Чудовище и чудовища

 

Граф Декиран — жилистый, среднего роста, с загорелой кожей, горделивой осанкой и острыми чертами лица, стоял посреди двора небольшого замка. Очень старинного замка, но вполне еще крепкого. Это был не его собственный замок. Это был замок Баронессы. Тем не менее он получил соответствующее приглашение и любезное предложение чувствовать себя в нем хозяином.

Было очень раннее утро, звезды не хотели гаснуть, а лишь тускнели на небосводе, поэтому все освещалось факелами, коих было очень много. По случаю отправления в поход, Баронесса устроила целую иллюминацию. Вокруг сновали слуги, они суетились и бегали как угорелые, забавляя графа. Где-то позади графа ворочался его личный слуга и телохранитель Олаар могучий, и массивный атлет, собственноручно седлающий лошадь.

Граф отдавал распоряжения, а остальные их выполняли. Тем не менее мысли его были далеки от предстоящего путешествия. Как обычно, он думал о женщинах. Например о служанках Баронессы. Одна из которых – маленькая брюнетка, как раз в данный момент прислуживала самой Баронессе готовя ту к походу. “Красотка, — думал граф Декиран, — красотка, черт возьми, твоя служаночка… И очень даже нежная, но слишком уж гордая”, — усмехнулся он, вспоминая эпизод в коридоре во время вчерашней пирушки. На его левой щеке, прямо над небольшим шрамом полученным в молодости, до сих пор горел отпечаток прелестной ладони. “Плохо учит она своих служанок, — подумал граф. — и вторую, блондинистую пышку – тоже”. Его хищные черты лица исказила гримаса, когда он подумал о привилегиях сюзерена, коими он не воспользовался лишь по причине дикой спешки и огромной усталости после длительного перехода.

Несмотря на долгий поход, адскую пирушку по прибытию и возраст за сорок, граф был свеж и полон сил. Чего не сказать о многих ландскнехтах служивших его спутниками. Эти заспанные лица, эти вонючие пасти, резко контрастировали со служанками Баронессы, как и с самой Баронессой, которая также была свежа и готова к выходу, несмотря на то, что вчера пила вино наравне со всеми, о чем позаботился граф, в надежде увидеть ее пьяной. Он ждал, ждал, пока ее свалит вино, поднимая один кубок за другим, но его сморило самого, и он не услышал ничего кроме обычных льстивых эпитетов и восхвалений, впрочем, несколько даже сухих.

Баронесса — очень высокая и тощая как треска. В то же время тело ее было, судя по всему, привычно к походам; не вызывало сомнений, что она выдержит целый день в седле, да и своим морским кракемартом сможет фехтовать хорошо. Ей было далеко за тридцать. Молчаливая, резкая, и властная. В то же время производила впечатление рачительной хозяйки и щедрой души. На слуг кричала, но видно было, что с ними обходилась мягко, за что была любима. Баронесса не была хороша собой. Плоская, редко улыбающаяся, с грубоватыми и невыразительными чертами лица. “Настоящая чамора”, — сказал бы граф, если бы не ее удивительно длинные черные волосы и благородство с которым она держалась. Баронесса вела с собой дюжину копейщиков. Они – такие же немногословные всадники, как и она, были уже почти готовы и подчиняясь приказу Баронессы, самым медленным шагом входили через ворота замка.

Граф не спешил. Его мысли снова переключились на женщин. Среди служанок Баронессы были как минимум три, с которыми он планировал поразвлечься по возвращению. В его жизни не было ничего более приятного чем женщины, после напряженной и опасной битвы, в которой он одержал победу. Нельзя сказать, что его жена – графиня была от него без ума, так как крайне циничный ловелас имел несколько любовниц из числа благородных дев, внебрачных детей, а также склонность к насилию. Крестьянки, и прислуга были от него в ужасе, как в графстве, так и во владениях вассалов — граф упивался привилегией лорда, зачастую вместе со своей небольшой дружиной. Нельзя сказать, что власть его легко терпели. Два раза в него стреляли из арбалета, один раз при королевском дворе он был отравлен ядом… Один раз пришлось сжечь целую деревушку вместе с мятежниками. Правил он жестоко.

