не подсовывали! От некоторых он падал буквально замертво, сморённый колдовским сном. А от других и правда – начинались такие галлюцинации!..

Впору и самого Повелителя Недр Мардука увидать!

— Зелье, которое уже приготовил для тебя мой чародей. Оно даст тебе возможность увидеть то, что видим мы. И начать ощущать ту реальность, что существует здесь, рядом с нашей. Как объяснил мне мой маг, у нас, живущих здесь, в этих местах, появился как раз лет 30 назад в пище и воздухе некий элемент, которого нет в других местностях. К нам в тело он попадает через дыхание, и с пищей и молоком матери.

Но у тебя в теле, как у чужака, прибывшего издалека, его наверняка нет. (И вряд ли ты захочешь, чтоб, раз попав, он остался в тебе надолго!) Поэтому к тебе в тело он попадёт через Зелье видимости.

Должен предупредить тебя сразу, Конан! Маг сказал, что действие Зелья очень непродолжительно! Всего 3 дня! Потому что после этого его составные элементы… э-э… Покинут твоё тело! – Конан ничего не сказал, но прекрасно понял намёки, которые дал король: всё Зелье выйдет из… Ну, словом, обычным путём!

— Поэтому, если возьмёшься за эту работу – тебе придётся всё делать быстро. Очень быстро!

— Но откуда же взялось это королевство?

— Его построил какой-то там древний маг. Для себя. Но его убили, и он не успел расширить его границы на всё Средиземье.

— Что ж. Задача вполне понятна. Убить короля Королевства Воздуха. Освободить заложниц. Поубивать и побольше подручных короля, и обитателей этого… Королевства.

— Да, Конан. Именно так. А теперь, когда ты знаешь всё, дай свой ответ: согласен ты выпить зелье, и сделать эту работу?

— Ответ, Ваше Величество — прошу простить мне мою прямоту и конкретную постановку вопроса! — зависит только от вас. То есть – от той цены, что вы готовы заплатить!

— Хм-м… Вот теперь я понимаю, почему тебя называют королём наёмников, — человек на троне чуть улыбнулся, — Да, риск велик. И работа непривычна. Потребует напряжения всех сил, и боевых навыков… Но всё это можно компенсировать с помощью звонких, блестящих, и чертовски нужных для жизни, золотых кругляшек! Знаешь что, Конан?

Думаю, будет лучше, если ты сам назначишь цену!

— Как прикажет Ваше Величество. – Конан назвал цену.

— Пусть будет так! – Павел 3-й даже не сделал попыток поторговаться, чем иногда не брезговали люди и побогаче и породовитей его. Из этого варвар сделал вывод, что король и правда – в отчаянии. Хотя владеет собой прекрасно. — А сейчас скажи, когда ты сможешь приступить.

— Приступить, Ваше Величество, я готов хоть сейчас!

Конан, отлично позавтракавший бараньей ногой и двумя кружками пива в главном зале постоялого двора, справедливо считал, что раз уж чародей Павла 3-го создал вокруг них непроницаемый кокон, об их встрече, и об этом Коконе уже наверняка известно и шпионам Тумсса 8-й. Стало быть, скоро об их сделке так и так узнает и король королевства воздуха.

А поскольку слава киммерийца именно как наёмника зачастую сильно обгоняет его самого, Тумсс 8-й наверняка и без дополнительных подсказок догадается, что за дела у Павла 3-го с могучим северянином.

— Вот оно: Зелье! – король достал испод складок мантии немаленький кубок, и протянул киммерийцу. Тот подошёл, и не колеблясь взял кубок.

— Здоровье Вашего Величества!

— Благодарю, Конан.

На вкус, да и на запах Зелье напоминало растворённый в помоях птичий помёт.

Но выбирать особо не приходилось.

Конан, стараясь не морщиться, выпил жёлто-зелёную вонючую жидкость до дна. Кубок поставил на ступеньку трона. Покачнулся, потому что в глазах потемнело. Да и в голове зашумело: словно тысячи волн накидываются на прибрежные утёсы! Затем звук усилился до рёва, но вдруг пропал вообще, и остался только мерзкий привкус во рту.

Но тут Конану пришлось опуститься на колено – потому что зал вокруг него начал раскачиваться, совсем как старый добрый «Вестрел» в шторм! И вращаться… Человек на троне молчал – только смотрел вроде как с сочувствием. Затем…

Не было никакого затем: навстречу глазам вдруг ринулся ковёр, устилавший пол тронного зала, и варвар провалился в чёрную звенящую пучину забвения!

 

 

Голова разламывалась.

Ого! Вот так похмелье! Где это он вчера так…

А, нет! Он не кутил, как обычно, в каком-то из местных кабаков, и даже ни с кем не дрался: это ему дали какое-то Зелье…

И он его выпил.

Проклятье.

Пришлось выплыть из дебрей небытия, и заставить отступить от сознания головокружение и тошноту. Ну вот: дышать стало легче! Но вот встать… Пока не получилось!

— Я рад, Конан-киммериец, что ты так быстро и безболезненно пережил Зелье видимости. – голос человека на троне вроде, не изменился, но звучал теперь… Как-то искажённо. Словно говорил не человек, а… Дракон! Хрипло, глубоким тембром, и очень громко: словно рыча. Голос… Стал как бы утробным, зычным – подобным тысяче труб:

— Не волнуйся, что ты слышишь меня теперь по-другому. А, возможно, и видишь. Это тот самый элемент в Зелье придаёт твоим чувствам как бы дополнительную остроту и глубину. А полностью Зелье наберёт свою силу минут через 5. Тогда тебе и будет видно Королевство Воздуха. И его обитателей.

Конан пытался хоть как-то прийти в себя: руки и ноги дрожали, словно сутки кряду грузил мешки на «Вестрел», или сражался с полчищами Марлона Великолепного! Да и голова… Всё ещё кружилась.

