Как злодеи ремесло меняли

— Эгегей! Эй! — визгливый, периодически срывающийся на фальцет, голос звучал под окнами. — Кощей! Кощей, рожа костлявая! Выходи! Биться будем!

Кощей, не открывая глаз и не отрывая головы от подушки, поднял над головой указательный перст и ткнул им в потолок. За окном грянул раскатистый гром, свинцовое небо перечеркнула молния. Вопли на мгновение стихли, однако через секунду зазвучали вновь. Причем, с двойной громкостью. Кощей ткнул пальцем в потолок второй раз. И земля за стенами его вотчины затряслась, будто в судорогах.

— Эгегей! Эй! Эй! — по-прежнему неслось с улицы.

Третий тычок в потолок сопровождался всем вышеперечисленным и был подкреплен порывами ветра. Но даже это не смогло заглушить крик.

Поняв, что отделаться от назойливого гостя старыми колдовскими трюками не получится, Кощей выполз из кровати, накинул на плечи черный шелковый халат, сунул ноги в мягкие восточные тапочки и шаркающей походкой, лениво позевывая, вышел на балкон.

Буквально в паре метров, за высокой стеной, околачивался очередной гость. По виду — типичный добрый молодец: ростом под два метра, косая сажень в плечах, борода до груди, увесистый меч на поясе. И, судя по красной от напряжения морде и сжатым кулакам, пришел этот добрый молодец явно не с мирными намерениями.

— Ага! Вот ты где, нечисть! — обрадовался гость, заметив Кощея. — Все! Допрыгался! Каюк!

Первой мыслью Кощея было обратить крикуна в кучку пепла и, тем самым, разрешить конфликт еще до его начала. Однако, не желая нарушать традиции беседы между Добром и Злом, он стоял и терпеливо ждал, пока гость соизволит назвать свои титулы и цель столь раннего визита. Однако время шло, а визитер продолжал бушевать и ничего, кроме фраз в духе «кончилось твое время» и «пора платить за прегрешения» не выдавал. Посему, изрядно утомленный пустой болтовней Кощей решил добавить немного конкретитки.

— Чего разорался, парень? — Кощей не повысил свой голос ни на йоту, однако эхо от него оглушительными раскатами прокатилось по округе, спугнув дремавшую в ельнике стаю птиц.

— А сам не догадываешься?! — издевательски спросил гость. — Выходи, биться будем!

Кощей поднял взгляд на затянутое тучами ночное небо и мысленно помянул гостя десятком бранных слов.

— А не рановато ли правосудие чинить, добрый молодец? — стараясь сохранять спокойствие и непринужденность в голосе, поинтересовался он. — Чай, не рассвет еще. Обожди! Дай демону плюгавому еще немного пожить, да воду помутить…

— Струсил, окаянный?! — гость мгновенно зацепился за просьбу отложить разборки. — Коленки дрожат?! Выходи! Выходи, а то врата тараном проломлю!

Гость действительно перестал топтаться на одном месте и переместился к самым воротам. И, хоть оружием его был не настоящий таран, а просто увесистое полено, неуемный энтузиазм доброго молодца с лихвой компенсировал этот недостаток. И, судя по жалобному треску ворот, сдерживать подобный напор они могли еще минут десять, не больше.

Кощей провел ладонью от лба до подбородка и, бормоча себе под нос дежурное «бойся меня, добрый молодец», твердым шагом спустился в гостиную. Дремавшие до этого вповалку на полу упырята, почуяв приближение хозяина, встрепенулись и, шепелявя приветствия, закопошились в разных концах зала.

— Мантию. Сапоги. Меч. — коротко бросал Кощей, поворачивая голову то в один, то в другой угол.

Наскоро облачившись в мантию, покрыв лицо слоем пудры (для дополнительной бледности) и вооружившись увесистым клеймором, Кощей состроил максимально грозную мину и в полном облачении вышел во двор.

Взмах костлявой ладони — ворота распахнулись и заходивший на очередной вираж добрый молодец, не совладав с весом самодельного тарана, потерял равновесие и мешком шлепнулся на землю. Однако в ту же секунду вскочил на ноги, вырвал из ножен новенький меч с травлением и, бешено вращая глазами, бросился на Кощея.

