Кора Ларцерия

Светило солнце, птички чирикали, по небу тучка бежала за тучкой и Валерн, отерев с бороды кислое вонючее пойло из потертой фляги, отрыгнул и тяжко опустился на пенек.

Вина оставалось немного, вода и ошметки вяленого мяса кончились еще вчера, настроение было поганым, мутило и хотелось блевать. Казалось, что добраться пешком до Города Ветров из-под раздолбанных стен Гангоры не абы какой подвиг. Месяц, три месяца? А ну как подвернется какая четвероногая тварь или повозка? Но Валерну не везло и, казалось, он подохнет прямо на этом гребанном пеньке, не сходя с места, если хоть кого-нибудь не сожрет.

Гангорцев особенно  никто не любил и Валерн согласился на эту невнятную авантюру исключительно искусства ради. Не верил, что город можно взять силой. Но Гангору взяли. Осады как таковой не было: пару дней показательных воплей и марш-бросков на стены и назад. Народу собралось немало. Складывалось впечатление, что гангорцы насолили каждому без исключения народу Четырех Миров. Одних только киммерглей, к коим причислял себя Валерн, было тысячи две.

Город терзали несколько дней, и когда Валерн опомнился, увидел себя по локти в крови. Он заметил, что и другие солдаты начинают смотреть по сторонам безумными глазами и понял, что пора дезертировать – награблено было достаточно.

И вот теперь Валерн сидел на пне, поди он в бездну, хлебал вино и старался ни о чем постороннем  не думать.

Высоко в небе истерически заорала птица. Валерн вздрогнул – какая же зараза может так орать среди бела дня? Птице ответили с десяток пронзительных трелей. Валерн поднял голову и тут же, подхватив манатки одной рукой, свалился в траву, пытаясь незаметно отползти за ствол ближайшего дерева. Релии!

«Небесные охотницы», «поющие», «белые тени» и еще кучу поэтических названий давали существам, которых в большинстве цивилизованных мест, имевших несчастье быть знакомыми с этим народцем, называли тонким поющим словом – релии.

Все знали, что они прилетают откуда-то из-за западных берегов Ниагрического моря, пьют кровь и таскают к себе рабов, которые никогда не возвращаются обратно.

Сразить одну релию могло и однорукое кривое бревно с мечом, но меньше чем сотнями они не летали.  Валерн, схоронившись в своем ненадежном убежище и стараясь не дышать, взывал ко всем существующим и несуществующим богам, лишь бы твари не заметили его.

Вопли становились все громче и ближе, и киммергль, в попытке оценить обстановку, приподнял голову. Ему было плохо видно из-за деревьев, но все же он сумел различить, что в воздухе идет настоящее побоище. Релии, явно разделившись на две группы, сражались между собой, яростно бросались одна на другую в воздухе поодиночке, клиньями, немыслимыми небесными фигурами, выписывая невозможные, казалось бы, пируэты. Время от времени одна доставала другую и раздирала противнице тонкие перепончатые крылья на длинные ленточки, и это решало исход поединка. На глазах у Валерна уже с десяток тварей тяжело упали где-то в лесу, и ему даже не хотелось знать куда именно.

Все закончилось очень быстро – одни релии упали, другие приземлились сами, их воинственные трели приглушила стена леса. Валерн перевел дух, уже собираясь припустить в противоположную сторону. Истошный крик десятка голосов пригвоздил его к месту, он знал наверняка – это предсмертные крики. Добивают раненых. В редких просветах между крон Валерн смог рассмотреть,  как релии-победительницы улетают на север. Скатертью дорога.

Сплюнув, Валерн мысленно похвалил себя с успешным актом выживания в дикой лесистой местности и вознамерился продолжить свой путь, закинув на плечо дорожную сумку. Поклажа в сумке приятно оттягивала плечо, но ни жратвы, ни выпивки в ней не было. Валерн с сожалением сплюнул еще раз и растер ногой. А метрах в трехстах – поле павших и никаких свидетелей. Никто ведь не будет бегать за ним и орать «мародер!»? А если там кто-то выжил? Валерн прислушался. Тихо. Да в бездну их, меч Валерн знал с какой стороны держать.

Как и ожидалось, перед глазами киммергля предстало удручающее зрелище. Солнечная лесная полянка была завалена бездыханными телами небесных дев. Они уже начали распадаться – тела релий были тленны, даже очень быстро тленны, осыпались как песок уже через несколько минут после смерти. Валерн методично обшарил несколько хрупких трупов – нашел драгоценности. Разочарование. Никакой еды, ничего полезного, только кольца, серьги, подвески и множество всякой шелухи, даже трогать не стал – такого добра у него была полная сумка. Единственным, на что стоило обратить внимание, были фляги, которые он находил у некоторых трупов на талии. В одних он с облегчением нашел воду, в других явно кровь, в третьих непонятную вонючую жижу. Старательно отобрав емкости с водой, он выкинул остальные и уже собирался убраться подобру-поздорову, как не столько увидел, сколько почувствовал чей-то взгляд. Круто повернувшись на месте, Валерн выхватил меч и столкнулся со взглядом пронзительно-зеленых глаз, полных немого крика.

Перед ним, на смятой траве, лежала живая релия. Живая! Валерн застыл, оценивая ситуацию. Релия часто-часто, с хрипотцой, дышала и следила за ним глазами с вертикальными зрачками. Одно ее крыло лежало на земле повернутое под неестественным углом, перепонки были изорваны. Она выглядела достаточно жалко – кости да кожа, ребра ходили ходуном при каждом вздохе, тонкие пальцы с длинными, чуть загнутыми когтями судорожно скребли землю, бескровное лицо. Поняв, что Валерн заметил ее, она нервно взмахнула хвостом и попыталась привстать, явно намереваясь защищаться. Зарычав от боли, они прижала к голове длинные острые уши, похожие на наконечники стрел — такие узкие, какие делают кочевники-клахоты. Она тихо зашипела, оскалив клыки, но тут же закашлялась и на подбородок потекла темно-зеленая кровь.

– Дура, – спокойно сказал Валерн, пряча меч. – Лежи да помирай спокойно, сдалась мне.

Релия, позволив крови вытечь, попыталась зашипеть еще раз. В ее горле забулькало, глаза закатились, тело измученно расслабилось.

Валерн с интересом наблюдал. Он раньше не видел релий так близко, а было любопытно посмотреть, как они рассыпаются после смерти. Безрезультатно прождав минут двадцать, Валерн решился приблизиться и с разочарованием понял, что бестия дышит. Он осторожно коснулся ее сапогом. Никакой реакции. Наклонился и коснулся ладонью ее лодыжки. Теплая.