И сейчас его взгляд пронзительный и твердый, скользил по челяди оценивая прелести и стать каждой женщины в замке Баронессы.

— Мы будем к вечеру уже тут. Прикажите подать лучшее вино и жаркое, а также обычную для такого случая витрину для останков чудовища. – произнес он, обращаясь к Баронессе.

— Да, мой лорд, — отвечала та, своим глубоким и мягким голосом.

— Что Вам известно о чудовище?

— Немногое, мой лорд. Как и все порождения Туитарга, чудовище — прожорливый людоед. Раз в год требует себе жертву – девственницу. Насколько мне известно местные жители, вопреки воле Императора, всегда такую жертву приносят. Также ходят слухи, что чудовище может колдовать, насылая проклятия на род непокорных. Ну и многие обычные сплетни и суеверия.

— Какие же? — с легкой улыбкой проговорил граф, пространно поводя взглядом куда-то левее Баронессы.

— Обычные крестьянские бредни и суеверия, про неурожай, падеж скота, болезни, мор, и бездетность. Достоверно известно лишь одно: в прошлом году я запретила приносить жертву и два колодца были отравлены. Отравителей не нашли. Священник сказал, что яд является проклятыми кознями Туитарга – Врага Рода Человеческого, но не проделками диверсантов. Лично я склоняюсь к тому, что это были все же островитяне. Мы выставили охрану у колодцев, так и жили все прошлое лето, отравления не повторялись.

— Очень мило, — так же задумчиво с улыбкой отвечал граф. — Как же выглядит Чудовище?

— Это неизвестно, мой лорд. Однако с нами будет проводник, который укажет точное место.

— Очень хорошо, — медленно промолвил граф. — Cкажите, Вы умеете фехтовать?

— Немножко, cир.

— Великолепно! — Декиран внезапно оживился и посмотрел на Баронессу. — Тогда по возвращению я преподам Вам также урок фехтования.

Граф был лучшим фехтовальщиком Королевства, а может быть и Империи. Все это знали, поэтому Баронесса почтительно кивнула, и ответила вполне искренне:

— Почту за честь!

— Итак мы отправляемся. — граф, демонстрируя превосходную физическую форму, вскочил на свою гнедую кобылу. И галопом проскакал через ворота замка. Он миновал ров, вереницу копейщиков. Сзади грохотали его ландскнехты и Олаар, которого граф умудрился застать врасплох: “Чтобы не считал себя безупречным”, — подумал граф.

Гнедая кобыла графа была лучшим скакуном на всем континенте, а может быть и во всем мире, только благодаря ей он оставался в живых во время двух последних схваток. Сумел уйти, когда остальных настигли. Однако он не хотел утомлять ее сейчас. Поэтому шел легкой рысью поджидая остальную часть отряда.

Ландснехты гремели доспехом, это были опытные мечники вооруженные острыми длинными клинками. Числом мечников было десять. Баронесса вела с собой двенадцать конных копейщиков и одного проводника. В котором впрочем не было нужды, по мнению Декирана, так как словесного объяснения ему было вполне достаточно. Отряд спешил. Небо уже полностью было ярким, когда они, миновав поле, оказались на лесной тропе, ведущей сквозь чащу на север, на север — к далекому берегу моря.

 

Так они пронеслись треть пути, не встретив никого, пока за очередным поворотом тропы, граф, возглавлявший кавалькаду не увидел темную фигуру. Которая преизрядно посторонилась, однако не побежала в лес словно разбойник, а почтительно стояла возле деревьев. Граф остановился. На него смотрел морщинистый старый мужчина с посохом, одетый в рубище. Его лицо было коричневым, а во рту не хватало почти всех зубов.

— Великий Государь, — старик пал на колени склонив голову.

— Встань… путник…

Как было велено, странник встал. Тем временем подскакали остальные, осторожно приблизились, некоторые даже спешились.