Кощей, демонстративно зевнув, шагнул в сторону. Добрый молодец на скорости просвистел мимо и едва не впечатался лбом в сарай. По счастью,  вовремя успел развернуться вокруг своей оси и затормозить. Правда, грозный вид при этом сохранить не смог — зашатался да так и замер с задранной ногой и запрокинутым назад туловищем.

— Ой ты гой-если, добрый молодец… — с издевкой протянул Кощей. — Расскажу тебе быль, да не сказочку! Как сложили буйны головушки много глупеньких добрых молодцев…

Разглагольствовал он больше для отвода глаз. Сам же в это время выжидал, когда же неуклюжий воин наконец обретет равновесие и продолжи схватку на равных — до той же поры он был готов дразнить врага народными преданиями. Впрочем, в этот раз цитировать былину целиком не пришлось. Где-то на третьей строчке у доброго молодца открылось второе дыхание, и схватка разгорелась с новой силой.

Меч то и дело свистел над самой макушкой Кощея, однако тот нисколько не боялся невзначай лишиться башки. Скорее даже наоборот — нырял под лезвие и самоотверженно бросался на острие, лишь изредка позволяя себе нанести пару осторожных ударов.

Все развивалось в лучших традициях классической сказочной дуэли. Вот уже два непримиримых врага скрестили мечи и принялись, что только было мочи, давить на них, пытаясь навалиться друг на друга. Еще пара мгновений и герой, собрав силы в кулак, оттолкнет от себя злодея. Еще секунда и… вместо того, чтобы толкаться, как все нормальные добрые молодцы, гость подался чуть вперед и смачно плюнул Кощею в лицо. Такого поворота событий Кощей ожидал меньше всего. Держа тяжелый клеймор одной рукой (и при этом умудряясь как-то сдерживать натиск обливающегося потом от усердия противника), он утерся рукавом и вопросительно уставился на гостя. Гость в ответ остро улыбнулся и попытался плюнуть снова.

Взбешенный таким неуважением к своей персоне Кощей оттолкнул гостя от себя и, нахмурившись еще сильнее, заскрипел зубами.

Удар! Меч доброго молодца, выписав в воздухе замысловатую дугу, улетел за сарай. Еще удар! И уже сам добрый молодец полетел следом за своим мечом. Правда, даже в воздухе Кощей ему духу перевести не дал: настиг у самой земли и, наградив увесистым пинком, замахнуся клеймором.

— А ну! Отведай-ка!

Меч Кощея со скрежетом проскользил по воздуху в полуметре от головы незванного гостя, вылетел из рук и, разломившись на две половинки, упал на пару метров левее. Сам же Кощей дернулся, как от удара током, и вдруг ощутил, что скован невидимой силой по рукам и ногам и не может пошевелить даже пальцем. Получивший секундную передышку добрый молодец состроил недоуменную мину и неуклюже отполз в сторону. Туда, где сейчас ориентировочно валялся его клинок.

«Сказочник вмешался». — Мелькнуло в голове у Кощея.

Не успел он толком додумать эту мысль, как невидимая сила подхватила его под руки и довольно бесцеремонно опрокинула навзничь. А, спустя мгновение, над поверженным Кощем уже с видом победителя навис незванный гость.

«Пощади меня, добрый молодец, я тебе озолочу… — равнодушно протянул Кощей, прекрасно понимая, к чему идет дело, но в конце все же добавил: — Поверь мне!»

— Нет тебе веры, злодей проклятый! — отчеканил, как по учебнику, добрый молодец и погузил меч Кощею в грудь.

Черная кровь брызнула из раны. Кощей несколько раз отрывисто дернулся и замер. Добрый молодец внимательно оглядел поверженного противника, несколько раз ткнул его в бок носком сапога, будто проверяя, действительно издох враг или притворяется. Так и не обнаружив в Кощее признаков жизни, добрый молодец вытер клинок об штаны, и, самодовольно ухмыляясь, удалился. Кощей же полежал еще с минуту на земле, разглядывая пустым взглядом свинцовые тучи и терпеливо ожидая, пока раны на его груди затянутся, после чего поднялся на ноги, отряхнулся и, чуть пошатываясь, направился обратно в дом, прихватив по пути обломки меча.

Не переступая порога, он бросил клеймор на пол, едва не прихлопнув им излишне услужливого упыренка.

— Перековать. — запоздало приказал Кощей.

