Имя автора будет опубликовано после подведения итогов конкурса.

Ежовый коктейль

 

Собираясь на шабаш,

Ведьма напевала:

«Череп, ты мне силу дашь,

И скажи, зерцало,

Кто на свете всех сильней

Из могучих магов?

И каких из Тьмы друзей

В колдовства взять сагу?

На метлу я, взгромоздясь,

Сяду, мчать по ветру

Огнём вспыхнет знаков вязь,

Покорись мне, пепел!

Мрака славен будь творец,

Я твоя служанка.

Повинуйся мне, мертвец,

Тьма – моя изнанка».

 

Ведьма пританцовывала от нетерпения, выметая большой метлой пыль из своей комнаты, а заодно и заряжая метлу разными полётными заклинаниями. Сегодня, не далее как чем через два часа, ей лететь на шабаш. И не просто на рядовой шабаш, куда она летала каждую Полную Луну. Это был шабаш Полного Марса, элитный шабаш для самых высокоранговых ведьм, и проходил он раз в тридцать лет. В кругу ведьм это было целое грандиозное пафосное светское мероприятие, приравненное к церемонии вручения Оскара. Шабаш требовал от каждой своей участницы заблаговременной подготовки. И каждая участница, прежде чем попасть туда, проходила строжайший отбор и ведьм-контроль. Ведь нельзя было допустить, чтобы на сборище такого крайне высокого уровня попадали какие-то рядовые магички-недоучки или неотёсанные знахарки, считающие, что имеют право называться Ведьмами, а на деле позорящие всех ведьм!

Шабаш этот проходил вдали от родины ведьмы, и лететь туда предстояло долго. Поэтому сегодня вечером маститая многоопытная ведьма и вампирша, княгиня Онилия Драгон вкладывала в метлу всю свою магию, заряжая её на самую высокую скорость. Она рассчитывала не просто быстро добраться до места назначения, но и поразить всех своими фигурами высшего пилотажа. Год назад Онилия начала шить платья и сопутствующие одеяния и аксессуары – развевающийся плащ из капрона, шифона и шёлка, платье само было из бархата, длинное, в пол, но с привлекательными разрезами по бокам, позволяющими не только выглядеть в нём сногсшибательно, но и совершать различные акробатические трюки. Модель платья была очень сложная, не под силу ни одному человеческому портному или модельеру, но Онилия справилась, ибо она не просто была ведьмой, но и знатной рукодельницей. Она просто обожала в свободную минутку что-нибудь связать или вышить. Поэтому плёвое дело – сшить себе платье для шабаша Полного Марса!

Местом назначения значилась Большая Лысая Гора, и находилась она там, где и должна была – в месте почитания верховного бога войны Марса, в далёких затерянных лесах страны Грис, куда не попадали ноги вездесущих туристов. История шабаша уходила к Древним Временам: считалось, что основоположниками этого феерического действа были ведьмы, проживающие на разрушенной ныне планете, обломки которой представляют собой пояс астероидов, между Марсом и Юпитером. Эта планета якобы вращалась рядом с Марсом таким образом, что каждые тридцать лет её жители видели только серп Марса почти в полнеба, но раз в тридцать лет наступало Полномарсие. И Марс открывался во всей красе. Случались какие-то гравитационные и астральные сдвиги в пространствах, открывались дороги в иные миры, и на ту планету прибывали гости. Когда планета много миллионов лет назад оказалась разрушенной, часть её жителей спаслись, переместившись в иные измерения, но словно ручейком из уст в уста передавалась легенда об этом празднестве. Пока традиция праздновать Шабаш Полного Марса не дошла до Запределья, родного измерения ведьмы Онилии Драгон.

Ведьма очень увлеклась подготовкой к шабашу, на последние дни навалилось много работы. Поэтому она даже не успела сходить на охоту, чтобы как следует подкрепиться. Ведьма подкреплялась исключительно кровью животных. Обычную пищу она тоже ела, но обычная пища, увы, не давала ей нужного количества энергии для управления её магическими токами. Онилия рассчитывала перед самим шабашем подзаправиться теми запасами крови, которые всегда находились в подвале усадьбы «Адская Кухня», в особой заколдованной нише, где особая магия умелой ведьмы препятствовала скорой свёртываемости. Когда до вылета оставалось совсем кот наплакал времени, княгиня сочла метлу полностью заряженной и отправилась в подвал.

К великому удивлению и досаде ведьмы, она не нашла там ни одной банки с кровью!

— Как же так? Кто сожрал все запасы?! Ага! Я знаю, кто! Сейчас я его изловлю и заставлю поделиться своей заначкой!

Ведьма проживала в усадьбе вместе со своим племянником, молодым и очень хитрым и весёлым вампиром-разбойником. Чуткий слух ведьмы как раз уловил звук шагов в холле, и она крадучись вышла из подвала ему навстречу, решив застать его врасплох, и стала перед ним, как лист перед травой. Вампир как раз проходил по холлу в сторону подвала, собираясь отнести две сабли, которые он держал в руках, в оружейную комнату.

— Роджер! Изволь ответить, почему в загашнике пусто?

— Потому что я всё скушал, — невинным тоном ответил её племянник, который нисколько не смутился.

— Чтоб тебя ёж! Я опаздываю на конференцию! Я голодная! Ты об этом подумал, когда лишил меня последней капли крови?! – шипела Онилия.

— Ёж? Хм, это интересно! Давненько я не пробовал вкус крови ежа, — призадумался многозначительно Роджер.

— Я тебя сейчас самого в ежа превращу, шут ты гороховый! У тебя есть где-то припрятанная зайчатина? А может, крысятина хотя бы какая-нибудь?

— Кстати, преврати меня в ежа! Это тоже неплохая идея! Хотел бы я побыть хоть раз за пятьсот лет ежовым драконом! Нет у меня крысятины, даже кошатины нет. Я как раз собирался сейчас на охоту, пополнять резервы крови. Только что мы закончили драться с моей ученицей, и она восемь раз меня убила, а я её всего только два, — пояснил вампир. – На кухне пирожки с мясом Клот, если что.

— С мясом Клот?!

— Да, это были её пирожки, которые она принесла, чтобы нас угостить, а потом мы пошли драться, — улыбнулся вампир.

— Ёж твои пирожки раз двадцать! – продолжала злиться голодающая ведьма. – Я тебе как-нибудь отомщу, припомню тебе! – погрозила она изящным пальцем, украшенным кольцом с магическим камнем. – Я пожалуюсь на тебя твоей ученице Клот, вот! И она ещё двадцать раз подумает, прежде чем брать у тебя уроки!