«Может, связать ее, дотащить до Города Ветров и продать, как певчую птичку? Говорят, они голосистые», – подумал Валерн. – «Полудохлая девица, что она сможет сделать?»

Валерн опустился перед релией на колени, тщательно осмотрел ее раны, кое-что отер тряпочкой, кое-где приложил подорожник. Он туго перебинтовал все колюще-режущие части ее тела, разорвав рубашку, чтобы обезопасить себя, когда тварь очнется, и крепко связал ей ноги, руки и хвост. Затем Валерн пересмотрел забракованные фляги и отобрал те, в которых явно было чья-то кровь – и какого она не свернулась? Оглядевшись, киммергль не увидел ни одной релии на полянке – только поблескивали украшения в траве. Он без труда взвалил связанную релию на плечо и отнес ее километра на два от места побоища, с мыслью разбить лагерь, и, наконец, пожрать.

***

Злой и голодный Валерн сидел у костра и хмуро рассматривал свою пленницу. Девчонка девчонкой, только с крыльями, хвостом, клыками и когтями. Бывает же на свете такое чудо-юдо. Кожа белая, такие же волосы с темно-зелеными прядями, лицо маленькое и хищное, одежды почти никакой – несколько тряпок и бесконечные побрякушки в ушах, на шее, на руках браслеты едва ли не до локтей. Первое время Валерн приглядывался к ней с интересом, но потом нехотя признал, что от его ласки, она, скорее всего, совсем окочурится. Да и было бы на что зариться – тощая, грудей нет почти, а в последние часы вся какими-то мутно-серебряными прожилками пошла. Не зараза ли какая?

Валерн почесал в бороде, а релия зашевелилась. Она слабо приоткрыла ярко-зеленые глаза, что-то невнятно сказала, встрепенулась. Веревки оказались прочны, девчонка бессильно подергалась, не соображая, что происходит, и разом как-то поутихла. Она молча смотрела на Валерна, а он смотрел на нее.

– Я теперь твой хозяин, – сказал он, стараясь, чтобы это звучало спокойно и твердо, так, как если бы он говорил с лающей собакой, пытаясь ее успокоить.

Релия медленно осмотрела Валерна с ног до головы, затем попробовала пошевелиться, осторожно вильнула хвостом и слегка удивилась, увидев, что его плоский кончик, похожий на плавник, перевязан.

Немного подумав, Валерн решил, что она еще не пришла в себя, да и голодная, пожалуй. С голодными разговаривать бесполезно, это он знал хорошо, и поэтому встал, подхватив с земли одну из подобранных фляг. Релия мгновенно вжала голову в плечи и зашипела.

– Молчи, дура, – добродушно сказал Валерн, чувствуя себя в полной безопасности. Затем он раскрыл флягу и медленно поднес к ее лицу. Релия все еще глухо шипела, но и не пыталась укусить. Валерн внимательно следил за ней, так как был наслышан о том, что все релии ядовиты.

– Будешь шипеть, вообще твое пойло вылью, – строго сказал он, и девчонка примолкла, уловив суть разговора по интонации.

Валерн поднес флягу к ее пересохшим губам, и бестия жадно начала пить, искоса поглядывая на него своими ненормальными кошачьими глазищами. Напившись, девчонка как-то сразу похорошела, черты лица сгладились и Валерн на мгновение залюбовался, даже протянул руку, чтобы коснуться ее лица, но она молча, молниеносно клацнула зубами в каком-то волоске от его пальца. Валерн отдернул руку, выругался и уселся напротив нее.

– Жрать хочу, – пожаловался он, но релия молча смотрела. – Вот надоешь мне, сожру тебя. Сверну шею, зажарю крылышки. Будет вкусно.

Релия молчала.

– Ты говорить вообще умеешь, дева-птица расчудесная? – разговорился киммергль. – Вот я – Валерн. Повторяй – Ва-лерн. Это меня так зовут. Я был солдатом.

– Валерн, – неожиданно для него повторила релия необычным голосом. Валерн пораженно уставился на нее. Казалось, можно вечно слушать как она говорит. Ее небесный лепет напоминал переливы звоночков, шепот листвы, журчание воды и прочую лабудень в одном флаконе. У нее был до бездны красивый голос.

– Ларцерия, – сказала релия и поднесла к своей груди связанные кисти.

– Привет, Ларцерия, – удовлетворено выдохнул Валерн и принялся называть вслух все предметы, что видел – огонь, веревка, дерево, птица, жук, мешок, фляга и так далее и так далее, а релия, как попугай, повторяла каждое произнесенное слово. Нельзя сказать, что Валерн увлекся идеей научить девчонку говорить на своем языке, ему просто хотелось слушать ее голос, и он все больше уверялся, что его идея продать релию как певчую птичку была отличной.

В конце своеобразной беседы Валерн вновь подступился к релии с флягой, на этот раз она не шипела. Высосав емкость до дна, она даже слегка улыбнулась и повела изломанным крылом. Болтающиеся кусочки окровавленной кожи медленно, но верно, стали срастаться в единое полотно. Ларцерия поморщилась, а у Валерна чуть челюсть не отвалилась. Она резко дернула сломанным крылом, словно вставляя его в заготовленные природой пазы и дико вскрикнула, а потом раскрыла и закрыла здоровое крыло за своей спиной.

Валерн изумленно сплюнул в костер, вновь сел напротив нее и изрек:

– Жрать хочу, а ты тут представление устраиваешь, птица.

Релия склонила голову, повела длинными ушами, как поводят кошки, прислушиваясь, а затем аккуратно выпростала хвост, мягким, плавным движением провела им между связанных рук, как лезвием и, не успел Валерн схватиться за меч, сбросила с себя разорванные веревки, мгновенно забралась на дерево и неслышно, как сова, спланировала куда-то в ночь.

Валерн стиснул зубы и выставил перед собой оружие, болезненно вглядываясь в темноту. Да, не ожидал он такого от девчушки, а ведь говорили, что релии из себя ничего путного и умного не представляют. Он вязал ее чуть ли не с час, дважды перепроверил узлы, поил, как гребанного котенка, считал деньги, которые за нее выручит. Он уже успел представить себя с перегрызенным горлом, как Ларцерия, опять бесшумно, выпорхнула к свету и приземлилась на ветку дерева, так, чтобы хорошо видеть Валерна. В зубах у нее был кролик.

– Ты что творишь, неясыть фиговая! – возмутился перепуганный Валерн, а Ларцерия спокойно взяла пушистую тушку в руки и погрузила клыки в мех. С минуту ничего особенного не происходило, только Валерн неподвижно стоял возле затухающего костра, а релия сидела на ветке, сжимая зубами кролика. Затем она кинула зверька вниз, к костру.