Однако через минуту он почувствовал облегчение. И смог даже сесть, а затем и подняться на ноги. В голове прояснилось, и в виски перестали стучать молоты отвратительных демонов подземелья Мардука. Руки и ноги покрылись потом, но…

Но из непослушных дряблых тряпочек вновь превратились в тренированные мускулистые орудия! И снова слушались его.

Конан с явным облегчением вздохнул. Поморгал. Спросил:

— Долго я был без сознания?

— Нет, Конан. Буквально несколько минут. Прости, что не предупредил тебя о тех… э-э… эффектах, которые сопровождают приём этого зелья! Немного нашлось смельчаков, захотевших принять его во второй раз! Возможно, и ты бы мог, узнав о них…

— Отказаться?! Вот уж нет! Это не в моих правилах – взявшись за работу, спасовать перед небольшим… Похмельем!

— Я рад, что ты относишься к ситуации с юмором. А сейчас – к делу.

Готов ли ты?

Конан покрутил головой. Сжал-разжал кисти, потянулся.

— Да, Ваше Величество. Я – в полном порядке!

— Отлично. В таком случае приготовься. Сейчас я прикажу снять Кокон.

Король хлопнул в ладоши.

Из-за трона донёсся явственный вздох облегчения – Конан поразился, что теперь ему отлично слышно и сиплое, с присвистом и надрывом, дыхание того, кто скрывался там, за постаментом и занавесями. А вот и замогильный шёпот! Читают явно какое-то заклинание!

И вдруг будто разбились тысячи хрустальных ваз — со звоном и грохотом! Вокруг, словно из окон и стен тронного зала, словно упали наземь груды блестящих осколков, и свет — ослепительный свет! – ударил варвару в глаза! С непривычки он прикрылся рукой.

— Ничего, Конан, это скоро пройдёт и глаза привыкнут. Так же, как слух привыкнет к тому, что обычному человеческому уху недоступно: слушать, как шипит, испаряясь под утренними лучами солнца, роса. Ощущать треск и шорох, когда полевое семя пробивается первым ростком сквозь землю, раздвигая её сухие комья. Понимать, что оглушительный гомон – всего-навсего перекличка весёлых воробьёв в лесу.

И видеть, как воздымаются мрачные утёсы Королевства Воздуха.

Всё это – непривычно, но неизбежно. Мы живём так уже долгие годы.

— Я… Понял. – Конан, оглядев тронный зал, обнаружил, что и правда: видит теперь буквально с соколиной остротой зрения. Мельчайшие детали вышивки на покрывавших стены гобеленах – ему оказались видны потёртости, дырочки, и даже узелки, особенно, когда он сосредотачивал зрение на каком-то узоре или детали изображения. Оказалось слышно, и как под троном что-то грызут: словно там завелись мыши или крысы.

Единственное, что напрягало, так это то, что всё вокруг словно не имело цвета!

Вернее, оно его имело, но цвет этот был фиолетовым: от густо-тёмного, насыщенного, там, в тени за троном, и до очень светлого, почти белого – так было окрашено теперь небо…

— Повторяю: ты привыкнешь быстро. Нужно только использовать эти новые сверхспособности и сверхчувства, пока Зелье действует. Дворец Тумсса находится всего в получасе ходьбы от моего. А для начала тебе придётся «разобраться» с нашими «любимыми» шпионами и слухачами – вон они, лезут и бегут!

Увернуться Конан успел: в него полетело пущенное чьей-то умелой рукой копьё! Бросок был точным, и нашёл бы свою цель – его сердце! – если б не отменная реакция варвара.

Ну и почти тут же пришлось выхватить меч, и поотрубать руки, головы и прочие части тела, оказавшиеся в непосредственной близости к нему, потому что орава взбешённых неудачей негодяев одновременно кинулась на него, размахивая саблями, цепями с шипастыми шарами, палицами и клевцами!

Но звон оружия, крики и вопли раздавались в тронном зале недолго.

— Надо же. Похоже, не зря о тебе идёт молва, как о первом воине Ойкумены. После того, как ты увернулся от копья я начал считать про себя — успел дойти лишь до 18-ти.

А у твоих ног уже 9… трупов!

— Да, Ваше Величество, я не играю больше в «благородство» и «милость к врагам». Я безжалостно добиваю поверженных, и пусть про меня думают всё, что угодно. Я редко беру себе напарников. Но хочу, чтоб моя спина была в безопасности. Меня… Слишком многому научили прошлые ошибки.

Возможно, именно потому что я сделал для себя кое-какие выводы, я и жив до сих пор!

— Я не это имел в виду, Конан-киммериец. А то, насколько быстро и эффективно ты сражаешься. Никаких эмоций. Ни одного лишнего движения. Удары выверены и точны. А уж скорость!.. Жаль, что не удалось посмотреть, как ты действуешь в «естественном» виде. То есть – с не подстёгнутыми Зельем инстинктами и реакциями.

— Тоже — неплохо, клянусь селезёнкой Неграла.  Но… Если б я не видел этого копья, и оно попало бы в меня — тогда, ну, пока я ещё не выпил Зелья…

Что было бы?

— Ничего, Конан. Ты бы…

Просто не воспринял его. И оно пролетело бы насквозь: через твоё тело, как через пустое место. А ты не почувствовал бы даже малейшего ветерка или прикосновения! Для тебя это копьё было бы, словно – воздух!

Но теперь, после Зелья, ты можешь действительно – реагировать. И взаимодействовать с обитателями, и предметами Мира Воздуха. Трогать. Ходить по их полям и лесам. Подняться к ним на их Холм.

Убивать.

— Понятно.  Значит, говорите, в получасе ходьбы?