Бушуя, ведьма взбежала вверх по лестнице, так, что её шикарное платье создало вихрь и небольшой ураган, который опрокинул каменную статую горгульи в коридоре. Роджер невозмутимо её поднял и с милой хитрой и хищной улыбкой посмотрел тёте вслед. И отправился есть пирожки с мясом, размышляя о ежах – поесть он любил.

Онилия Драгон очутилась в своей комнате, посмотрела на часы – они как раз отбивали девять вечера. Поняв, что действительно страшно опаздывает, ведь лететь до Грис довольно долго, ведьма тринадцать раз с остервенением и гневом произнесла слово «ёж», запрыгнула на метлу и пришпорила её остро наточенными каблуками своих изысканных колдовских туфель. Метла дико взвизгнула, встала тринадцать раз на дыбы и помчалась, вынеся ведьму через распахнутое окно прямо навстречу полной луне.

 

***

 

Шабаш полного Марса проходил во всём великолепии. Уже были стянуты со всех концов измерения Запределья и приглашены из других Измерений маги, волшебники, колдуны, чародеи, ведьмы, некроманты, друиды всех рангов и мастей, в преимуществе, конечно, на шабаш приглашались самые умелые и продвинутые. Этакие магические светские львы и львицы. Попасть на этот шабаш было престижнее некуда. Несколько специально нанятых Охотников Стихий следили за тем, чтобы не возникало брешей в Мантии Отвода Глаз, действующей на людей на время проведения шабаша, и чтобы ни один простой смертный человек не прознал и пронюхал о том, что происходит на горе, тем более туристы. Иначе бы мигом набежали со своими фотоаппаратами, и очень бы мешались, путались под ногами. Да и вообще, участие простых смертных в шабаше недопустимо!

Главные маги-распорядители, выполняющие функцию логистов и администраторов, внимательно следили за своевременным открытием порталов, поторапливали прибывающих гостей и напоминали им о своевременном закрытии за собой Двери, Дыры, Окна, Щели, Трещины и иных Способов Проникновения, которые гости избирали. Дабы не получилось давки и недоразумений, когда гость из одного измерения случайно промахивался и шагал не на гору, куда нужно, а в чужеродное измерение через незакрытый по недосмотру портал коллеги. Одним словом, организация сего мероприятия была на высшем уровне, как и полагается.

Для всех прибывших на горе были накрыты столы с дивными яствами, самые лучшие повара трудились над их приготовлением. На столах была всевозможная еда, чтобы усладить самые взыскательные вкусы магических гурманов-гостей. Вот только об одном, к сожалению, организаторы не подумали: о наличии на столе хотя бы пинты животной крови для подкрепления таких уникальных ведьм, коей являлась княгиня Драгон. Но их нельзя было упрекать, ибо по негласному правилу, на шабаш приглашались исключительно ведьмы и маги, а не представители Тёмного Братства, к коему относились вервольфы и вампиры. Надо сказать, у вервольфов и вампиров были организованы свои элитные тусовки, так что в этом отношении никому не было обидно. Администраторы просто не подумали, что некоторые ведьмы, вроде нашей Онилии, могут вполне совмещать в себе жажду крови вампира и не знающий аналогов магический дар, который необходимо как раз этой самой кровушкой подпитывать время от времени! Просто Онилия не вписывалась в рамки и ломала стандарты, как она уже давно про себя поняла.

Так что первую часть шабаша, когда проходило увлекательное пиршество и светские ведьмовские разговоры, Онилии пришлось потуже затянуть корсет на платье, чтобы желудок потише издавал алчные спазмы голода. Для вида наша княгиня, конечно же, ела вместе со всеми удивительные закуски и блюда, напоминающие амброзию, пила вино, напоминающее нектар. Но все эти закуски, блюда и вино только лишь ещё больше разожгли и обострили в ведьме её жажду крови. Онилия стала ощущать, как её глаза становятся красными. Скоро все заметят её тёмную природу, и тогда она привлечёт к себе столько много ненужного внимания… Этого никак нельзя было допускать!

Шабаш пестрел во всём своём великолепии. Редкие деревья на горе блестели разноцветными гирляндами. Тут и там блестели детали платьев и украшений ведьм, и каждая из них старалась перещеголять товарку в своём наряде: всё как на церемонии вручения Оскара, а как вы думали?! Несколько магических музыкантов наигрывали на арфах и лютнях музыку, услаждающую слух и  способствующую более правильному магическому пищеварению. И эти ноты и напевы заставили бедный голодный желудок Онилии совсем скрутиться и скукожиться. Не забывая в мыслях костерить прожорливого племянника, Онилия с трудом досидела до окончания официальной части за столами, и когда начались уже танцы, и сам собственно шабаш, бочком-бочком стала прокрадываться к той части поляны, где начинался небольшой лес. Там она рассчитывала найти себе пропитание, подкрепиться хотя бы птичкой какой или зайчиком, и затем уже в полной боевой готовности вернуться на празднество.

Шабаш Полного Марса всегда имел чёткую структуру. В самом начале гости рассаживались за столами, угощались, а главные маги-распорядители произносили формальные речи и тосты за дружбу между ведьмами разных измерений, Сфер, миров и Пространств. Далее начиналась большая тусовка, с танцами, разговорами, иногда с различными дополнительными мероприятиями и мастер-классами, где каждая ведьма или каждый маг могли найти себе развлечение по душе. Основным ценным ресурсом Шабаша оставалось заведение связей и полезных контактов между представителями разных миров. Особенно это было актуально для волшебников – торговцев магическими артефактами и для Охотников-стихийников. Побывав на такого рода Шабашах, можно было приобрести артефакты, оружие, амулеты и прочие полезные вещи из другого мира, а также продвинуть артефакты, оружие и амулеты своего мира в других Измерениях, да и в целом наладить связи и добрососедские измерения. Онилия больше всего любила вторую часть Шабаша. Там она заводила новых полезных знакомых, набиралась полезных политических сплетен об обстановке в соседних и смежных Мирах, и затем использовала эти сведения в своих хитроумных планах и замыслах.  Именно поэтому ведьма была крайне заинтересована в том, чтобы попасть на вторую часть Шабаша сытой и в хорошем настроении. Для этого она углубилась в лес, в поисках добычи.

Случилось так по иронии судьбы, что Онилия долго не могла найти ни одного животного. Она вдруг сообразила, что причиной тому – Мантия Отвода Глаз, которая прятала Шабаш не только от туристов, но и от случайно забредающих куда ни попадя живых существ.