– И чего это?

– Жрать, – небесным голосом объявила Ларцерия.

– А, – протянул Валерн, – ну спасибо.

Он потыкал тушку острием клинка, поглядывая на релию, но она ничего не предпринимала. Кролик был абсолютно, совершенно обескровлен. Осмелев, Валерн подобрался к костру и принялся за дело, в его голове жареное мясо сменялось супом, суп запеканкой, запеканка похлебкой и в итоге он наспех зажарил кролика, и съел едва ли не сырым.

Релия сидела на дереве, как большая белая летучая мышь и смотрела на него, почти не мигая. Серебряные прожилки тускло мерцали на ее теле в багровом полумраке.

***

– А ты быстро схватываешь по-нашему, – сказал Валерн, искоса поглядывая на Ларцерию.

– Иметь я четвертый языка, – ответила она.

Релия плотно прижала к спине сложенные крылья, а хвост обвила вокруг ноги. Поверх этой живой конструкции Валерн накинул свой потрепанный плащ – так она меньше походила на релию, значит, у подорожних поменьше вопросов будет.

– Откуда это ты знаешь четыре языка? – не понял Валерн. Сам он говорил только на одном.

– Памяти, – кратко ответила Ларцерия. – Теперь я знаешь язык пятью.

— Относительно, — Валерн снисходительно улыбнулся.

Он не счел нужным осведомлять релию, что ведет ее в Город Ветров на продажу, пока она ладно и складно шла с ним добровольно. С ней он неплохо устроился – Ларцерия не хуже собаки таскала к их стоянкам всякую дичь, брала диких уток на лету, всегда возвращалась. И Валерн даже начинал к ней привыкать.

– Зачем тебе кровь пить, Ларцерия? – спросил Валерн ради продолжения беседы.

–Кровь бывает жить, – серьезно сказала она. – Вот ты, Валерн, стра… страчудище –плоть, падь ешь.

– Сама ты страхочудище, – огрызнулся он.

– Нет, я бывает птице, пьешь я нектары цветок. Ты бывает топчи цветок, рваешь, запихивай в рот. Ты гублю красота.

– А ты не губишь красоту? – одернул ее Валерн. – Знаешь, что про вас рассказывают? Нападаете, дерете глотку жертве, потом высасываете все до капли…

– Нет! – звонко перебила Ларцерия. – Пьешь в смерть не быть нужды! Пьешь – и отпускать! Кого пить, убивать когда все?

– Разумно. Рабов к себе для того и таскаете? Чтоб не летать далеко?

– Раб – для Великий Матерь, – ответила релия с неожиданной горечью в голосе. – Они летаешь высоко и не себя утруждать. Им приносить раб, а нас отправляешь охоты. Мы – раб, чтобы приносить раб.

Валерн оценивающе взглянул на спутницу.

– Слушай, а чего ты не улетаешь к своим? И что это за штука на тебе светится?

– Я болеть, – тихо сказала Ларцерия. – Не выполнять работа – болеть, не вернуться – болеть, сделать работа не так, как приказать – болеть. Я говоришь, я – рабы. Не возвращаемся! Лучше болеть!

Последние слова она злобно прошипела, прижав уши к голове, и Валерн тихонько положил руку на рукоять меча, так, на всякий случай, но чтобы Ларцерия не видела.

– Что это есть? – спросила она, не обращая никакого внимания на то, что делает Валерн.

Навстречу им, из-за поворота, вырулил конный отряд в черных кольчугах.

– Твою мать, – тихо сказал Валерн, и Ларцерия чутко повернула левое ухо на шум.

– Ах-ха! – гаркнул конный с черной бородой, приблизившись и наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть то, на что смотрел. – А я и не думал тебя отыскать, Валерн, да еще и на чудесно пустынной дороге! Счастливая встреча!

Его спутники в количестве семи рыл, как по команде неприятно осклабились.

– Я тоже рад тебя видеть, Улар, – протянул Валерн.

– Для тебя, скотина, высокоблагородие господин Уларен Гангорский.

– Да хоть Хрен Гонгорский. Подвинься, дай пройти.

Чернобородый перестал ухмыляться и достал меч, не спешиваясь.

– А знаешь, Валерн, – сказал он. – Мы ведь искали тебя, как город взяли. А ты, смотрю, нагреб кой-чего, женщину себе завел экзотическую, и пропал, ни слова не сказав старым добрым друзьям.

– Как дракону поджопник вы мне друзья, – буркнул Валерн и тоже достал меч. Их было восемь, он был один.

– Зубоскалишь последний миг своей жизни. Еще до братка твоего доберемся.

– Кто их? – тихо спросила Ларцерия.

– Головорезы из моей десятки. Мы с братом нашли в богатом доме тайник с драгоценностями, а эти хотели забрать, переступив через наши головы. Хрен им.

– Враги? – коротко уточнила релия.

– Смертельные враги.

Ларцерия быстро повела ухом, так что звякнул ряд серег, и кивнула.

– Чего ты там шушукаешься со своей курицей? – спросил Улар. По виду он с ребятами никуда не спешил и спокойно постукивал пальцами по рукояти меча. Остальные семеро начали понемногу становиться в кружок, центром которого Валерну совсем не хотелось быть.

И тогда киммергль прыгнул вперед, грубо отпихнув Ларцерию в сторону. Их было больше, но так было нужно, так было правильно. Он успел выбить Улара с коня и с воплем кинулся на него, но клинок наткнулся на клинок, высекая искры, оставляя новые зазубрины. Что-то больно укололо в бок, и Валерн скорее почувствовал, чем увидел, что чернобородый успел достать кинжал.

– Валите его! – заорал Улар и Валерн, отпихнув бородача под ноги его же коню, развернулся, не желая быть убитым в спину.

Раздался вой. Дикий визг, такой бешеный, что внутри заклокотало, и Валерн, выронив меч, закрыл уши, обхватив ладонями голову. Ослабив звук, он с трудом продрал глаза и увидел, что посреди дороги стоит Ларцерия, хвостом бьет о землю. Ее крылья были раскрыты и по сосудам на перепонках отчетливо струились темно-зеленые, подвижные, меняющиеся узоры. Посмотрев на нее несколько секунд, он отвел взгляд, а перед глазами поплыли цветные круги.

Лошади, лишенные возможности заткнуть уши, одна за другой  вставали на дыбы, рвали удила и губы до крови, пускали пену и сбрасывали седоков. Освободившись от ноши, навьюченные животные рванулись в лес, дико вытаращив глаза. Вояки потерянно шарили по земле руками, пытаясь нащупать брошенное оружие.