— Расскажи, путник, что ты тут делаешь и откуда ты?

— Я странствую с тех пор как сгорел мой дом после битвы с чудовищем. Ищу себе кров, пропитание и покровителя.

— Что ты знаешь о Чудовище? — спросил граф?.

— О, оо… — глаза странника, страдальчески закатились, на лице отразилось сильное волнение, — Чудовище всесильно. Мор, мор, оно наслало мор. В нашей деревне погиб весь скот, заболели многие люди. В соседних деревнях половина. А остальные увели отары овец далеко-далеко на восток, спасаясь. Чудовище в страшном гневе из-за того, что в прошлом году осталось без жертвы. Утоплено восемь рыбацких лодок, также в море пропало не меньше дюжины человек, теперь никто не выходит с промыслом. Даже пираты ушли в другие моря, никто на много дней пути не смеет приблизиться. — странник пытался говорить быстро, но от сильного волнения заикался.

— Что известно о жертве?

— Дева. Молодая дева, дочь вдовы Клары, бедняжка, — странник заплакал, — Бедняжка. Ее прошлым утром связали и отнесли в грот, я видел как ее везли. Потом мы весь день ехали на телеге с мельником, к ночи он свернул к своей водяной мельнице, а я переночевав, поспешил в замок, да боюсь не успел, — под конец он плакал и слезы его оставляли полоски на грязном от дорожной пыли лице, — Проклятый мельник, не захотел везти к замку, проклятый мельник, — бормотал старик.

— Все понятно. Как найти грот?

— Весьма просто – эта дорога упирается в побережье. В нескольких страх ярдах к востоку от ее окончания и будет грот. Он хорошо виден среди нагромождения скал. Очень хорошо заметное место. Чудовище совсем не скрывается.

— Есть что еще сказать?

Путник напрягся, перестал плакать и лицо его стало серьезным. Он полез в свою котомку и достал оттуда пергамент:

— Велено передать. Тайное имя чудовища — “Нусиод”. Страшный демон. Он пожрал восемьсот человек. От него погибло четыре деревни. “Нусиод”, — проклятый демон. Моя деревня сгорела до тла, когда его ловили. Он шел ночью и заходил… — путник затрясся, — Заходил… — было видно, что от страха он едва может говорить, — Заходил в дома, словно и не было замков и засовов, пожирал семьи, вместе с малыми детьми. Резал скотину для развлечения. А утром находили в домах… находили лужи крови и останки. Наши напали и попытались сжечь. Но сгорело очень много домов и мой тоже, а чудовищу ничего и не сделалось, — путник снова заплакал.

Граф взял пергамент: “Это нам пригодится”.

Баронесса склонилась к путнику: “Ступай по этой дороге, возле замка предъяви мое поручение, и скажи чтобы тебе оказали самый теплый прием, будешь нашим рассказчиком, когда вернемся”.

— Я поскачу вперед, быть может дева еще жива. Держитесь кучно! — крикнул граф и пришпорил кобылу. Та понеслась галопом так быстро, что вскоре он оставил отряд позади.

“Нусиод”, — думал граф, — “… ну и имена у этих демонов”.

Спустя несколько часов, Декиран почувствовал запах моря, ветер бивший в лицо стал влажным. Граф хотел стать героем. Черт возьми, он им и был! “Ведь это чудовище не первое порождение Туитарга которое он уничтожит! У него уже полно побед над такими!” — думал граф. Ему не нужны были помощники, ему нужны были зрители, только поэтому он взял с собой Баронессу, Олаара и остальных. Чтобы сказания о его подвиге достигли летописей и он снискал бы законную славу! Которая, впрочем, и так у него была. Граф был отмечен множеством побед, среди которых не хватало только разве, что победы над драконом.

Таким образом он гнал галопом до тех пор пока впереди не открылось море — огромное сияющее под ослепительно ярким солнцем.

