Предатель

«Вся наша жизнь – это выбор меньшего из зол. Везёт тому, у кого на пути лишь два зла, у остальных выбор намного больше. Какое избрать лучше – одному Творцу ведомо.

Многие меня считали злодеем, кто-то называл предателем и изувером. Недавно брат и вовсе сказал, что я трус. Похоже, он плохо знал меня. Я был кем угодно, но только не трусом.

Перед тем, как окунуться в море, солнце заглянуло в камеру. Я схватился за холодные стальные решётки. Там, за ними – пьянящая воля. А тут даже тюремщики не так уж свободны. Они играли в домино, рассказывали анекдоты, громко смеялись. Но уйти прочь из тюрьмы они не вольны. А был ли я сам когда-то свободен? Некогда ломать голову. Завтра на рассвете — казнь. Может смерть – и есть воля?

Дверь скрипнула. В камеру вошёл высокий худощавый лысый тюремщик.

— Твоё последнее желание будет исполнено. Такова традиция. И мы от неё не отступаем.

— Я бы хотел поговорить с отцом. Позови, пожалуйста, лорда Корвелла.

— Другой вопрос – захочет ли он говорить с тобой! – тюремщик плюнул под ноги.

— А как же последнее желание? Думаю, он не откажет.

— Загадай что-нибудь реальное. Может, пирожков с картошкой? Или путану?

— Позови отца. Джим, прошу, будь человеком!

— Нет его сейчас в городе. Ты не хуже меня знаешь, что он человек занятой. Уехал. Куда, зачем, когда возвратится – ни одна живая душа не знает.

— Все мы в руках Судьбы!

— Это ты правду говоришь. Могу брата позвать, если хочешь!

Я улыбнулся, но хотелось расплакаться.

— Нет, Доминика звать не нужно. Мы и так слишком много друг другу наговорили. Достаточно. Тем более, он не знает всей правды.

— Может, всё-таки пирожков хочешь? – Джим подмигнул. – Жена пекла. Знаешь, какая она у меня! Золотые руки! За что ни возьмётся – всё на высшем уровне получается! На-ка, оцени!

Проглотил пару пирожков, даже не ощутив вкуса.

— Спасибо, Джим. Очень вкусные. Если вдруг отец воротится – позови его ко мне.

— Хорошо. Ложись спать. Завтра рано вставать.

Какой там спать! Луна купалась в чёрном омуте беззвёздного неба, а я не мог отогнать назойливые мысли. Мне же всего лишь двадцать семь! Я слишком молод! Хотя, ведя такую жизнь, я вряд ли дожил бы до тридцати.

Мысленно позвал отца. В ответ тишина. Честно, не удивился этому – последнее время наша ментальная связь ослабела. Иногда у меня возникал его голос в голове. Но чаще я отзывался на его зов, а не он на мой. По щеке потекла предательница-слеза. Нет, не буду грустить в последние часы жизни. Мне не о чем жалеть. Сделанного не воротишь.

Джим притронулся к плечу.

— Пора!

Всё-таки, я заснул.

— Будешь ещё пирожок? – спросил тюремщик.

— Нет, спасибо, — сказал я.

— А я съем один, с твоего позволения.

Вот так запросто: человека казнить собирается, а он ест.

К плахе я шёл под улюлюканье и свист собравшихся.

— Предатель! Изменник!

— Зеймонд тебя побери!

Они бросали гнилые помидоры и камни мне в лицо.

«Отец!» — снова позвал мысленно. Тишина.

— За измену Отчизне, — сказал мой брат, презрительно глядя в лицо. – За убийства наших мужчин, а также их жён и детей. За предательство своего рода. За якшанье с тёмными силами. Ригвель, сын Корвелла, признаётся виновным. Отрубите ему голову!

— Ура! – заревела толпа. – Так ему и надо!

Говорят, перед смертью пролетает вся жизнь. Не знаю, откуда живые узнали этот секрет умирающих, но картинки из прошлого каскадом заполонили мои мысли.