«Пусто и глухо, как в танке. Хоть землю рой в поисках землероек!» — сокрушалась изголодавшаяся ведьма.

Она уже была готова вернуться к своей метле, оставленной на специальной метлостоянке возле поляны Шабаша, где были припаркованы другие мётлы, швабры, веники и пылесосы, на которых прилетели коллеги и земляки Онилии из Запределья. И, сев на метлу и проклиная всё на свете, долететь до ближайшей мясной лавки или скотобойни, намереваясь найти её по запаху крови.

«Я бы даже как чупакабра напала на какую-нибудь заблудшую овечку, корову или ослика…» — размышляла княгиня.

Как внезапно – о счастье! Она услышала шуршание в траве, почти прямо перед собой. Принюхавшись, она уяснила, что в траве притаился небольшой, но упитанный и аппетитный зверь. Наверняка кровь его была вкусна и сможет подкрепить разыгравшуюся не на шутку жажду! Онилия тут же навострилась, перевоплотившись в смертоносную фурию, и метнулась вперёд.

Раздвинув траву и кусты, она увидела стремительно сверкающего пятками большого ежа. Ёж, поняв, что на него вот-вот совершат покушение, дал стрекача в сторону поляны. Его почему-то нисколько не смущала эта злополучная Мантия Отвода Глаз! Онилию – тоже. Хотя она и рисковала напасть на ежа на глазах у коллег.

«Поймаю его – а там и видно будет, где сожру!» — размышляла на бегу ведьма. Она была очень довольна, что такая добыча ей обвалилась.

Ёж почти добежал до поляны, но тут ведьма настигла его. Она схватила его умело, двумя цепкими руками с ярко-накрашенными красным лаком длинными ногтями, напоминающими когти. Сцапала вероломно под низ, так, что у ежа не осталось шансов напугать ежеедку своими колючками. Взяв ежа, Онилия развернулась на сто восемьдесят градусов и побежала к лесу, чтобы завершить своё блаженное пиршество. Ёж усиленно пытался свернуться в клубок, чтобы броня спасла его. Но увы – когти ведьмы как иглы от шприца больно вонзились ему в мягкое брюшко. Одним из пальцев Онилия чувствовала, как страшно-бешено бьётся маленькое ежовое сердечко, и испытывала от этого ни с чем не сравнимое возбуждение – возбуждение хищника, когда жертва трепещет в его алчных лапах. И взбудораженность от предвкушения вкуснейшего деликатеса – такую взбудораженность обычно испытывает ребёнок, когда видит любимую пироженку у себя на тарелке, или Карлсон, который живёт на крыше, который видит варенье в шаговой доступности.

Онилия добежала до леса, скрылась за деревьями, присела под одним из них. И прожорливо посмотрела на упирающегося и пытающегося выбраться из её стальной хватки ёжика.

— Ну, дорогой мой, посмотрим, правду ли говорят, что ежовая кровь – ни с чем не сравнимое блаженство! – произнесла она, сладко растягивая слова.

Нисколько не заботясь о сохранности платья, которое шила в течение года, голодная Онилия расположила ежа колючками вниз и принялась разъединять его лапки, чтобы обнажить беззащитный ежовый живот и впиться в него враз выдвинувшимися клыками. Она уже почти осуществила свою цель, как вдруг…

— Эй! Милочка, что это ты делаешь?! Ах ты дрянь этакая! Немедленно отстань от моего ежа!

Онилия подняла голову на этот крик. Прямо к ней неслась какая-то девчонка, молодая, лет двадцати, в чёрном платье и чёрном высоком ведьмовском колпаке, то есть одетая по последней шабашевской ведьмовской моде. Девчонка что-то ещё горланила, какие-то ругательства, и Онилия вдруг поняла, что эта идиотка мало того что оскорбляет её, представительницу древнего аристократического рода как портовую проститутку, так ещё вдобавок и хочет лишить её самого святого – её законной добычи! Онилия разозлилась, завелась с пол-оборота. Ёж был тотчас же забыт и отброшен в сторону.

Фыркнув с облегчением, ёж откатился от ног ведьмы подальше. Он был спасён.

А Онилия тем временем предпочла разобраться с внезапно появившейся помехой. Девчонка гарпией налетела на неё, едва не врезав кулаком княгине по голове. Вампирша вовремя уклонилась, и кулак нападавшей сотряс ствол векового дерева, под которым Онилия задумала трапезничать ежатинкой.

— Ты вообще кто такая? Что тебе от меня надо?! Ты помешала мне поесть. И как ты вообще смеешь со мной так разговаривать? – еле сдерживаясь, чтобы окончательно не взорваться, обратилась к девушке Онилия.

— Ты напала на моего ежа. Ты хотела с ним что-то сделать. И я тебя сейчас за это убью! – прошипела девушка, потирая кулак, и начиная надвигаться на Онилию.

— Я всего лишь хотела его съесть, ничего такого пошлого и развратного я с ним делать не собиралась, если ты об этом! Откуда мне было знать, что это твоя колючая морская свинка?!

— Что?! Как ты смеешь так называть моего ежа! Его зовут Фаритус! – с апломбом заявила новоприбывшая. — Я тем более тебя сейчас убью! Ты сама грязная свинья, поганая хавронья, собака расфуфыренная!

— Что?! Собака?! Да как ты смеешь! Я, к твоему сведению, её высочество княгиня из древнего рода Драгон! И я была княгиней ещё тогда, когда ты со своим ежом под столом ферментировала! – взъелась княгиня.

Княгиня хотела сказать что-то ещё, но ловкий хук справа в живот едва не заставил её задохнуться. Девушка в чёрном колпаке била наотмашь, и с явным знанием дела. Явно обучалась в некоей академии боевых искусств у себя в глубинке каких-нибудь вонючих измерений-клоак, решила Онилия. Однако, сама княгиня ведь тоже не лыком была шита! В ответ на этот хук Онилия, не стесняясь того, что её маленькая оппонентка может увидеть её панталоны, резко задрала ногу, выбивая её из прорези платья, и этой ногой ударила девушку в грудную клетку, отшибая её от себя на несколько шагов.

Противница отлетела, упала, но тут же поднялась и с диким остервенелым визгом, напоминающим лютый клич древних викингов, снова набросилась на Онилию. На этот раз удары и тумаки посыпались на голодную княгиню со всех сторон. Но голод придавал княгине больше злости, проворства и хладного рассудка. Она изловчилась под градом ударов девушки и задержала её за колпак, срывая его и отбрасывая, и следующим заходом схватила её длинные развевающиеся чёрные волосы. И начала пытаться их выдрать, закручивая голову девушки сначала по часовой, потом против часовой стрелки.

