Не такая

 

Мне нравится дом Софии. Такой уютный, милый, нежный. Как и она сама. Вся ее кухня нежно-розовая, мягкая, наполненная белой посудой с цветочным узором. На диванчике подушки, а на подоконнике, конечно же, розы в зелененьких горшочках, наполняющие воздух сладким ароматом. Кухня – одно из двух мест в жизни Софии, в котором она проводит значительную часть времени. Второе – ее работа в большом цветочном магазине, где пару раз в неделю она вдобавок ведет занятия по флористике.

Собственно, именно там мы познакомились и стали приятельницами. Частые беседы после полутора часов составления букетов и панно превратились в посиделки в кафе, а затем в ужины у нее дома. София оказалась человеком, приготовившим самую вкусную пасту со сливочным соусом в моей жизни. И канноли. И тирамису. Она готовила прекрасно все, что только может пожелать душа.

Сейчас передо мной стояла тарелка с запеченной картошкой с грибами. Шедевр всех ее шедевров. Я увлеченно орудовала вилкой, пока София рассказывала про женщину на сегодняшнем занятии, которое я пропустила.

— И тут она взяла в руки желтую розу, и долго-долго на нее смотрела. А потом внезапно залилась слезами и начала вспоминать, как десять лет назад такую же розу ей подарил парень из института, который был в нее влюблен. И что лучше бы тогда она согласилась с ним встречаться, чем сейчас была бы одинокой и никому не нужной. Представляешь? – она округлила глаза. — Ей же всего… сколько? Немного за тридцать. Она красивая и умная. Так что совершенно точно еще не все потеряно.

Я кивнула Софии с легкой улыбкой. Она забрала пустые тарелки, поставила их в раковину и налила нам зеленого чая. Прежде я его терпеть не могла, в общем-то, как и весь чай в принципе, пока София однажды не угостила меня правильно заваренным дорогим сортом.

На улице потихоньку темнело, и приятельница зажгла бра, висящее над столом. Аура Софии сияла в уютном полумраке кухни еще ярче, чем при дневном свете. Переливаясь жемчужно-розовыми оттенками, вспыхивая золотыми искрами, она притягивала мой взгляд, словно магнитом. Такая теплая, желанная, чарующая своей чистотой аура.

— Лили! – София чуть громче позвала меня по имени, потому что, похоже, я слишком сильно засмотрелась на сверкающий ореол вокруг девушки.

— Извини, пожалуйста. Думаю, я просто ненароком погрузилась в свои мысли чересчур глубоко.

Она погладила меня по руке:

— Ты не должна за это извиняться. Это самое обычное дело! А о чем ты задумалась?

Я ответила ей улыбкой. Немного благодарной, немного смущенной. Идеальной для подобной ситуации.

— Я думаю… ты очень красивая и милая девушка.

София слегка опешила. Она чуть-чуть порозовела и отвела взгляд. Я же продолжала смотреть прямо на нее.

Тогда, чтобы скрыть растерянность, она поднялась и, повернувшись ко мне спиной, стала класть в бумажный пакет приготовленное накануне печенье с шоколадной крошкой. И слишком уж бодрым и веселым голосом сказала:

— Спасибо за комплимент, Лили. Я дам тебе несколько печений, чтобы ты могла дома попить с ним чай.

Она обернулась ко мне с почти искренней улыбкой и протянула пакет. Я поднялась с диванчика и потянулась за ним. И, когда я принимала угощение, быстро взяла девушку за руку.

— Не принимай мои слова всерьез, — я закатила глаза, стараясь показать, что ранее просто сморозила глупость. – Я просто хотела сказать, что ты очень хороший человек.

— Спасибо, — она, кажется, расслабилась и снова почувствовала себя комфортно.

Мы продолжали улыбаться друг другу, а я не переставала держать ее за руку. Через несколько секунд она попыталась вырвать ее, но, не буду скромной, у меня железная хватка. Я увидела зарождающуюся панику в ее глазах, как вдруг именно в этот момент в меня хлынули потоки ее ауры. В глазах появилась темнота, тут же сменившаяся кристально чистым светом. Я чувствовала, как становится более гладкой моя кожа, исчезает усталость. В моей голове, впервые за последние шесть месяцев, наконец прояснилось. Все вокруг стало ярче, аромат роз на окне буквально затопил меня, и я могла рассмотреть все жилки на лепестках.

Ноги Софии подкосились, и я быстро поймала ее и усадила на стул. Сев перед ней на корточки, я всмотрелась в ее глаза. Они перестали быть такими ярко-голубыми, как прежде. Да и аура, раньше распространявшаяся на все вокруг, теперь едва ли выходила за пределы ее собственного тела. Она с болью смотрела на меня. Чтобы не позволить ей потратить остаток сил на разговоры, я начала первая:

— Ты будешь в порядке. Честно! Ну, на самом деле, почти в порядке. Рано или поздно ты станешь прежней, — я сжала ее плечи, пытаясь ненароком не сломать их из-за переполнявшей меня силы. – Просто немного… менее живой. Но ничего, — я потрепала ее по щеке, когда увидела ужас в ее глазах. – Это не так страшно, как звучит. Ты забудешь обо мне, обо всем этом. Так что не переживай!