Ларцерия закрыла рот и вой оборвался. Релия краткий миг смотрела на копошащихся перед ней ребят, уже не таких бравых на вид. Она бросила на Валерна выразительный взгляд и, словно решившись, кинулась к ближайшему бедолаге. Легко, словно разламывала буханку хлеба, Ларцерия задрала его подбородок и безобразно впилась зубами в горло. Воин было задергался, но тут же по его шее побежали зеленые прожилки и он затих в ее руках с бессмысленным взглядом, на глазах бледнея и словно бы истончаясь.

Валерн тряхнул головой, пытаясь опомниться, с трудом оторвал взгляд от пирующей Ларцерии и схватился за меч. Краем глаза он видел, как она бросает одну жертву и принимается за другую, а потом еще за одну.

Когда все было кончено, Валерн тупо, обессиленно оперся на меч и посмотрел на Ларцерию. Она была ослепительно красива, напившись крови. Ее глаза, зеленые пряди в волосах заиграли яркими красками, кожа приятно сияла, словно изнутри, а светящиеся прожилки на коже стали едва заметными.

– Это лечишь, – сказала она, оправдываясь. – От болезнь.

– Болезнь, значит, – присвистнул Валерн, размахивая мечом вместо жестикуляции.

– Я не губит ты, – попыталась оправдаться она, поднимая руки, обращенные ладонями к Валерну.

– Не губить? Да меня чуть наизнанку не вывернуло, когда ты завопила!

– Я подали ты знак, но твой не видят.

– Какой еще к хрену знак?

– Я киваю ты! Смотришь! – она опять резко повела ухом, словно сбрасывала с него что-то непривлекательное.

– Предупреждать надо, – буркнул Валерн.

– Я быть голод, – снова попыталась оправдаться релия.

– Да хватит уже, завела шарманку! – отмахнулся Валерн, но сердце его все еще бешено колотилось. – Ты нам жизни спасла, птица.

«Опасный ты зверь», – подумал он, и, перешагнув через зарубленного Улара, затопал вперед по дороге. Девчонку надо было поскорее сбыть.

– Кровь на ты! – обеспокоенно курлыкнула она ему вдогонку.

– Какая еще кровь? – Валерн зачем-то посмотрел себе под ноги, дорога под ним опасно качнулась. Он моргнул и, не успев понять, как оказалось так, что земля теперь касается его щеки, отъехал куда-то в синюю даль.

Ларцерия подбежала к нему и перевернула на спину. Она попыталась добраться до раны и, не разобравшись, как снять жилет с металлическими нашивками, попросту разодрала его вместе с кольчугой. Она склонилась и скорее по запаху, чем по виду, отыскала небольшую, но глубокую рану и лизнула ее языком. Яд. Она присосалась к ране, пытаясь высосать мерзость, и кожа начала затягиваться, а у релии закружилась голова – еще немного и она его загрызет. Ларцерия фыркнула и отпрянула. Нервно побродив вокруг бесчувственного Валерна, она опять подступилась к нему. Осторожно, чуть не рыча от волнения, впрыснула в его запястье собственное противоядие и отерла губы. Какое же беспомощное существо, этот Валерн! Но он спас ей жизнь и робкий голос совести требовал ответить взаимной любезностью. Ларцерия ослабевала. Как бы она не оттягивала миг смирения, придется приползти домой и лизать ноги старших сестер, извиваясь в мольбе о пощаде. Облегчить ее участь мог разве что дар для сильных того мира, к каковому принадлежала Ларцерия, а Валерн как раз подходил на эту неприглядную роль.

Обработав рану, релия накинула на Валерна его же плащ и, приподняв за плечи, поволокла в лес, подальше от дороги.

***

В ухо что-то дуло и Валерн открыл глаза. Все было в белесой дымке, но, приглядевшись, он понял, что белый цвет, окружающий его – это раскрытое кожистое крыло, а на втором крыле он лежит, как на покрывале, и округлые косточки сустава больно давят в хребтину.

Владелица крыльев лежала, вплотную прижавшись к Валерну, мирно посапывая ему прямо на ухо. Киммергль без стеснения рассмотрел ее вблизи, воспользовавшись случаем, и лицо Ларцерии уже не казалось ему таким хищным, как поначалу. Он ощупал свою грудь и брюхо, поморщился, осознав, что трофейное шмотье безвозвратно уничтожено. Впрочем, раны он не нащупал и выкатился из-под объятий релии. Она мгновенно проснулась и села, складывая крылья за спиной.

– Ты мне кольчугу разодрала, – сказал Валерн, имея в виду «благодарствую покорно, что спасла мою задницу».

Релия моргнула, не меняясь в лице. Валерн почесался, посмотрел направо и налево и потопал в кусты. Едва расшнуровавшись, он услышал фырканье, и, раздвинув листья ближайшего куста, столкнулся нос к носу с лошадиной мордой. Одна, две, три, четыре лошади! С поклажей! На миг на Валерна обрушилась нежность к Ларцерии, но он потер ладонью выбритый лоб и успокоился.

– Я не найти всех, – сказал кто-то с высоты и Валерн чуть не подпрыгнул. – А что ты делать?

– Твою мать, птица! – рявкнул он, натягивая штаны. – Пошла отседова!

Ларцерия уселась на ветке поудобней.

– Я полагать, ты благодарить за конь. Дурной конь бегать далеко и я долго ловить.

– Ты ж их сама распугала, не?

– Дурной конь, – повторила Ларцерия, и Валерн на миг заподозрил, что она обратилась к нему.

– Да, да, спасибо.

Релия удовлетворенно кивнула.

Последующий час Валерн посвятил себя досмотру новоявленного добра в составе вороной кобылы с умными глазами, двух гнедков и непонятной масти пепельного мерина. К живой силе прилагались сбруя, седла, седельные сумки с едой и пойлом, и прочее, по мелочи.

Оставив себе одного из гнедых и кобылу, Валерн снял сбрую с остальных и разогнал лишних лошадей.

– Я же ловить их! – вздохнула Ларцерия.

– Мы что тут, караван собираем? – отрезал Валерн. – Мы и так светимся, как прыщ на заднице, а тут еще этот табун. Садись давай, поехали.

– Зачем? Я лететь.

– Ты слишком заметная, с тобой так никуда не доберемся. Садись на гнедка, говорю. Оборотись лицом к конячей шее, сожми бока ногами – вся наука.

Ларцерия присмотрелась к гнедку и произнесла звук, похожий на «фу».

