Нелегкий выбор

 

— Мамочка, помоги, спаси, мамочка, помоги, спаси.

Колеса телеги, несущейся по неровной лесной тропе, отчаянно скрипели, грозя соскочить с оси в любой момент. Лунный свет проникал через неплотное плетение рогожи, оставляя на лице лежащей под ней на колком сене девочки, сетку из темных полос. Она смотрела на небо, губы ее быстро шевелились, шепча незамысловатую молитву. Девочка была уверена, что мамочка, находящаяся сейчас рядом с ангелами, услышит и поможет.

Воздух, настоянный на лесных запахах опавшей листвы и хвои, рассек протяжный вой и звук рога, и девочка крепче прижала к себе недовольно пыхтящий и хнычущий сверток. Свистел усилившийся ветер, неся в себе страшные звуки: мерную дробь копыт, злобное рычание собак, улюлюканье несущихся вослед охотников. Девочка высунулась и увидела напряженную широкоплечую спину отца. Льняная рубаха была вся мокрая от пота, он нещадно хлестал круп белогривого тяжеловоза. Девочка оглянулась назад. В стремительно надвигавшемся тумане проявлялись нечеткие силуэты всадников, отражая свет, поблескивали торчащие вверх наконечники копий. Она встревожено посмотрела на отца, тот обернулся, и от того что он увидел позади, зрачки его голубых глаз расширились.

— Не смотри на них, — прохрипел отец, и девочка послушно нырнула в свое ненадежное укрытие. Все происходило слишком быстро. Под колесо что-то попало, телегу повело в сторону, отец натянул поводья, девочка закричала, одной рукой вцепившись в край запрокинувшейся на бок телеги. Повеяло холодом, белая дымка окутала перевернувшуюся повозку. Лошадь испуганно ржала, шарахаясь от настигших их псов, они мрачно лаяли. Всадники окружили, поводя пылающими факелами и разрезая полотно тумана на лоскуты. Девочка услышала стон отца.

— Пожалуйста, не надо, — взмолился он, потом словно захлебнувшись чем-то, отчаянно закашлялся и замолчал. Девочка закусила кулак, чтобы не закричать и сжалась в комок, не шевелясь и не дыша, услышав рядом тяжелую поступь коня. Он норовисто всхрапывал, бренчала сбруя, бряцало оружие. Изо рта девочки вырвались струйки пара, она сильнее сжала в объятиях пищащего младенца. Край рогожи откинулся.

— Бедные сиротки, — прошуршал прямо над ней бархатистый женский голос, и, почувствовав холодное прикосновение к щеке, девочка провалилась в ледяную тьму.

 

Постоялый двор «У бодливой коровы» занимал на тракте выгодное положение, не пройдешь и не проедешь мимо. Всех, начиная от путников в собственных каретах и заканчивая паломниками, вереницей бредущих в святые места, ждал здесь приют. И, конечно же, радушный хозяин, который не стеснялся брать за не совсем изысканную пищу и набитые соломой матрасы неумеренную плату, зная, что ближе не сыскать лучшего. В деревушке, находящейся дальше по дороге, не жаловали чужаков. Но ее жители частенько заглядывали в таверну, чтобы выпить пива, а деревенские собаки наведывались, чтобы поживиться объедками со стола. Собак обычно прогоняли.

И Лизе было непонятно, почему никто на кухне никак не реагировал на раздающийся во дворе неистовый лай. «Потому что, похоже, кроме тебя их никто не слышит», — сказала себе девушка, нарезая хлеб. Рука дрожала и ломти из-под ножа выходили толстыми и кривыми. От протяжного воя уже начинала раскалываться голова.

Лиза незаметно поглядела на кухарку Марту, которая с остервенением замешивала тесто в кадушке. Пышные груди Марты, предмет тихой зависти худосочной пятнадцатилетней Лизы, плавно покачивались в глубоком вырезе платья в такт ее движениям. Потом девушка посмотрела на Тома, своего младшего брата, который, сидя на полу, сосредоточенно выбирал из большой корзины овощи получше, а гнилые бросал в ведро. Никто из них и ухом не повел, когда за дверью раздались эти жуткие, бросающие в дрожь, звуки. Не говоря уж о Дармоеде, пристроившемся возле мальчика белом лохматом псе. Прежний хозяин обрезал ему голосовые связки, но он точно не был глухим.