Полет чайки в порывах ветра, ласковый бриз и шум леса позади. Кобыла вдыхала морской воздух и неслась по грунтовой дороге на восток, как и велел путник. Вот и нагромождения скал впереди. Граф перешел на рысь, потом на осторожный шаг, свернул влево спускаясь. Берег давал ощутимый перепад высоты, перед тем как земля сменилась морской галькой. Поэтому графу пришлось замедлиться аккуратно спускаясь к морю.

Впереди, в сотне шагов стал различим грот. Спешившись, Декиран вел свою кобылу. Потом оставил поводья. Она была послушной и никогда бы не сбежала, граф это знал. И вот, под шум прибоя, он зашел внутрь грота. Каменные своды высотой в два человеческих роста нависали над ним. Под ногами была суша, несмотря на прилив, однако далеко впереди на стене играли зайчики, словно морская гладь давала блики. Граф удивился и двинулся вперед, обнажив свой полутораручный меч, излюбленное его оружие против всякой нечисти.

Грот был очень глубокий – по сути пещера. Которая делала изгиб. Пещера никогда не затапливалась, разве, что во время прилива и сильного шторма. Тем не менее галька под ногами была сильно влажной. Но стены и потолок – сухие. Граф медленно шел вперед. Проход сужался, свод нависал все ниже. Серые каменные стены, отражали грохот прибоя так, что был слышен только прибой. Граф не слышал ни своих шагов, ни происходящего за изгибом, и весь превратился в зрение.

“Кто этот Нусиод? Как он выглядит? Как его поразить? Успею ли я его пронзить?“ — думал граф, щупая пол сапогом, и оценивая шансы устоять на ногах, если зверь набросится. Он прошел поворот, и увидел вверху свет. Через расщелину в потолке три шага шириной – бил яркий солнечный свет. Отражался в большой луже в центре крупного зала, и покрывал зайчиками и бликами все стены, выглядело это незабываемо.

И тут граф заметил деву: она лежала в противоположном конце зала и не шевелилась. Глаза ее были закрыты. Граф сглотнул комок: “Неужели я опоздал?” Он обогнул лужу, заметив, что она очень глубокая, и возможно даже вовсе не лужа, а сообщающийся с океаном колодец. Приблизился к деве. Та была полуголая, так как блуза, надетая на нее оказалась грубо разорвана в двух местах. Рядом лежали какие-то тряпки, и веревки, ноги девы были накрепко связаны. На руках тоже были какие-то путы. Граф опустился на колено, и дотронулся до щеки девы. Та вздрогнула и открыла глаза, посмотрела молча на графа. И из глаз ее потекли слезы. Она смотрела на него грустно-грустно и молча плакала, весь вид ее умолял о спасении. Граф достал кинжал, и быстро разрезал веревки на ногах и руках девы. Та едва слышно благодарила его, не переставая плакать.

— Ты видно очень мучаешься от жажды, раз лежишь тут дольше суток, — с этими словами граф отстегнул от пояса флягу с чистой родниковой водой и дал освобожденной деве напиться. Та пила очень долго и жадно, в самом деле ее сильно мучала жажда. А граф тем временем осматривал зал. Это был тупик, кроме пути по которому он вошел, расщелины вверху и колодца внизу – других путей наружу не было. Стены серые и сухие были гладкими, словно морской камень. А под ногами была монолитная скала покрытая редкими мелкими камушками. Кроме девы никого в пещере не было. Не было также никаких следов чудовища.

— Где чудовище? — спросил граф, когда дева напилась

— Я не знаю, — жалобно и тихо проговорила дева, — Меня бросили и ушли. Тут никто не появлялся с тех пор. — и она снова молча заплакала.

— Как тебя зовут? — спросил граф.

— Эмилия, – тихо сказала дева.

— Сможешь идти?

Она едва заметно молча кивнула. Глаза ее смотрели прямо на графа и из них текли слезы. Граф вспомнил поверия рассказывающие что-то о гипнозе, которому подвергают жертву чары чудовища перед жертвоприношением. Гипнозу, который лучше всяких пут подчиняет жертву и делает ее покорной; его передернуло.