— Да, Конан. Я дам тебе в провожатые взвод воинов. Это практически всё моё войско. Вернее – «личная охрана». Войско мне держать запретили. – на чело короля вновь словно набежала тучка: Конан заметил её своим новым обострённым зрением.

Он подумал, что это наверняка унизительно – не чувствовать себя хозяином в своём же доме и вотчине. Но сказал:

— Нет. Не нужно воинов. И не потому, что я считаю их неумелыми, или плохими солдатами. Будет лучше, если вы дадите мне просто – проводника. Отлично знающего Королевство Воздуха. И мы с ним спокойно, и не привлекая внимания бодрым строевым топанием и бряцанием оружия, проберёмся в логово врага.

Я хотел бы… Вначале провести разведку, и выяснить – что и как.

— Я понял тебя, Конан. Теперь я убедился и в том, что ты – не только лучший в Средиземье воин-наёмник, но и… Отличный стратег и тактик.

Возможно, со временем, когда тебе наскучат эти игры, и риск за чужие деньги и дела, ты и сам станешь королём! И, думаю – неплохим.

— Спасибо на добром слове, Ваше Величество. Поживём – увидим.

 

 

«Неприметным» проводник Конана действительно был – во всех отношениях.

Главный егерь Павла, Кудим Хромой, не отличался ни высоким ростом, ни упитанностью комплекции. Худощавый суровый охотник с тёмным, вероятно, загорелым до черноты, а сейчас – густо-фиолетовым лицом, покрытым глубокими морщинами, явно разменявший 5-й десяток, но сохранивший кошачью гибкость движений, и бесшумность лёгкой поступи, сразу понравился Конану. Коллега, так сказать! Он немного прихрамывал, но вскоре Конан перестал обращать на это внимание: под умелой ногой ни разу не хрустнула ни одна ветка!

Вёл Кудим киммерийца, иногда оглядываясь, чтоб убедиться, что тот успевает за ним, преимущественно лесами и прогалинами, заросшими густым подлеском.

От дворца они отдалились не более чем на полмили, когда проводник остановился возле одного из толстых дубов, за которым брезжило что-то вроде обширного светлого пространства, и жестом дал Конану знак приблизиться. Шёпот в ухо был почти бесшумен даже с новым обострённым слухом киммерийца:

— Здесь это начинается. Их земли как бы… пересекаются с нашими. Зрелище, конечно, дикое, кто не привык, но это – не страшно. Просто имей в виду, Конан: на самом деле их земли куда обширней, только в северной своей части уходят под землю. И оттуда они доставать нас не могут. Как и мы их. Вот им и приходится вначале подниматься там, у себя, до границы, и уж потом только перебираться сюда. К нам. Но осмотрись получше. Потому что высовываться нам пока всё равно нельзя. За прогалиной выставлены караулы.

Конан медленно и осторожно лёг на сухую хвою и полусгнившие листья лесной подстилки, и прополз оставшиеся шаги до кромки леса: так же, как это сделал и сам Кудим.

Зрелище и правда – потрясало.

Словно в плоскую и ровную поляну врезалась под небольшим углом на полной скорости ещё одна, такая же плоская, поляна. Да так и застряла, сохранив в целости всё то, что росло и обитало на ней: цветы, траву, лес невдалеке, и даже сине-фиолетовых бабочек, порхавших над цветами, густо покрывавшими — что траву нормальной, что траву «врезавшейся» поляны. Граница «входа» поляны в поляну казалась очень длинной: линия стыка уходила куда-то за лес, и там терялась из поля зрения. Конан подумал, что Павел 3-й прав: мест перехода из Мира в Мир – достаточно.

Сам лес примерно в ста шагах за полянами казался вполне обычным: сосны, ели, берёзы и клёны мирно шелестели на лёгком ветерке, наполняя ещё неприспособившиеся уши мощным гулом и скрежетом. Но сами деревья размерами не отличались от обычных. Только цветом!..

Конан приблизил лицо к уху проводника:

— И – что? Если б я не выпил Зелья, я бы не видел их леса? И склона Холма?

— Нет, Конан. Ты бы прошёл здесь, сквозь их лес и Холм, словно сквозь воздух! И даже не заметил бы их. Ну, как не заметил тогда, когда подъезжал к нашим границам. Дорога из Аквилонии – идёт вон оттуда. – еле слышный шёпот и осторожный жест не могли выдать их любому, даже сверхчуткому, уху.

Конан кивнул. Он и сам отлично помнил, что проезжал всего-то в паре миль от этой поляны. И никакого Холма, сейчас воздымавшегося вверх не менее чем на полмили в верхней своей части, не видел!

— А что Павел 3-й? Раньше не пробовал нанять какой-нибудь отряд? Ведь это обошлось бы ему, — Конан хмыкнул. – куда дешевле?

Проводник долго смотрел Конану в глаза. Затем всё же решился:

— Думаю, теперь не будет большого вреда, если я скажу тебе. Да, наш повелитель пытался нанять взвод головорезов из Коринфии. Однако когда они узнали, что враги и их земли – невидимы, а чтоб увидеть, нужно выпить Зелье, категорически отказались.

С чёрным колдовством и волшебными тварями никто не хочет иметь дела!

Конан только кивнул.

Пикет охранников варвар обнаружил довольно быстро: двое уже знакомых по внешнему виду коротышек, действуя тоже вполне профессионально, лежали умно: не у самой кромки прогалины-поляны, а – чуть в глубине, в тени, за густыми зарослями кустов ежевики. Их кафтаны и штаны не бросались в глаза, и по расцветке вполне сливались с зеленью (вернее – фиолетовостью) вокруг. Выдавали сторожей лица. Вот они выделялись – бледные, словно белёсые, пятна среди насыщенной цветом растительности!

Конан сделал жест, и они чуть отползли назад.

— Ты метко стреляешь?