Я поднялась, в последний раз окинула взглядом кухню, на которой мне больше не придется побывать, и, схватив пакет с печеньем, ушла.

 

 

Моя мама рассказывала мне, что мы чем-то похожи на инкубов. Только мы более мягкий вариант. Не забираем жизнь, молодость, кровь. Только ауру. Немного жизненной энергии, того, что делает человека сияющим и особенным. Да, это может показаться довольно скверным, но многие даже не подозревают о своей уникальности. Зато мне их аура спасает жизнь. Без нее мы иссушаемся, становимся похожими на зомби и постепенно оцепеневаем. Но не умираем, нет-нет, ведь это было бы слишком милосердно. Так или иначе, аура нужна нам потому, что собственной у нас нет.

 

Уже прошло три месяца, как я поменяла квартиру. Теперь я живу на другом конце города, подальше от Софии, флористики и вкусных ужинов. Вероятно, она уже не сможет готовить так же потрясающе, как раньше. Сила ее ауры все еще держится, и, должна сказать, это чудовищно большой срок. Обычно мне требовался месяц, чтобы израсходовать всю энергию, а в этот раз я даже спустя столько времени чувствую себя живой и настоящей.

Но мне не хочется испытывать судьбу, поэтому две недели назад я начала ходить на курсы живописи. По-моему, прекрасное место для поиска человека с целой вселенной внутри.

Однако я посетила курсы уже четыре раза и даже близко не увидела кого-то подходящего. Двадцатилетние легкомысленные подростки, напыщенные молодые люди и никого хоть немного особенного. Я подумывала поменять сегодня живопись на рисунок.

Но когда я сидела перед холстом и лениво смешивала нужный цвет, дверь открылась, впустив невысокую брюнетку с огромной папкой под мышкой. Она быстро огляделась и заняла соседнее место.

Сегодня в центре на столе стояла ваза с букетом полевых цветов, и все остальные уже приступили к работе. Я пока лишь успела набросать карандашом едва видный набросок. Из-за раскалывающейся головы мне не хотелось что-либо делать, а стрелки часов над дверью ползли еле-еле.

Кто-то из ребят уронил телефон, и я поморщилась от громкого звука. Вдруг меня потянули за рукав. Я повернулась и увидела новенькую, протягивающую мне таблетку.

— Я часто мучаюсь от головной боли, так что всегда ношу при себе несколько штук, — она положила таблетку мне в ладонь и протянула следом бутылку с водой. Она ухмыльнулась в ответ на мой удивленный взгляд. Я проглотила пилюлю, а потом решила аккуратно понаблюдать за этой девушкой.

На холсте уже стояла ее подпись, судя по которой имя незнакомки — Зоя. Она быстро набрасывала карандашные линии, почти не пользуясь ластиком. Уже через десять минут она выдавливала краски на палитру и искала кисточку в сумке.

Я же не сделала и мазка. Боль прошла, и я использовала чуть-чуть энергии, чтобы рассмотреть ауру Зои. Она была странной. Необычной. Сине-зеленой, как перья павлина, с большими черными вкраплениями, то увеличивающимися, то уменьшающимися. И, хотя она не выглядела такой же сладкой и нежной, как аура Софии, мне она определенно нравилась.

Оставшееся время до конца урока пролетело незаметно. Я собирала вещи, когда Зоя внезапно повернулась ко мне.

— Не хочешь выпить со мной кофе?

Ну, энергия Софии не безгранична. А в этой девушке ее, кажется, предостаточно.

Я кивнула ей.

 

 

Мы подружились. Причем по-настоящему. Не помню, чтобы привязывалась к кому-то из людей, тем более к той, которую мне скоро предстоит… поглотить. Мы называем это так, но это слово звучит слишком мерзко. В любом случае, у меня нет выбора – я чувствую, как последние остатки розово-золотого коктейля, последние крохи энергии Софии с каждой секундой исчезают из моего тела прочь. Иногда я смотрю в зеркало и вижу почти полное отсутствие блеска в глазах. Я больше не могу готовить приличную еду, и я до смерти устала.

Помимо живописи, я хожу с Зоей в кафе и кино. Мы часто гуляем и разговариваем о разной ерунде. Спонтанно решили ходить на латинские танцы и йогу. Она часто ночует у меня, но к себе не приглашает, отговаривается жутким беспорядком. Мне, в общем-то, все равно.

 

В то же время курсы живописи подходили к концу. На предпоследней неделе мы с Зоей пришли позже всех, и что-то определенно было не так. Все присутствующие сидели с пораженными или грустными лицами. Мы тихо проскользнули на свои места и спросили у сидящего рядом юноши в очках, что произошло. Дрожащим голосом он зашептал:

— Алиса исчезла! – я попыталась вспомнить, кто это. В моей памяти появилось смутное изображение полноватой девушки с русыми волосами и серебристо-голубой аурой. – Она не вернулась домой после прошлого занятия, и ее родители понятия не имеют, где она. Они обзвонили всех, но никто ничего не знает, — он замолк, пытаясь справиться с нервами. Глядя на его трясущиеся руки и потерянный взгляд, я догадалась, что он был влюблен в Алису.