— Каков изверг! Я его отравила! – вдруг возмущенно воскликнула Марта.

Лиза вздрогнула и чуть не выронила нож. Рычащая перепалка во дворе смолкла также неожиданно, как и началась. Девушка удивленно покосилась на дверь, но не смогла сдержать вздоха облегчения.

— Подумать только, как у этого Ирода язык повернулся такое сказать? – продолжила негодовать Марта, и Лиза решила, что разумнее будет промолчать о том, что хозяин, которого кухарка сейчас кляла на чем свет стоит, был не единственным пострадавшим. Тошнота уже не подкатывала к горлу, но в животе у нее до сих пор что-то бурлило. Том поднес два пальца ко рту и беззвучно показал, что его сейчас вырвет. Лиза послала ему предостерегающий взгляд. Семилетний Том обладал очарованием и веселым нравом маленького ангелочка, и в отличие от хмурой сестры был всеобщим любимцем, но под горячую руку Марты и ему лучше не попадаться. Мальчик закашлялся, оттер рукавом рот, и Лиза заметила красное пятно крови, оставшееся на ткани.

Марта разогнулась над кадушкой и поочередно сняла с рук налипшее белое тесто.

— Столько лет обслуживаю этого тирана и вот они – слова благодарности, — раскрасневшаяся женщина шлепнула шматами теста о деревянную посудину, — Я, видишь ли, смерти ему желаю!

Кухарка устало оперлась о край кадушки. Лиза не особенно переживала за эту дородную женщину. Она знала, что как только к Марте подкатит хозяин на своих коротеньких ножках и примирительно ущипнет ее за зад, так все обиды моментально пройдут. Девушка наблюдала это много раз. Марта метила в хозяйки постоялого двора, и рано или поздно ей это удастся. А вот на роль массового отравителя больше подходила старая Агата. Лиза грешила на ее стряпню, надеясь, что та просто переборщила со специями, а не сослепу кинула в котел крысу.

Не успела Лиза подумать об этом, как дверь со скрипом отворилась, и появилась Агата. Она, кажется, с разочарованием оглядела всех, одного за другим, и затем плюнула желтой слюной на пол. Неразборчиво бурча что-то себе под нос, она прошаркала к столу.

— Скоро они будет здесь, не успеть, — различила Лиза, когда старуха подошла ближе.

Девушка поморщилась. Ну, конечно же, опять эти бредни, которыми пугала всех Агата. Видимо, сегодня опять наступит та самая, особенная ночь, когда темные всадники, окутанные туманом, появятся ниоткуда среди ночи и беззвучно умчатся в никуда, забрав свою дань и оставив след. След смерти. Говорили, что однажды они забрали брата Агаты, и с тех пор, старуха потеряла разум, ожидая их каждый год, высматривая во всполохах молний.

Агата сгребла одной рукой нарезанный хлеб, прижала его к груди, в другую взяла кувшин и поковыляла обратно к дверям. На пороге она столкнулась с хозяином.

— Пошевеливайся, господа ждут, — лениво прикрикнул он на старуху, за что получил плевок на туфли. Почесывая толстое пузо под нижней льняной рубахой, хозяин вразвалку подошел к Марте, и даже не провалился под землю от брошенного на него выразительного взгляда.

— Ну же, Мати, — елейным голосом произнес он, протягивая пухлую руку к женщине.

«Началось» — подумала Лиза и, не желая наблюдать за любовными играми двух немолодых людей, срочно придумала повод, чтобы уйти с кухни. Что-то невнятно пробормотав, хотя до нее все равно никому не было дела, Лиза навалилась на тяжелую дверь плечом. Давно не смазанные железные петли заскрипели, Лиза протиснулась в образовавшуюся щель и выпала на задний двор, запнувшись о ведро полное едко пахнущих нечистот. Оно загремело, и часть содержимого вылилась на землю. Лиза в сердцах помянула черта и тут же испуганно зажала рот рукой. Опять Том забылся и оставил ведро у порога, не донеся до выгребной ямы. Она была вырыта за сараем, подальше от носов постояльцев. Нынче все были благородные и не желали ходить опорожняться в близлежащий лесок. И вдыхать запах содержимого своих же собственных ночных горшков тоже не желали.