– Куда доберемся, Валерн?

– В Город Ветров. Таким как мы там самое место. Там каждому найдется место.

– Я знать, знать! – закурлыкала релия. – Это Город на скалах, над морем, полный диких духов, таких диких как ты – без бога.

– А ты чем лучше? Давай, залезай на свою клячу и помалкивай.

Ларцерия соизволила подчиниться – она спикировала на гнедка сверху, так что животина чуть не откинула копыта со страху, и уселась на седле сверху, на корточках.

– Бестолочь, – пробормотал Валерн и легко, по-молодецки запрыгнул в седло, подавая пример. Нужно было спешить – он специально выбирал извилистый путь по Ничейным землям – так было проще добраться живым из пункта А в пункт Б, не натыкаясь ни на каких богов и их адептов. Валерн боялся случайных встреч и абсолютно справедливо.

***

Дни летели как часы. По ночам Валерн вздрагивал во сне, не в силах очнуться от кошмаров, где его преследуют мертвецы с серебряными волосами, а Ларцерия сидела на ветке или висела на ней вниз головой, наводя ужас на мелкую живность, наблюдая, как глазные яблоки ворочаются под веками Валерна во сне. Чаще всего бородатый киммергль старался напиться с вечера, чтобы до рассвета проваляться в беспамятстве, а сегодня его тянуло на разговоры.

– Да чего ты нос воротишь, птица, – прикрикнул он, когда Ларцерия брезгливо сморщила нос, склонившись над мехом с вином. – Это тебе не босяцкое пойло, а благородное вино, добытое из лучших погребов Гангоры! Улар, чтоб его черви сожрали, дерьма не пил.

– Это мутит ум, – отвечала Ларцерия. Она чрезвычайно быстро училась языку, озадачивая Валерна.

– Вино для того и задумано, – одобрительно кивнул он. – Твое здоровье!

Киммергль поднял свой мех и отхлебнул, демонстративно наслаждаясь процессом. Ларцерия тоже отпила из любопытства и скривилась.

– И ты это постоянно пьешь?

– Когда есть, что пить, – согласился Валерн.

Ларцерия бросила на него презрительный взгляд и отпила еще, совершенно не догадываясь, что через каких-то четверть часа, будет плясать у костра и вешаться Валерну на шею, о чем-то бурно рассказывая на своем птичьем языке.

– Угомонись, птица! – пробормотал Валерн, отнимая у нее мех, едва ли пустой хотя бы на четверть.

Ларцерия послушно выпустила емкость из когтистых рук, взмахнула крыльями так, что угли из костра разлетелись по всей полянке.

– Туши, размахалась тут! – рявкнул Валерн, пытаясь затоптать ближайший уголек и не попадая по нему сапогом уже в третий раз. Когда пожар был предотвращен, Ларцерия залилась искристым смехом и неровной походкой подошла к Валерну, намереваясь отобрать у него уцелевший мех. Валерн не отдавал, но релия игриво зашипела на него и выхватила емкость, спрятав ее за спиной. Валерн тут же накинулся на девчонку, обхватил руками, стремясь отобрать мех обратно. В какой-то момент их ноги переплелись, земля и небо поменялись местами. Валерн, рухнув в траву, прижал Ларцерию к земле.

Мех оказался забыт и отброшен. Перед его лицом раскрылась зеленая бездна, наполненная золотистыми отблесками костра, ладони утонули в неожиданно мягких белых волосах. Он различал темные ресницы, каждую в отдельности, и ощущал, как бьется сердце релии под ним.

Он раздвинул ее ноги не сразу, как обычно поступал, а прижался своими губами к ее маленьким, тонким губам, сладким от вина. Ларцерия ответила и случайно прокусила его губу клыками, а затем заурчала, слизывая кровь. Валерн не обратил на это внимания, теряя голову от того, как она выгнулась и обвила его ногу хвостом.

– Ларцерия, – выдохнул он, зарывшись в ее волосы.

– Кора… Кора Ларцерия, – назвала она свое полное имя.

Они качались в свете костра, шелесте листьев и ночных трав, понятия не имея, сколько это продолжалось.

***

Валерн вышагивал по дну долины, раскинувшейся между самшитовых холмов, ведя на поводу лошадей. До Города Ветров оставалось не больше четырех дней пути и напряжение, не отпускавшее киммергля, начало ослабевать. Ларцерия кружила высоко в небе. Едва различимая, она казалась с земли дикой виверной, не больше.

Внезапно Ларцерия начала пикировать вниз, почти отвесно, и над головой Валерна пролился встревоженный крик. Она шумно приземлилась прямо перед ним, на ее крыльях плясали дикие узоры, глаза были широко раскрыты, хвост нервно бил о землю.

– Нужно уходить! – зашипела Ларцерия, носясь вокруг фыркающих лошадей, подпрыгивая и хлопая крыльями. Она порывалась взлететь и тут же передумывала. – Валерн, уходить! Срочно!

– Да постой смирно! – не выдержал киммергль, дернув кобылу за узду. – Что случилось?

– Я не шучу, Валерн! Уходи! – она сорвалась на вибрирующий фальцет.

– Мы и так идем, через пару дней будем на месте. Прекращай вопли, птица, – вскипел он. – Скажи нормально, в чем дело?

– Слушай, – кратко отозвалась Ларцерия, словно смирившись с чем-то ей одной ведомой, и Валерн признал серьезность ситуации, как только она окончательно опустилась на землю и замерла с полураскрытыми крыльями.

И тут он услышал. Звук был похож на тихое посвистывание, и кто-то недобрый, создававший его, приближался. Через миг свист прекратился и сменился короткими хлопками. Из-за ближайшего холма одна за другой выныривали релии – их было не меньше трех десятков. Валерн замер, невольно вспомнив, чего наделала одна Ларцерия против девяти здоровых мужиков, включая его самого. Он умел считать и его меч оказывался в данном раскладе проигрышной комбинацией.

– Как они?.. – прошептал Валерн и тут же хмуро ответил сам себе, обнажая клинок. – Летели низко.

Релии в молчании описали круг над ними и приземлились, кто куда. Все они были с боевыми рисунками на полуголых телах, а оттенки темно-зеленого плыли по их коже, создавая узоры, на которые было неприятно смотреть. Одна из них, видимо, главная, отделилась от остальных и подошла к Ларцерии.

– Здравствуй, Кора, – сказала релия на своем родном языке, и Валерн не понял ни слова. Что-то подсказывало ему не вмешиваться, да и вообще постараться вести себя как можно незаметней.

– Здравствуй, Литанта, – дрожащим голосом произнесла Ларцерия. – Зачем ты здесь?