Упыренок согласно закивал и, подманив еще несколько упырей, прострекотал им что-то на своем наречии. Вместе они взвалили обломки меча на плечи и утащили в соседнюю комнату. Кощей, тем временем, достал из ларца толстую иголку с черной ниткой, уселся в продавленное кресло и, ворча себе под нос,  принялся зашивать испорченную мантию.

Раздался отрывистый стук в дверь.

— Заходите, открыто. — отозвался Кощей.

В комнату беззвучно скользнула сгорбленная старушка в выцветшем сарафане, в темно-синем платке и с лукошком в руках. Потоптавшись немного у дверей, она поставила лукошко на пол и уставилась на Кощея, ожидая приглашения.

— А, это ты, Яга. — устало улыбнулся тот. — Проходи, не стесняйся. С новостями или проведать?

— Проведать. — Яга, коротко кивнув, просеменила на середину комнаты и уселась в соседнее кресло. — У тебя, гляжу, гости были.

— Ага, — кивнул Кощей, не отрываясь от работы, — намедне утром заглядывали. Совсем уже стыд потеряли, шпана!

— Что? Обчистили?

— Да если бы! Раньше хоть злато-серебро таскали, хоть какая-то интрига была, сейчас просто, ради количества подвигов, дергают. Третью ночь не сплю нормально — сплошные визитеры.

Закончив на время латать многострадальные одежды, Кощей отложил иголку в сторону и, сощурив глаза, внимательно оглядел Бабу Ягу.

— А ты, гляжу, тоже сегодня не в духе. — заключил он. — Тоже гость был?

— Угу. — вздохнула Яга. — Не один, причем. С самого утра прут и прут, прут и прут: только одного спроважу, а уже второй пороги околачивает — жрать и спать требует! Нет, то ли дело раньше!..

Слушая как Яга предается воспоминаниям о далеких временах своей молодости, когда по лесам не только шпана всякая, но и дельные люди шастали, Кощей откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и сам не заметил как задремал.

Проснулся он только через час. Мантия его лежала раскинутая на спинке кресла — уже зашитая и даже, как ему показалось, постиранная — начищенные сапоги стояли у порога. Самой же Яги и след простыл.

— Ну, как всегда. — хмыкнул Кощей. — Убаюкала, чистоту навела и исчезла. Ей-ей, хоть бы раз погостить осталась!

Словно в ответ на его замечание, за стенкой (там, где находилась столовая), послышался звон бьющейся бутыли, за которым последовало невнятное утробное урчание и чертыхания Яги.

Кощей потянулся до хруста в суставах и, поправив скудную шевелюру протопал в соседнюю комнату. Помимо Яги, колдовавшей над ужином, в комнате сидел еще и огромный зеленый трехглавый змей, прозванный в народе Горынычем.

Змей, как и Яга, был частым гостем в его доме. Правда, появлялся лишь в двух случаях — либо когда воровал далеко за морем красавиц и хотел после долгих перелетов немного перевести дух в теплой компании, либо когда получал от деревенских знатных тумаков. И многочисленные шишки на его голове, а также солидная батарея ополовиненных бутылок по обе стороны стола, указывали на то, что новых красавиц он наворовать не успел.

— Ой, касатик, проснулся! — обрадовалась Яга, выставляя на стол две тарелки с кашей. — Садись, откушай!

— С добрым утречком, костлявый. — пророкотал Змей. — падай рядом!

Кощей, вяло улыбнувшись, уселся слева от Змея и коротко, как бы невзначай, бросил, указывая на огромный фингал под глазом:

— У тебя что, брат?

— Богатырь. — пробурчал Змей, не переставая хлестать вино. — Третий раз за неделю.

— Опять биться звал?

— Да если бы звал. Под покровом ночи просто пришел и давай песни орать неприличные под ухо. Только я из пещеры выглянул, а он мне тут же по центральной морде палицей. Четырнадцать зубов вон с одного удара!

— Скажи спасибо, что не мечом. А то сейчас сидел бы калека калекой.

— Голова у меня за час отрастает новая, а зубы вставлять приходится. — проворчал Змей. — Ей богу, я из пещеры высунуться не могу — сразу толпа вооруженная собирается! Хоть по лесам от них хоронись! Сам-то как?

— Как видишь… От ратной шпаны отбиваться не успеваю.