Девушка огляделась. По вытоптанному двору уныло бродил рыжий петух, недовольно потрясая красным гребнем. И никаких собак. Лиза посмотрела на небо. Черные тучи медленно ползли из-за холмов. Далекий раскат грома докатился до полей и всполохи молнии осветили темнеющее небо над лесом. Рука непроизвольно потянулась к белой отметине на щеке. Девушка застыла на месте, увидев пыль, поднимающуюся на дороге от копыт черных жеребцов, пышущих ноздрями, и закутанные в темные одежды фигуры, плотно прижавшиеся к взмыленным блестящим шкурам. Рядом хрипло прокричал петух, и Лиза очнулась. Это всего лишь какие-то путники гнали по весь опор, спеша укрыться от непогоды.

Лиза подхватила ведро. Она подходила к покосившемуся сараю, когда услышала какую-то возню и хихиканье. От внезапных подозрений щеки вспыхнули ярким румянцем, и Лиза заглянула внутрь.

Берт, сын Марты, крепкий высокий парень, всем телом прижимал к стенке красивую светловолосую девушку и что-то нашептывал ей на ухо. Мойра тихо хихикала, не особо пытаясь увернуться от жарких поцелуев. Вместо перетряхивания тяжелых матрасов на постелях постояльцев, девушка предавалась любовным утехам. Берт запустил руку под юбку Мойры, оголив ее ноги, и впился губами в шею девушки. Мойра закусила губу и тихо застонала. Кровь ударила Лизе в голову, и потемнело в глазах. Она стремительно вышла из-за угла, и, недолго думая, выплеснула содержимое ведра на увлеченную и ничего не замечающую парочку. Они не успели отскочить, застигнутые врасплох и отбросы плюхнулись им под ноги, запачкав одежду.

— Ах, ты, паршивка, — девушка задохнулась от гнева. Несушки, сидящие на гнездах, беспокойно заквохтали. Парень насмешливо смотрел на Лизу, заправляя рубашку в штаны, и Лиза сверкнула глазами в его сторону, запоздало ругая себя за несдержанность. Лиза попятилась назад, но достойно покинуть сарай ей не удалось. Разъяренная Мойра напала неожиданно, когда Лиза повернулась спиной. Вот она только что раздраженно оглядывала грязную и воняющую юбку, и вот уже вцепилась в волосы Лизы, затаскивая обратно в сарай. Лиза вывернулась, насколько позволяла короткая коса, и ударила Мойру локтем в живот. Удар получился слабеньким, и девушка лишь удивленно охнула. Она незамедлительно повалила Лизу наземь и села сверху, прижав ее руки к земле. Лиза пыталась освободиться, дрыгала ногами, но силы сопернице было не занимать. Она не выпускала Лизу как кошка из своих лап мышонка. Она с превосходством смотрела на бьющуюся под ней девушку.

— Я вижу, как ты на него смотришь, — прошипела Мойра и ее красивые губы изогнулись в змеиной улыбке, — А он на тебя нет. Потому что ты никто. Нет тебя. Зря только землю топчешь.

Лиза замерла. Хотелось плакать, но после смерти матери, она зареклась это делать. Лиза плюнула девушке в лицо. Плевок попал Мойре в глаз, и она вытерлась рукавом, отпустив при этом руку Лизы. Хохот заставил девушек одновременно посмотреть на Берта. Он аж согнулся пополам, забавляясь видом девичьего побоища. Лиза закипела и столкнула с себя девушку. Та не стала ее больше удерживать, поднялась на ноги и, уперев руки в бока, нахмуренно посмотрела на парня. Лиза выскочила из сарая, растрепанная, с застрявшей в волосах соломой. Под ноги попался петух, но вовремя увернулся и избежал пинка.

— Краа, краа, краа, — раздалось сверху.

Петух трусливо понесся к сараю. Лиза подняла голову. На коньке дома, не шелохнувшись, сидел черный ворон. Его оперение в свете исчезающих лучей солнца отливало зеленым. Птица наблюдала за девушкой, склонив голову набок и моргая черным блестящим глазом.