***

Мне было десять лет. Я запомнил тот день ярче остальных, потому, что тогда изменилась моя жизнь. Нашим с Домиником воспитанием занимался отец. Мать умерла при моих родах, и Корвелл так и не нашёл ей достойную замену. Может, поэтому он и любил Доминика больше, чем меня? Может, он считал, что я виноват в смерти его возлюбленной? Или мне просто казалось? Долгое время я силился вспомнить лик отца, а теперь он возник в черноте.

— Ты уже взрослый, Ригвель. Конечно, многие мальчишки в твоём возрасте играют на дудочках и дерутся на деревянных мечах. Но к высокородным людям всегда больше требований. Я думаю, ты уже готов защищать Отчизну.

— Конечно, отец. Как скажете!

— Тёмные времена, сынок, наступили. Многие этого не видят, другие стараются не замечать, но зло сильно. Тёмные шаманы принесут в наши земли ветра смертей. А возглавляет их новый Тёмный Лорд, Заарон. Он королевского рода, поэтому смог собрать огромное войско, которое лавиной обрушится на весь мир. Ты должен сделать свой вклад в строительство светлого будущего и в борьбу со злом.

— Если будет нужно положить свою жизнь – я с радостью её отдам.

Корвелл засмеялся.

— Бессмысленной смерти я требовать не стану. Вряд ли мальчик многое сможет сделать в бою. Тем более, эту войну мы не сможем выиграть. Я же прорицатель, ты знаешь о моём редком даре. Я перебрал все возможные варианты исхода войны с Заароном. Силы Света слишком разобщены, чтобы достичь победы. А если он разгромит нас, то в ближайшее столетие его власть над миром будет неоспорима. Я попробовал применить против него приёмы запрещённого чёрного прорицания. Ты знаешь, что это?

Я знал. Детство в компании пророка не осталось без последствий. Я махнул подбородком в знак согласия.

— Чёрное прорицание – это когда пророк старается представить себе человека в определённой ситуации, и в дальнейшем его фантазии исполняются. Чаще всего пророки представляли себе смерть врага, которая в дальнейшем была неотвратима. Именно поэтому чёрное прорицание строго запрещено. Я позволил себе нарушить этот закон. В войне любые методы хороши. Но Заарон с лёгкостью отразил мою атаку. С ним я впервые ошибся в провидении. Честно, сначала я отчаялся. Я подумал, что выхода для нас больше нет. Но потом увидел один из вариантов будущего, в котором участвовал ты, Ригвель.

— Я согласен сделать всё что угодно. Даже отдать жизнь ради Отчизны.

— Патриотизм – это хорошо. Но я не потребую твоей жизни. Я хочу положить на кон твою душу.

Какое-то время отец молчал.

— Мало кто видел Заарона. Он не подпускает к себе никого, прежде, чем не проверит. Насколько мне известно, его лицо видели только девять князей, его самых верных тёмных слуг. Остальным же он передаёт приказы только через них. Так вот, сынок, я хочу, чтобы ты стал одним из этих князей. Ради власти и наживы они отдали души в лапы Тьмы. А ты, став одним из них однажды, убьёшь Заарона. Сейчас тёмный Орден Славы набирает детей в ученики. Попрощайся с братом. Завтра утром ты отправишься к колдуну. Запомни, ни одна живая душа, кроме нас с тобой, не должна знать о том, что ты остаёшься верен Свету. Заарона не обманешь. У нас один шанс из тысячи, что всё пойдёт по плану. Но мы должны рискнуть.

Отец не любил меня. Иногда мне кажется, что я ошибаюсь, или мне хочется, чтобы так было. Но он отправил меня, а не Доминика, или любого другого ребёнка. Разве может любящий отец потребовать такое? Но вслух я сказал тогда:

— Конечно, отец. Я сделаю всё, как вы велите. Но разве мы не можем просто сразиться с Заароном, пока он не набрал силы?

— Если бы это было возможно, я бы никогда не рискнул родным сыном. Но это единственный шанс. Ты же знаешь – пророки не ошибаются. Жизнь – это выбор меньшего из зол. И мы этот выбор сделали. Ты рискнёшь собой – но избавишь мир от великого зла.

Иногда мы будем общаться с тобой. Помнишь ментальный язык? Позови меня.