— Сколько себя помню, никогда такого не было. — посетовала Яга. — Ходить — ходили, но чтоб в таких количествах!

— Да распоясались потому что! — Змей хлопнул кулаком по столу. — Пора показать, кто здесь власть. А ну, нападем первые. Пару десятков городов в пепел обратим, пару тысяч человек сожрем — они вмиг к нам дорожку позабудут!

— Да пробовали уже! — вяло отмахнулся Кощей. — Сколько раз уже походом на их города ходили! С армией или без, итог всегда один: появится добрый молодец, буграми мышц с минуту поиграет, по-былинному поизъясняется и…

— Что и?

— Все И. Тебя палицей по маковке, а мне меч-кладенец под ребро. Говорю, другой способ надо.

— Болезнь нашлем! — не унимался Змей. — Пусть передохнут все, как мухи!

— Ага, и сами первые сляжем. Не неси чушь.

— Слу-ушайте, а может я Сказочника ухайдокаю, а? Чего мелочиться?

Звонкий подзатыльник, отвешанный Кощеем, доходчиво объяснил Змею, что такой способ тоже не прокатит.

— Цыц, дурак! — запоздало рявкнул на Змея Кощей. — Против Сказочника попрешь — смерть свою найдешь! Ему только пером черкнуть и все: от тебя мокрого места не останется!

— Да я ж пошутил, вы чего?! — Змей с перепугу даже побледнел. — Не буду я вашего Сказочника трогать. Не дурак ведь!

Обиженный Змей подтянул тарелку поближе к себе и нарочито громко застучал ложкой. Кощей тоже уткнулся взглядом в стену. В зале повисла неловкая тишина.

— Братцы…. — неожиданно подала голос копошившаяся у печки Яга. — А я, кажется, поняла, в чем дело!

Кощей и Змей вопросительно уставились на нее.

— Заглядывал ко мне, давеча, добрый молодец. — пояснила Яга. — Причем, из иноземных. Ну, знаешь, из тех, что вместо меча какие-то проволочки в ножнах таскают и еще наряжаются, как скоморохи последние. Как же они там свои наряды называют…. Не то хумзолами, не то еще как-то, из головы вылетело.

— Ну-ну, — Змей нетерпеливо забарабанил костяшками по столу, — ближе к делу.

— Так вот, приняла я его, как полагается: банька, харчи, бражка самодельная — все дела. А бражка у меня мухоморная, крепкая с непривычки, да и хлестал он ее стаканами….

— Ну!

— Баранки гну! Развезло его, значится, с бражки-то моей, он и давай мне в рукав плакаться о том, какая у них там несправедливость в стране творится. Мол, и нечисть, и люди равны, и все под защитой королевы. Ни дракону башку не срубишь, понимаешь, ни упырю кол осиновый в грудь не вонзишь — сразу повяжут. Некуда бедному благородному рыцарю свой славный меч при такой власти сунуть — вот и мотаются они к нам за три моря. У них это, вроде как, сафари называется.

— К чему ты клонишь?

— А к тому, что эти самые заезжие охотники за приключениями еще и наших молодцов подбивают в походы ходить. Вот и получается, что развлекаются они, а страдаем мы!

— И что ты предлагаешь? Иноземцев начать гонять?

— Не то, чтобы гонять… Скорее даже наоборот… — было видно, что Яга сомневается в своей собственной мысли. — Может нам это… Того… Вообще ничего не делать?

— Да ты что, баба, белены объелась?! — взъярился Змей. — Они, значит, нас мутузить будут, а мы им за это ничего?! Говорю тебе, надо этих иноземцев так припугнуть, чтоб они свои заморские штаны неделю стирали!

— Новые времена требуют новых решений. — флегматично подметила Яга. — Страх уже не является залогом нашей безопасности. Значит нам надо на время схорониться, пока шумиха не утихнет. Я слышала, что тамошние придворные колдуны уже готовят для королевы яд, так что, глядишь, к зиме все устаканится.

— До зимы еще дожить надо. — фыркнул Змей. — Тебе-то в чаще леса нормально, а мне куда?

— Не воспринимай мои слова буквально. Я ж не прятаться предлагаю а, например, ремесло поменять На время.

