Чертово золото

 

Я второй раз смотрел свою жизнь — первый раз было интересно, особенно- детские годы, из которых я мало что помнил. Заново переживал яркие моменты – целовался с Оксаной на детской веранде, сдал первый сайт, впервые получил деньги. Я смеялся, кричал и старался себе подсказывать, комментировал, но «двойник» ничего не слышал, просто жил своей жизнью. Порой мне было стыдно, но я не мог зажмуриться, то есть мог, конечно, но картинка никуда не исчезала. Есть теперь не хотелось, спать тоже, да и двигаться не особенно. Чем я теперь стал? Недели до смерти смотрел особенно нервно, стучала мысль о том, что стоит изменить всего секунду и всё пошло бы совсем по другому сценарию. Первый просмотр оборвался как раз в тот момент, когда я сел на тумбочку и посмотрел на синий прямоугольник родительской спальни в конце коридора, потом наступила темнота, и всё началось заново – я увидел момент своего рождения. Сейчас я заново смотрел, как четырёхлетний Виталик ползает по расстеленным по полу газетам в недостроенном доме, а родители раскладывают вещи в его комнате, в которой он, то есть я, проживу до двадцати двух лет. Всё это начинало напоминать кошмар. То, что я умер, стало понятно сразу, но мне не показывали моих расстроенных родителей или похороны, только моя собственная жизнь. Знай наперёд — жил бы поинтереснее.

 

***

-Заказчица опять просит рекламный баннер поставить в шапку сайта.

-А ты же, Виталик, у нас фрилансер? Вот и развлекайся, — игриво ответила Оксана и положила трубку.

Я снова открыл вкладку переписки с истеричной заказчицей. Зачем делать баннеры партнёров на половину главной страницы собственного сайта?

Читаю: «Рекламный баннер должен быть на видном месте!»

Надо же — и восклицательный знак не поленилась добавить. Вздыхаю и набираю ответ:

«Ирина Семёновна, нужно ещё раз обсудить стоимость работ».

Пока она сочиняет безграмотный ответ, успею сварить кофе. Пока я молол и следил за туркой, пока добавил корицы и сполоснул любимую кружку, Ирина Семёновна успела выдумать мне сразу два задания:

«Виталий! Поговорим об этом, до конца недели сделай кнопочку-баннер, за него уже заплатили! Высылаю тебе текст и логотип, которые надо в баннер вставить».

Отличное техзадание, ничего не скажешь. И вдогонку:

«Как прицепить картинку к сообщению?!»

Как хорошо, что кофе такой вкусный и терпкий — успокаивает. Беру минутную паузу, просматривая ленту фотографий, на которых знакомые девчонки кривляются на все лады. Подбирая слова, начинаю сочинять ответ:

«Не лучше ли нам уточнить ваши пожелания до того, как мы начнём работу? Предыдущее наше сотрудничество было непростым. Перечитайте, пожалуйста, условия договора».

Уф, вроде, не нагрубил. Закажут на рубль, спросят на миллион. Щелчок- сообщение с картинкой. Сама догадалась, надо же. На загруженном фото- то, что Ирина Семёновна любезно именует логотипом — надпись «Аффинаж в домашних условиях». Видимо, что-то связанное с заводом. Ни картинки, ни логотипа, ни адреса. Ответное сообщение читать не стал — очередной набор ерунды из серии «кто платит, тот и музыку заказывает». Ага, вот оно — самая суть:

«Виталий! По этой кнопочке вверху нашего сайта люди должны перейти на другой сайт- заказчика. Адрес завтра позвоню- продиктую».

Конечно, диктовать адрес сайта по телефону — удобно, настолько же, как переделывать картинку с синим зонтиком «в такой же, но с белыми полосочками», чем я в прошлый раз для Ирины Семёновны и занимался, но что делать — такая работа.

Каким мелочным и глупым кажется всё это теперь. Вернись я туда — Ирина Семёновна узнала бы, что я думаю про баннеры и кнопочки. А тогда я допил кофе и лёт спать. Прокручиваю раз за разом этот момент — когда я впервые узнал об этом чёртовом аффинаже? Да чем я вообще до двадцати двух лет занимался? Жил с родителями, кушал заботливо приготовленные котлетки, и все заработанные деньги тратил на новое «железо», кофе и Оксанку.

Смотреть на себя больше не хочется. Зато хочется поискать тут «точку невозврата», когда всё пошло не так. Хотя я никогда не верил ни в бога, ни в загробную жизнь, то, что сейчас со мной происходит, на удивление гладко вписалось в моё миропонимание, не вызывая отрицания и вообще каких-то эмоций. Этот серый потолок, серые тени, точнее — комки, которые бродят вокруг и двигаются в нескончаемой очереди- всё это казалось правильным, если не сказать — логичным. Вероятно, я и сам был такой же серой массой, сгустком пыли или из чего там мы там сделаны. Но если смотреть свою жизнь в деталях через какое-то время становится скучно и муторно, то смотреть на эти комки — ещё хуже, а когда они начинают бормотать — «тушите свет». Однажды я попробовал заговорить с той серой субстанцией, что стоит позади и в ответ получил только всхлипывания и невнятный поток слов. Девичьи слёзы я терпеть не могу, потому что не знаю — что с этим делать. Когда моя Оксана начинала плакать, её невозможно было успокоить — она сжималась в комок, закрывала лицо руками, и также, как то существо сзади, что-то тихо бормотала.

 

***

Если бы Оксана не была такой вредной — я бы в неё не влюбился. Кажется, в психологии это считается каким-то неврозом — она влюбляет в себя всё, что движется, и чем сложнее цель, тем больше азарт. Я не стал исключением, но нас связывало не только это. У неё отличное чувство юмора, и говорить с ней можно на любые темы, так что мы стали чем-то вроде родственных душ. А может, я просто так себя успокаиваю и сам это придумал, да и наплевать – девка-то красивая! В любом случае — Оксана здесь, щурит свои зелёные глаза и загадочно улыбается:

— А я в кино иду с Димой.

— Иди, — говорю.

— Чем займёмся?- игриво так, значит — опять какую-то гадость придумала.

— Работать будем, — специально смотрю в монитор, Оксана по-детски надувает губы.

— В кино хочешь?

Кивает.

— В ресторан хочешь, — уже утвердительно продолжаю я, — цветы хочешь. Квартиру отдельную нам с тобой тоже надо, кто нам её подарит? Так что будем работать,– улыбаюсь и смотрю на неё — красивая всё- таки, хоть и вредная.