Молодая хозяйка ежа разъярилась не на шутку. Ей удалось вонзить ногти в руку вампирше, после чего она перехватила инициативу – княгиня от неожиданности на короткий миг отдёрнула руку. Этого мига молодой девушке хватило, чтобы подобно заправскому футболисту резко податься вперёд головой и ударить самым темечком Онилии под дых. Покусительница на ужин княгини Драгон вложила в удар всю силу, это не прошло даром. Онилия отлетела на несколько метров, шмякнувшись спиной об ствол дерева, да так, что ствол затрещал и едва не накренился.

Противница тот час же метнулась к ведьме, намереваясь добить лежачую, но не тут-то было: прыткая Онилия уже давно была на ногах и встретила фаритосову владелицу мощнейшим градом ударов руками по всем частям тела. Но молодая колдунья умело применила подножку, воспользовавшись мгновенной пробоиной в блоке Онилии, и опрокинула вампиршу на обе лопатки. После чего стала давать сдачи на удары княгини теперь ногами. В какой-то момент Онилии удалось схватить ведьмочку за ногу, она потянула её на себя, молодая ежовая колдунья не удержалась и упала.

Тут же княгиня Драгон подползла к ней и стала её душить. Девица рассвирепела, будто Отелло, которого вдруг вздумала душить Дездемона, зашипела что-то нечленораздельное и воткнула оба пальца свободных рук Онилии в глаза. Вампирша тут же с таким же шипением, какое издаёт убежавшее молоко, отстала от девицы и откатилась, восстанавливая и регенерируя свои органы зрения. Пока она это делала, юная ведьма снова набросилась на взрослую ведьму, и стала обрушивать ноги в довольно тяжёлых кирзовых сапогах, которые оказались под платьем, на спину и позвоночник ослепшей на несколько секунд княгини.

Та уже почти вырастила себе глаза и стала очень резво откатываться в сторону, клубками и кувырками удаляясь от ежовой ведьмы, успевая что-то шептать себе под нос. Откатившись довольно далеко, Онилия вскочила и зловеще прошипела что-то на латыни, направляя обе руки в сторону девицы. В ход пошла магия!

Молодой бойкой ежовой волшебнице стоило отдать должное: она успела поставить магическую защиту и достойно встретила летящую на неё боевую магию княгини Драгон. И незамедлительно дала сдачи, использовав древнюю, известную только обособленным мирам, формулу войскового заклинания. Из рук молодой ведьмы в сторону вампирши вырвались разящие острые осколки чёрной магии, часть из них впиявилась Онилии в живот, а часть пролетела мимо. На короткий миг Онилия согнулась в три погибели, но она далеко не была побеждена. Когда Онилия разогнулась, в ежовую девушку полетел град огненных стрел. Молодая закрылась от него руками, применив отражающее заклинание, часть стрел вернулись в вампиршу, но та уже сменила дислокацию, обежав юную хозяйку аппетитного ежа по кругу, и выпустила в неё сноп кроваво-рубиновых молний. Противница не успела отреагировать и упала, но падая, послала в Онилию материализовавшийся небольшой чёрный смерч, который сжёг вампирше несколько открытых частей кожи, включая руки и часть кожи на шее и лице. Ведьме снова пришлось регенерироваться. Надо сказать – не одной ведьме, а обеим ведьмам: последний удар, который Онилия нанесла своей оппонентке, отнял у той много сил. А Онилии тоже нужна была дополнительная магия, чтобы регенерировать повреждённые участки тела.

Возникла передышка. Обе взлохмаченные ведьмы, все в синяках и кровоподтёках, взглянули злобно друг на друга. Молодая ведьма тяжело дышала, а на вампирше потихоньку затягивались раны и ожоги.

— Это мой ёж! И я не позволю тебе его трогать! – прошипела на вампиршу гордая непокорённая юная девица.

Услышав это, Онилия, было, разозлилась. Но в какой-то миг ведьму переклинило.

«И чего я буду возиться с этой мелюзгой?!» — решила она. И вальяжно махнула рукой:

— Да пошла ты к ежу со своим ежом! Я уже поняла, что тебе приспичило тут ежами мериться. Пойду найду себе другого ежа…

Девушка, к тайному удивлению вампирши, не надулась на её тон. Напротив, она сказала, медленно поднимаясь и морщась от неудобства и боли при каждом движении:

— Вот так бы сразу! А то приспичило тебе страдать тут ежендой и ежернёй!

Онилия прищурилась:

— А ты что, приверженка Культа Ежа что ль какого-то?

— Какое тебе дело до меня, дура? У тебя явно под черепной коробкой ежовые иглы вместо мозгов! – огрызнулась молодая обладательница Фаритуса.

— Пусть так, — усмехнулась криво вампирша, решив для себя не идти на поводу у этой юной задиры. Она вдруг подумала, что девочка чем-то ей даже нравится, несмотря на её спесь. – Но из-за голода любая из нас, ведьм, способна на самые дурацкие поступки. Например, сожрать какого-нибудь бесхозного ежа. Голод – это как влюблённость, делает нас сущими дурами.

— Ты что, извиняешься передо мной что ли?! – глаза молодой ведьмицы на лоб так и полезли.

Онилия тут же мрачно в упор посмотрела на неё:

— Сама извинись. В следующий раз будешь думать, как оставлять свою скотину без присмотра. И даже без поводка и намордника.

— Ну хорошо, это было недоразумение, — к изумлению Онилии, молодая ведьма тоже пошла на мировую.

Она встала, грациозно отряхивая и оправляя платье, наклонилась над колпаком, подняла его и водрузила себе на голову. Онилия тоже почти полностью восстановилась.

— Меня зовут Креция Асти. Я Чёрная Ведьма из Ноттерии, так называется моё Измерение.

— А меня зовут Онилия Драгон. Я тёмная ведьма и вампир из рода Драгон, и я местная. А ты понаехавшая. Так что давай, извиняйся первой.

— О… — Креция сделала вид, что смутилась. И улыбнулась мило и как-то слишком ласково: — Извини меня за то, что я не местная. И что мой ёж так смутил твой ненасытный желудок.

— Бывает, — махнула рукой Онилия. – А ты извини, что я тебе колпак перепачкала. Модная штучка. Да, и не бойся, я больше не буду жрать твоего ежа.

— Только попробуй у меня! – сверкнула глазами Креция на свою новую товарку. – Кстати, где он? Эй, Фаритус! Выходи, всё хорошо! Злая мегера приручена, она больше тебя не обидит! Не правда ли, Мегерия? Тебя ведь Мегерия зовут? – Креция невинно похлопала ресницами на Онилию.