Дискуссия между Ягой и Змеем длилась еще добрых полчаса и завершилась полной победой Яги. Змей же, донельзя обиженный собственным поражением, налег на вино еще сильнее.

— Ну, стало быть решено. — подытожил Кощей. — С завтрашнего дня начнем новую жизнь. А повоевать всегда успеем.

На том и порешили. Ночь еще просидели, жизнь вольную обсуждая да делишки темные прославляя, а чуть поутру разошлись в разные стороны — ремесло себе искать.

Кощей себе дело недолго выбирал. Чуть вспомнил, сколько злата-серебра через его костлявые пальцы за жизнь прошло да и определился тут же в купеческую гильдию казначеем. А что, работа не пыльная, да и дело новое ему как раз по нраву пришлось: сидит себе Кощей за высоким дубовым столом в парчовом кафтане да высокой шапке — одной рукой костяшки на счетах перещелкивает, другой монеты перекладывает, левым глазом траты подмечает, правым должников обличает.

Баба Яга тоже быстро в новых условиях освоилась, подрядившись помощницей к местному лекарю. Да так самозабвенно помогала, что и не заметила как за пару дней сама лекарем стала. Да и травы сушеные, которыми у нее избушка до самой крыши забита была, в дело пошли.

Что касается Змея, он дня два еще колебался, даже пару раз пытался жечь соседствующие с его берлогой села, но, в очередной раз потеряв половину зубов в задушевной беседе с добрыми молодцами, махнул на прежние убеждения лапой и окрестил себя борцом с темнотой. Теперь в сумерках вылетал он из своей пещеры и кружил над бухтой, периодически  выплевывая в небо сгустки ярко-рыжего пламени и освещая путь иноземным кораблям. Сначала сложно было — все подмывало его какой-нибудь корабль ко дну пустить одним метким плевком, но со временем привык. Втянулся.

Что же до простого люда, те от новых работничков сначала шарахались, а потом тоже немного попривыкли и даже как-то зауважали. Да и спокойнее с той поры в округе стало. Шпана ратная первое время, конечно, под стенами кощеевской вотчины ошивалась и на бой его звать пыталась, но, постепенно, интерес утратила и дни пошли своим чередом.

Долго ли, мало ли это продолжалось, но однажды поутру Кощей проснулся от непривычного грохота, доносившегося с нижнего этажа. С трудом напялив в темноте халат, сбежал вниз по лестнице и застал в прихожей Ягу и Горыныча, спешно баррикадирующих подступы к дверям антикварной мебелью.

— Что случилось? — пробормотал Кощей, с трудом разлепляя глаза.

— Да черт его знает! — отозвался Змей. — Добры молодцы взбунтовались!

— В смысле?

— В коромысле! Час назад пришли и, не говоря ни слова, дом штурмом взять попытались. Мы с Ягой их, конечно, отпугнули, но, вижу, некоторым мало было!

— Вы их точно не трогали?

— Да за кого ты нас принимаешь?! — обиженно воскликнула Яга. — я в их адрес даже слова бранного не сказала, какие уж там более серьезные дела!

Пока в прихожей шел разбор полетов, на другом конце комнаты (там, где стоял обеденный стол) заклубился золотой туман. Возникнув невесть откуда, он то уходил под потолок, то стелился по полу, пока не обрел отчетливые очертания человеческой фигуры. Раздался легкий хлопок, часть искорок осыпалась на пол, и на табурете за столом возник высокий широкоплечий мужчина в сюртуке и узком галстуке с пером в одной руке и пергаментом в другой.

— Здравствуйте, господа-злодеи. — протянул он, отгоняя от себя остатки золотистых искорок. — Мир вам, я к вам.

— О, надо же, кого принесло! — с издевкой протянула Яга. — Никак, сам Сказочник!

— Я предпочитаю титул Литературный Демиург. — гость деловито поправил галстук и, закинув ногу на ногу, вытер платком выступившие на лбу капельки пота. — Но не об этом речь. Может, для приличия, на стол чего поставите? Гость я, вроде как, важный.

— Шиш там! — огрызнулся Змей. — На вас, дармоедов, не припасено.

Сказочник не обратил на Змея никакого внимания и, разочарованно цокнув языком, черкнул что-то в пергаменте. Тут же на столе появился самовар, а вокруг него гора отбивных связка баранок и много другой снеди. При виде такого изобилия Горыныч невольно облизнулся.