— Идем, — и он первым направился к выходу.

 

Платье слезло с девы лоскутами, лишь полоска придерживаемая руками, прикрывала низ. Дева была воистину прекрасна – словно молодая нимфа – хрупкая и нежная, с широкими бедрами, высокой грудью и милым, чертовски милым личиком — не чета вытянутому лицу Баронессы. Взгляд графа полыхнул вожделением. “Однако не время, — сказал себе граф. — Возможно чудовище где-то снаружи и прячется в засаде”.

Поэтому он так же осторожно, выставив перед собой меч, двигался обратно. Вот и проход, вот и прибой. Они шли к кобыле, которая послушно стояла в нескольких шагах от входа в грот. Вдалеке на опушке он увидел крошечную фигуру всадника мчавшегося к ним. А еще дальше возле лесной дороги – другого всадника. “Наверное Олаар поспешает”, — усмехнулся граф.

Напротив него стояла дева. Полностью обнаженная, улыбающаяся в ярком солнечном свете. Однако по лицу ее стекала свежая кровь.

— Боже, что про… — граф кинулся к деве, но она совершенно неожиданно и дико, с невероятной скоростью и мощью ударила его в грудь ногой, так что граф отлетел на метр назад, упал на спину и выронил меч. От ужаса и удивления у него отвисла челюсть.

Из уголка рта девы стекала свежая кровь. Живот вздулся, и пошел буграми, что-то огромное двигалось из желудка по пищеводу, так, что это было хорошо заметно, после чего голова девы словно раскололась, это она открыла рот, а скорее пасть, огромную нечеловечески широкую. С ужасом граф заметил пять рядов острых зубов, похожих на акульи. Она отрыгнула что-то и захлопнула рот, перед ногами графа лежала стопа человеческой ноги. А на него самого усмехаясь смотрело божественно прекрасное милое личико Эмилии.

— Нусиод?? — пролепетал граф.

— Рада познакомиться, — улыбнулась еще шире дева. Она уперла руки в боки, и блестая наготой, которая ее теперь совершенно не смущала, смотрела на графа произнося монолог:

— Вы — людишки обложили данью бедняг и тираните их как хотите, и я вот тоже решила насладиться их потрохами. Я не чуть ни хуже вас, а некоторым под моей властью намного даже лучше чем под вашей! Я им дарю такое, что и не снилось Вам – утонувшей в роскоши знати. Пока мой лорд Туитарг был мил при дворе Императора, вы все лебезили перед ним, но после прихода проклятой Инквизиции и изгнания, произвели всех нас в чудовищ, оболгали своими выдумками и предали анафеме, так что не жалуйтесь!! Не жалуйтесь на то, что сейчас я перекушу благородной свежатиной. Ха ха, люблю мясо благородных, вы повкуснее рыбаков да пиратов будите, если вас это радует.

С этими словами, хищно улыбаясь она двинулась к графу. Тот вскочил на ноги, и выхватил кинжал. Попытался ударить, но дева отбила удар, да так, что рука графа безжизненно повисла, а клинок улетел куда-то в море.

После чего они боролись. Невероятным чудом, объяснимым только волею богов, граф здоровой рукой при помощи второго ножа умудрился полоснуть Нусиод по уху, так что отсек мочку, только это ее остановило. Она взвизгнула, и ударила снова ногой в грудь графа так, что тот отлетел еще дальше чем в первый раз, и приложился головой о валун. Теряя сознание он увидел как чудовище приближается к нему, и широкая улыбка превращается в распахнутую пасть с пятью рядами острейших зубов. Но позади нее мелькнула черная тень, затем яркий солнечный блик, и вот Баронесса хохоча отрезает голову чудовищу, своим острым как лезвие кракемартом. Хлещет кровь. Баронесса держит голову чудовища, улыбается и ее длинные черные волосы развиваются на ветру.

— Моя красавица … — прошептал граф, и потерял сознание.

читателей   741   сегодня 3
741 читателей   3 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 8. Оценка: 3,00 из 5)
Загрузка...