— Онилия, — мрачно ответила вампирша.

— Прости. Плохо имена запоминаю.

— А ты Злюция, так ведь? Или как там тебя?

— Креция, вообще-то! – прошипела молодая хозяйка ежа.

Онилия сверкнула острыми клыками в темноте и подмигнула:

— Я думаю, мы с тобой сойдёмся на короткой ноге, Креция.

— С какой это стати?!

— Ты мне нравишься. И я тебе.

— С чего ты взяла, что ты мне нравишься?!

— С того, что ты тут стоишь со мной и чешешь языком, вместо того чтобы идти на шабаш и кадрить там всяких магических самцов. Я старше тебя, мудрее, опытнее. Опытная ведьма не повредит тебе в списке лиц из твоего блата, моя юная шер ами.

Креция прищурилась:

— Опытная?! А вот ответь мне, сколько раз тебя сжигали?

— Один раз, — ответила Онилия.

— А меня уже тринадцать. Ты по сравнению со мной желторотая пищалка в коляске! – Креция гордо подняла носик кверху.

— Ты мне ответь лучше, сколько раз ты сжигала, — усмехнулась вампирша. – И скольких ты убила.

— Я не грязный убийца. Я специализируюсь исключительно на соблазнениях и обольщениях. Я ведьма тонкого изящного искусства обмана! – Креция гордо похлопала ресницами.

— Убийства – не твой профиль? А зря. Одно другому не мешает. Я прекрасно умею обольщать и убивать. Это гораздо расширяет кругозор, чем делать что-то одно.

— Обольщать? И кого же ты обольщала? Невинных юношей? – взглянула Креция заинтересованно на княгиню, поневоле признав в ней авторитетную даму, которая заслуживала уважения.

— А, любопытно стало? То-то же. Кого я обольщала – я тебе скажу позже. Наедине. Между нами, девочками. Да, приглашаю тебя в свою Усадьбу.

— У тебя и Усадьба есть?

— Есть. И имение есть. И личные лесные охотничьи угодья. Я же княгиня всё-таки.

— Правда? А я думала, ты под деревьями ночуешь, раз ежами питаешься. А штат слуг каков?

— Один, — усмехнулась Онилия, подумав о племяннике. – Придворный шут гороховый.

— Я подумаю над твоим предложением. Но сначала я хочу знать, где мой ёж! Уж не заговорила ли ты мне зубы, пока его под шумок прожёвывала? А ну-ка открой рот!

Онилия открыла рот, и Креция бдительно осмотрела ротовую полость княгини. Удовлетворившись, что Фаритуса там нет, Креция стала с беспокойством обходить соседние благоухающие кустики:

— Эй, Фаритус? Фаритус… Фаритус! Фаритус?! – звала она.

А ёж развлекался, как мог. Он нашёл себе занятие по душе. Находясь в сравнительно безопасном расстоянии от ринга двух мегер и фурий, он… вёл ежовый репортаж, в газету ежей Ноттерии Hedgehog’s Times. Газета выпускалась исключительно среди ежей, Фаритус по совместительству был одним из ведущих заслуженных корреспондентов вот уже несколько лет. И такую сенсацию, как битва ведьм на поляне во время проведения шабаша Полномарсия, он никак не мог пропустить. Фаритус всё записывал и фотографировал на крошечный фотоаппаратик, который носил с собой под нижним слоем иголок и который чудом едва не раздавила Онилия своим нажатием хищных отвратительных когтей. Нет, у Онилии были шикарные красивые ногти с первоклассным маникюром, но для Фаритуса эти ногти показались мерзкими граблями, вы уж понимаете, с какой стороны смотреть.

Услышав зов хозяйки, колючий журналист тут же спрятал всё секретное оборудование под иголки и с невинным няшным видом выполз из кустов, изображая саму целомудренность. Креция расплылась в искренней улыбке от умиления:

— О, мой Фаритус! – она взяла ежа бережно в руки, будто он состоял из сплошного хрупкого стекла, и нежно чмокнула в носик.

И посмотрела на свою новую подругу:

— А у тебя есть фамильяры, Онилия?

— Есть, есть. Всё тот же шут придворный гороховый. Который иногда подрабатывает драконом.

— Драконом? Он пуляется огнём?

— Нет. Получает время от времени от меня тычки по всем частям чешуи, — Онилия вновь злорадно подумала о своём племяннике. Да, она очень любила Роджера. Но иногда было так весело посплетничать про него!

— Итак, Фаритус найден! Пойдём развлекаться? Как ты сказала, кадрить магических самцов? – подмигнула задорно Креция.

— Или пикапить волшебных особей ненашенского пола, — с готовностью кивнула Онилия. – Пойдём. Не только тебе стоит у меня поучиться, но и мне у тебя. Я предпочитаю дружить с молодёжью. Это тоже делает меня вечно молодой, а не только то, что иногда я купаюсь в ванне из крови девственниц.

— О, — хихикнула кокетливо Креция. – Это по-нашему! Пожалуй, мне тоже тебя стоит пригласить как-нибудь к нам в Ноттерию. Ты бы туда хорошо вписалась. Ты такая же гадкая стерва, как и я!

— Это очень высокий комплимент, Креция, — Онилия улыбнулась даже слишком откровенно. – С детства мечтала, чтобы меня какая-нибудь стерва признала за свою!

Весело приплясывая и без конца хохоча, обе ведьмы, чёрная и тёмная, устремились к самому кульминационному месту проведения шабаша, почти вприпрыжку и при этом успевая грациозно вилять бёдрами.

 

***

 

Онилия ждала свою подругу в гости к трём часам дня. Её племянник как раз отправился на охоту и прогуляться по лесу, и не должен был мешать, находясь в доме. Поэтому вампирша рассчитывала вдоволь наговориться с Крецией, а заодно устроить молодой чёрной ведьме экскурсию по усадьбе.

«Ну а если Роджер завалится сюда раньше времени – запрягу его на кухне, пусть готовит нам деликатесы. Должна же быть от этого клоуна хоть какая-то польза?!» — так решила княгиня.

Используя магию элементалей-прислужек, Онилия навела марафет в доме. Вся пыль была съедена особым видом духов, пожирателей пыли, паутину Онилия всю бережно собрала себе, чтобы связать новую кофточку, используя несъеденные трупы мушек как модные брошки. Благодаря водяным элементалям полы и гладкие поверхности в доме сверкали и блестели, слепя глаз.