— Да, Конан, — проводник похлопал по древку лука, что словно влитой сидел за плечами мужчины всё это время, — Я – один из лучших охотников. И егерей.

— Сможешь попасть отсюда – в одного из сторожей?

— Смогу. Но – только если он встанет на ноги.

— Ну, с этим-то проблем не будет. Смотри: план такой…

 

 

Зрелище мчащегося на них, словно взбесившийся носорог, огромного варвара, возникшего словно ниоткуда, могло бы повергнуть в трепет и панику и не только карликов-коротышек! Разумеется, они отреагировали именно так, как Конан и предполагал: заорали, разделились, и кинулись бежать в разные стороны!

Кинувшийся влево, однако, тут же словно споткнулся, и упал, ткнувшись носом в куст папоротника: стрела, вонзившаяся под лопатку, возделась к небу. Другого, ринувшегося направо, Конан настиг сам – буквально через сто шагов по лесу мира воздуха! Склон был крутой, но варвар всё равно бежал куда быстрее коротконогого воина!

Церемониться с врагом киммериец не стал: просто ухватил за ворот, и треснул по лбу кулаком! Карлик обмяк. Конан поторопился подойти и ко второму малышу, и схватить за ворот куртки и его. На перебегание поляны в обратном направлении ушло не более полуминуты. В глубине «своего» леса Конан остановился. Подошёл и Кудим:

— Сработало. Быстро ты их…

— Ну, что-что, а хлопот с часовыми у меня возникало… Хм. Достаточно много. Так что владеем кое-какими приёмами! – Конан встряхнул обеих коротышек, словно терьер – убитую крысу.

— Отлично. Ну что? Попробуешь допросить?

— Да.

Однако когда отлично связанного по рукам и ногам пленного привели в чувство, полив на него воды из фляги проводника, и похлопав по щекам, ничего вразумительного изо рта, оскалившегося всеми 48-ю – действительно очень крепкими и острыми! – зубами, не излилось. Даже когда Конан указал на мирно лежащий рядом труп, и чуть ли не проорал шёпотом в заросшее густой щетиной треугольное ухо: «Хочешь отправиться туда же, куда и он?!», на него только в очередной раз злобно оскалились.

Только убедившись, что его сверкающий «неподдельной» злобой взор, и тон, перед которым трепетали даже легионеры короля Вездигдета, славящиеся своей безудержной храбростью и дисциплиной, не оказывают никакого действия, так же как и увещевания на всех знакомых варвару языках, Конан отступился, недоумённо почесывая в затылке:

— Знаешь что, Кудим, если б я не знал, что он – человек, я бы подумал – что тупое животное! Смотри: в глазах нет даже признака того, что он хотя бы понимает, о чём я его спрашиваю! А только голод и злоба! И дело – не в незнании языка! Уж такой-то «намёк» — Конан кивнул в сторону трупа, — не поймёт только вот именно – животное!

— Возможно, ты недалёк от истины, Конан. Многие из нас, ну, тех, кто близко сталкивался с этими… тварями… Тоже считают, что они, скорее, твари, чем люди. И наш язык, да и вообще – язык! – просто не понимают. Поэтому они и ходят группами. Там всегда есть один карлик, владеющий нашим языком. И – более умный, чем остальные солдаты. Руководящий действиями остальных. Офицер, как я полагаю.

— Интересно. Но тогда получается, мы только зря теряем время, пытаясь «вразумить» и «разговорить» этого… Тваря. – Конан ещё раз внимательно рассмотрел лицо пленного. Вдруг брови киммерийца нахмурились, — Подожди-ка…

— Что, Конан?

— Да это же… — могучая лапа Конана, опустившаяся на лицо человечка, вдруг сжалась, и убралась назад, унося с собой… Это самое лицо!

Кудим коротко вскрикнул:

— Ящерица!

Конан, внимательно вглядывавшийся в то, что открылось его взору, покачал головой:

— Нет, Кудим, не ящерица. Ящер. Очень похожий на тех, что вымерли ещё до зарождения человечества. Я иногда… Сталкивался. В отдалённых странах, или на необитаемых островах… Неудивительно, что он не говорит: да и как говорить с таким ртом. Вернее – пастью!

Пасть, действительно оказалась ничего себе – от уха до уха. И когда морда ящера осталась без маски, тот не придумал ничего лучше, как в очередной раз угрожающе зашипеть, разинув её во всю ширину: голова барана туда уж точно влезла бы целиком!

— Чего ж удивляться, что они питаются только мясом. — Конан не без усилия сдёрнул вместе с верёвками и муляжи рук: под ними оказались коротенькие когтистые лапки! – Давай-ка, Кудим, перезавяжем наши верёвки! А то как бы паршивец не выскользнул! Я подержу его.

Держать оказалось нетрудно: в силе мышц яростно извивавшаяся тварь всё равно явно уступала могучему киммерийцу, и вот пленник лежит перед ними во всей «красе»: жалкий, тощий, и глухо подвывающий монстр, опасливо косящийся на своих обидчиков огромным чёрным глазом!

— Прикинь-ка его вес. Сможешь донести до дворца?

Кудим попробовал взвалить на закорки ящера, челюсти которого они на всякий случай тоже стянули ремнями: чтоб не выл и не кусался. Покряхтел, приноравливаясь:

— Не пушинка, конечно, но с человеком не сравнить. Скорее, с бараном. Да, донесу.

— Отлично. Неси сразу к королю. Покажи, с кем вы на самом деле имеете дело. Думаю, при таком раскладе его Величество и сам надумает, что приносить дань таким уродам… Никуда не годится. Это же – не люди!

Куда проще один раз собрать всех способных носить оружие мужчин, и сразиться с ними в открытом бою. Раз и навсегда отделавшись от унизительного положения. Потому что после того, как у них во дворце побываю я, и мы с их войском порубимся в своё (вернее – в моё!) удовольствие, не думаю, что этих тварей останется слишком уж много. Живых. Разве что женщины и дети.