— Тебе-то что от меня нужно? – крикнула Лиза. Ей показалось, что он тоже смеется над ней.

Ворон расправил крылья, потоптался на месте, цепляясь когтистыми лапами за неровный край. Приоткрыл клюв, показав красный язык.

— Краа, краа, краа.

«Кровь, кровь, кровь» — слышалось в каждом издаваемом им хриплом «краа» и Лиза закрыла уши ладонями. Ворон слетел с места и, медленно сделав круг над головой девушки, почти задел ее острыми когтями и взмыл вверх, напоследок насмешливо каркнув еще раз. Лиза бросилась к дому. Кухня была пуста. Лиза смахнула одним движением руки кувшин со стола, и он разбился на мелкие осколки. Тяжело дыша, она смотрела на растекающееся по полу пиво, пытаясь успокоиться. Дверь в небольшую пристройку рядом с кухней была приоткрыта и Лиза забралась внутрь. Коза жевала сено, рядом с ней сладко посапывал Том. Лоб его пылал жаром, а руки были холодны как лед. Лиза вытерла тонкую кровавую слюну, вытекшую из угла его рта, и прилегла рядом, обняв брата. Носом уткнулась в выемку на шее, и Том недовольно заворочался во сне. В голове девушки путались мысли, но вдруг из их клубка вырвалась одна фраза. Она была сказана ей накануне одним из паломников. «Болезнь – расплата за грехи наши, душа должна предстать пред Богом чистой как капля росы. И не бойся смерти, она все равно никого не минует». Глаза Лизы заблестели.

— Не дождется, — прошептала Лиза, стиснув Тома еще крепче в своих объятиях. Коза фыркнула, глядя на нее зелеными с прямоугольными зрачками глазами.

 

Лиза не заметила, как задремала. Ее разбудил сноп света, ворвавшийся в темный хлев, служивший им спальней, вместе с грозным окриком хозяина. Разминая затекшие конечности, Лиза вошла в «главную залу», как хозяин называл таверну на первом этаже. Большой полутемный зал с закопченными стенами и деревянным застеленным соломой полом. Свет еще пробивался через щели в закрытых ставнях и под входной дверью, но его уже было недостаточно. Несколько светильников со свечами внутри висели на массивном собранном деревянном столе. Подходило время ужина, и таверна наполнялась гостями. Люди сидели на прикованных к полу лавках. Одинокий паломник разместился на краю и с нескрываемым недовольством поглядывал на шумную компанию мужчин и женщин на другом конце стола. Мужчины пили пиво, тискали женщин и их совсем не беспокоили его косые взгляды.

Лиза сменила Агату у очага, и старуха устало плюхнулась в своем мешковатом платье на низкую, почти вровень с полом, скамейку рядом. Лиза помешивала что-то, пахнущее как овощное рагу, в большом котле.

— Ну, что, сегодня наконец-то тебя заберут? – насмешливо спросила Лиза.

Агата отвлеклась от созерцания публики и посмотрела на нее слезящимися глазами, словно на неразумное дитя.

— Я слышала ее псов. А она идет следом.

Лиза застыла. Вдруг Агата схватила Лизу за руку и с силой дернула вниз, заставив ее нагнуться.

— Но она хитрая, — жалобно прошептала Агата, губы ее затряслись от обиды, – Она снова может обвести меня вокруг своего костлявого пальца.

Шепот старухи обдавал жаром запылавшее ухо девушки. Из ее рта несло гнилыми остатками зубов, капли слюны попадали на лицо девушки, огонь в очаге трещал, варево грозило перелиться через край, но Лиза не замечала ничего. Ей почему-то стало не до смеха. Она слушала, вникая в каждое слово.

— Она точно придет за кем-то. Может и за мной, но она коварна. Нельзя ей верить.

Пламя в очаге полыхнуло ярче и лизнуло ветхую одежду Агаты своим жгучим языком. Агата заверещала и вскочила с места. Ткань вспыхнула, обжигая старческое тело. Огонь зацепился за накинутый на плечи драный платок и стал подниматься выше. Старуха вертелась вокруг своей оси, не давая Лизе сбить с нее пламя, и сгорела бы заживо, если бы не хозяин. Он окатил Агату из попавшегося ему под руку кувшина с водой.