— Вы не стойте, господа, присаживайтесь. — Сказочник похлопал ладонью по ближайшей табуретке. — Разговор нам с вами предстоит вести до-о-олгий.

— Какие могут быть беседы, когда нас вот-вот отсюда на вилах вынесут! Добры молодцы взбунтовались!

— А, вы про это… — Сказочник говорил так спокойно, будто речь шла о пустяке. — Момент.

Несколько росчерков пером в пергаменте и шум за воротами мгновенно стих, будто все вымерли разом.

— У нас есть полчаса. — объявил Сказочник. — Садитесь.

Жители дома послушно расселись вокруг стола.

— Итак, сразу к делу. Почто народ тираните?

— Мы? — у Змея даже челюсть отвисла. — Ты, верно, путаешь чего! Это нас ваши иноземные охотники тиранят! А мы честно живем!

— Вот от того, что честно, всем и тошно. — покачал головой Сказочник. — Как вы ремесло темное оставили, житья люду простому совсем не стало: девки перед окнами распахнутыми целый день сидят, ждут, пока их Кощей воровать придет! Богатыри со скуки только пьянствуют да морды друг другу бьют! Королевичи по лесам плутают, не знают, как избушку правильно повернуть! Баланс нарушен, понимаете?

— Какой еще баланс?

— Светлых и темных сил. — пояснил Сказочник. — Нельзя, чтоб все только Добрые или только Злые. Протвовес нужен. Посему, давайте так: вы по-быстрому прекращаете мне тут воду мутить, а я в обмен на это всех иноземных охотников на нечисть поглазеть аккуратно за пределы повествования выпровожу. Идет?

— Нет, не идет. — отрезал Кощей. — К нам иноземец заходит раз в сто лет. А местные прут по полтыщи в день. Их лучше куда-нибудь спровадь.

— Куда ж я их спроважу? — растерялся Сказочник. — Свои же, чай.

— А это уже не наша забота. Или так, или никак.

— Всех прогнать не могу. Могу лишь число визитеров уменьшить. Четыреста человек на троих вас устроит?

— Много!

— Тогда триста пятьдесят.

— Все равно много!

— Триста!

Сторговались в итоге на десяти добрых молодцах в месяц. Правда, с условием, что эти самые молодцы будут буянить не по-детски и в процессе битвы периодически поминать уважаемых госод-злодеев нелестными словами. А, чтобы Сказочник ничего не насочинял в процессе исполнения обязательств, составили договор, под которым поочередно и подписались.

— Что же, господа, я рад, что все так замечательно решилось. — Сказочник расписался последним. — Надеюсь, больше у нас с вами таких оказий не произойдет. Прощайте.

Попрощавшись с Кощеем, Змеем и Ягой, Сказочник скрутил пергамент в трубочку, лукаво улыбнулся и растворился в золотистой дымке. А спустя пару мгновений в такой же дымке растворились самовар, чашки и тарелки с кушаньями (в том числе и половина отбивной, которую Змей Горыныч не успел отправить в рот).

— Вот же жмот… — протянул Змей, разглядывая опустевший стол. — Еды воображаемой и-то жалко!

Ропот за окном, между тем, слышался все отчетливее. Казалось, людей там после визита Сказочника только прибавилось.

— Закопошилась, шпана! — радостно объявил Кощей. — Чую, русским духом так и прет!

— Ага, добрый знак! — Змей с наслаждением втянул ноздрями теплый воздух. — Как же я скучал!

— Ох, ребятушки, что теперь будет? — боязливо поинтересовалась Яга.

— Что будет… Что будет… — эхом, нараспев, отозвался Кощей. — Змей, ты у нас левша или правша?

— Левша.

— Ну, стало быть, ты тех, что слева лезут, встречай, мои же правые будут. Выходим?

— После вас-с-с… — зашипел Змей, деловито распахивая перед товарищем дверь.

Кощей вразвалку спустился с крыльца и, глядя как сотрясаются под ударами самодельных таранов дубовые ворота, завел в голос:

— Ой вы, гой-еси, добры молодцы! Расскажу я вам быль, да не сказочку! Как сложили башку окаянную много глупеньких добрых молодцев!

читателей   704   сегодня 2
704 читателей   2 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 15. Оценка: 3,53 из 5)
Загрузка...