« Отец!» — подумал я.

«Молодец. Ригвель. И помни: ни одна живая душа не должна знать наш секрет!»

Это был последний день в родном доме. И последний раз, когда я видел брата и отца.

По щекам текли слёзы. Отец утёр их в ту злополучную ночь.

— Всё будет хорошо, сынок. Не надо плакать. Ты должен быть сильным. Я в тебя верю.

Он протянул мне кристалл, который висел на цепи.

— Надень это на шею. Когда придёт день, магия Света, что заключена в этой стекляшке, поможет тебе одолеть Заарона. А если нет, воспользуйся вот этим, — отец протянул мне кинжал с выгравированными рунами.

Я покинул отчий дом ночью, как вор.

«Никто не должен знать до поры, до времени, где ты. Колдуну не говори о родстве со мной. Но не забывай обо мне даже в самые тёмные времена»

Я постоял у порога в надежде, что отец рассмеётся, скажет, что это шутка, что я не должен отправляться к колдуну. Но он даже не вышел меня проводить.

***

Колдун оказался молодым мужчиной, ему едва ли исполнилось тридцать. Но он уже носил магистерский перстень на указательном пальце. В его чёрных глазах читалась всепожирающая ненависть ко всем живым. Он сидел в оббитом красным бархатом кресле и цедил красное вино.

— Будешь? Наливай себе.

— Нет, сэр.

— Не стесняйся. Скромность – не лучшая добродетель для моего ученика.

— Простите, сэр, я не пью алкоголя. Отец говорил, что я слишком мал для…

— Забудь отца! И мамашу забудь. И братьев, сестриц. Ты с сегодняшнего дня послушник Ордена Славы. Пей!

Вино сначала показалось мне кисловатым, но после него по телу пошло приятное тепло. Колдун улыбнулся.

— Так-то лучше. Меня зовут Даародом. Несущий Страх. А тебя?

— Я Ригвель.

— Забудь это имя. Ни один колдун не должен называть своё настоящее имя. Твой враг, назвав истинным именем, получает над тобой власть. Это первый урок. Найди имя врага, но своё скрой. Смотрю, у тебя, несмотря на юный возраст, уже есть седые волосы. Предлагаю назвать тебя Серым Волком, Валфом. Хотя, это ещё обозначает «странник». Нравится имя?

— Как раз по мне. Волчонок-Странник!

— Да будет так, юный Валф.

Старый слуга, Фрэнсис, отвёл меня в барак к другим ученикам. Нас было человек двадцать, или около того. Мастерству боя на мечах обучал однорукий Еледар, обнищавший рыцарь, оставшийся инвалидом после одного из сражений, но не потерявший воли к жизни, закалённый ненавистью. А магии обучал лично Даарод.

— Такое не доверишь, кому попало, — любил говорить он.

В одиннадцать лет учитель заставил меня убить спасённого мной чёрного котёнка и съесть его сердце.

— Тьма не терпит любви, — сказал Даарод.

А в тринадцать мне пришлось замарать руки в человеческой крови. Помню этот день, как сейчас. Тогда несколько часов подряд лил ливень, и гром заполнял раскатами опустевшую душу. Пахло дождём. Я чувствовал струи, что текли холодными реками по худощавой спине.

Я был далеко не худшим учеником. И однажды Даарод решил отсеять худших.

— Убей Гиделла, — сказал Даарод. – Он не достоин больше быть учеником Ордена Славы. Я сожалею о времени, потраченного на его уроки. В нашем ордене должны остаться сильнейшие.

«Отец, прошу, не требуй от меня этого! Разреши уйти из этого проклятого Судьбой места!»

В первый месяц обучения я ментально общался с отцом каждый день. Потом раз в неделю. А к этому моменту наше общение стало сводиться к паре слов по делу. Иногда мне казалось, что Корвелл рад, что избавился от ребёнка. Но в этот раз он отозвался:

« Ты должен сделать это. Помни о своём предназначении»

«Но разве убийство – не страшнейший из грехов?»