Оксана вздыхает и хитро улыбается. Сейчас начнётся игра в «скучного программиста и отвязную девицу». И точно:

— Тогда с Димой пойду, пока ты работаешь. Лето же, надоело дома сидеть, и вообще-Катькин брат вон нашёл нормальную работу, скоро даже с квартирой ей обещал помочь, и ничего — находит время на всё, — она вскочила со стула и дёрнула тёмно-синюю штору в сторону. Комнату заполнили малиновые закатные лучи. Оксана ахнула, зажмурилась и закружила в лучах света вместе с взметнувшимися переливающимися пылинками.

Нашёл нормальную работу, находит время — пилит так, будто мы уже женаты. Сейчас из вредности меня доводит, знает, что задевает. Включаю музыку и продолжаю заниматься баннером. Через пару минут остаётся только проверить — как работает ссылка.

— Это что за аффинаж? – Оксанин голос из глубины комнаты заставил вздрогнуть — даже забыл, что она здесь. Умею, однако, увлекаться.

— Сейчас узнаем.

Клик по баннеру — перебрасывает на пёструю страницу с надписью «Работа. Высокий заработок». Ну, надо же, люди ищут — найти не могут, а деньги-то вот они где! По инерции читаю дальше: «Если ты зашёл на эту страницу, значит- знаешь цену своему времени. Мы поможем тебе заработать деньги. Читай внимательно — существуют сайты, на которых закодирована ссылка- знак 665. Есть места в городе, где ты можешь увидеть наш знак. Хочешь заработать- узнаешь, как с нами связаться. Кто ищет — тот всегда найдёт!».

Вот это да! Ни адреса, ни названия, ни телефона, только форма обратной связи.

— Смотри- ка, Оксана, что это — изящный пример рекламы или бред сумасшедшего?

— Не бред, — медленно отвечает она, внимательно вглядываясь в страничку, — а что значит шестьсот шестьдесят пять?

 

***

Не могу привыкнуть к обществу, может, я- социопат? Даже сейчас, глядя, как ехал в метро, только подтверждаю свои догадки- все на меня пялятся. Старушка в мятом плаще буравит взглядом, толстая девица рядом с ней поглядывает с интересом, а парень в спортивных штанах и кепке просто нагло смотрит в упор. Терплю с минуту и сам поднимаю глаза — теперь мы как два барана смотрим друг на друга. Другой бы отвёл взгляд, а этот — даже не моргнул, и что, спрашивается, ему надо? Стараясь не думать про эту троицу, начинаю изучать пёструю рекламу на стенах. Слоганы, однако, «из ряда вон». О чём, например, думали продавцы обуви, сочинив: « Обуйся и тусуйся», а вот это уже заставило улыбнуться: «Приходите! Будем рады видеть вас, всё, что хотите у нас есть!». Отчего бы им не поменять слова «есть» и «у нас» местами, получился бы не менее глупый, но рифмованный призыв. И тут под адресом одного из городских рынков я увидел число, на которое, не обратил бы внимания, если бы не вчерашний баннер и вопрос Оксаны. На красной бумаге были отпечатаны белые цифры — 665, мелко, почти незаметно — справа, на самом краю. «Совпадений не бывает»- звучит в голове одна из любимых Оксаниных фраз. Телефонный звонок резко вырывает из раздумий:

— Виталий, деньги мы вам перечислили. Может, и будут изменения, но пока и так сойдёт. Заказчик сказал, что последний вариант — нормальный. Спасибо, — рапортует любительница баннеров на полстраницы, и, не дождавшись ответа, кладёт трубку.

Хорошо, что появились деньги — надо в награду купить сигару и хороший кофе. В приподнятом настроении я завалился в полутёмную комнату и первым делом открыл сайт с новеньким баннером, кликнув по ссылке «Аффинаж в домашних условиях». Снова попав на пёструю страницу потенциального работодателя, напевая любимую песню Металлики, я быстро заполнил форму, и, отправив свои контакты, потянулся за телефоном — самое приятное сейчас — увидеть мою капризную Оксану.

 

 

 

***

Те очереди, ради которых в аптеки и больницы ходят пенсионеры и прочие любители «убить время»,- просто ерунда по сравнению с тем, что творится здесь. Кажется, нас тут миллионы. Увидев эту толпу впервые, мне стало так тошно, что будь у меня тело — закружилась бы голова. Итак, я смогу заново родиться — а в том, что очередь ведёт именно к этому, почему-то сомнений нет, и это не просто догадка или интуиция, но все, стоящие здесь, знают об этом. Буду ли я помнить о том, кто я, или всё забудется, обнулиться? Интересно — там стоит какой-то распределитель — страны, пола, родителей или как «карта ляжет»? А может и того хуже — каждый получает по заслугам? Тогда встречай меня, дикое африканское племя! Я, конечно, не святой, но и дел наделать немало успел. Теперь смешно жаловаться, хоть и реветь от злости хочется, но я сам, сознательно, пришёл к тому, что имею.

До этого самого момента я снова и снова смотрел фрагменты своей жизни, не отвлекаясь на происходящее. Это как будто дрёма, можно просто «отключиться», что я и попытался сделать, тоненький голос тихо спросил:

— Думаешь долго ещё?

До этого со мной никто не разговаривал, вот и сейчас я подумал — мне ли адресован вопрос? А вообще стало чуточку спокойнее — хоть какое- то движение есть. Тут ведь почти никто не разговаривает, а если и говорит, то шёпотом — видимо, все изучают прожитые жизни, потому что просто ждать — невыносимо.

— Долго ещё?- вырвал меня из размышлений всё тот же голосок. Ага, это же та, что стоит позади! Надо же, плакать перестала и даже говорить начала.

— Не думаю. Не плачь больше, пожалуйста, — искренне попросил я, подавшись вперёд, следуя движению очереди, — Виталий, а тебя как зовут?

— Авери, — услышал я незнакомое имя, — а за мной дедушка. Он редко говорит.

Кого она имеет в виду догадаться было не сложно — иногда где-то позади слышались тяжёлые вздохи, а ещё я пару раз доносился старческий убаюкивающий голос, но я никогда к нему не прислушивался — своих мыслей хватало.

— Ты из Америки что ли? На каком языке говоришь?

— Нет, из Канады. На английском, а ты?