— Смотри за очагом, — резко сказал он Лизе и стал подталкивать ошалевшую, мокрую с головы до ног и тихо подвывающую Агату к дверям кухни, дабы скрыть ее от глаз гостей. Старуха вся тряслась, но Лизе показалось, что лицо Агаты было мокрое от слез.

В тот момент как Агата скрылась на кухне, входная дверь открылась, впуская нового гостя. Вернее гостью. Синий, почти черный длинный плащ с серебряной фибулой на груди, скрывал фигуру высокой женщины. Следом за ней вошел Берт, с одежды его стекала вода и Лиза увидела в открытую дверь, что на улице полощет дождь. Но на плаще женщины не было и капли. Она остановилась посреди комнаты и откинула капюшон. Шум, стоящий в таверне, смолк. Такой белокожей, чистой и красивой женщины Лиза еще не видела. Черные густые волосы заплетены в две толстые косы, спускающиеся на грудь, под тонко изогнутыми черными бровями агатовые глаза, взгляд которых медленно обвел всех и остановился на Лизе. Девушку кинуло в жар, а позвоночник сковало холодом, так что она не смогла двигаться и скрыться. Подбежавший хозяин, склонился перед женщиной так низко, как ни перед кем еще не кланялся. Лиза вообще не знала, что он так умеет. Женщина что-то тихо ему сказала и опустила на его ладонь несколько монет. Расплывшийся в улыбке хозяин показал ей на лестницу, но женщина, сняв плащ и кинув его на скамейку, села вместе со всеми за стол. Паломник вдруг засобирался и поднялся к себе в комнату, забрав с собой еду и питье. Хозяин пожал плечами и ушел на кухню к своей ненаглядной, а Берт остался столбом стоять у дверей, завороженный красотой незнакомки. Подошедшая к нему со спины Мойра, ударила ногой по его голени, и юноша, стряхнув оцепенение, мотнул мокрой головой, так что брызги с волос разлетелись в стороны. Мойра подошла к очагу, и Лиза угрожающе постучала ложкой по краю котла. Девушка в ответ презрительно фыркнула, наполнила деревянные чашки варевом и понесла к столу. Поставила одну, дымящуюся дразнящим ароматом, перед женщиной, и она поблагодарила кивком головы. За столами потребовали пива. Лиза взяла с полки кувшин и разлила пенящийся напиток всем, кто просил, по деревянным большим кружкам.

— Спасибо, детка, — громогласно воскликнул уже изрядно охмелевший мужчина, поднял огромную руку, и Лизе пришлось быстро отскочить, спасая от шлепка свой тощий зад. Женщина с интересом наблюдала за всеми. Она поманила Лизу и покачала головой, когда Лиза уже хотела наполнить и ее кружку пивом.

— Присядь, — она похлопала рукой по скамейке рядом с собой, — твой хозяин не будет против.

Лиза, сделав над собой усилие, отрицательно помотала головой и прижала кувшин к груди. Ей было холодно возле этой женщины. В чашке перед гостьей рагу остыло и Лизе показалось, даже покрылось тонкой пленкой льда. Женщина повторила свой жест и под ее взглядом Лиза все-таки присела на самый край, готовая в любой момент вскочить.

— Давно я здесь не была, — женщина обвела таверну взглядом и подтолкнула к Лизе кружку. – Налей себе, а то такая бледная, что все веснушки пропали.

— Я не пью, — пробормотала Лиза. Красавица улыбнулась белозубой улыбкой.

— Да ну? Расскажи мне о себе. Сколько тебе лет?

— Пятнадцать, — голос звучал хрипло, Лизе совсем не хотелось беседовать с ней, но почему-то чувствовала, что сможет уйти только тогда, когда женщина сама этого захочет.

— Чудесный возраст, — женщина улыбалась, мужчины за соседними столами, не смея оскорблять ее прямыми взглядами, поглядывали исподтишка. – Я помню, здесь работала такая же юная красавица, как и ты.

Лиза исподлобья посмотрела на нее. Смеется она что ли, сравнивая ее с Мойрой.

— Мойра действительно красивая, — Лиза сидела как на иголках, но не могла двинуться, будто примерзнув к скамейке.