«Пусть Креция видит, что тут не хухры-мухры. А то я в её представлении под деревьями ночую, понимаешь ли! Уж она увидит тут всё – должна лопнуть от зависти! Я покажу ей самые шикарные уголки усадьбы, самые главные и любимые мои колдовские книги и артефакты, а также самые дорогие антикварные штуки, которые Роджер украл из замков и купеческих карет, когда был двести лет назад лесным разбойником».

Размышляя так, ведьма присела отдохнуть и как раз начать вязать паутинную кофточку. Вскоре она услышала звон колокольчика наверху, и стук по стеклу. Ведьма поднялась на последний этаж и впустила Крецию, влетевшую в окно на метле:

— Привет, подружка. Я тебе оставила дымоход открытым, думала – ты вылетишь в трубу, — улыбнулась Онилия.

— Я бы с удовольствием, но ты не приготовила для меня там огонь и дым, а без огня и дыма я в трубу не влетаю, — ответствовала Креция.

— В следующий раз непременно всё будет! – пообещала Онилия. – Как ты добралась?

— Да вот, в вашем измерении без приключений не обойдёшься. Чуть не врезалась в какой-то крылатый цилиндр, в окнах которого сидела куча людей, и все они так глазели на меня, а аплодисментами почему-то одарить не захотели. Когда пролетала над лесом, оттуда на меня стали стрелять живыми ядрами, должно быть, это ваши треклятые эльфы. Но самый апофеоз был, когда я припарковалась возле лавки с зелёным крестом, чтобы приобрести для тебя в подарок травы: сначала все почему-то разбежались и никто не хотел меня обслуживать, а потом появились злые мальчики в синем и стали спрашивать у меня какие-то артефакты, называя их «документы». Что это такое – я понятия не имела, и снова села на метлу и улетела от них. И вынуждена была явиться к тебе с пустыми руками.

Слушая это, вампирша едва не схватилась за голову:

— Креция! Ты нарушила правила маскировки не-людей среди людей! Как бы по твоим пятам Охотники-Стихийники сюда не пожаловали…

— Меня не волнует, что я там нарушила. Я летела к подруге в гости. Давай развлекаться. Как тебе моё платье?

Креция сошла с метлы и встала перед Онилией, выпрямившись во всей красе. Чёрное платье с глубоким декольте и рукавами-фонариками было просто изумительно.

— О, шикарно, шикарно. Сама шила? – спросила ведьма.

— Издеваешься? Да-да, сама, конечно. Днями и ночами! Это платье заказано у лучшего портного в Ноттерии!

— А я себе сама шью платья, — сказала Онилия. – Раз на тебя работает лучший портной твоего измерения, ты что там, такая важная шишка?

— Да, важная, — ответила Креция. – Я Чёрная Ведьма!

— Весомо звучит. А где твой ёж?

— Фаритус? А он уже давно тут у тебя гуляет. Эй, Фаритус! – позвала Креция.

Ёж выглянул из-под шкафа. И как он туда успел забраться? – удивилась Онилия. Ёж тоже выглядел празднично, как и его хозяйка. Налаченные до блеска и состояния отполированности колючки, изящная бабочка на шее.

— Какой элегантный импозантный господин! – улыбнулась вампирша.

— Этот ошейник я специально одела, памятуя твой совет. Чтобы он тут не был бесхозным. И всякое голодающее поволжье на него не зарилось.

— Так он тоже наш гость, — кивнула Онилия. – Чувствуйте себя как дома. Фаритусу здесь ничего не угрожает, здесь никого, кроме нас, нет!

— Отрадно это слышать, — сказала Креция.

— Ну, дорогая моя, пройдём в нашу гостиную. Угощу тебя.

— Надеюсь, не ежами? – скептически спросила ноттерийка.

— Увидишь! – таинственно ответила запредельница.

 

***

 

Обед растянулся уже часа на три, а до экскурсии по Усадьбе, которую запланировала Онилия, ноги не доходили. Подруги вкушали изумительные яства в главной гостевой комнате, и за это время успели перетереть косточки всем недругам. Чего только подруги не переели! И рыба, и мясо, и фрукты, и овощи. Мёд, вино и более крепкий алкоголь лились рекой. На десерт – восхитительные пирожные. Ведьмы устроили себе настоящий праздник живота. И праздник языка – за разговорами они забыли абсолютно всё на свете!

Креция немного рассказывала о себе. По части личной жизни молодая чёрная ведьма оказалась не столь откровенна. Она сказала, что своего отца не помнит и не знает, а её мать умерла от болезни, когда Креция уже стала сравнительно взрослой. Но бедная сиротка никогда не пропадала – у неё было несколько людей, которые о ней заботились. У неё были даже несколько подружек, но Креция их не любила. С виду юная ведьма была сама невинность. Но под ширмой этой невинности скрывался маленький озорной дьяволёнок. Вынашивая свои весьма амбициозные планы, Креция всегда избирала угодную ей линию поведения.

«Она так похожа на меня», — думала Онилия, всё больше проникаясь узами дружбы и соучастия к своей молодой подруге.

Креция училась в магической Академии Проклятий. Там она изучила все ведовские науки. В их мире существовали две больших касты не-людей – Чёрные Ведьмы и Белые Маги, которые при определённых условиях могли заключать между собой брак. Чёрные Ведьмы были младшими и старшими. Младшими они считались до своего первого сожжения, а старшими – когда проходили ритуалы сожжения для наращивания их магической мощи. Всё это было для княгини очень интересно и познавательно. И она задумала впоследствии написать эту информацию в одну из своих книг. Онилия проводила исследования жителей разных миров и собирала сведения из разных источников. Эти сведения она периодически использовала в своей ведьмовской практике.

«Думаю, Креция будет не против, если я напишу о ней книгу», — решила княгиня.

На столе кушанья, казалось, всё не уменьшались, а разговоры не кончались. Онилия с уважением слушала и расспрашивала свою новую молодую подругу. Она была грамотным и хитрым собеседником и предпочитала больше спрашивать, слушать и молчать, чем разглагольствовать. Креция оказалась не менее хитрой: о себе самой она говорила мало, зато много размышляла на общие абстрактные темы. Вроде того, как это замечательно и здорово выгодно выйти замуж за какого-нибудь выгодного замечательного магического самца.

И когда тема разговора плавно перескочила на самцов, было забыто всё: и время, и еда, и даже… ёж Фаритус.