Тьфу ты – самки и детёныши!

— Похоже, ты прав, Конан. Унизительно. Платить такую цену даже не людям, а – ящерицам навроде крокодилов… Но…

Как ты узнал? Мы здесь с ними уже почти 30 лет, а так и не догадывались!..

— Я тоже не догадывался, пока не понял, что наш друг, – Конан небрежно похлопал по мешком лежащему на плечах проводника телу, которое сразу возмущённо дёрнулось, — Не понимает ни слова! А я повторил на семи языках, что убью, если не заговорит. И понял только то, что он и не сможет. Поскольку не понимает меня. И говорить… не умеет. А окончательно я догадался в чём дело, когда взглянул ему в рот. Язык-то… Раздвоен!

— Бэл его задери! Надо же… Правда, мы-то в рот к ним никогда…

— Ну, теперь-то – сможете рассмотреть во всех подробностях. Ладно: попрощаемся. Возможно, встретиться уж не доведётся. – они пожали друг другу руки.

— Ну, удачи тебе, Конан. Да хранит тебя Мирта Пресветлый!

— Спасибо, Кудим. И тебе – долгих лет жизни!

 

 

Дворец Тумсса 8-го казался вблизи ещё безобразней, чем издали: беспорядочное нагромождение стен, галерей, переходов, башен, и комнат-клетушек: словно поколения неумелых строителей пытались кое-как приляпать побольше жилых и хозяйственных помещений к основному зданию в центре.

Отделённое от опушки, где варвар спрятался, нешироким, в полсотни шагов, пустым пространством вырубленной прогалины, нагромождение строений казалось нелепой пародией на дома и сооружения людей.

Конан разглядел ещё много чего: низкие, явно отстроенные недавно, помещения с покатыми крышами. Крытые землёй, (!) явно уложенной на что-то вроде толстых связок камыша. Грубую кладку стен этих пристроек: из даже неотёсанных камней, и без строительного раствора. (Как такие вообще держатся друг на друге?!) Узкие окна-бойницы…

Конан собирался напасть на здание с незащищённой стеной стороны: с востока. Пробраться по чаще фиолетового леса Мира Воздуха туда, откуда он наметил начать штурм, оказалось нетрудно: охраны или секретов в чащобе не имелось.

Они просто – не были выставлены!

Выводы варвар для себя сделал, но всё же совсем беззащитным и неготовым к нападению дворец не был: все наружные ворота и калитки оказались заперты, а на стенах дежурила стража: через каждые 10 шагов стояло по солдату. Вооружение от уже знакомого варвару не отличалось. Но теперь-то Конан понимал, почему его враги предпочитают клевцы, палицы, и шипастые шары на цепях. Крохотными лапками саблей не больно-то навоюешь!

Он кинулся вперёд стремительно, двигаясь так, как умел: словно большая бесшумная кошка! Его заметили когда половина прогалины уже осталась позади. Теперь-то стражи заверещали во всю силу ящеричных лёгких!

Но пока толпа со стен ринулась к той точке, куда он бежал, Конан уже успел, цепляясь за неровности камней стены, оказаться на крыше одной из пристроек, раздвинул могучими руками связки соломы, и нырнул вниз – в комнату! В ней никого не было, поэтому он тут же нырнул в узкий низкий лаз, не забранный даже дверью, и оказался в центральном дворе! Здесь пока обнаружилась лишь охрана ворот в составе 7 воинов-карликов!

Не задерживаясь ни на мгновение он кинулся к ним. 7 ударов мечом, и через пару секунд горе-воинство, истошно вереща, и подбирая отрубленные конечности или выпущенные кишки, корчилось на земле, а киммериец скрылся в отверстии, ведущим в сторожевую башню!

Сладить с одиноким охранником, охранявшим её, оказалось делом ещё одного удара: он рассёк хрупкое тельце, не защищённое даже кольчугой на две половины.  Затем молнией взлетел по узким и неудобным ступеням наверх – к проходу вдоль гребня стены, где находились стражники. Пробегая  там, он порубил в салат, или поотрубал головы примерно дюжине теперь дружно вопящих и пытавшихся чем-то в него ткнуть, кинуть, или ударить, врагов. Закончился пробег по стене нырком во вторую имевшуюся здесь башню.

Почти не касаясь её ступеней, Конан спустился снова на уровень двора, и кинулся прямо в дверной проём самого крупного строения так называемого «замка».

Тут имелись даже ковры на стенах! И в держаках на стенах торчали светильники в виде фонарей.

Он не останавливал стремительного бега, рубя на ходу всех тех воинов, стражей, слуг, что выскакивали ему навстречу с оружием в руках из десятков комнатёнок и клетушек, попадавшихся на пути. Действовал Конан быстро, эффективно, и безжалостно: никого не добивал, но ущерб старался сразу нанести максимальный: чтоб поражённый его мечом враг сражаться больше уж точно не смог!

Нельзя сказать, что от этого он получал наслаждение, или хотя бы удовлетворение: всё-таки тоже живые существа. И лично ему ничего не сделали…

Но работа есть работа!

И делать её нужно на совесть!

За всё время стремительного рейда через Дворец варвар получил лишь две царапины, да и то: одна, на шее, осталась от осколка камня, когда рядом с его ухом в стену врезался шипастый шар, а другая, на щеке – от осколка тарелки, которую запустил в него «человечек» потолще, и в белом переднике – не иначе, «повар»!

Его Конан рубить не стал: просто наподдал ногой так, что толстячок улетел назад в кухню, сквозь дверной проём, и уже там заревел во всю глотку, поскольку врезался в какую-то, сразу опрокинувшуюся на пол, кастрюлю с чем-то кипящим! Заорали и остальные пятеро совсем уж крошечных существ рядом с ним: поварята-ученики даже не были «замаскированы» под людей!