— На русском. Только не пойму, как мы друг друга понимаем и как вообще разговариваем? — я скорее рассуждал вслух, чем спрашивал. Место, конечно, странное, так что удивляться нечему, но всё- таки она столько времени молчала, а теперь вот заговорила. Я, конечно, изредка слышал шум где-то в дальнем конце очереди, но был так занят «просмотром» своего жития- бытия, что не придал этому значения. Иногда кто-нибудь рядом начинал перешёптываться, но я научился запросто игнорировать посторонние звуки. Теперь вот сам говорю с какой-то канадской девицей. Хотя о том, что она девица можно было догадаться только по тоненькому голосу, который и сообщил:

— Тут все друг друга понимают, вообще-то… А ты правда из России?- неожиданно резко воскликнула она.

— Правда. Но не могу понять, почему это тебя приводит в такой восторг.

— А у меня дед русским был! Он потом жену и моего отца, тот ещё маленький был, в Канаду перевёз. Так что мы, можно сказать, оба из России. А дедушка тоже оттуда, — бодро щебетала канадка. От былых её страданий, видно, не осталось и следа.

— Слушай, Ава или как там тебя, я сейчас говорить не хочу. Не обижайся. Давай потом. Времени у нас много.

На самом деле я не знал, о чём с ней говорить, жива ещё память о её нескончаемых рыданиях и бессвязном бормотании. К тому же – мне нужно было понять- в какой момент всё повернулось так, что я оказался здесь.

 

***

 

Началось всё с телефонного звонка – «роботизированный» женский голос уточнил мою анкетную информацию, после чего было ещё электронное письмо, которое понравилось мне куда меньше.

«Работа прибыльная, не стоит создавать себе проблемы и кому-то о ней рассказывать. Закончишь заказ — скинь письмо, получишь адрес – где его оставить. Захочешь проследить, кто забрал — будут проблемы. Работай хорошо, удачи…»

Этот электронный «монолог из девяностых» завершался многоточием, именно многоточием, что, видимо, должно было добавить сказанному двусмысленности, а в моих глазах добавило лишь глупости.

— Какая глупость! Вот бывает же!- сам себе повторял я,- Опасные, резкие, грозные, как жуки навозные. Какая глупость…

Конечно, в тот момент меня такой поход к делу только рассмешил, да что там —  заинтриговал, так что о том, чтобы отказаться от работы, мысли даже не появилось. Через пару дней прислали первый «набор», подробную инструкцию и целую коробку со старой электроникой — видеомагнитофоны, приёмники, компьютерные платы. «Выпарить» драгоценные металлы оказалось не так-то просто: я не мог отличить драгоценные песчинки от обычного песка. Закончив с этой «домашней химией», и ссыпав то, что показалось мне «итоговым продуктом» в колбу из присланного набора, я отправил письмо «аффинажным начальникам». Не прошло и минуты, как мой телефон просигналил о полученной СМС: « Деньги заберёшь в 19:00, в шестой ячейке супермаркета на Ленина» .

Ох, и веселился я тогда, получив эту СМС! Ячейка в супермаркете — не самое надёжное место для передачи денег, в них и сумки оставлять небезопасно. Впрочем, сходить и проверить, конечно, стоит. Тот вечер был каким- то волшебным — мы с Оксаной шли по тихим улочкам, и, несмотря на душную безветренную погоду, чувствовалось приближение осени. Оксана без умолку рассказывала про своих будущих одногруппников, про то, какие они весёлые ребята, и в какие забавные ситуации попадают, смеялась и тянула меня вперёд. В другое время я бы попросил её замолчать или почувствовал бы укол ревности от рассказов про всех этих «Сашек и Мишек», но сегодня было так спокойно на душе, что я просто держал Оксану за руку и улыбался. Совсем рядом шумел город, а мы вывернули на тёмную аллею, и, шагая по шуршащим листьям, останавливались и целовались. Забыв про время, мы добрались до супермаркета почти к восьми часам. Яркий магазинный свет ударил в глаза, я посмотрел на шкафчики — шестой был закрыт, и тут я понял, что большей глупости, чем сейчас, ещё не делал – чего я вообще сюда пришёл? Так и стоял у дверей, как дурак, пока Оксана не потянула за собой и, по-детски надув губки, не протянула:

— Пи-и-ить хочу!

Я плёлся за ней и думал о том, что смешнее ситуацию трудно себе представить — откуда у меня мог оказаться ключ от этого чёртова шкафчика? С чего я вообще взял, что мне заплатят? Меня просто развели, а вообще — так и надо, лёгких денег не бывает. А может, и бывают, только не у меня, со мной приключаются вот такие дурацкие ситуации. Испытывая какой-то злобный азарт, я накупил Оксанке сладостей, воды, и даже взял бутылку коньяка, в надежде расправится с ней дома. Прежде чем выйти на улицу, снова взглянул на ящики, просто из любопытства- шестой был открыт. Вернее сказать — закрыт, но теперь на нём висел ключ, и я ухмыльнулся, вспомнив о своих недавних надеждах на большой и быстрый заработок. Мы с Оксаной уже дошли до угла дома, когда всё- таки мелькнула мысль о том, что случайностей и не бывает и неплохо бы всё-таки ящик проверить.

— Стой тут, я быстро, — уже на бегу крикнул я Оксане. В магазине было всё так же многолюдно и светло, ключ был на месте. Дверка ящика была расшатана и тихонько скрипнула, когда я её открывал. Внутри лежал коричневый пакет. Схватив его и суетливо сунув за пазуху, я вышел на улицу и поспешил к тоненькому тёмному силуэту на углу.

 

***

— О чём думаешь?- нет, к голосу новой знакомой определённо надо было привыкнуть — писклявый и высокий, одни эти детские интонации чего стоят.

— Думаю, что жил я жил себе… И совсем не соображал, что это — не навсегда. И вообще я представить не мог, что со мной что-то случится, такое…

— Какое- такое?- теперь её голосок звучал серьёзно. Были бы у неё глаза — точно бы щурилась. Пребывание здесь определённо развивает фантазию — слышишь голоса, истории и представляешь — каким был человек. Вот Ава точно блондинка, и тут дело не в предрассудках, она не глупая, просто иначе себе её не представляю. Маленькая хрупкая блондинка. Интересно, меня она себе также «придумывает»?

— Какое такое? Что не говоришь?- прервала она мои попытки нарисовать её портрет.

— Разное такое, — передразнил её тоненький голосок,- Сама-то как умерла?- мне показалось, что вопрос прозвучал слишком резко, и больше всего не хотелось, чтобы она снова расплакалась. Но она вместо этого просто и тихо ответила:

— Болела. Долго и тяжело. Почти вылечилась, а потом снова рецидив. В общем, умерла.

Позади печально вздохнул дед.