 

***

 

А Фаритус тем временем устроил себе экскурсию сам, не дожидаясь «этих двух баб яг-трещоток», как он наверняка думал про Онилию и Крецию. Пошагово и последовательно умный ёж-корреспондент обегал на своих коротких проворных сильных лапках комнату за комнатой, заглядывал в каждый шкаф и в челюсть каждому скелету. Он много узнал о доме, видел нескольких привидений и у одного из них даже взял интервью для Hedgehog’s Times, сфотографировал барабашку, постоянно проживающего в пыльном уголке подвала, и собрал материал для рубрики «паучьих баек» у чёрной вдовы, ползающей под раковиной одной из запасных заброшенных ванных комнат. И проголодался.

Решив, что его хозяйка и её хищная подруга наверняка его чем-то соизволят угостить, едва он напомнит о своём существовании привычным милым шуршанием, Фаритус, резво перебирая лапкам, вприпрыжку устремился к лестнице прочь из подвала, после интервью с любезной чёрной вдовой. Он оказался на первом этаже и устремил стопы передних конечностей коготками в сторону гостиной, откуда доносился приглушённый смех, полушёпот и почти что интимные вздохи, ахи и охи, а иногда возгласы, в которых фигурировали некие клички человеческих и нечеловеческих самцов.

«Упс, — подумал Фаритус. – У них там всё как у девочек. Похоже, я совсем некстати приду стрелять у них паёк. Мне бы змейку какую перекусить пополам…»

Вдруг… Фаритуса едва не сбило свежим ветром, ворвавшимся во внезапно раскрывшуюся дверь. Роджер, племянник ведьмы Онилии, имел привычку распахивать дверь с излёту, широким жестом. Войдя к себе в Усадьбу, вампир тут же заметил разгуливающего по холлу ежа.

— О! Еда сама забрела в дом! Не знал, что Онилия поставила сюда магический Капкан на привлечение сырых продуктов! – хохотнул вампир. – Надо пройти по Усадьбе, посмотреть, может, где покрупнее мясо тут прогуливается, лось, например?

И, прежде чем Фаритус успел опомниться и убежать, Роджер подхватил его ловкой рукой бывшего профессионального разбойника под живот, будто мошну с драгоценностями, и куда-то понёс.

«Ну вот, опять… как на Полномарсии… Д’ёжа-вю, ёж тебя…» — подумал Фаритус. И вздохнул.

 

***

 

— … И вот, он появился у меня в комнате, прямо из воздуха. Весь такой прям из себя – болтала чёрная ведьма очередную байку. – Ой, Ониша, скажи, а сколько времени?

— Ёж его знает, Креша. Счастливые дуры часов не наблюдают! Зачем тебе знать о времени?! Оставайся на ночь!

— Я по-любому останусь у тебя на ночь, даже если б ты и не предложила. Хочу поваляться и вдоволь подрыхнуть на твоих шёлковых простынях! А тебе, так и быть, позволю спать рядом, под кроватью, на коврике, — хохотнула Креша.

Ониша пропустила шутку закадычной близкой подруги между ушей. Дамы долго уже распивали ящик вина, кажется, тринадцать бутылок.

Княгиня приоткрыла большую тяжёлую гардину и выглянула в окно. Поглядев туда многозначительно, с взглядом, собранным в кучку, Драгон изрекла:

— Там йети бродит. Значит, уже около одиннадцати. Раньше одиннадцати он не вылезает из берлоги.

— Одиннадцать! Ониша, тащи сюда ещё жратву! Мы всё съели! – похлопала в ладоши Креша.

— Ой, и правда, — вампирша спохватилась, обнаружив почти пустой стол. – Мой племянник уже должен был давно прийти и что-то нам приготовить. Эй, Роджер! Тащи сюда закусон!

Креша икнула и тут же интеллигентно прикрыла рот рукой. Ониша крикнула:

— Да, и опохмелос тоже волочи!

— Знатное у тебя вино, — похвалила чёрная ведьма. – Давно я так не набиралась. Последний раз это было на выпускном в Академии Проклятий. И то там всё вино было проклятым и отливало белладонной и мандрагорой, разя не в бровь, а в глаз! А что у вас тут за йети бродит? Он… красавчик-Ик?! – икнула ещё раз Креша.

Ониша тут же сообразила:

— Роджер! Ещё прихвати, будь так недобр, какую-нибудь сковородку! Креша тут хулиганить собирается.

Наконец, появился Роджер. Он действительно всё это время был на кухне, увлечённо готовил, стряпал и кухарничал. Одно из его любимых таинств и  ремёсел – ведь когда-то он был коком на пиратском корабле. Руки его почти по локоть были в чём-то красном, аппетитно пахнущим животной кровью.

— Ах-ах! Что там за вкуснятина? – Онилия мигом подобрела и взглянула на племянника уже даже без желания как-нибудь подтрунить.

Племянник ответил ей таким же многообещающим взглядом:

— О, это моё новое блюдо! Я был под порывом вдохновения, меня посетила муза, и вы будете первыми, прекрасные дамы, кто его вкусит! Это и закусон, и опохмелос, и сковородка в одном флаконе!

— Ну так неси сюда! И прекрати болтать, — потребовала Онилия.

— Сейчас всё будет, — усмехнулся Роджер хитрой и хищной усмешкой.

— Чего он нам щас принесёт? Йети? – Креция мило хихикала, и не могла остановиться.

— Всё, что ты пожелаешь – он всё тебе принесёт, — Онилия погладила подругу по голове.

Роджер не заставил себя ждать долго. Он действительно сделал всё в лучшем виде: принёс серебряный поднос, а на нём – два высоких хрустальных бокала, наполненных до краёв чем-то умопомрачительно красно-ало-багровым, пахнущим кровью, мясом, еловыми иглами, мятой, карри и чем-то ещё. Весь этот ураган запахов обрушился на ноздри проголодавшихся ведьм, и они жадно схватили угощение.

— О, даже гороховый шут иногда может пригодиться, не так ли? Этот гороховый шут хорош тем, что хорошо готовит, причём не только горох! Но и мясо, овощи, торты – много чего! – похвалила Онилия своего племянника, который как галантный рыцарь, приветливо и учтиво поклонился Креции, снимая с головы пиратскую треуголку.

— Так это мясной шут? Или овощной шут? – Креция пригубила питьё. – Проклятие огня, как это… о, это рай! Ах!

На лице чёрной ведьмы отобразилась высшая степень наслаждения:

— Что это?! У меня экстаз в ротовой полости! И сейчас в желудке! А-а-ах, м-м-м-м!

Онилия ограничилась тем, что гордо и благодарно посмотрела на своего племянника и показала ему поднятый вверх большой палец. Роджер был польщён – только что он сорвал лучшую похвалу своей скупой на похвалы вредной тёти. Не страдающий поколебленным самолюбием и обладающий всегда изрядной степенью нахальства и нахрапистости, Роджер тем не менее сейчас был даже несколько смущён такими дифирамбами.