— Мойра? Нет. Её звали по-другому, — женщина задумчиво дотронулась указательным пальцем до бледных губ. – Агата кажется.

— Кто? Агата? – Лиза посмотрела в сторону кухни. — По ней этого не скажешь, обычная старуха.

— Она еще здесь? – заинтересовалась женщина, и Лиза поздно поняла, что надо было придержать язык.

— Не знаю. Я не уверена, что это она, — пролепетала девушка.

Женщина встала, и пояс на ее платье оказался перед лицом Лизы. На черном бархате крепились миниатюрные человеческие черепа. Они сталкивались лбами и подбородками при каждом движении женщины и издавали неприятный звук.

— Сейчас узнаем.

Выскользнув из-за стола, а может быть, пройдя сквозь него, она оказалась у дверей кухни так быстро, что Лиза даже не успела понять, что та хочет сделать. Девушка вскочила с места и поспешила за ней.

Лиза чуть не грохнулась на пол, поскользнувшись на чем-то склизком, но удержалась за дверь. Женщина стояла на кухне и кажется была разочарована. Она хмурила брови, поводя головой и высматривая Агату. Но ее здесь не было. Марта резала куски холодного мяса, повернувшись к ним спиной, и поэтому не видела появившееся на лице женщины хищное выражение. Гостья втянула носом воздух, но не запах выпекаемой сдобы привлек ее. Она подошла к каморке. Тревожно заблеяли козы. Женщина открыла дверь и исчезла внутри. Лиза бросилась за ней. Козы жались друг к другу и к стенке хлева, пар вырывался из их ноздрей. Женщина склонилась над спящим Томом, нежно проведя бледными пальцами по его лицу. Мальчик начал хрипеть, и Лиза испугалась, что он сейчас задохнется.

— Нет, — схватив женщину за руку, Лиза широко распахнула глаза. Она с ужасом смотрела на свою руку, на чернеющие голубые прожилки под кожей, которые побежали вверх от пальцев, затягивая руку как перчатка. Женщина смотрела на нее, недоуменно приподняв одну бровь, потом улыбнулась.

— А-а-а, бедные сиротки.

Дрожь била Лизу. Этот голос! Девушке не удавалось отпустить руку женщины. Тогда та мягко встряхнула рукой, освобождая Лизу. Девушка упала навзничь.

— Не трогай его, — посиневшие губы Лизы еле шевелились.

Женщина потянулась к ней. Умоляюще глядя на холодное лицо, Лиза стала отползать, подальше от тянувшихся к ней белоснежных, без капли крови рук, и уперлась спиной в дверь. Дальше бежать было некуда.

– Ты мне должна… за отца.

Длинные пальцы остановились в дюйме от ее шеи. Женщина замерла, нахмурив брови. Ресницы заиндевели, было тяжело моргать, и девушка не отрывала взгляд от лица задумавшейся женщины, хотя ужасно хотелось закрыть глаза.

— Но тогда кто? — она пристально посмотрела на Лизу.

Девушка находилась под властью этой женщины, и та заставляла вглядываться в темноту своих глаз. Лиза зачарованно смотрела, как они менялись, светлели, их будто заволокло серым туманом. Лишенные зрачков они были похожи на глаза слепых. И вдруг из этой глубины клубящейся дымки появился нечеткий человеческий силуэт, заточенный внутри. Он протягивал к Лизе руки, и девушка слышала стук его кулаков будто по стеклу и приглушенные мольбы о помощи. Женщина моргнула и видение пропало.

— Я жду. Кто?

Лиза зажмурилась от жуткой улыбки женщины.

Небо расколол раскат грома. До них донесся шум в таверне, кто-то наигрывал веселую мелодию на дудке, и Лиза услышала довольный голос женщины.

– Кажется, веселье начинается.

По холодному движению воздуха и шуршанию одеяния, девушка поняла, что женщина поднялась, и, перешагнув через ноги Лизы, вышла из каморки.

 

— Проснись, чтоб тебя, да проснись же!

Лиза тормошила спящую Агату. Та перевернулась на грязном матрасе и протерла глаза.

— Что тебе надо?

— Она здесь, — выпалила Лиза. – Расскажи мне все, что знаешь о ней.