— Понятно, — наверное, так говорить глупо, но я не знаю, что следует изрекать в таких случаях, и всегда чувствую себя неудобно, потому, что меня все эти болезни обошли стороной. Одно дело — когда человек ещё болен или лечится — ему можно помочь или посочувствовать. Лучше даже просто молча помочь, без лишних сантиментов, но что сказать в том случае, когда человек уже, как говорится «отмучился», я не знал.

Соседка молчала, я тоже молчал и даже начал подумывать о том, что возможно, родившись, я буду помнить кое-что из прошлой жизни. Только вот — буду ли я собой? И как я могу быть собой без этих вот воспоминаний? А если родится что-то совершенно на меня не похожее, тогда зачем я торчу в этой странной очереди? Совсем рядом, буквально в паре метров, послышался шёпот. Попытался прислушаться — ничего не понятно, ни слова. Всё это не привлекло бы сейчас моего внимания, если бы не интонация — жёсткая, напористая — это было здесь в новинку. Я уже начал уставать от попыток разобрать хоть слово, но в этот момент услышал, как плачет мужчина — громко и надрывно. Шёпот утих, и в очереди сзади началось какое-то движение.

— Эй, что это?- надо бы запомнить имя новой знакомой, в конце концов — это единственный знакомый здесь человек. Ну ещё дед, но он не в счёт — его печальные вздохи не сделали нас близкими друзьями.

— Не знаю что это, — тревожно ответила она, — я уже не первый раз тут это слышу, недавно шумели- плакали, сейчас вот опять. Там кто-то злой,- совсем по-детски добавила она.

— С чего ты взяла, что злой? Слышала, что он говорил?- всё это начинало меня раздражать. Прямо сценка из серии «мне только спросить». Что может твориться в этой очереди? Мало им при жизни было неприятностей, чтобы тут между собой что-то делить? К тому же — всегда можно переключиться и снова посмотреть на прожитые дни, чем я, пожалуй, и займусь.

Ава со стариком начали шептаться, а через пару минут её голосок снова «вырвал» меня из размышлений.

— Тебе ещё не видно, а я вижу его, он — чёрный!- торжественно сообщила канадка.

— Что значит..- я не успел закончить вопрос, потому что понял, что она имеет в виду. Вдали, посреди серой, бесконечной серой очереди, висел чёрный сгусток. Это было так странно, что я испытал что-то вроде потрясения. Здесь всё было серым — и мы, серые комки, и всё вокруг. Не было света, но и темноты не было тоже, даже оттенки цвета любому, кто окажется здесь, покажутся дикостью. Этот чёрный элемент явно представлял угрозу, но какую — оставалось только догадываться. Нужно успокоиться, нужно что-то придумать, хотя бы поговорить.

— Ава, не знаешь кто он?

— Нет, не знаю, но, кажется, я его боюсь, а ты

— Тоже, — неожиданно признался я.

 

***

— Короче, Саня, вот на эту почту шлёшь заявку и пишешь пароль- шестьсот шестьдесят пять, понял?

— Что за цифры вообще? Я, кстати, недавно у кинотеатра видел- написаны было это число этим.. баллончиком. Ты хочешь сказать, что я вот эту ерунду очищаю и они деньги оставляют в магазине? — допытывался Санёк, отхлебывая пиво. Еженедельные пятничные посиделки подходили к концу, пухлая рыженькая официантка поднимала стулья за соседними столами. За окном была глубокая морозная ночь, отчего дешёвое кафе с клетчатыми занавесками казалось ещё уютнее.

— Кода в магазине, когда на вокзале, там много вариантов,- задумчиво протянул я, думая совсем о другом. Вот если сейчас прямо взять и позвонить Оксане, позвать к себе. Наверное, поздно уже, ночь…

— И просто получаешь деньги? И всё?- недоверчиво посмотрел на меня Саня

— И всё, — уверенно закончил я разговор и этот длинный вечер. Как только мы расплатились и вышли на улицу, официантка с грохотом закрыла входную дверь. Впереди была долгая дорога домой — вызывать такси не хотелось, да и ждать его на улице было глупо, лучше просто прогуляться. Когда на душе так спокойно — ничего лучше прогулки не придумать. С Саней мы простились на первом же перекрёстке, где он поймал попутку. Когда машина с визгом унеслась по ночному городу, подумал о том, что кому-то не мешало бы проверить ремень ГРМ и начал было вспоминать ближайшие автомастерские, но тут в кармане раздался голос Джеймса Хэтфилда, сообщающий о том, что остальное не важно, и Хэтфилд был чертовски прав, потому что звонила Оксана.

— И кто у нас не спит?

— Денис умер! – выпалила она. Видимо, я должен был как-то отреагировать, но так как не мог вспомнить ни одного Дениса, просто пыхтел в трубку.

— Денис! Катькин брат! Катьку-то ты помнишь?

Катьку, Оксанину лучшую подругу, я как раз мог вспомнить, но личность Дениса от этого яснее не стала.

— Помню, — уверенно ответил я.

— Так вот брат её умер. Сегодня вечером. Денис умер,- снова повторила Оксана, и тут я понял, что она куда-то бежит.

— Оксана, остановись, пожалуйста, — как можно более спокойно начал я, — сейчас ночь, ты где? Что случилось? Объясни нормально.

Дыхание в трубке стало менее прерывистым, видимо, она, в кои-то веки решила послушаться.

— Дениса сегодня нашли мёртвым недалеко от их дома, у них слева от дома садик, а за ним — гаражи, помнишь? Вот. Там мужик с собакой гулял и его нашли, он там лежал,- судя по звукам, она начала всхлипывать и зажала ладошкой трубку.

— Ты-то где? Сама где сейчас?!- я почти кричал.

— Я к Катьке иду. В подъезд уже зашла,- выдохнула Оксана.

Ответ меня немного успокоил, хотя бы волноваться не придётся.

— Перезвоню,- резко выпалила Оксана и повесила трубку.

Я стоял на том же перекрёстке и не понимал, что я тут делаю. В кафе погасили свет, по проспекту лениво ползли ночные машины и свистели лихачи. Ну что такого случилось? Умер незнакомый мне человек, но волшебный зимний вечер потерял своё волшебство. Словно разом померкли все фонари, а гирлянды, напоминающие о близости нового года и бесполезных распродажах, показались совсем неуместными. Включив музыку, я почти добрёл до дома, когда раздался очередной звонок.

— Виталя, слушай!- шёпотом начала Оксана.

— Почему шепчешь?- тут же напрягся я.