«Помни о злодеяниях Тёмного Лорда. Ты должен добраться до него»

— Я же поделился с тобой хлебом, когда ты голодал, — укоризненно сказал Гиделл. – Помнишь, ты называл меня другом? Разве друзья причиняют друг другу боль? Прошу, не убивай! Я ничего не сделал плохого!

Слёзы струились по моим щекам, но дождь скрыл их от учителя.

— Вот именно, что он не сделал ничего, чем можно хвастаться в чёрном ордене. Убей его, Валф!

« Прости. Я должен!» — подумал про себя. А потом представил, что сжимаю в руке сердце друга, и вырвал его магической хваткой.

«Я горжусь тобой, сынок!» — услышал я голос внутри черепа. Окажись Корвелл в тот день передо мной, я бы и ему вырвал сердце за то, что он заставил сделать с товарищем. А Даарод ехидно захохотал.

Но ухмылка стёрлась с его лица, когда к нам в казармы приехал однажды Саммат, один из девяти тёмных князей. В тот день было прохладно и моросил мелкий дождь. Князь заставил сражаться нас с Даародом. На тот момент я уже стал одним из лучших колдунов, поэтому легко одолел учителя и с радостью вырвал его сердце.

Я начал часто кашлять. На голове появились первые седы волосы, а на лице – едва заметные морщины. Такова плата за магию. Вы часто встречали молодых колдунов? Редкие, самые могущественные, могут использовать силу, чтобы сохранять молодость. Остальные же могут жить бесконечно долго, если не убьют враги, но в облике старцев.

Картинки всё быстрее мелькали, пока к моей шее летел топор палача.

Тьма всё сгущалась в моём сердце и вокруг меня. Через месяц я должен был встретиться с самим Заароном. Говорят, перед рассветом самая темная ночь. Наверно, Судьбе не угодно это. Когда я был почти у цели, брат захватил меня в плен, и планировал сейчас меня убить. Открыл глаза, чтобы видеть последние мгновения никчемной жизни. Неужели, всё зря? Я сеял смерть вокруг себя, пожиная бессмысленные её плоды, и ждал момента, когда подвернётся возможность спасти мир. Но теперь всё кончено.

***

Топор остановился буквально в паре дюймов от шеи. Я чувствовал присутствие магии.

— Остановите! Не убивайте его! Не торопитесь казнить моего сына! – это кричал Корвелл.

— Отец, ты тоже решил присоединиться к Заарону, как этот? – Доминик ткнул пальцем в мою сторону.

— Ты всего не знаешь! Я говорю, прекрати казнь! Нам нужно остаться наедине. Я всё расскажу.

Корвелл рассказал Доминику правду.

— Но об этом не должен знать никто. Теперь ты понимаешь, почему он так жесток? Это достаточно веское основание не убивать брата?

В общем, я возвратился в свой лагерь целым и невредимым. Через две недели я должен был увидеться с Заароном лично. Саммат налил мне вина. По аромату я узнал кедровый вермут. Такой наливал мне и Даарод в день нашей первой встречи.

— За это событие нужно выпить! – тёмный князь поднял кубок.

«Не пей, сынок. В твоём кубке яд» — услышал я в голове голос Корвелла.

Саммат оказался редким трусом. Он знал, что Заарон потребует при встрече убить наставника. Саммат понимал, что сейчас я намного сильнее его, поэтому решил избавиться от соперника. У нас всё передавалось по наследству от убитого тобою человека, в том числе и наделы с имениями.

Я выплеснул ему отравленное вино в лицо и вырвал, с использованием магии, сердце.

***

Просторный зал. Стены обшиты чёрным бархатом. Белые колонны удерживали высокие потолки, покрытые мелкой хрустальной крошкой, как звёздами.

Заарон полулежал на мягком диване. За окном бушевала буря, сверкали молнии. Лорд смотрел на камин, курил ароматный табак и попивал кедровый вермут.

— Ну здравствуй, племянник! Я много наслышан о тебе, но не думал, что ты мой родственник. Яблоко от яблони далеко не укатится!

— О чём вы, Лорд?

Я на время опешил, просто не нашёлся, что ответить.