Я повернулась к Зое, которая, оказывается, пристально и слегка удивленно смотрела на меня. Я подняла брови, но она лишь махнула рукой.

Так или иначе, девочка пропала не из-за меня. Честно.

Занятие решили не проводить, поскольку никто не мог работать. Все учащиеся решили в ближайшие дни провести день памяти, и мы с Зоей тоже согласились прийти, хотя с Алисой были почти незнакомы.

Я думала, мы пойдем ко мне, но внезапно она потащила меня в другую сторону.

— До моего дома гораздо ближе! И, кажется, скоро будет дождь, — она с улыбкой глянула на черные тучи. Она любила дождь, в отличие от меня, точно так же как я, в отличие от нее, любила снежные бури.

Мы добрались до ее квартиры, в которой я была в первый раз. И она почти соответствовала моим представлениям о ее доме. Небольшая, чистая, аскетичная. Вернее, она была бы именно такой, если бы все свободное пространство не заполняли холсты, материалы, ватманы и несколько мольбертов. Зоя смущенно улыбнулась и повела меня на кухню.

— У меня почти нет еды в холодильнике, но я могу приготовить тебе пельмени. Если хочешь, — она вытащила упаковку из морозильника и повернулась ко мне. Я показала ей большой палец.

Пока она грела воду и искала в шкафчиках специи, я решила прогуляться по квартире и посмотреть ее картины, попивая чай. За время нашего общения я узнала, что Зоя, в общем-то, довольно известна в некоторых творческих кругах и даже устраивает выставки. А на разные курсы она ходит, когда ей хочется подумать и, как она говорит, «вернуться к истокам».

Как я поняла, у нее нет определенной темы. Пока я рассматривала ее работы, я увидела серию картин, посвященную совам, затем были розы, а после них изображения, посвященные Древней Греции. И даже несколько произведений в духе кубизма я нашла в углу прихожей.

Так, не спеша, я добралась до ее спальни. Вообще, наверно, не стоило бы туда входить, но сегодня вечером, увы, все итак закончится. Так что уже не важно, зайду я или нет.

Я отворила дверь и в шоке остановилась. Мне казалось, что я не могу вздохнуть. Отовсюду на меня с выражением дикого ужаса смотрели лица. Молодые девушки, юноши, даже несколько детей. Все были изображены настолько реалистично, что казались настоящими. У одной из стен стоял чистый холст. Я подошла ближе к одному из портретов. На нем была рыжеволосая красивая девушка, прижавшая ладони ко рту. На картине рядом с отчаянием на меня смотрел голубоглазый юноша. А над кроватью висел свежий портрет, показывающий кричащую от страха Алису.

— Вот черт. Мы даже не успели поесть, — звонкий голос раздался позади меня. Зоя подошла ближе, ухмыляясь одними уголками губ. – Смотри, как я умею, — она выхватила из вазы на тумбочке белую розу и швырнула ее в холст. Цветок прошел сквозь полотно и превратился в изображение самого себя. Аура Зои засияла черным светом.

— Ты привела меня, чтобы убить, да? — спокойно спросила я.

— Не убить, а создать шедевр! Ты была бы жемчужиной. А сама ты пришла, чтобы меня поглотить, разве нет? Твоя аура почти исчезла, – она повернулась ко мне с почти радостным выражением лица.

Я только удивленно вздохнула. Зоя первый человек, увидевший во мне ту, кто я есть.

— Я не думала, что все так закончится.

— Как и я, — она провела рукой по темным волосам. – Но я должна закончить свою работу.

Мое тело слабело с каждой секундой, и я подумала о выпитом чае.

— Куда попадают все те, кто в картинах?

Она размышляла над этим около минуты.

— Это… что-то вроде мира душ, насколько я знаю. Все эти люди не то, чтобы умерли… просто скинули с себя тело.

— Я думаю, это и есть смерть в человеческом понимании, — я поставила кружку с остатками чая на стол, поскольку больше не могла ее держать.

— Да? Ну ладно, тогда они все мертвы, — она показала пальцами кавычки. Потом помогла мне встать и подтащила к холсту. – Мне на самом деле жаль, что все так происходит. Я имею в виду… ты вроде как правда могла бы меня понять. Может, в другой жизни мы снова встретимся, — она легонько чмокнула меня в губы и толкнула в холст.

Собрав последние силы, я вцепилась в руку Зои и, успев поглотить немного черной ауры, утащила ее за собой.

читателей   282   сегодня 1
282 читателей   1 сегодня

Оцените прочитанное:  12345 (Голосов 6. Оценка: 4,00 из 5)
Loading ... Loading ...