— Почему- почему!- нервно огрызнулась она в голос, — Потому, — снова зашептала,- Что у Катьки, в ванной сижу, отошла подальше от всех. Тут мама её, тётя, все… Короче,- она замолчала и послышались какие-то голоса. Слов разобрать я не смог, как ни прислушивался

— Через пять минут приду, — сказала она громко, в трубку.

— Куда придёшь? – совсем перестал понимать я.

— Не глупи! Мама тут Катина заходила. Короче, его убили. Ещё пока официально ничего не сказали, но и так все уже знают. У него тело страшное- рот открыт, глаза такие… и шея вся чёрная…менты говорят, ему что-то в рот налили.. — она замолчала.

— Что?- задал я совершенно ненужный вопрос.

— Что…ну я не знаю что, типа металла, понимаешь?

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь. Самое главное — Катька сейчас рассказала мне, чем он занимался с тех пор, как из армии пришёл, — она снова замолчала и у меня начало кончатся терпение, потому что я начал понимать.

— Он плавил что-то, химичил, понял? Как ты! У него на ноуте всё было, ноут забрали сейчас. У него вся квартира, Катька говорит, завалена была этой технической фигнёй! Виталя, ты понял?! Катька рассказала, что он занимался какими-то опытами, в его комнате полно колб, пробирок с хим растворами. Ты ведь тоже постоянно химичишь, с какими-то микросхемами?- почти кричала она.

— Да понял я, понял, — с деланной лёгкостью ответил я,- ты, Оксана успокойся, слышишь? Я не знаю, чем там Катин брат занимался, но со мной всё нормально. Не волнуйся, обычное совпадение.

— Виталик ты вообще! Совпадений не…- начала было Оксана

— Успокойся, постарайся помочь Кате и сама угомонись. Не придумывай, тебе сейчас всякая ерунда в голову лезет. Всё поняла?

— Поняла, — уже спокойно ответила она. Я представил себе, как она стоит там, на холодном кафеле чужой ванной, прижимая к уху свой жёлтый телефон, а за стеной причитают и сотрясаются в рыданиях многочисленная Катина родня, и накатила такая жалость, что больше всего на свете мне захотелось забрать её оттуда, отвести к себе в комнату, напоить чаем.

— Может забрать тебя?- я знал, что она ответит, но не спросить просто не мог.

— Нет, тут останусь. Мы ещё немного поговорили, она обещала позвонить утром и отключилась.

Плавил, химичил… какое это может иметь ко мне отношение? Если брат вырос с Катькой в одной семье, а так оно и было, то максимальная радость в жизни, что могла ему светить — это армия. Какая химия? Не домашним же аффинажем он занимался! Вряд ли он способен был сообразить — в чём суть процесса. С другой стороны — кто его знает для чего они ещё народ вербуют. Что за бред лезет в голову? Моя работа никак не связана с тем, что случилось с этим Денисом.

 

 

 

***

Вот тем вечером, вернее — в ту ночь, я решил, что моя интуиция — ни что иное, как излишнее пиво и истерика любимой девушки. Не послушал себя самого,- я представил себе, как Ава кивает головой, но она только вздохнула.- Тогда этот Денис умер, и это было страшно, но самое страшное — как это произошло. Об этом я узнал гораздо позже.

Ему в горло залили какой-то сплав, в кортом даже золото было.

— Зря ты так- сам себя не послушал, можно же было понять. Я вот медитировала, всегда к себе прислушивалась, к своему организму. Это вообще полезно, знаешь? Я и сейчас так иногда делаю, ну, представляю себе, где бы хотела оказаться. На лугу, например, или на облаке…

Я попытался представить себе, где я хочу оказаться, но на ум ничего не приходило. Здесь странная очередь — это понятно, но я не мог представить себе место, где мне было бы сейчас спокойнее. Я позволял себе думать, что разбираюсь в людях и своей жизни, а теперь торчу там, где, видимо, оказываются все. Что это- результат какой-то идеи или замысла? Вот смеху будет, если все мы тут ошибаемся и в конце очереди ничего нет, а мы просто бесцельно стоим? А может ещё круче – как списанные покрышки валимся в бездонную яму?

— Может, подвинешься? – услышал я совсем рядом резкий и грубый мужской шёпот.

Ава вскрикнула, я посмотрел ей за спину и увидел чёрный сгусток. Он был совсем рядом, нас разделяло буквально несколько серых, таких же неприметных как я, душ.

— Что там происходит? – начал было я, но тут, неожиданно, заговорил дед.

— Ребятки, вы его остерегайтесь. Недобрый человек, — я прямо слышал, как шамкают его несуществующие челюсти.

— Кто это, дедушка?- с волнением спросила Ава, но в ответ он снова глубоко вздохнул и надолго замолчал. Я напряжённо прислушивался к суете, возникшей при приближении «чёрного» и отчётливо различил слова: «ты не понимаешь». Больше ничего разобрать не удалось, но голос был низким и совсем недобрым.

— Тут про него говорили,- грустно сказал дед, — я помню, говорили,- он снова замолчал и мы приготовились слушать,- Вот ты пришёл сюда и девочка тоже, вы впереди, а я давно стою. Такая эта очередь. Видно, много я сделал плохого, что за вами стою, а вы вот прямо сюда и попали, почти в начало. А этот…Был он в начале, давно. Прямо там, совсем,- если бы он мог кивнуть, показал бы на большой переливающийся круг, его очертания уже были чётко видны впереди. Серые сгустки попадали туда и очередь двигалась вперёд.

— Как он мог там быть и не пройти? Почему он сейчас-то сзади, если его очередь тогда подошла? — не выдержала Ава.

— Не знаю, девочка, не знаю. Не помню уже- он-не он был, но однажды я очередь свою уступил. Стоял за мной один мужичок, так долго мы говорили с ним, много плохого он сказал тогда, я уже выносить не мог, не мог его слушать. Тот, что мне шептал, на шахтах раньше работал, тёмный человек. Много душ загубил, такие страсти рассказывал! А потом сказал, что знает, мол, как запомнить кто его тут злил. Пустил я его тогда, не выдержал…А этот теперь не знаю- тот- не тот. Одна женщина тут стояла за мной, она говорила вот что- когда матери делают аборты или умирают, нося под сердцем дитя, душа отправляется в самый конец очереди и снова ждёт. Сколько — бог весть.

— Зачем своё место кому-то уступать? А если там впереди «ошибка в системе» будет? «Чёрный», получается, снова попал в конец очереди и озлобился? И почему он вообще чёрный? — я спрашивал и понимал, что никто, кроме самого «чёрного» не знает ответов на эти вопросы.