Конан чертыхаясь вбежал в кухню, и за шиворот поднял всех малышей, усадив на что-то вроде полки, чтобы убрать их подальше от разливающейся густой и шипящей жидкости. Это задержало его на пару секунд, но ему повезло: из кухни имелся и второй выход: наверх – вероятно, сразу в покои его «ящерейшего» величества! Обрадовавшись, что не надо искать других проходов, варвар кинулся сразу туда.

Вход в тронный зал охранялся. Перед дверью стояло 10 злобно ощерившейся острыми зубами личной охраны! Эти даже имели щиты!

Помогло это им, как же…

Дверь оказалась не заперта. И от толчка могучей рукой просто открылась настежь.

Киммериец уже не торопясь прошёл к восседавшему на троне существу.

Выглядело оно необычно: не человек, но и не совсем ящер. Высокий лоб, небольшой рот, умные глаза. Даже руки-лапы оканчивались не когтями, а чем-то вроде ногтей!

Однако если правитель Королевства Воздуха рассчитывал своим внешним видом поразить киммерийца, то этой цели он не достиг.

Напротив трона Конан остановился. Некоторое время они просто рассматривали друг друга. Конан заговорил первым:

— Не могу пожелать Вашему Величеству здоровья и долгих лет жизни. Не буду вас обманывать: сейчас я просто убью вас.

— Спасибо за откровенность, Конан-варвар. – голос звучал громко, тембр оказался приятным, а дикция – отменной, — Я нисколько не сомневаюсь, что как человек слова ты так и поступишь. Но я не боюсь смерти. Я боюсь… другого!

— Чего же, Ваше Величество? – Конан решил, что хотя бы из вежливости должен дать Тумссу высказаться. Враг-то он, конечно враг… Но как король достоин хотя бы внимания. А убить ящера он успеет всегда!

— Я боюсь несправедливости.

— Какой ещё несправедливости? – Конан нахмурил брови.

— Присаживайся. Рассказ займёт несколько минут. – ящер вполне любезно указал своему будущему убийце на кресло, пододвинутое к подножию трона, — Даю слово, нам никто не помешает. И тебя за время рассказа не будут пытаться «коварно» убить!

Конан хмыкнул: хотел бы он посмотреть на тех, кто попытался бы его «коварно» убить! Почти все такие «желающие» давно почили с миром… Или не очень с миром.

Однако он сел, и даже приготовился слушать.

 

 

— Мы не пользуемся летоисчислением людей. Мы отсчитываем время по нарождению Царицы Ночи. Ты… примерно представляешь, как оно происходит? – Конан кивнул. Король продолжил, — 448 циклов Царицы назад в наших краях появился человек. Что само по-себе было удивительно: никогда прежде мы не знали, что на свете существуют такие…

Странные и злобные создания!

Человек сказал, что он – высшее существо, что зовут его Кепкуруй, и предложил нам сразу покориться ему и признать своим Повелителем. Мы, разумеется, отказались!

Но оказалось, что человек – маг. И у него есть… э-э… способы заставить слушаться себя! – Конан представил себе эту картину легко. Уж про что-что, а про методы беспринципных магов он знал не понаслышке! Ну а тут мысли мага понять и вовсе нетрудно: не люди же! Можно свирепствовать в своё удовольствие!..

Между тем Тумсс продолжал свою невесёлую повесть:

— …ультиматум! Все наши дети и женщины теперь оказались в заложницах! Что нам оставалось?! Мы поклялись священной клятвой Румисса. Вот так наш гордый и независимый народ и оказался покорён и порабощён магом-человеком.

Разумеется, не обошлось без попыток сбросить ярмо! Наш народ и его короли, мои предки, оказались очень свободолюбивы и упрямы, но…

Но чародей оказался очень жесток. И поскольку от нашей непокорности и попыток убить или свергнуть тирана страдали и умирали наши дети и женщины, (Разумеется! – подумал Конан, — ведь для этого ящера они и правда – «женщины!», а не самки!) мы вынуждены были, чтоб совсем без них не остаться, окончательно покориться воле мага.

Когда чародей убедился, что урок нами усвоен, и усвоен навечно, он приступил к тому, для чего и завоевал нас: чтобы захватить ту, другую, землю. Верхний Мир. Захватить нашими руками. Ну, точнее – лапами! — король протянул их вперёд, и Конан снова кивнул – он-то давно всё это понял.

— Я по глазам вижу, что ты отлично понял всё это. – а в уме и деловом подходе этому Тумссу не откажешь! – Да, маг мог жить одновременно в обеих мирах – нашем и вашем! И он знал способ как сделать доступным и ваши земли и нашим отрядам! Правда, на это ушло время. Магу для этого пришлось соорудить… Устройство. Он называл его «Арегат». Он построил – а вернее, наши плотники, кузнецы, и каменщики! – построили под его руководством штуковину, которая и делает то самое вещество, что материализует, так сказать, ваш мир – в нашем.

Или – наоборот: это как посмотреть.

Словом, теперь и нам доступен ваш мир — вернее, его часть! — и вам – наш! Но…

Чародей не довёл свой труд до конца.

Его Арегат включён. Но включён не полностью. Поэтому проникновение нашего мира в ваш – не завершилось до конца. А имеет весьма чётко очерченные границы.

Область, так сказать, взаимопроникновения наших миров — всего около 2 квадратных миль: да ты сам видел те наши владения, что воздвигаются над вашим лесом, обрываясь, словно срезанные ножом! А вот ваш мир для нас «преобразован» полностью!

В этом-то и состоит наша проблема: ваш мир, располагаясь прямо над нашим, и став материальным, полностью затеняет от нас свет солнца!