— Лучшая похвала для повара – это видеть его блюда в улыбающихся ртах тех, для кого он готовил, — изрёк вампир.

— О-о-о, — Креция продолжала поглощать и вкушать амброзию из хрустального кубка. – О, если я это допью – я умру! Ещё есть? Так вы мне не сказали, что это?

— Это – Ежовый Коктейль, — ответил торжественно Роджер, будто конферансье, представляющий артиста, сорвавшего бешеную овацию. – Прошу заметить – моё самое лучшее блюдо. Онилия, впиши это в анналы своих поваренных мемуаров.

— Ежовый Коктейль… — произнесла Креция нараспев. И вдруг…

В глазах ведьмы что-то изменилось. Она медленно поставил стакан с недопитым угощением на стол, и посмотрела куда-то в никуда:

— А где… где Фаритус? Онилия, я же с ним прилетала? Я же не забыла его в Ноттерии? Да, он был со мной, вроде… В наморднике с бабочкой… То есть в ошейнике…

— Фаритус? – переспросил Роджер. – А кто такой этот Фаритус?

Он со вниманием взглянул на Крецию. Креция перевела взгляд на него:

— Фаритус – это мой ёж.

Повисло какое-то неловкое молчание. Онилия аккуратно пригубила свою порцию Ежового Коктейля из кубка и поставила его тоже на столик, рядом с бокалом Креции. И тоже посмотрела на племянника.

— Ёж? – Роджер призадумался. — Ну, он сначала гулял по оружейной. Потом был у меня в руках. Потом… В общем, я потом сготовил вам этот коктейль.

Вампир невинно улыбнулся. Совсем невинно. Его объяснение его сполна удовлетворило! Но, к сожалению, не двух ведьм.

Одна из них протрезвела моментально. Это Креция. Её глаза превратились в два огромных омута, руки напряглись и вцепились в поручни антикварного кресла.

Онилия же пребывала просто в шоке. Она возмущённо посмотрела на племянника, потом – с лёгким сочувствием на Крецию. И строго выговорила:

— Роджер! Как тебе не стыдно?! Ты даже со мной не обсудил рецепт! Что ты туда намешал? Кровь ежа в чистом виде на вкус была бы куда более изысканной, чем в составе какого-то коктейля!

Креция же ещё больше побледнела. Она хотела что-то сказать. Роджер ей почти помог. Он серьёзно спросил:

— Это действительно был ваш ёж, мадам?

— Да…- проговорила Креция одними губами. И в ужасе уставилась в упор на бокал.

— Мне очень жаль…- произнёс Роджер.

— Что?! – хором выкрикнули Онилия и Креция, разом обе вскочив на ноги.

Повисла театральная пауза…

А потом Роджер сказал:

— Мне очень, очень безумно жаль, что я не пригласил его к столу! И что не сделал ещё одну дополнительную порцию Ежового Коктейля. Сейчас я его принесу. Фаритуса вашего, мадам, принесу, — пояснил он, чтобы не возникало двусмысленностей.

Когда Роджер ушёл, обе ведьмы понятия не имели, что им делать – пойти испепелить Роджера и изрезать его на ленточки или расхохотаться. Онилия в который раз убедилась, что с её племянничком не соскучишься. И подумала про себя, как она ловка, что подыграла Роджеру и пошутила над Крецией. И кстати она это сделала – Креция была уж очень пьяненькая. И действительно нужна была сковородка или что-то в этом роде. А Креция подумала – ну погодите у меня. Как-нибудь я вам отомщу. И мстя моя будет страшна. Страшнее некуда! Вампирюги недорощенные, ёж вашу!

 

***

 

Роджер, после того, как поймал ежа в коридоре, отнёс его в свою комнату, на чердак, решив попозже с ним разделаться. Он знал, что у его тёти гостья, и тётя дала ему поручение сделать так, чтобы еда на кухне не кончалась. Роджер, как мы уже знаем, любил стряпать, поэтому отнеся ежа в укромное место, чтобы тот не мешался и никуда не убежал, запер его, а сам отправился готовить Ежовый Коктейль. На приготовление этого коктейля, собственно, Фаритус главного шеф-повара Адской Кухни и вдохновил.

Фаритус, оказавшись взаперти, сначала выдохнул с облегчением. Пофыркал. А потом принюхался. К великому своему ежовому счастью, он учуял запах змей. Несколько минут прогулки по обширному чердаку Роджера ежу хватило, чтобы добраться до небольшого шкафчика. В самом нижнем ящике там хранились сушёные змеи-гадюки. Роджер отлавливал их летом, чтобы использовать в качестве специй для приготовлений блюд своей тёте. Нет, он вовсе не хотел отравить Онилию змеиным ядом. Он просто очень любил Онилию такой, какая она есть – а была она сущей змеёй. Роджер решил, что если будет подкармливать её измельчёнными останками змей, то от этого Онилия станет ещё более обворожительной змеёй. И подольше останется такой молодой и прекрасной. Онилия об этом ничего не знала, ведь это был секрет Роджера.

А Роджер ничего не знал, что проголодавшийся Фаритус найдёт у него этих сушёных змей.

«О, вкусные чипсы! Не ахти, конечно, но сойдёт», — подумал Фаритус, бодро хрумкая челюстями.

Когда Роджер вернулся спасать Фаритуса из заточения, почти все змеи были съедены. А довольный вполне насытившийся ёж мирно почивал в том самом ящике.

— Ах ты ёж! – беззлобно высказал вампир, увидев сию картину, писаную маслом.

Он осторожно выдвинул ящик, взял его в обе руки и понёс бережно спящего Фаритуса как в колыбели, чтобы передать его обеспокоенной хозяйке.

— Я принёс закусочку, к Ежовому Коктейлю, вот, — он передал ящик с Фаритусом Креции.

Та убийственно посмотрела на него. Роджер так же по-рыцарски галантно улыбнулся.

Ежовый Коктейль стоял на столе и источал отменный аромат.

«Какая идиллия. Какой милый ужин в кругу семьи-мафии и подруги-стервы», — подумала удовлетворённо Онилия.

А Фаритусу снились змеи. Много сытных упитанных змей, напоминающих длинные вкусные извивающиеся сосиски под кетчупом. Фаритус облизнулся во сне.

 

 

 

читателей   82   сегодня 3
82 читателей   3 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 2. Оценка: 4,00 из 5)
Loading ... Loading ...