— Не знаю, милый, не знаю. Может, «чёрный» был человек при жизни-то, злой.

— Если он очередь двигает, я его не пущу,- насупившись, сказала Ава.

— Не пускай, доченька.

— Да глупость какая!- быстро зашептал я,- не пустим, конечно!

Сказал, и почувствовал себя мальчишкой, беззащитным и глупым.

 

***

 

— Правда, перестанешь?- радостно спросила Оксана.

— Правда.

Все зимние месяцы я прилично зарабатывал, занимаясь домашним аффинажем. История с Денисом довольно скоро потускнела и даже Оксана всё реже о ней говорила. Тех, кто убил парня так и не нашли, и ближе к весне всем, даже Катиной семье, стало понятно, что не особо-то искали, и будут продолжать в том же духе. Неделями я думал о том, что мы с Денисом могли заниматься одним и тем же, но пухлые, угловатые конверты с деньгами, , и блестящие, радостные глаза Оксаны, капризы которой исполнялись с завидной регулярностью, сделали своё дело — я просто перестал об этом думать. Нет, отказаться от заказов я решил по другой причине — они становились всё больше и сроки сокращались. Бывало, не спал сутками, чтобы в срок выполнить заказ, а монотонность работы изматывала. Я совсем забросил сайты, и, по правде сказать, от Оксаны отделывался просто этими самыми подарками. Никакого кино, прогулок, даже о пятничных посиделках с Саней пришлось забыть.

— Ты понимаешь, что денег меньше станет? Что на квартиру ещё не собрали?

— Понимаю, это всё равно,- честно ответила Оксана и подмигнула.

— Всё, договорились,- подытожил я скорее для себя, чем для неё и отправил заранее написанное электронное письмо на тот самый адрес, по которому докладывал о выполненной работе.

Этим же вечером в соцсети пришло сообщение: « 665, у тебя один шанс, не надо его упускать». Письмо пришло со странички некой Сорокиной Кати, которая совсем не стеснялась показать миру причинные места. Отличный маркетинговый ход, «золотые» мои товарищи, но я по горло сыт вашей работой. Поразмыслив с полчаса и выпив терпкого кофе, написал ответ: «Спасибо, мне это не интересно». Только нажал на кнопку отправки, как с другого аккаунта, на этот раз с вопросительным знаком вместо фотографии, пришло сообщение:

«Так работу не сдают. У тебя есть работа. Тебе за неё платят. Работай нормально, не выпендривайся!»

Этот спам начал меня раздражать. Набрав в ответ: «Ты кто?» получил:

«Не важно кто я, важно то, как ты делаешь свою работу»

Зайдя в электронную почту, я принялся писать письмо, суть которого сводилась к одной конечной фразе:

«Работать с вами дальше не считаю возможным»

Ответ пришёл быстро:

«Не упускай свой шанс. Тебя простили, когда поделился с другом, девочку твою не трогали. Не создавай себе проблемы».

С минуту я сидел на стуле и смотрел в монитор. Стряхнув оцепенение, я взглянул на свой монитор и почувствовал, как внутри закипает гнев. Ещё пару минут назад я не мог даже подумать, что может произойти такая глупость, что кто-то будет так говорить со мной. Да чёрт возьми, я и представить себе не мог, что из-за того, что я отказываюсь от дальнейшей работы будут проблемы!

Сейчас, глядя на этот момент, я понимаю, почему дальше стал действовать так глупо, почему, вопреки здравому смыслу, отправил на электронную почту «аффинажной работы» ещё несколько писем, почему позвал Оксану и обо всём ей рассказал. Сейчас понимаю, а тогда не понимал. Таким же напуганным и беспомощным, я чувствовал себя и сейчас, осознавая, что не знаю как защитить Аву и деда, да и всех остальных, от этого чёрного незнакомца.

 

***

Давно было тихо — соседи, видимо, погрузились в свои мысли. Тишина угнетала ещё больше, чем мерный шёпот.

— Ава, как там дед?

— А? Дедушка?- удивлённо спросила она, «вырванная» из своих воспоминаний.

— Дедушка, Ава. Как он там? Чёрного что-то не видно.

— Не видно, ты прав… слушай, ты помнишь свой последний день?- задумчиво спросила она.

— Помню, конечно.

— Рассказать можешь? — и тут же, не дожидаясь ответа, словно боясь, что я откажусь, заговорила,- я вот сейчас вспоминаю и столько я глупостей говорила, а важного не сказала. Ну, раньше. Последнего то дня у меня можно сказать и не было- я в сознание не приходила. А ты?

— А я всё хорошо помню и говорил я в тот день много.

— Тоже глупостей?- усмехнулась Ава.

— Да, Ава, глупостей, — с ней нельзя было не согласиться,- Значит так — за неделю до этого моя Оксана решила узнать побольше о моём бывшем работодателе. Я работал в одном месте, и, когда попытался уйти, мне начали угрожать, понимаешь? Вот она и взялась за дело.

 

***

— Надо же знать, с кем мы имеем дело! Ты даже не знаешь на кого всё это время работал!- кричала Оксана.

С трудом я вспомнил тогда красный квадратик рекламы местного рынка в метро, на котором было написано заветное число. Втихаря Оксана съездила на рынок и расспрашивала местных о том, что значат цифры на рекламе. Один из охранников пообещал выяснить и взял её номер. Узнав о её глупой выходке, я полвечера ругал её по телефону, и только отведя душу, сел к компьютеру. Засигналил телефон, на экране высветилось тревожное «номер неопределён». Я взял трубку, но вместо привычного «алё» промолчал, на том конце провода тоже молчали. Через полминуты сигнал прервался, и я отчётливо услышал стук в дверь. Родители уже спали, и я уверенно шагнул в тёмный коридор и дойдя до входной двери, замер, оцепенев от внезапной мысли — для того, чтобы стучаться в эту дверь, человек должен был пройти через гараж. Либо отец забыл закрыть дверь, либо…Я сел на корточки и попытался прислушаться. Тишина. Что делать- будить родителей или вернуться в комнату? Стук повторился и я вздрогнул от резких звуков, нарушивших ночную тишину. Стучали внизу, в самом низу двери! Как будто знали, что я сижу здесь, схватившись за голову, на корточках. Несколько часов, показавшихся целой вечностью, я присушивался к звукам. Ни стука, ни шороха или шагов — только тишина. Когда страх притупился, я тихонько пробрался в свою комнату, выключил свет и лёг в кровать. Ощущение опасности не исчезло и до утра я пролежал, прислушиваясь к звукам в доме и за окном.