– Пришла за тобой, возлюбленная сестра. Я знаю, что случилось, знаю обо всем – и о драке во время охоты, и о побоище, учиненном первой охотницей.

– Откуда?

– А ты думала, я позволю этим летучим крысам вернуться без тебя и не сказать ни слова? – Литанта ощерилась, даже не пытаясь выслушать робкие ответы Ларцерии. – А ты хороша, сестра. Выглядишь ужасно, на тебя страшно смотреть. И как тебе Голод? Думаешь весь недолгий остаток жизни прятаться?

— Мать не примет меня обратно. Я нелюбимая дочь и ты это знаешь.

— Тебя люблю я и этого достаточно для возвращения. А это что за бескрылая тварь?

Литанта оттолкнула Лицерию с пути, чтобы получше рассмотреть напряженного Валерна. Ее крылатая свита трепетно зашипела, как единое существо, тоже стараясь разглядеть киммергля.

– Не трогай его! – тихо сказала Ларцерия, преграждая сестре путь.

– Убери меч, иначе нас сейчас растерзают! – прошипела она Валерну, не оборачиваясь.

Нехотя, киммергль подчинился.

– Уже говоришь на чужом языке, Кора? – усмехнулась Литанта. Релии хищно закурлыкали, переходя с места на место, сужая круг. – Это хорошо, давай, объясни своей зверюшке его участь и улетаем. Ты молодец, что захватила раба.

– Я никуда не полечу, сестра, – твердо отрезала Ларцерия, упрямо прижимая уши к голове. – Оставь нас в покое.

Литанта посмотрела на сестру с искренним изумлением.

– Но ты умрешь, Кора! Рано или поздно Голод станет невыносим, и ты все равно набросишься на него!

– Я выдержу.

– Не выдержишь, Кора. Никто не выдержал. Я видела, как умирают от Голода, ослушавшись приказа. Сначала тебе постоянно будет хотеться пить и живой крови станет недостаточно.

Ларцерия на миг прикрыла глаза.

– Затем тебе захочется релийской крови и ты начнешь кусать свои руки, а затем…

– Не продолжай, сестра, – тихо попросила Ларцерия.

– А затем, совершенно незаметно для себя, ты обглодаешь свою руку, потом вторую…

– Сестра! – вскричала Ларцерия. Она страшно побледнела, так что зеленый цвет исчез с ее крыльев и даже с волос.

– Проще убить его сразу, – раздался мелодичный голос из толпы релий. Литанта согласно кивнула и хищно сощурилась.

– Ведь это существо и есть причина твоего нежелания возвращаться домой, верно?

– Не подходи! – Ларцерия опустила голову и угрожающе раскрыла крылья.

– Я не хочу с тобой драться, – с холодной угрозой произнесла Литанта и, случись это прежде, Ларцерия послушалась бы сестру, скуля и поджимая хвост, но за ее спиной стоял Валерн, такой беспомощный и неповоротливый со своей убогой, наточенной железкой.

– Не подходи, – повторила Ларцерия глухо.

– Мне надоело, – разочарованно протянула Литанта и скомандовала, – Хватит. Рвите его.

Все вокруг пришло в движение, и какая-то доля мига отделяла десятки клыкастых ртов от Валерна и остолбеневших лошадей. Ларцерия закричала – яростный вопль, вызов, сотканный из отчаяния и гнева, раскроил воздух.

– Ты безумна! – прошипела Литанта, ошеломленно отступив. Вокруг Ларцерии ощутимо вилась энергия, невидимая взгляду, обжигающая, смертоносная.

Литанта все поняла, но нервно ударила хвостом о землю, отказываясь верить.

— Сколько вы были вместе, Кора? Ночь, две? Ты думаешь, что для него это что-либо значит?

— Его сердце говорило со мной, – упрямо ответила Ларцерия.

– Он предаст тебя, – сказала Литанта, теперь уже грустно. – Сердца земляных червей не знают верности! Когда Голод настигнет тебя, никакой ветер не приведет тебя домой. Сейчас за него заступается твое сердце, но оно не всесильно, сестра. Худшее обязательно случится.

– Пусть так, – согласно кивнула Ларцерия, и ее голос горячей волной пополз вверх по траве и камням. – Но я не дам  тебе убить его.

Литанта бессильно дернула хвостом, и с угрозой сказала по-релийски, глядя в упор на Валерна:

– Когда ты предашь ее, я приду за тобой.

Затем она легко подпрыгнула и с хлопком огромных кожистых крыльев оторвалась от земли.

– Это мой выбор, Литанта! – крикнула Ларцерия ей вдогонку, словно очнувшись. Вихри энергии вокруг нее замедляли движение.

Стая Литанты мгновенно последовала за своей предводительницей. Через несколько минут, релий не было ни слышно, ни видно – они летели низко и быстро скрылись за холмами.

– Что это было, птица? – спросил Валерн, бледный и перепуганный.

– Моя сестра собрала стаю, – проговорила Ларцерия, тяжело дыша, словно не в силах успокоиться, – чтобы забрать меня домой. Я отказалась.

***

Город Ветров… Романтическое название злачного, разношерстного полиса. Таких мест было не так-то и много в мире, где каждый божок старался подгрести под себя еще никем не подмятый клочок земли, воды и даже воздуха. Основанный великими духами-атеррами, то есть,  безземельными голодранцами из  богов, Город Ветров давал приют всем, кто не решил какому из демиургов все же лучше лизать пятки. Здесь можно было найти бродяг изо всех уголков мира, искателей, рыцарей и солдат, беглых жрецов, карликов и гномов, говорящих ворон, котов, да и вообще любую выхухоль и шушеру, какую только можно вообразить. Тут не имел силы ни один закон, а настроение обитателей города зависело от направления ветра, фаз луны и градуса паленой настойки в знаменитом кабачке в Квартале ножей.

Паршивый городишко душил Ларцерию, она шарахалась на улицах от разномастного сброда. Ее бросало в жар, стоило пройти мимо какого-нибудь молодца с разбитым носом после уличной драки – от запаха крови мутило и хотелось выть. Литанта оказалась права, выдержать было невозможно.

Когда они с Валерном угнездились в полутемном углу шумной таверны, Ларцерия по самые глаза закуталась в плащ, пытаясь отдышаться. Никто не обращал на нее внимания:  здесь были воины с головами собак, женщины с раздвоенными змеиными языками, на стойке сидел голубоглазый ворон.

Валерн, сидя напротив нее, опрокидывал в себя вторую кружку пенящегося пива  и его кадык прыгал вверх-вниз так, что релия отводила глаза и незаметно облизывала пересохшие губы.