— Ах, этот Корвелл – знатный конспиратор. Умеет скрыть правду. Но я тебе расскажу всё. Корвелл – Тёмный Лорд, а я только его ученик.

— Ты лжёшь! – я сжал кулаки.

— Посмотри на его плечо, и ты увидишь татуировку в форме чёрной короны. Он пообещал мне власть. И я согласился сыграть по его правилам. Я собрал войско, с помощью которого захватил большую часть мира. Но мой брат обманул меня. Оказалось, что он не хотел показывать настоящее лицо. Я захватил для него города, а он играет роль светлого спасителя, главу повстанцев. Нет особой разницы: быть с правительством или с повстанцами. Всем руководит один человек.

— Ты врёшь!

Я вынул из кармана хрустальную фигурку, которая вспыхнула ярким пламенем. Заарон схватился за горло и громко зашипел. Агония продолжалась недолго. Колдун упал на пол.

***

Я открыл ворота, и в Вельзувик вошло войско Доминика и Корвелла. Но, если честно, особых изменений не произошло. Большинство удельных князей согласилось жить под властью Корвелла. Несогласных казнили.

Этой ночью мы возвращались с охоты, и попали под сильный ливень. Я предложил отцу согреться в бане. Разделись.

« Заарон не лгал!» — прошептал я.

— Что, сынок?

— У тебя на плече чёрная корона.

— Ах, ты об этом. Разве это что-то меняет? Ты всё ещё мой сын. И один из удельных князей.

— Ты лгал мне, отец! – я едва не плакал. – Ради тебя я продал душу. Я жил всё это время под маской злодея – и всё только ради твоей власти?

— Прости, сынок, но у меня не было выбора.

Помнишь тот случай, когда я заблудился в пустыне Лотаринга? Сам бы я не выбрался. Я долгое время взывал к творцу, но молитвы оставались без ответа. Зато Зеймонд отозвался с первого раза. Он поставил мне условие: я должен был совратить двоих родственников, и взамен получу жизнь. Доминик никогда не свернул бы с пути света. Я слишком хороший пророк, чтобы не увидеть этого. Поэтому я выбрал тебя и брата, чтобы отплатить долг дьяволу.

Корвелл задумался. Но между нами слишком долго существовала ментальная связь, поэтому он не смог скрыть мыслей от меня.

« Две души и две жизни взамен двух других. Я спасу тебя и верну к жизни твою любимую жену. А взамен ты заставишь двоих близких родственников встать на путь Тьмы. А потом убьёшь их»

— Так я стал тем, кто я теперь, — сказал Корвелл вслух. я вытащил из кармана хрустальный амулет. Из него вырвалось пламя. Но отец лишь засмеялся.

— Ты действительно веришь, что Тёмного Лорда так просто можно убить? Есть лишь один способ убить меня. Светлый Лорд. Но я собственноручно убил всех Избранников Судьбы, поэтому можно считать. Что я бессмертен.

«Два способа убить, — подумал про себя, но я снова услышал его мысли, хоть и не подал виду. Я очень хорошо привык притворяться. – Светлый Лорд и Магия Семерых»

— Сынок, присоединяйся ко мне.

— Да, отец. У меня нет выбора.

— Вот и славно. Давай выпьем за это кедрового вина.

***

В ту ночь я снова сбежал. Опять под покровом ночи, опять в поисках гибели Тёмного Лорда. И снова правду знали только два человека: я и отец. Остальные же посчитали меня предателем и трусом.

Я отправился в старинный Монийский Храм, что в Магическом лесу, чтобы узнать секрет Магии Семерых.

Пусть нет особой разницы: быть с правительством или с повстанцами. Всем руководит один человек. Тьма – как гидра: отрубишь одну голову, туту же другая отрастает. Важно – сражаться за ту сторону, которую считаешь правильной, даже если в действительности это не так.

Жизнь – выбор меньшего из зол, и я его сделал.

Это последняя запись в моём дневнике. Я не хочу невольно выдать свои планы. Корвелл хитёр, и я должен его обыграть!»

 

 

 

 

 

читателей   696   сегодня 2
696 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 11. Оценка: 2,64 из 5)
Загрузка...