Ранним утром я не выдержал и набрал номер Оксаны, и, получив нагоняй, встретился с ней около облупленной жёлтой двухэтажки местного отделения полиции.

Пока я рассказывал о ночном госте и совей бывшей работе, усталый толстый майор перекладывал листочки на столе, а закончив с этим, начал рисовать полицейского, сидевшего в углу. Полицейский выходил слишком уж карикатурным, и усы у него не такие большие, но в целом — похоже, видимо, майор часто практиковался или в нём трепыхался и умирал художник- шаржист.

— Слышь, Семёныч, у нас тут богатый пацан золото плавит, так его кто-то убить хочет.

— Миша, тебе заняться нечем, — кряхтя вышел из своего угла усатый, — что у тебя тут за…- он подошёл к столу майора, взял листочек и громко заржал.

— А хорошо, а похоже!- пробасил он, утирая слёзы. Затем внимательно посмотрел на нас,- слышь, ребятня, работать не мешайте.

— На, заявление пиши, если хочешь, — мастер карикатур положил на стол белый лист и ручку и выразительно посмотрел на нас. Мы, не сговариваясь, встали и пошли к выходу. Петляя по коридорам и спускаясь по старой лестнице, я чувствовал, что Оксана вот-вот «взорвётся».

— Сумку забыла,- встрепенулась она.

— Давай я заберу…- но она уже бежала вверх по старой лестнице.

Выйдя из тёмного коридора в тёплый и пасмурный весенний день, я нащупал в кармане зажигалку и вдохнул терпкий табачный дым. Оксана выбежала на улицу, и громко, по- детски разревелась.

-Я зашла, а тот, усатый по телефону говорит кому-то, что ваш приходил, историю интересную рассказал, — шептала она мне в ухо горячими губами,- он говорил так, а потом меня увидел и как заорёт. Я сначала испугалась, а потом сумку увидела, схватила и убежала. Это он про тебя говорил? Про тебя? – огромные зелёные глаза смотрели с такой надеждой..

— Оксанка, конечно не про меня! Ты больше ничего не придумала?

Я обнял её и бормотал глупости, вроде того, что всё будет хорошо и мы сейчас пойдём в кафе, а потом вместе над этим посмеёмся.

 

***

 

— А потом?- словно издалека раздался тоненький голосок Авы.

— А потом… убили меня потом.

Ава вскрикнула.

— Тише!- зачем-то быстро прошептал я

— Кто? Кто тебя убил, миленький? — так она это трогательно спросила, что стало понятно- это не простое любопытство, а какой-то повод утешить или посочувствовать. Я огляделся- всё та же серая очередь, «окно», то самое, блестящее, к которому все стремятся, уже совсем близко. Чёрный сгусток тоже рядом, почти за спиной, только сейчас меня это почти не волнует.

— Я не знаю, Ава. Не знаю, кто убил.

— Как это не знаешь? Ты его не видел? Или их? Их было несколько?

 

***

Их было несколько. Вечером, успокоив Оксану и проводив её домой, я вернулся в свою комнату, включил компьютер и собирался заняться сайтом, но мысли путались и тревога, оставившая меня днём, снова вернулась с новой силой. Выпив пару кружек кофе и беспечно просидев пару часов в социальных сетях, я лёг в кровать. Почти задремал, когда услышал громкий стук в дверь. Я открыл глаза и прислушивался, пока, перевернувшись на другой бок, не провалился в дрёму. Очень скоро, а может — мне так показалось, я проснулся от громкого стука. Острое чувство тревоги накатило новой волной, но оцепеняющего страха не было, на этот раз я знал, что делаю. Набирая телефон экстренной службы, я уверенно пошёл к входной двери. Прислушался — снова тишина. Зачем-то надел мягкие папины тапочки и сел на тумбочку, но тут услышал, как в трубке раздался первый сигнал. Поднимая руку с телефоном, я заметил, что дверь в родительскую спальню открыта. Один взгляд на входную дверь — внизу, в маленькую щёлочку, пробивается свет из гаража. Значит — дверь открыта. В полоске света мелькнула тёмная тень. Я смотрел как завороженный и не мог оторваться.

— Слушаю,- раздался строгий женский голос в телефонной трубке,- говорите!

— Один шанс!- прошипел мне в ухо другой — тихий и спокойный голос. Вдруг резко закружилась голова, стало тяжело дышать, будто мне в глотку, как в бак автомобиля, вставили заправочный пистолет и спустили курок… Я почувствовал, как по моему телу струится колючий поток метала, обжигая горло, впиваясь острыми, как бритва шипами в каждый клочок поверхности. Как будто тысячи альпинистов в один миг реши спуститься по отвесному склону горы к самому подножью.

На секунду перед глазами возник образ Оксаны в ослепительном золотом платье и всё вокруг в одночасье померкло.

 

 

 

***

— Я правда не помню, Авери. Помню, что день был ветреный и очень странный — весь день какой-то ерундой занимался. Помню тот момент, когда осознал, что происходит. И дикий ужас, кода понял, что меня убьют. Ава, не оборачивайся, — как можно более спокойно выговорил я.

— А где дедушка?- встрепенулась она и, видимо, обернулась.

Совсем рядом раздалось странное шипение, и выплыл тёмный, колыхающийся сгусток. Внутри его смыкались и разлетались полоски, как будто рваные куски тряпки. Вблизи он был совсем не чёрным, скорее — грязно серым, не прошло и минуты, как рядом прошелестело спокойное:

-Привет!

— Здравствуйте,- рассеянно отозвалась Ава.

— Друзья, мне дедушка про вас рассказал, рад, что могу с Вами познакомиться.

— Где дед?- вместо серьёзного тона вырвался какой-то истеричный писк.

— Парень, успокойся, вон он, сзади стоит, — и быстро добавил,- думает о чём-то своём.

— А что это он сзади то стоит? Торопишься куда-то?- наконец мне удалось справится с волнением и голос зазвучал серьёзнее.

— Вы, насколько мне известно, очаровательная Авери. А вы- Виталий, правильно? — голос зазвучал ещё мелодичнее.

— Верно, а тебе что за дело? — мне не нравился этот голос и чем более спокойно он звучал, тем тревожней мне становилось.

— Да, впрочем, дела нет. Я просто хотел поговорить. Ваш сосед любезно пропустил меня вперёд, и вот теперь мы будем стоять вместе. Неплохо бы, если не подружиться, то хотя бы познакомиться.