– Брат скоро придет, – заверил он Ларцерию и заказал для нее вина со специями у пробегающего мимо взлохмаченного поваренка. – Я уже отправил весточку надежным способом, если только он жив.

– Бездна тебя побери! – внезапно заорал, отталкивая ногой табурет и размахивая руками, широкоплечий мужик с точно таким же бритым лбом как и у Валерна. – А я уже думал, ты подох где-нибудь под кустом! А вот он ты, бродяга!

– И тебе не хворать, Ивор! – Валерн широко улыбнулся, вставая, и обнял брата, стиснув того до хруста в ребрах.

– Рад, что все благополучно, – подытожил Ивор. – А чего это на тебе кольчуга болтается, как с чужого плеча?

– Долгая история, повстречал Улара по пути. Давай отойдем.

Ивор присвистнул, всем своим видом давая понять, что ожидает подробностей. Валерн пересказал суть в нескольких емких словах, понизив голос.

– Это она? – спросил Ивор, покосившись в сторону Ларцерии. Релия задергала ушами, стараясь не выдать, что слышит каждое их слово даже на расстоянии десяти шагов в помещении, заполненном шумными выпивохами.

– Да, – подтвердил Валерн.

– А ты не думал ее продать? Думается, в Квартале ножей найдется пару толковых покупателей.

– Это была моя первая мысль, но вот подумываю оставить ее себе – поет, охотится, распугивает головорезов. В хозяйстве всяко пригодится.

Ивор усмехнулся в бороду и на его шее забренчали костяные бусы.

Братья шумно рухнули за стол, так что расплескалось все содержимое маленькое медного кубка с вином, который только что поставили перед Ларцерией.

– Это мой брат Ивор! – сообщил Валерн и наполнил стоящие на столе стаканы и кубки, релия кивнула.

– Что думаете делать дальше? – начал Ивор издалека, стараясь незаметно рассмотреть Ларцерию.

– Надо найти работу, – Валерн посерьезнел.

– Хорошая мысль, – кивнул Ивор. – До города дошла весть о падении Гангоры, не советую тебе светить барахлом.

– Сам знаю. Думаю наведаться к Пафиру, у него всегда для меня находилось дело.

– Это что ли тощий оружейник с грудастой дочкой? – уточнил Ивор и нарочито громко заржал, запрокинув голову.

– Ну, главное ты о нем знаешь,  – солидарно хохотнул Валерн, хлопнув брата по спине.

— Хотя, — добавил Валерн,  — говорят, дочка-то его сгинула в какой-то бездне.

Ларцерия невольно услышала, как дрогнул голос Валерна, стоило заговорить ему о дочке оружейника. Релия молча смотрела на братьев, не мигая, сквозь прозрачное второе века, защищающее ее от едкого вездесущего дыма, выедающего с непривычки глаза. Валерн неприятно изменился, когда они прибыли в Город. Раньше существовала только она, Ларцерия, во времена опасности и вечерних костров, а теперь киммергль кутал ее в плащ и представлял только самым доверенным знакомым, словно трофей.

– Я очень рад тебя видеть, – продолжал Валерн. – И, насчет оружейника, он меня ждет через четверть часа, я уже договорился о встрече.

– Отлично, – кивнул Ивор.

– Побудешь с птицей? Я обернусь скоро.

– Не вопрос, – легко согласился Ивор, с интересом поглядывая на релию и уже не стараясь скрывать свое любопытство. Она настойчиво молчала, и ему ужасно хотелось ее разговорить.

Ларцерия услышала о встрече впервые, хотя за все время пребывания в городе не отлучалась от Валерна ни на шаг, пугаясь каждого встречного гнома. Она растерянно повела длинными ушами, и Валерн успокаивающе сказал, перегнувшись через стол:

– Да скоро буду. С Ивором ты как за каменной стеной.

***

– Хозяин! – гаркнул Валерн, ударом кулака едва не сорвав с петель добротную дубовую дверь. Оказалось не заперто, и он перешагнул через высокий порог, погрузившись в темное нутро оружейной лавки. Хозяина не оказалось, но из-за захламленного прилавка на него удивленно уставилась желтоглазая женщина с треугольным лицом и черными вьющимися волосами. Ее груди уютно лежали на прилавке, и в ложбинку между ними кокетливо спускалась тонкая серебряная цепочка.

– Валерн? – недоверчиво спросила женщина и тот, сделав над собой усилие, взглянул в ее лицо.

– Здорова, Сарпа, – дружелюбно отозвался он и схватился за прилавок дрожащей рукой. – Лет сто не виделись.

– Не меньше, – ответила Сарпа, сощурившись. – А мы все тебя вспоминали. Особенно после того, как ты мешок с деньгами у отца моего прихватил. Побольше того, что предназначался тебе.

– А кстати о папеньке, – поспешно перевел Валерн разговор в более комфортное для себя русло. – Он обещал принять меня в полдень.

– У него срочные дела, – лениво проговорила Сарпа. – Можешь поговорить и со мной. Ну и несет же от тебя, Валерн. Ты который день здесь кутишь? Почему не зашел сразу?

— Сразу и зашел, — Валерн браво облокотился на стойку.

Сарпа поморщилась и вышла из-за прилавка, покачивая бедрами, задрапированными в темно-красную складчатую юбку.

– А я скучала по тебе, – вдруг проговорила она, наигранно вздохнув. – Помнишь последнюю нашу встречу? Унес мои батистовые трусики в голенище сапога.

— Было дело, — хохотнул Валерн и постарался придать своему голосу деловой тон. – Так когда ждать Пафира?

— Не надеялась увидеть тебя живым, Валерн. Столько лет прошло, — Сарпа мягко улыбнулась,  слегка прикрыв желтые глаза вуалью ресниц.

— А я не думал, что ты есть еще на этом свете, — едва слышно выдохнул он, когда Сарпа подошла ближе. Валерн неожиданно посерьезнел и взгляд его потеплел от воспоминаний.

***

– И он правда откусил голову змее? – поморщилась Ларцерия, а Ивор заржал, ударяя ладонью по столу.

Разговорившись, Ларцерия успокоилась и даже сбросила с головы полу плаща, заменявшую ей капюшон.

– Как случилось, что ты оказалась в Городе Ветров? – спросил Ивор. – Клянусь, никогда не видел релии вживую!

– Валерн спас меня, – ответила Ларцерия, считая, что пояснила достаточно. Ей нравился Ивор.