Мы не можем ни выращивать злаки и траву, которыми раньше питались сами, и кормили наши огромные стада, ни даже различать – где у нас что: над нашей страной царит теперь вечная Ночь! Да что говорить: мы и отсчёт времени по Ночной Царице можем вести теперь лишь отсюда, с поверхности!

И самое страшное, Конан, что мы не можем что-либо сделать с самим Арегатом.

Конан почесал в голове. Тумсс 8-й воспринял этот жест своеобразно:

— Знаю, ты так просто не поверишь. Ты же – практик и прагматик. Воин. Но если желаешь – я предоставлю тебе и доказательства. Факты.

— Сомневаться в ваших словах, Ваше Величество, у меня оснований нет. А вот с  фактами…

Хотелось бы действительно ознакомиться!

 

 

Спуск по Холму и вход в уже подземное Царство много времени не занял.

Единственное, с чем возникли проблемы – это сам «проход» сквозь странно выглядящую границу перехода. Но Конан, преодолев сомнения и чувство дикости происходящего, стиснул зубы, и прошёл сквозь двойное изображение земли: опускавшейся в Мире ящеров, и простиравшейся плоско в Мире людей. Когда глаза опустились ниже «земной» земли, стало полегче: просто спуск и спуск!

Король Тумсс, презрев своё «королевское» величие, просто быстро полз впереди варвара, высоко державшего факел, по тёмному пространству, сквозь которое они теперь шли. Конан просто старался не отставать, поглядывая вниз под ноги: дорога как дорога: грунтовая, утоптанная. Только петляющая чаще чем надо.

По бокам стояли теперь и сосны и ели, и имелось что-то вроде полян и лугов. (Видно, правда, их даже его новым зрением было плоховато: не дальше 10-15 шагов.) Но с одним существенным отличием: деревья стояли в виде голых скелетов – лишь сухие корявые стволы и иссохшие ветви! А от лугов осталась лишь буро-фиолетовая труха на земле. От неё до сих пор несло гнилью и плесенью…

Конан подумал, что и правда – для мира «воздуха» — хотя теперь, как он видел, правильнее бы назвать его Миром Вечной Ночи! — последствия чёрного чародейства и работы «Арегата» оказались куда страшней и разрушительней, чем для Мира на поверхности! Не иначе, как маг не планировал оставлять жить здесь своих слуг и рабов!

— А где сейчас ваши женщины и дети, Ваше Величество?

— Они здесь, Конан-киммериец. Внизу. Мы теперь бережём их изо всех сил. Потому что после стараний чародея по подавлению нашего свободолюбия их осталось не больше нескольких десятков. Поэтому никто из них никогда не показывается на поверхность: стоит только кому-то из людей увидеть их, или наших воинов — в настоящем облике, и – всё!

Вся наша маскировка, и попытки выжить – закончатся!

Люди просто загонят нас вниз, под землю, и больше не позволят выйти оттуда!

И мы будем обречены на смерть от голода, во мраке вечной Ночи!

Конан благоразумно промолчал о том, что с «разоблачением» он уже справился. Но ему стало по-своему жаль этих странных подземных бедолаг: ведь жили же, и никого не трогали! А если сейчас вынуждены требовать дань продуктами – так, получается, только от безысходности ситуации!

И виноват во всём этом безобразии, как обычно, маг-человек!

И что прикажете думать наивным, но свободолюбивым ящерам об остальном человечестве, делая свои выводы по одному-единственному мерзавцу?!

Вот уж аппетиты и магические приёмы и методы амбициозных сволочей, желающих захватить власть над Миром, или Мирами любой ценой – поистине безграничны!

Но что же самому Конану теперь делать?!

Получается, он уже обрёк бедолаг-ящеров на голодную смерть! Потому что теперь-то люди их точно…

— Вот оно, Конан. Священное Здание. Там, внутри, и расположен Арегат.

Конан переступил порог массивного сооружения из необожжённых саманных кирпичей, сверху крытого всё так же: связками соломы и землёй.

А вот и он, странный предмет в центре: слабо жужжащий Арегат.

Сильно похож на самый обычный деревянный ящик. Только очень большой. Не иначе, маг хотел спрятать его начинку от посторонних взглядов за защитным кожухом. Разумно, конечно.

В глаза бросалось, что при работе над ящиком сверху образуется что-то вроде сиренево-фиолетового тумана, быстро, впрочем, уходящего наружу из окон-проёмов под самой крышей. Никакого сомнения в том, что это именно тот самый «элемент», который и позволяет двум мирам взаимно «проникать», и экстракт из которого ему намешали в Зелье, у варвара не было. Медленно он обошёл «штуковину».

Вот оно в чём дело. Вот почему Тумсс говорил о том, что они ничего не могут сделать. А ведь пытались: оно и видно.

На полу у торчащего из недр машины наружу длинного рычага лежало 8 сморщенных, иссохших, и скрюченных, словно в страшных муках, тел – ящеров.

И ещё одно тело висело на этом самом рычаге, судорожно обхватив его.

Тело человека.

 

 

Похожего теперь на сморщенный сухофрукт почерневшего лица Конан не узнал – да и очень удивился бы, если б узнал: не может же он знать в лицо всех негодяев-магов Ойкумены! Зато он порадовался, что хотя бы не придётся очередного претендента на роль Повелителя Вселенной – убивать. Всё уже сделано до него.

Но вот что делать с убившим Хозяина Арегатом…

Ясно одно: если он хочет освободить людей от «ига» ящеров, и сделать их проникновение в мир людей невозможным в будущем, нужно машину остановить. Выключить.

А как это сделать?

Вероятней всего – с помощью вот этого самого, торчащего наружу, железного рычага. Его, судя по всему маг и двигал, чтоб довести дело до конца.

И эта же мысль явно приходила в головы, как сама собой разумеющаяся, не только Конану. Но – вон они, лежат на полу. Те, кто «додумался».