Агата тяжело поднялась и Лиза придержала ее, чтобы та не завалилась обратно.

— Как мне спасти брата?

Агата несколько минут недоуменно смотрела на Лизу, а потом лицо ее сморщилась и она сделала то, что девушка от нее никак не ожидала. Впервые она видела, как Агата плачет. Лиза оторопела, но встряхнула старуху за трясущиеся плечи.

— Агата, мне нужна твоя помощь.

Старуха размазала слезы по лицу, оставив грязные полосы.

— Она забрала моего брата. Я не смогла, сделала неправильно. Теперь я одна, здесь, всегда, всегда, — быстро бормотала Агата.

Она обняла себя руками и начала качаться вперед назад, повторяя одно и то же. Лиза поняла, что больше от старухи ничего не добьется. Она поспешила в таверну. Стол уже разобрали, чтобы дать пространство для танцев. На улице гремел гром, входная дверь скрипела, сдерживая сильные порывы ветра. Мойра ходила между постояльцами с бутылью и подливала в их кружки. Один из них наигрывал на дудке. Женщина сидела на лавке, ласково глядя на Берта у своих ног. Он с собачьей преданностью смотрел на нее, не имея сил оторвать взгляда от ее прекрасного лица. Женщина будто ждала появления Лизы. Увидев, появившуюся на пороге девушку, она высоко подняла руку и по ее знаку мелодия сменилась. Женщина поднялась с места и начала танцевать. Ее танец завораживал. Она кружилась, подхватив юбки и улыбаясь бескровными губами. В танце она переводила взгляд с Лизы на Мойру, затем на Берта, на хозяина, вновь посмотрела на Лизу и вопросительно подняла одну бровь. Юноша не удержался, вскочил с места и обхватил женщину сзади за талию. Они двигались в такт музыке, которая все прибавляла темпа. Мужчины и женщины тоже подхватились и выстроились в живую цепочку, смеясь и кружась в хороводе, возглавляемом женщиной. Лиза смотрела на эту безумную пляску. Пламя свечей колебалось, трепетало, и вдруг, будто кто-то с силой дунул, потушив все свечи разом. Сверкнула молния. Лиза смотрела на веселящуюся женщину и с ужасом заметила, как под ее тонкой кожей проступают и светятся белые кости скелета. Гром, еще одна вспышка молнии, улыбающийся череп повернулся к Лизе и слегка кивнул. Лиза упала в обморок.

 

Очнулась Лиза в хлеву. Как она здесь оказалась, девушка не помнила. Лиза приподнялась на локтях, шурша сеном. Тома возле нее не было. Снаружи, так же жутко, но намного тише, выла собака. Она кружилась по двору, то приближаясь, то удаляясь.

Лиза пригнулась, чтобы не удариться о низкую планку двери и выбралась на кухню. Сколько прошло времени, Лиза не знала. Было темно, и в доме стояла тишина, словно все умерли. Девушка нащупала возле очага кочергу и беззвучно вошла в таверну. Очаг давно потух. Все лежали вповалку, храпя и сопя, кто на лавках, кто прямо на полу на матрасах и соломе. Дармоед лежал возле дверей. Лиза толкнула теплую мохнатую тушу пальцами босой ноги, но пес даже не шелохнулся. Держа двумя руками кочергу перед собой, Лиза вышла на крыльцо. Гроза уже прошла. На тонкий месяц набегали облака, и двор то освещался, то тонул в темноте.

— Где же ты? – Лиза пыталась вычислить, где находится собака. Но там где звучал яростный лай, была пустота. Со стороны коновязи раздавалось гневное фырканье коня. Лай приближался к крыльцу. Лиза всматривалась в темноту перед собой, но ничего не видела. Кочерга прыгала в ее дрожащих руках. Лиза отступила и выставила свое оружие вперед, ожидая появления собаки, но лай, достигнув крыльца, прервался, и девушку лишь обдало теплой, дурно пахнущей волной воздуха. Тишина наступила так резко, что зазвенело в ушах. Лиза смотрела на пустые ступени. Руки выронили кочергу, и она брякнулась, чудом не раздробив пальцы ног.

— Ты испугала моего пса, — донесся до нее голос женщины.