— Как это — пропустил?- удивилась Авери.

— Просто так пропустил, вы же добрая девушка, должны понимать, зачем делают добрые дела.

Авери молчала, я тоже. Когда «чёрный» снова заговорил, я не сразу понял, что разговор совсем рядом, но сквозь его монотонный голос пробился тонкий Авин голосок. Я прислушался.

— Я тоже долго не мог поверить, что теперь не буду с ней рядом, точно как у тебя,- бормотал он.

— Это страшно,- всхлипывала в ответ Авери, — моя смерть изломала ему всю жизнь. Я всё время думаю — как мне не забыть его, сохранить все воспоминания, когда я снова, ну, когда я теперь…

— Вот поэтому я спешу, понимаешь?- перебил её ласковый голос,- Я спешу, потому что точно знаю, что смогу её вспомнить, но прошло уже столько времени, я не знаю — много или мало и я должен рискнуть, попробовать её найти. А тебе точно надо туда? Может ты не знаешь, но твоя мать, после твоей гибели…

Дальше слова разобрать было невозможно, да и не было желания слушать этот бред. Аве, может, эмоций не хватает, раз до сих пор с ним беседует. Сколько времени прошло с тех пор, как я умер? Жива ли ещё Оксана? Какая разница, если я не смогу её узнать. А что, если всё- таки смогу? Что скажу? Привет, Оксанка, это я вернулся?

— Давайте поменяемся местами,- грустный, но мягкий голос звучал совсем близко.

— Пошёл к чёрту,- быстро ответил я.

— Не надо так, Виталий,- с укоризной продолжил «чёрный»,- ваша подруга всё правильно поняла, она уступила своё место. Видите ли, мне очень нужно…

— Отвали!- мне казалось, что я ору, а на самом деле лишь громко зашипел.

«Чёрному» явно не понравилось, что его не стали слушать, и, если он и рассердился, то быстро успокоился:

— Давайте без истерик. Мне нужно занять ваше место, понимаете? Мне просто по-человечески обидно, что вы..

— Я тебя не пущу, ясно? Мне всё равно что там у тебя случилось, просто я стоял здесь и буду стоять дальше.

— Уверен?- перебил он меня.

— Более чем.

— Посмотрим,- услышал я в ответ и разговор закончился.

Всё это меня злило. Меньше всего я ожидал встретить здесь подобного персонажа. Всё- таки мы не в очереди в районной поликлинике. Интересно, чем он пронял Авери? Зачем она вообще его пропустила?

— Авери,- позвал я. В ответ- тишина.

— Бесполезно, она теперь не скоро заговорит. Будешь упираться- и ты тоже, — сообщил «чёрный».

Я почувствовал дикую злость. Разрывающую, тянущую.

Он что-то сделал с ней, и теперь она молчит и он так запросто говорит об этом. Буднично и вот так «в лоб». Мог бы молчать или врать, но чтоб вот так конкретно! Это было так гадко и так реально, что я не мог поверить в то, что это происходит сейчас, в этом месте, где от воспоминаний и раздумий отвлекали только вздохи старика и тихий шёпот.

— Что ты сделал?

— Просто рассказал ей о том, почему ей не стоит торопиться туда, куда очень надо мне,- ехидно протянул он своим ласковым голоском, — я тебе, парень, вот что скажу — твоя Оксана давно умерла, так что торопиться тебе тоже некуда. Тебе вообще никуда не надо, понимаешь?

Какой глупый развод! Ава по глупости что-то ему обо мне сказала, и он играет во всезнающего грозного дядю. Нелепая попытка надавить на «болевую точку». От этой мысли, от такой простой мысли стало весело и легко.

— Ответ прежний — стой на месте и молчи. А правда говорят, что тебя в конец очереди швырнуло? Обидно тебе, наверное, — я пожалел о том, что сказал, потому, что слушать его ответы мне совсем не хотелось.

— Я прожил хорошую жизнь и собираюсь пожить ещё. Я богатый человек, знаешь, сколько у меня золота? Я делал то, что мне нравится, а нравится мне потрошить таких, как ты, щенков, и их визгливых подружек. Подвешивать, топить, иногда просто вырезать им глаза. Я глаза люблю, у тебя они какого цвета были?

— Извращенец, маньяк, — с отвращением выдавил я, — ты брось эту болтовню из серии «я убью тебя до смерти», меня уже убили, так что твои угрозы меня смешат.

— Что ты тогда не смеёшься? Хочу убить, да, и скажи ещё, что будь у тебя возможность, ты не поступил бы со мной точно также. Я просто должен вернуться, потому, что у меня там много неоконченных дел. А ещё тут я не вижу тебя, а значит — не могу придумать — что мне с тобой сделать. Но я придумаю. Я тебя найду и придумаю,- он хохотнул, — это будет, понял? Это будет, — он перешёл на громкий свистящий шёпот,-. Просто пропусти меня и не мешай, тогда я подумаю — что с тобой делать и, может, тебе повезёт, и я просто забуду про тебя. У тебя только один шанс…

Дальше я не слушал- смотрел на серую очередь, слышал мерный гул и думал о том, что это страшно. Если есть что-то страшнее самого страха, то это оно — шипит прямо передо мной. И надо же было ему добраться до меня, когда цель была так близка! Оксана сказала бы, что случайности не случайны и, наверное, была права.

Я смотрел на «чёрного», на его линии, которые, казалось, приобретали особый объём, глубину и понимал -то, что я сейчас сделаю — начало чего-то серьёзного и окончательного. Один резкий толчок, острая боль — и сознание стало мутным, но спокойным, словно я попал в какое-то тихое место. Вокруг меня извивались грязно- чёрные линии, его голос звучал уже не снаружи, а внутри, только теперь он не шептал, а кричал — протяжно, утробно. Я попытался не думать ни о чём и заглушить эти крики, и они становились всё тише, и тут я почувствовал, как прошёл сквозь блестящую плёнку и провалился в темноту. Почувствовал, что лечу. Ощущение полёта захватывало, как в детстве, когда машина спускается с горки и пару секунд гравитация бессильна. Разом навалилась усталость и наступил покой.

 

***

— Поздравляю, мамаша, у вас мальчик, второй на подходе,- улыбчива акушерка подняла на руках красное тельце.

— Любимые мои, мальчики мои, скоро будем вместе, — уставшая женщина смахнула со лба прилипшие волосы и глубоко вздохнула.

 

читателей   817   сегодня 4
817 читателей   4 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 14. Оценка: 3,86 из 5)
Загрузка...