— Ваше Величество. Когда Арегат только построили, но ещё не включили – в каком положении был вот этот рычаг?

— В нижнем, Конан, в нижнем. Отец рассказывал, что маг только с большим трудом поднял рычаг до середины, и тут его словно пронзила молния! Вспышка была видна за три мили, а грохот – как от удара молнии! А маг умер прямо на месте. Мгновенно.

— Значит, эти храбрецы… — Конан рукой указал на мумифицированные иссохшие тела.

— Да, Конан. Пытались опустить рычаг!

— А почему они не подумали, что если мага убило, то может убить и их?

— Они подумали, Конан. Но они были готовы отдать жизни за наш народ, за его будущее! Счастливое будущее.

Конан подумал, что быть патриотом – это одно…

А быть умным патриотом – другое.

– Но почему тогда никто не пробовал просто – разрушить сам Арегат?

— Мы боялись, Конан. Что если разрушим его во время работы, всё так и останется, и фиолетовый Чаги, – Король указал на сиреневый туман, – всё равно будет вырабатываться! За счёт только одного волшебства!

Конан подавил ироничный смешок. Всё верно: очевидно, что именно эту мысль и должен был постараться внушить наивным простакам земной, прожженный и коварный, чародей! Что он – непобедим! И его колдовство – «самое колдовское в мире!»

Разумеется, нужно сломать механизм, и разнести по винтикам и колёсикам. (Если они там есть!) Но до этого всё же нужно чёртову хреновину обязательно выключить.

То есть – опустить рычаг вниз!

Но до этого нужно сделать и ещё кое-что…

— Ваше Величество. Прикажите отпустить заложниц. Я собираюсь устранить  э-э… Несправедливость. То есть — выключить этот…  И не уверен, что наши миры останутся после этого в… соприкосновении — надолго. Будет лучше, если наши женщины и дети покинут ваше Царство как можно раньше! До того, как ваш – вернее, наш! – мир исчезнет!

— Это… М-м… Разумно! – король хлопнул в ладошки. В дверь вбежал крупный и свирепый на вид ящер в кольчуге. На приказание своего повелителя похлопал глазами, и даже попробовал задать вопрос на своём гортанном языке. Тумсс 8-й, однако, быстро пресёк попытку неповиновения или проявления неуместного любопытства, выставив в оскале все свои замечательно острые зубы, и скорчив такую гримасу, что, будь такое возможно, испугался бы и Конан. Рык, вырвавшийся из горла короля, заставил офицера отдать честь и быстро ретироваться.

— Женщин сейчас отпустят. Я распорядился, чтоб их довели до границы наших миров – без этого они не найдут дороги! Ну, темно же!

Конан кивнул: всё верно. Темно действительно, будь оно неладно, словно в …аднице у сотни обитателей Чёрных Королевств!:

— Благодарю, Ваше Величество. А сейчас одна, могущая показаться странной, просьба: не могли бы вы подержать факел, пока я буду…

Рубить подходящее дерево!

 

 

На то, чтоб выйти наружу в лес, выбрать подходящий не слишком толстый ствол, и срубить его мечом, ушло минут 10. Конан не беспокоился о сроке действия Зелья: похоже, если всё пойдёт как надо, он не будет торчать здесь 3 дня.

У срубленного сухого ствола с его бедро толщиной Конан отрубил и верхушку, оставив только бревно в свой рост длинной. Очистил от веток. Прикинул вес. Вроде, то, что надо!

Король, кажется, понял, что собирается сделать варвар, но молчал.

Встав напротив рычага, варвар поднял своё «орудие» обеими руками повыше. И почти нежно сбросил с высоты примерно фута на конец рычага.

Рычаг дёрнулся, и чуть сдвинулся вниз. Череп горе-покорителя Вселенной, оказавшийся при этом на пути бревна, раскололся, как гнилой орех. Изнутри высыпалась похожая на песок жёлтая труха. Конан хмыкнул, и подобрал бревно с пола. Кинул теперь с чуть большей высоты, придав и ускорение. Рычаг явственно сдвинулся вниз, внутри что-то щёлкнуло, и сиреневого дыма стало выделяться меньше.

Конан, пыхтя и потея, снова подобрал бревно, и кинул в третий раз.

Рычаг опустился вниз почти до самого пола, тело соскользнуло с него, и изнутри Арегата донеслось что-то вроде «Бум-м-м…»

Выделение дыма сверху ящика прекратилось. Тумсс 8-й облегчённо вздохнул – похоже, во время действий киммерийца он и дышать-то забыл!..

Конан перехватил бревно, и, как тараном, ударил теперь в боковую сторону деревянной обшивки. Полетели щепки, но кожух не пробился насквозь.

Варвар зарычал: «Ах вот ты как!..»

 

 

Когда с содержимым злополучного Арегата было покончено, и Конан расплющил и превратил в труху все различимые глазу детали, оказавшиеся внутри, король спросил:

— Не мог бы ты сказать, почему тебе пришло в голову воспользоваться бревном?

— Да всё очень просто, Ваше Величество. Какое бы там колдовство не имелось, рычаг явно был заговорён на живых. Ну а бревну-то – что сделается?! Оно же – уже мёртвое!

— Надо же, как всё просто. И разумно… Но Конан! Я вижу опасный признак! Ты начинаешь становиться… Словно прозрачным!

— Бэл его раздери! Значит, получилось!

— Да, точно! Но… Если не хочешь застрять здесь, под землёй, беги наверх! Скорей: хватай меня на руки: я буду указывать тебе дорогу!

Предложение оказалось очень разумным!

 

 

Пятерых бледных и измождённых девочек Конан нагнал уже на полпути к замку.

Наверху.

читателей   80   сегодня 1
80 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 2. Оценка: 2,50 из 5)
Loading ... Loading ...