Так они болтали, поджидая Валерна, которого не было уже третий час подряд. Ларцерия искренне смеялась над всеми шутками и похабными историями Ивора, которые могла понять в силу их культурных различий. Внезапно, посередине смешка она осеклась, глаза ее расширились, а зрачки сузились в едва различимую вертикальную черточку. Ей не показалось, она правда услышала, как внутри разбилось сердце. А ведь только оно и сдерживало Голод, тревожно струящийся в крови.

– Ты чего? – спросил Ивор, отставляя седьмую по счету кружку с пивом.

Ларцерия плотно сжала губы. По ее лицу и шее расползались яркие, молочно-опаловые линии, повторяющие рисунок сосудов под кожей. Релия встала, отпрянув от Ивора, и направилась к выходу. Очутившись на улице, она юркнула мимо толкущихся у стены зевак, прислонилась лбом к холодному камню.

– Ларцерия! – окликнул ее Ивор, выбежавший следом.

Релия тяжело дышала, ее полураскрытые губы блестели от слюны.

– Скажи Валерну, – тихо сказала она, – пусть уходит из города.

– А что?.. – попытался вставить слово Ивор, но Ларцерия его перебила.

– Молчи. Просто скажи Валерну… что моя сестра найдет его, если он не уберется подальше. Пусть он бежит от нее… на край света.

– Да что происходит вообще? – вспыхнул Ивор, совсем как брат, и схватил Ларцерию повыше локтя. – Сама ему и скажи.

Релия прислушалась к неровному пульсу киммергля, ощущая его через прикосновение, а затем развернулась и прижалась к Ивору, словно влюбленная. Никто не обратил на них внимания, даже когда глаза киммергля расширились и он разомкнул губы,  судорожно взмахивая руками. Только когда он тяжело упал, звякнув кольчужной рубашкой и снаряжением, а Ларцерия всхлипнула, зажав ладонями окровавленный рот, вокруг начали оборачиваться.

Под чей-то истерический крик «Дракон! Виверна!» она расправила крылья, сбросила пыльный плащ, и легко взлетела. Ларцерия дрожала, покачиваясь на ветру, бесцельно зависнув над мозаикой крыш.

«Мне так жаль, очень жаль…» — слова метались в ее голове, и она ощущала внутри себя страшную, зовущую пустоту Голода. Смерти Ивора было недостаточно. Она хотела еще. Внизу бурлила жизнь и Ларцерия невольно присматривалась, выискивая жертву. Испугавшись самой себя, она рухнула в темный, захламленный переулочек, забилась за груду мусора и, молча заплакала, без слез, обхватив плечи ладонями, размазывая кровь по груди и коленям.

— Ты ко мне по какому-то вопросу? – услышала Ларцерия голос. Говорили по-релийски. В полумраке отворенной двери, видимо черного хода какой-то лавчонки, стояла высокая женщина в черном и красном и курила тонкую костяную трубку.

— Ты знаешь мой язык? – глухо отозвалась Ларцерия, вытирая ладонью подбородок. Женщина облизала губы маленьким раздвоенным языком. У нее были желтые глаза.

— Отчего не знать? Такие как ты бывают у меня иногда, сбывают яды. Я смазываю ими клинки в лавке моего отца. Ты пришла за этим?

— Нет, – Ларцерия взяла себя в руки и встала.

— Так чего прячешься на задворках? Таким как ты нужно не реветь, а скалиться в тавернах, зазывая ухажеров. Ох, Искра создания! Ты ранена?

Ларцерия бросила на желтоглазую хмурый взгляд.

— Это не моя кровь.

— Ах вот оно что, – женщина мгновенно успокоилась, выдохнула пряную струю дыма. – Бросил возлюбленный? Отчего тогда слезы? По тебе видно, изменники уже давно лишились глаз.

Желтоглазой явно нравились чужие любовные истории, и вид крови немало ее не смущал.

— Сарпа, – крикнул кто-то из темноты. – Я пойду. Где мои сапоги?

— Там где ты их бросил! – весело отозвалась желтоглазая, не оборачиваясь.

Позади нее, из сумрака, возник бородатый мужчина с бритым лбом. Ларцерия встретилась с Валерном взглядом и прижала уши к голове. Релия не смогла вымолвить ни слова, ее затрясло, словно на жутком морозе, так, что было слышно, как клацают зубы.

– Что случилось, птица? – Валерн вышел на свет и обеспокоенно шагнул к ней, не сразу сообразив, что в дверном проеме так и осталась стоять побледневшая Сарпа. Он изумленно разглядывал следы крови на ней. Не релийской, а красной.

— Кто это сделал с тобой? – глухо спросил  киммергль и протянул к ней руку. – Где Ивор?

Ларцерия пристально проследила взглядом за его движением, ощущая всем телом, как в венах руки течет теплая, алая кровь. Кровь предателя.

– Отойди, не то загрызу! – рявкнула она.

Валерн не пошевелился. Ларцерия полоснула его по предплечью когтистой рукой, легко распоров манжет с шипастыми нашивками. Она резко раскрыла правое крыло, держа его горизонтально, с силой ударила костяшкой Валерна в грудь.

Ларцерия прыгнула на стену лавки и, как ящерица, цепляясь крыльями, когтями и хвостом за неровный камень, заползла, извиваясь, на крышу, а оттуда прыгнула в воздух, раскрывая зелено-опаловые крылья.

Мускулы волной задвигались под кожей ее плеч и спины, крылья с неожиданным, натужным усилием поднимали ее в воздух, суставы трещали. Она поднималась вверх так стремительно, как только могла. Ей было страшно посмотреть вниз и увидеть Валерна, чужой город, мостовую. Но она не увидела под собой ничего, кроме теплых живых комочков полных жизни, которой она мучительно жаждала. Внутренности скрутило, она с трудом отвела взгляд, взлетела еще выше, вспомнила, как ладони ее и Валерна сплетались, подобно струям дыма тогда, у костра. «А ты говорила, сестра, что я не выдержу», – вспыхнула в ее голове мысль, заглушившая свист ветра в ушах. Затем она крепко зажмурилась, зажала рот ладонью, раскрывшийся в крике, и, против своей воли, перевернулась в воздухе вниз головой.

***

–  Птица! – охнул Валерн, не обращая внимания, что кровь струйками огибает шипы на манжете и начинает капать на мостовую. Он оказался в центре толпы зевак, вывалившейся из ближайших лавочек. Проложив себе путь локтями, вырвавшись на многоголосый берег толпы, Валерн застыл, глядя вниз. На камнях мостовой, под ногами, позвякивали бесчисленные кольца браслетов и серег, присыпанные пылью цвета зеленой меди.

читателей   861   сегодня 1
861 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 21. Оценка: 3,86 из 5)
Loading ... Loading ...