Она стояла у коновязи, в своем дорожном плаще, держа под уздцы черного жеребца и поглаживая его по гриве. На непослушных ногах Лиза подошла к ней. В седле сидел Том, в полудреме, привалившись к мускулистой шее животного. Конь косился на Лизу кровавым глазом. Лиза схватилась за поводья, не давая женщине перекинуть их через голову коня.

— Оставь его мне, — взмолилась Лиза. Женщина покачала головой, будто сожалея, что ей приходится это говорить.

— Поздно. Нам пора, — твердо сказала она.

Лиза побледнела. Женщина выдернула поводья из ее рук.

Жеребец нетерпеливо переступал с ноги на ногу и прядал ушами. Лиза посмотрела на Тома, на женщину и попятилась от нее.

— Нет, не поздно, — прошептала Лиза. Она развернулась и побежала. В голове все перемешалось, она не знала, что делать и куда она бежит, но только одна мысль отчетливо билась, болью отдаваясь в висках. Надо успеть, только бы успеть, обязательно успеть.

Путь ей преградила Агата. Откуда она появилась, Лиза не заметила, но было очевидно, что старуха уже пришла в себя. Лизу напугала решительность в ее глазах. Они блестели в свете месяца, так же как и острые зубцы вил в ее руках.

— В прошлый раз я рассказала тебе не все,- сказала Агата.

— Теперь уже все равно. Я должна…, — Лиза хотела обойти ее стороной, но Агата не дала, наставив на нее вилы.

— Когда я встретила ее в первый раз, — перебила Лизу старуха и быстро затараторила дальше, — она приходила за мной. Я была очень, поверь мне, очень красива и у меня должна быть скоро свадьба. А он, он уже родился таким. Он никогда не смог бы ходить.

Агата перевела дыхание.

— Но у него было сильное сердце, и он мог бы прожить до старости. Но разве это жизнь? – спросила Агата Лизу, но девушка не знала, что ответить. Она была огорошена неожиданным признанием.

— После я хотела отменить сделку, но было поздно. Она не хотела меня забирать и возвращать брата тоже не хотела. А ты еще успеешь. Ночь не закончилась.

Агата ждала, вопросительно глядя на девушку. Девушка обернулась на дом, на закрытые ставнями окна. Петух вышел из сарая и, не удостоив взглядом женщин, стоящих друг напротив друга, зашагал к забору. Лиза поняла, что хотела сделать несчастная женщина. Помочь, а не исправить свою ошибку. Девушка кивнула женщине и та, просветлев лицом, улыбнулась так, что Лиза увидела на миг, красавицу Агату. Петух вспрыгнул на перекладину забора и прочистил горло. Агата, не мешкая, что есть силы в ее тщедушном теле, воткнула вилы в грудь девушки. Концы зубцов вышли из спины. Агата дернула их обратно, но они застряли между костей. Лиза опустила голову и, смотря на кровь, сочащуюся из глубоких проколов, вспомнила, что даже не поблагодарила Агату.

 

От ночной прохлады на траве блестят капли росы. Под легким дуновением ветерка поле волнуется миллионами белых пушистых головок одуванчиков. По нему, закутанная в темные одежды, скачет всадница, придерживая перед собой маленькую фигурку, которая едва равняется с холкой коня. Рядом, по обеим сторонам, не касаясь лапами земли, беззвучно мчатся черные псы. Женщина что-то шепчет спящему мальчику, оборачивается на скаку, но никто не преследует ее и ничего кроме звенящей тишины не нарушает ее слух. Она пришпоривает мрачного коня, и белые зонтики цветов разлетаются по воздуху, оставляя безжалостно растоптанные копытами стебли.

 

Прокричал петух, безжалостно будя всех обитателей постоялого двора.

Окровавленные вилы лежат подле Агаты. Старушка, склонившись над Лизой, гладит ее по волосам и сквозь слезы, тихо напевает старинную песенку, которую когда-то слышала от своей матери.

Небо розовеет над изрезанной линией леса, медленно набирая яркость новых красок. Ресницы девушки дрогнули, и глаза открылись, чтобы увидеть, как не торопясь всходит солнце.

читателей   584   сегодня 2
584 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 5. Оценка: 3,80 из 5)
Загрузка...